Душа в новом сосуде

Подъезд встретил их привычным запахом сырости и перегоревших ламп, но теперь этот холод казался Сонику почти родным. Шэдоу шел следом, его тяжелые шаги гулким эхом отдавались в пустом пролете. Остановившись у знакомой обшарпанной двери, Соник на мгновение замер. Рука, сжимавшая ключи, заметно дрожала. Внутри стояла звенящая, неестественная тишина. Не было слышно ни пьяного храпа Брута, ни тяжелой поступи Моргана, ни едких замечаний Гарпуна. Только пыль, танцующая в бледном свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь немытые окна. Шэдоу прошел в центр комнаты, озираясь по сторонам с плохо скрываемым отвращением. Горы пустых бутылок, окурки, разбросанное тряпье и липкие пятна на полу — квартира всё еще хранила на себе отпечаток тех, кто превратил жизнь Соника в кошмар. — И что ты собираешься делать теперь? — Шэдоу обернулся к Сонику, скрестив руки на груди. Его голос звучал глухо в пустом пространстве. — Твоих отцов здесь больше нет. ГАН проследит, чтобы они не вышли под залог, но это место… оно пропитано ими. Ты действительно хочешь остаться здесь один? Соник прошел к окну и рывком распахнул его, впуская в комнату свежий ночной воздух. Он глубоко вдохнул, и хотя легкие тут же отозвались привычным колючим кашлем, он лишь упрямо вытер губы рукавом. — Первым делом я выброшу всё, что напоминает о них, — Соник обвел комнату тяжелым взглядом. — Весь этот хлам, их вещи, мебель, которая пахнет перегаром и дешевым табаком. Я всё продам или просто вынесу на помойку. Он подошел к старому креслу Брута и пнул его ногой. — Я хочу устроить здесь генеральную уборку. Смыть следы их присутствия до последнего пятна. Хочу, чтобы здесь пахло чистотой, а не... — он запнулся, — не ими. Я приведу квартиру в порядок. Это будет мой дом, Шэд. Настоящий. Может, впервые в этой жизни. Шэдоу внимательно посмотрел на него. Он видел, как дрожат колени Соника от слабости, как бледность проступает сквозь маску решимости. Три месяца — это слишком мало для капитального ремонта, но он понимал: для Соника это не просто уборка. Это обряд очищения. — Ты едва стоишь на ногах, — Шэдоу медленно снял свой черный кожаный плащ, оставаясь в одной водолазке, и начал закатывать рукава, обнажая мощные предплечья. — Одна твоя «генеральная уборка» отправит тебя обратно в клинику через два часа. Соник удивленно вскинул брови. — Ты что... серьезно? — Я не привык повторять дважды, — Шэдоу подошел к ближайшей куче мусора и без тени брезгливости подхватил тяжелый пакет. — Если ты решил вытравить отсюда их дух, то я помогу тебе это сделать. Вдвоем мы закончим быстрее. Показывай, где у тебя мешки для мусора и моющие средства. Соник замер, глядя на Совершенную Форму Жизни, готовую воевать с грязью в трущобах ради него. На мгновение комок подступил к горлу, но он быстро сглотнул его, выдавив слабую, но настоящую улыбку. — Блокаторы в тумбочке, мешки — под раковиной, — Соник подтянул рукава толстовки. — Начнем с их спальни, Шэд. Я хочу, чтобы их вещи исчезли отсюда первыми. Этой ночью в маленькой квартире на окраине не было великих героев или умирающих легенд. Были только двое ежей, которые, вооружившись щетками и пакетами, яростно вычищали прошлое, чтобы освободить место для тех немногих дней, что еще остались в запасе у будущего.

