Стопроцентное попадание

Первые несколько вечеров прошли на удивление гладко. Майк старался смотреть исключительно в пол или на свой поднос, полностью абстрагируясь от того, что происходило на диванах клуба. Деньги здесь действительно платили огромные. Чаевые от богатых мужчин позволяли ему покупать нормальную еду для матери и сестёр, и дома Карен впервые за долгое время перестала плакать. Вскоре Майк набрался моральных сил и вернулся в школу. Ему было дико страшно, но, к его удивлению, никто не лез к нему с кулаками. Шериф Хоппер не приехал за ним, а Уилл, очевидно, запретил сестре мстить. Майк изо всех сил старался держаться от Байерса как можно дальше. Стоило ему заметить в коридоре дорогую куртку Уилла, как Майк тут же сворачивал в другую сторону. Но полностью избегать его в одной школе было невозможно. Иногда они сталкивались взглядами. У Уилла на щеке всё еще желтел синяк, а разбитая губа только начала затягиваться. Байерс смотрел на него с такой тихой, невыносимо горькой обидой, что у Майка каждый раз что-то болезненно кололо в груди. На удивление, ярость и брезгливость начали постепенно уступать место какому-то странному чувству. Майк поймал себя на том, что всё чаще думает об этом парне. Он вспоминал слова Дастина о том, как Уилл тайно оплачивал их счета и носил еду, боясь уязвить гордость его "местного" двойника. Байерс искренне любил его. Заботился о нём. И за что получил? За то, что просто хотел поцеловать своего парня, Майк из другой реальности чуть не сломал ему челюсть и унизил при всех. Майку впервые стало по-настоящему жаль Уилла. Но спокойные дни быстро закончились. На четвертый вечер его работы в клубе появился новый клиент - крупный, холеный мужчина средних лет в дорогом костюме, явно из высших чинов города. Он был сильно пьян и с самого начала облюбовал столик, который обслуживал Майк. Когда Майк в первый раз наклонился, чтобы поставить на стол бокал с виски, мужчина с пьяным смешком со всей силы шлёпнул его ладонью по обтянутой кожей заднице. - Ух, какой аппетитный мальчик у нас сегодня, - причмокнул клиент, сально разглядывая длинные ноги Майка. Майк отпрянул, его лицо вспыхнуло от унижения, а кулаки сжались сами собой. Ему хотелось разбить этот бокал о голову ублюдка. - Не трогайте меня, сэр, - процедил он сквозь зубы. Но мужчина только рассмеялся. В следующий раз, когда Майк принес счет, клиент бесцеремонно схватил его за бедро, поглаживая пальцами голую кожу ниже шорт, а затем, похотливо улыбаясь, засунул свернутую стодолларовую купюру прямо под кожаный пояс, намеренно проведя пальцами по паху. Майка едва не вывернуло наизнанку. Он выдернул купюру, швырнул её на стол и быстрым шагом ушел на кухню, где его крупно затрясло от унижения. Ему хотелось сорвать с себя эту чертовую сетку и навсегда сбежать из этого притона. Но... он вспомнил пустой дом. Вспомнил, что ему нужно оплатить лекарства для Холли. Уйти было нельзя. Деньги были нужны слишком сильно. Ему пришлось сцепить зубы, проглотить обиду и вернуться в зал. Это была роковая ошибка. Клиент воспринял это, как покорность Через пару вечеров он снова пришел в клуб и снова напился. Ближе