---

К рассвету квартира напоминала пустую бетонную коробку. Шэдоу работал с пугающей эффективностью: старая мебель, пропахшая сыростью и безнадегой, была вынесена к бакам, а ободранные обои безжалостно содраны со стен. Соник, бледный, но упрямый, настоял на том, чтобы лично вычистить пол до блеска. Когда солнце начало окрашивать крыши города в розовый, Соник сидел на полу посреди пустой гостиной. Перед ним лежала старая жестяная коробка, которую он нашел под одной из половиц в комнате Моргана. К его изумлению, она была доверху забита смятыми купюрами — теми самыми деньгами, которые он годами приносил из бара и кафе. Его отцы, слишком ленивые и самоуверенные, даже не истратили всё; они копили их на «черный день», который для них наступил вчера. — Я думал, они всё пропили, — прошептал Соник, пересчитывая пачки. — Здесь хватит не только на краску и новый диван, но и на полноценный ремонт. Шэдоу, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за ним. На его черной водолазке осела пыль, но взгляд оставался стальным. — Зачем тебе это? — спросил Шэдоу, оглядывая голые стены. — Тратить силы на ремонт в этой дыре... Не проще ли купить новую квартиру? Или небольшой дом за городом, где воздух чище? Соник горько усмехнулся, не поднимая глаз. — Ты забываешь, Шэд, что для этого мира я — Лео. Несовершеннолетний мальчишка без опекунов. Стоит мне прийти к риелтору с такими деньгами, как через пять минут здесь будет полиция. А за ней — опека. Соник сжал пальцы на краях коробки. — Если я попытаюсь купить дом, меня тут же заберут в детдом. Скажут, что ребенок не может обеспечивать себя сам, что мне нужна «нормальная семья». А я лучше сдохну здесь через три месяца, чем проведу их в казенных стенах под надзором очередной порции «заботливых» взрослых. Шэдоу нахмурился, собираясь что-то возразить, но его прервал резкий, требовательный стук в дверь. Соник вздрогнул, и коробка с деньгами едва не выскользнула из его рук. — Кто это может быть? — прошептал он, и в его глазах вспыхнул тот самый страх, который он так долго пытался подавить. — Соседи? Или... Шэдоу жестом приказал ему молчать и медленно двинулся к двери. Соник почувствовал, как сердце предательски заколотилось о ребра. — Открывайте! Служба опеки и попечительства! — раздался за дверью строгий женский голос. — У нас есть ордер на осмотр жилого помещения в связи с арестом законных представителей несовершеннолетнего. Соник похолодел. Это был его худший кошмар. Сюжет в новостях сработал как обоюдоострый меч: он не только посадил его мучителей, но и привлек внимание системы. — Шэдоу, — одними губами произнес Соник, хватая агента за руку. — Не впускай их. Если они увидят, что я здесь один и квартира в таком состоянии... они заберут меня прямо сейчас. Шэдоу посмотрел на дверь, затем на Соника. В его голове уже выстраивался план, как обмануть систему, но стук повторился — на этот раз громче и настойчивее. — Мы знаем, что в квартире кто-то есть! — крикнули из коридора. — Если вы не откроете, мы вызовем полицию для вскрытия двери! Шэдоу мягко, но властно отстранил руку Соника и жестом велел ему уйти вглубь пустой комнаты, подальше от линии обзора. В его взгляде не было паники — только холодный расчет. — Спрячь коробку и приведи себя в порядок, — шепнул он. — Я разберусь. Шэдоу подошел к двери и резко, без предупреждения, распахнул её. На пороге стояли две женщины в строгих костюмах и офицер полиции. Они явно ожидали увидеть испуганного подростка или запертую дверь, но столкнулись с ледяным взглядом черного ежа, чья аура буквально физически давила на вошедших. — Агент ГАН, Шэдоу, — отчеканил он, прежде чем женщина успела открыть рот. — Объект находится под юрисдикцией ГАН в рамках программы защиты свидетелей по делу о домашнем насилии. Женщина из опеки, явно опешив от такого напора, поправила очки. — Послушайте, агент... Шэдоу. Мы понимаем важность вашей работы, но Лео несовершеннолетний. По закону, раз его законные представители задержаны, мы обязаны забрать его в распределительный центр до назначения официального опекуна... — Закон, на который вы ссылаетесь, не распространяется на дела национальной безопасности, — перебил её Шэдоу, делая шаг вперед и буквально вытесняя их на лестничную клетку. — Мальчик является ключевым свидетелем в деле, которое затрагивает интересы ГАН. Любое вмешательство гражданских служб будет расценено как препятствование следствию. — Но квартира! — выкрикнула вторая женщина, заглядывая через его плечо. — Там же пусто! Там нет условий для жизни ребенка! Мы должны проверить... — Квартира находится в процессе санитарной обработки после пребывания в ней преступников, — Шэдоу слегка сузил глаза, и полицейский за спинами женщин невольно положил руку на кобуру, чувствуя исходящую от агента угрозу. — Все необходимые бытовые условия будут обеспечены ведомством в течение суток. Состояние здоровья мальчика контролируется личным врачом ГАН. Шэдоу медленно начал закрывать дверь, не давая им ни шанса вставить слово. — Ваши документы будут проверены моим юридическим отделом. Если у ГАН возникнут вопросы к правомерности вашего визита в обход нашего ведомства — вы об этом узнаете. Всего доброго. Он захлопнул дверь и провернул замок. В коридоре еще какое-то время слышались возмущенные голоса, но вскоре послышался звук шагов, уходящих вниз по лестнице. Шэдоу обернулся. Соник стоял у стены, бледный как полотно, сжимая в руках ту самую жестяную коробку. — Они ушли? — прохрипел Соник. — На время, — Шэдоу подошел к нему и положил руку на плечо. — ГАН прикроет тебя по документам, я это улажу. Но они правы в одном — тебе нужны «условия». Если мы хотим, чтобы они не совали сюда нос, эта бетонная коробка за сорок восемь часов должна превратиться в идеальную квартиру образцового студента. Соник выдохнул, чувствуя, как ноги подкашиваются от пережитого стресса. — У нас есть деньги, — он потряс коробкой. — И у нас есть сорок восемь часов. Шэд... ты когда-нибудь клеил обои? Шэдоу едва заметно дернул уголком губ. — Совершенная Форма Жизни способна на всё, Соник. Даже на бюджетный ремонт. Заказывай материалы. Мы начинаем. Соник опустил голову, рассматривая пустую жестяную коробку. Его пальцы нервно перебирали края купюр. — Шэд, есть одна проблема, — тихо произнес он, и в его голосе послышались хриплые нотки. — У меня нет телефона. Так что заказать через интернет не получится. Придется... идти в строительный магазин на углу. Своими ногами. Шэдоу нахмурился, собираясь возразить, что в таком состоянии Сонику нельзя даже вставать, но заметил, как веки подростка начали тяжелеть. Соник стоял совсем рядом, и его голос становился всё тише, превращаясь в едва различимый шепот. — Мы купим светлые обои... — бормотал Соник, непроизвольно прислоняясь лбом к плечу Шэдоу. — И краску... без запаха. А еще мне... мне надо в школу. Нельзя пропускать... контрольная по физике... Его тело обмякло. Блокаторы и бессонная ночь очищения наконец взяли свое. Соник медленно сполз по плечу Шэдоу, его дыхание стало ровным, хотя и оставалось свистящим. Он заснул мгновенно, прямо на ходу, вымотанный борьбой с системой, прошлым и собственным телом. Шэдоу замер. Он осторожно подхватил Соника под спину, не давая ему упасть на холодный бетонный пол. Одной рукой он притянул его к себе, а другой бережно придержал голову подростка, чтобы тот не проснулся от резкого движения. — Какая еще школа, глупец... — почти неслышно прошептал Шэдоу. Он перенес Соника в единственное место, которое они еще не успели разобрать до конца — в его маленькую комнату, где на полу лежал чистый матрас. Осторожно уложив его и укрыв своим кожаным плащом вместо одеяла, Шэдоу выпрямился. В комнате было тихо, только предрассветные лучи солнца пробивались сквозь окно, падая на лицо спящего ежа. Без своей маски «Лео», без дерзких ухмылок и попыток казаться сильнее всех, Соник выглядел пугающе хрупким. Шэдоу смотрел на него, и вдруг его лицо изменилось. Ледяная маска безразличия, которую он носил десятилетиями, дрогнула. Уголки его губ медленно, почти неуверенно поползли вверх. Он улыбался. Это была не торжествующая ухмылка воина и не холодная насмешка. Это была теплая, искренняя улыбка человека, который нашел что-то драгоценное среди руин. Смотря на то, как мирно спит этот невыносимый, упрямый и бесконечно храбрый герой, Шэдоу понял: эти три месяца будут самыми важными в его долгой жизни. — Спи, Соник, — тихо сказал он, поправляя край плаща. — Школа подождет. А мир... мир я заставлю подождать еще дольше. Шэдоу развернулся и вышел в коридор. У него был список покупок, жестяная коробка с деньгами и сорок восемь часов, чтобы сотворить чудо.

---

Соник резко распахнул глаза. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё еще плыли кошмары о женщинах из опеки и пустых бетонных стенах. Он рванулся сесть, запутываясь в тяжелом, пахнущем кожей и порохом плаще Шэдоу. — О нет! Школа! — выдохнул он, лихорадочно озираясь. — Контрольная по физике! Сколько я проспал?! Шэд, почему ты меня не разбудил?! Он попытался вскочить, но замер, пораженный тишиной и переменами в комнате. Окна были вымыты так чисто, что казалось, стекол нет вовсе. Стены, которые еще утром пугали своей ободранной наготой, теперь были идеально ровными, покрытыми свежим слоем грунтовки. В углу аккуратно выстроились рулоны тех самых светлых обоев, о которых он бормотал перед тем, как отключиться, и несколько банок краски. Шэдоу стоял у окна, небрежно прислонившись к раме. В его руках был какой-то строительный шпатель, а на щеке виднелся мазок белой шпатлевки, который смотрелся на Совершенной Форме Жизни совершенно невероятно. — Ты... когда ты всё это успел? — Соник моргнул, пытаясь сообразить, сколько времени прошло. — Я что, проспал весь день? Который сейчас час?! Шэдоу медленно повернул голову, и на его лице промелькнула та самая редкая, едва заметная усмешка. — Успокойся, — ровно ответил он. — Ты проспал всего несколько часов. Сейчас около часа дня. — Часа дня?! — Соник едва не взвыл, хватаясь за голову. — Это уже конец уроков! Шэд, я всё пропустил! Контрольная... Учителя поднимут шум, если я не приду после вчерашнего... Шэдоу издал тихий, сухой смешок. В его глазах насмешливо блеснули искорки. — Соник, вдохни и выдохни. Твоя драгоценная школа никуда не денется. Он сделал паузу, явно наслаждаясь замешательством Соника. — Сегодня воскресенье. Выходной. Твоя контрольная будет завтра. Соник замер с открытым ртом. Он медленно опустил руки, чувствуя, как паника сменяется оглушительным чувством неловкости. — Воскресенье? — переспросил он, моргая. — Погоди... Значит, завтра только понедельник? — Именно, — Шэдоу отложил шпатель в сторону. — Пока ты спал, я успел съездить в тот магазин на углу, про который ты говорил, и закупить всё необходимое. Твои деньги оказались весьма кстати. Я подготовил стены. Через пару часов грунтовка подсохнет, и мы начнем клеить обои. Соник обвел взглядом комнату. Шэдоу работал один, пока он дрых под его же плащом. Совершенная Форма Жизни провела утро, таская рулоны и выравнивая углы в его нищей квартире. — Ты... ты действительно сделал всё это сам? — Соник посмотрел на Шэдоу с нескрываемым удивлением. — Ты же агент ГАН, черт возьми. Ты должен мир спасать, а не шпатлевать дыры в стенах Лео. — Я спасаю то, что считаю важным в данный момент, — отрезал Шэдоу, подходя ближе и бесцеремонно прикладывая ладонь ко лбу Соника, проверяя температуру. — А сейчас мне нужно, чтобы это место выглядело пристойно до того, как опека решит вернуться с новой проверкой. Вставай. На кухне — точнее, на том месте, где она скоро будет — есть еда. Поешь и прими лекарства. Нам предстоит долгий вечер. Соник слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

---

Шэдоу настоял на том, чтобы Соник съел всё до последней крошки, а затем лично проконтролировал, как тот проглатывает таблетки, едва не заставляя его открывать рот для проверки. Только после этого Сонику было позволено вернуться к работе. — Всё, я в порядке! Не смотри на меня так, будто я из фарфора, — Соник запрыгнул на старую табуретку, чтобы дотянуться до верхнего края стены. — Нужно доклеить этот кусок, пока клей не высох. Он вытянулся во весь рост, разглаживая светлое полотно под самым потолком. Комната на глазах становилась другой — чистой, уютной, лишенной теней его прошлого. Но стоило Сонику сделать глубокий вдох, как в груди словно провернули раскаленное сверло. Резкий, лающий кашель вырвался из легких внезапно. Соник инстинктивно прижал ладонь к губам, и в ту же секунду почувствовал, как пальцы стали липкими от чего-то теплого и густого. Мир перед глазами качнулся. Соник попытался ухватиться за стену, но равновесие было потеряно — он начал заваливаться назад, прямо с высоты табуретки. — Соник! — выкрик Шэдоу слился со звуком падающей мебели. Шэдоу среагировал быстрее, чем мозг успел осознать масштаб катастрофы. Он подхватил Соника в воздухе, прижимая его к своей груди и смягчая инерцию падения. Табуретка с грохотом отлетела в сторону, но Соник был в безопасности — в крепких, дрожащих от напряжения руках агента. — Ты... ты хоть понимаешь?! — голос Шэдоу сорвался, в нем звенела нескрываемая паника, смешанная с яростью. — Ты мог разбиться! Ты мог удариться виском о бетон! В твоем состоянии это была бы мгновенная смерть! Какого черта ты полез наверх?! Соник тяжело дышал, пытаясь унять дрожь. Он отнял руку от лица, и Шэдоу увидел яркие алые пятна на его губах и ладони. Но, несмотря на кровь, Соник нашел в себе силы слабо усмехнуться. — Шэд... не драматизируй так сильно, — прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной руки. — Ну упал бы я, ну ударился. Поболело бы и прошло. От этого не умирают. Тем более... ты же меня поймал. Ты всегда ловишь, разве нет? Шэдоу застыл, чувствуя, как внутри всё закипает. Эта невыносимая, самоубийственная беспечность Соника бесила его больше всего на свете. Он хотел встряхнуть его, наорать, запереть в бункере — сделать хоть что-то, чтобы тот перестал играть со смертью. Но мысли Шэдоу были прерваны новым приступом. Соника снова согнуло пополам, и в этот раз кашель был таким тяжелым, что казалось, легкие ежа разрываются на части. Кровь брызнула на светлый ворс нового ковролина, оставляя жуткие следы на фоне свежего ремонта. Шэдоу бережно опустил его на матрас, сев рядом и поддерживая за плечи. Его обеспокоенный взгляд метался по лицу Соника, которое стало почти серым. — Соник, тише... Перестань говорить, просто дыши, — прошептал Шэдоу, его голос теперь звучал надломленно. Соник прислонился затылком к стене, глядя на свои окровавленные пальцы. Искра задора в его глазах окончательно погасла, уступив место пугающей серьезности. — Знаешь, Шэд... — тихо произнес он, и в его голосе послышался свист. — Доктор в клинике сказал мне правду. Он сказал, что мои легкие разрушаются слишком быстро. И что один из этих приступов... один из этих кашлей... просто станет последним. В какой-то момент я просто не смогу сделать вдох. Кровь заполнит всё, и... конец. Он повернул голову к Шэдоу, и в его тусклом взгляде отразилось бесконечное смирение. — Так что не злись, когда я говорю, что падение — это ерунда. По сравнению с тем, что происходит у меня внутри... это действительно мелочи. Шэдоу не ответил. Вместо слов он резко подался вперед и обхватил Соника руками, притягивая его к себе. Это было так неожиданно, так не похоже на вечно сдержанного, холодного агента ГАН, что Соник на мгновение замер, широко распахнув глаза. Объятия были не просто крепкими — они были отчаянными. Шэдоу вцепился в него так, словно Соник был единственным якорем в его разрушающемся мире. Его пальцы до боли впились в лопатки синего ежа, а голова Шэдоу уткнулась в изгиб плеча Соника. — Шэдоу... — прохрипел Соник, чувствуя, как ребра, и без того ноющие от кашля, начинают жалобно протестовать под этим стальным напором. — Отпусти... Шэд, ты чего? Но Шэдоу не шелохнулся. Казалось, он не слышит. Он дышал тяжело и прерывисто, и Соник чувствовал, как дрожат руки Совершенной Формы Жизни. Это пугало больше всего — видеть, как тот, кто всегда был воплощением контроля, теряет его. — Шэдоу, серьезно, отпусти! Мне... дышать нечем! — Соник попытался упереться руками в его грудь, чтобы немного отстраниться. — Ты меня сейчас раздавишь! Вместо того чтобы разжать руки, Шэдоу прижался еще крепче. Он словно пытался физически закрыть Соника от той правды, которую тот только что озвучил, спрятать его внутри себя, чтобы ни болезнь, ни смерть не смогли до него дотянуться. Это была немая мольба, смешанная с яростным протестом против реальности. — Нет, — глухо отозвался Шэдоу, и его голос вибрировал прямо в груди Соника. — Я не позволю этому стать концом. Слышишь? Я не позволю тебе просто стоять и ждать этого последнего вздоха. Соник почувствовал, как его собственное сердце бешено колотится о грудную клетку Шэдоу. Сопротивляться было бесполезно — Шэдоу был сильнее, и сейчас эта сила была единственным, что удерживало Соника от того, чтобы окончательно рассыпаться. — Ты меня задушишь раньше времени... — уже тише пробормотал Соник, постепенно прекращая борьбу и неловко опуская голову на плечо Шэдоу. Шэдоу не отпускал его очень долго. Время в пустой комнате словно загустело, превратившись в тяжелую, липкую субстанцию. Соник чувствовал, как стальные руки агента ГАН подрагивают от напряжения, а его дыхание — прерывистое и горячее — обжигает шею. — Соник... пожалуйста, не уходи, — прошептал Шэдоу. Его голос, обычно твердый и холодный, сейчас напоминал треснувшее стекло. — Не умирай... Не смей умирать во второй раз... Пожалуйста. Соник не плакал. У него просто не осталось на это сил — ни физических, ни эмоциональных. Он сидел неподвижно, глядя в одну точку на стене, где свежая грунтовка еще не успела высохнуть. В отличие от Шэдоу, который метался в агонии отчаянной надежды, Соник уже давно переступил черту страха. Он смирился. Он принял неизбежное. Для него смерть была лишь финалом долгого, изнурительного марафона. Но для Шэдоу... для него это был бесконечный круг ада. — Шэд, — тихо произнес Соник. В его голосе не было ни дрожи, ни печали — только странная, почти пугающая чистота. — Посмотри на меня. Шэдоу нехотя ослабил хватку и отстранился, но его ладони всё еще сжимали плечи Соника, словно он боялся, что тот испарится, если контакт прервется. В алых глазах Шэдоу плескалась такая невыносимая, концентрированная боль, что Сонику на мгновение стало не по себе. Умирал Соник, но по-настоящему страдал сейчас тот, кто оставался жить. — Ты не понимаешь, — Шэдоу почти рычал, пытаясь подавить рвущийся наружу крик. — Я не могу просто смотреть, как ты исчезаешь. Я найду врачей, я найду технологию, я... — Ты тратишь время, — перебил его Соник, и его спокойная улыбка полоснула Шэдоу по сердцу больнее любого клинка. — Ты тратишь наши последние дни на борьбу с тем, что уже решено. Я не боюсь, Шэдоу. Мне не грустно. Мне просто... хочется доклеить эти обои. Хочется, чтобы здесь было красиво. Соник медленно поднял руку и коснулся пальцами груди Шэдоу, прямо там, где под кожей бешено колотилось сердце Совершенной Формы Жизни. — Тебе грустно за нас двоих, да? — Соник чуть наклонил голову набок. — Это несправедливо. Я ухожу, оставляя тебе всю эту тяжесть. Но такова цена, Шэд. Кто-то должен помнить, а кто-то — просто отдыхать. Шэдоу отвел взгляд, не в силах выносить это безмятежное спокойствие. Он ненавидел это смирение. Он предпочел бы, чтобы Соник кричал, злился, боролся вместе с ним, но этот тихий свет в глазах Соника убивал в Шэдоу последнюю уверенность. — Я не дам тебе просто «отдыхать», — прошипел Шэдоу, снова притягивая его к себе, но уже бережнее. — Только не сейчас. — Ну, тогда нам лучше вернуться к работе, — Соник легко отстранился и кивнул на рулон обоев. — Если ты будешь так долго меня обнимать, клей засохнет прямо в банке. А я хочу увидеть эту комнату светлой, пока мои глаза еще могут различать цвета. Шэдоу молча поднялся. Он сглотнул ком, стоящий в горле, и взял кисть. Он будет бороться до последней секунды, даже если Соник уже давно перестал бежать.

---

Закат окрасил свежевыкрашенные стены в мягкие золотистые тона. Квартира, еще вчера напоминавшая свалку, теперь дышала свежестью и новой жизнью. Соник, вымотанный до предела, сидел на полу, прислонившись спиной к свеженаклеенным обоям. Его дыхание было тяжелым, но взгляд — довольным. — Шэд... — Соник поднял голову, наблюдая, как агент ГАН убирает остатки мусора. — Уже поздно. Ты... собираешься уходить? В штаб или к себе? Шэдоу остановился и бросил на него короткий, почти властный взгляд. — Нет. Я остаюсь здесь. В этой квартире. Соник удивленно моргнул. — Здесь? Но тут же... даже кровати нормальной нет. Только матрас. — Переживу, — отрезал Шэдоу, направляясь в сторону кухни. — Сиди смирно. Я приготовлю ужин. Если бы у Соника были силы, он бы подпрыгнул от изумления. Шэдоу? Готовит? Совершенная Форма Жизни у плиты? Это не укладывалось в голове, но через пятнадцать минут по квартире поплыл аромат чего-то по-настоящему съедобного — легкого бульона и овощей. Ужин превратился в очередную битву воль. Шэдоу сел напротив Соника, поставив перед ним тарелку, и не сводил с него глаз. — Ешь. Всё до последней ложки. — Шэд, я не голоден, меня подташнивает от таблеток... — попытался вклиниться Соник, отодвигая тарелку. Но Шэдоу был непреклонен. Стоило Сонику заупрямиться, как рука агента в черной перчатке перехватила ложку. Без лишних слов Шэдоу буквально начал впихивать еду в рот Соника, игнорируя его невнятное ворчание и попытки отвернуться. — Ты съешь это сам или я введу тебе это через зонд в госпитале ГАН. Выбирай, — ледяным тоном произнес Шэдоу. Сонику пришлось подчиниться. То же самое повторилось и с лекарствами: Шэдоу лично положил горькие таблетки ему на язык и проследил, чтобы тот сделал глоток воды и честно проглотил всё. — На сегодня хватит. Пора спать, — скомандовал Шэдоу. Соник, уже переодетый в свою поношенную, но чистую пижаму, неуклюже перебрался на матрас. Он огляделся, прикидывая, где Шэдоу собирается устроиться — на полу или, может, на том единственном стуле, что они оставили. — Слушай, если хочешь, я могу подвинуться, но тут тесно... — начал было Соник, но замолчал на полуслове. Шэдоу, не говоря ни слова, просто лег на матрас рядом с ним. Совершенно буднично, словно делал это каждый день. Соник почувствовал, как тепло чужого тела мгновенно просочилось сквозь ткань пижамы, и его щеки вспыхнули ярко-алым. — Ты... ты что творишь?! — Соник подскочил бы, если бы не слабость. — Шэдоу! Места мало! И вообще... это как-то... ну... — Соник, замолчи и спи, — спокойно ответил Шэдоу, закрывая глаза. — Я контролирую твое состояние. Если ты начнешь задыхаться во сне, я должен быть рядом. — Но можно же просто сесть рядом! Необязательно ложиться так... близко! Это... это возмутительно! — Соник продолжал ворчать, размахивая руками и стараясь не смотреть на невозмутимое лицо Шэдоу. Шэдоу внутренне усмехался. Ему доставляло странное, почти запретное удовольствие видеть, как этот «Лео», в этом хрупком теле омеги, так легко смущается. Соник всегда был дерзким, но сейчас его беззащитность и эта нелепая краска на щеках вызывали у Шэдоу желание дразнить его еще сильнее. — Перестань вертеться, — Шэдоу приоткрыл один глаз, в котором плясали насмешливые искорки. — Или мне прижать тебя к себе, чтобы ты точно не свалился? — Да ну тебя! — Соник фыркнул, наконец отвернувшись к стене и натягивая одеяло до самого носа. — Невыносимый... совершенный идиот. Шэдоу лишь тихо хмыкнул. Конечно, это была шутка. Отчасти. Но в тишине комнаты, слушая прерывистое дыхание Соника, он чувствовал, что впервые за долгое время они оба — дома. По-настоящему.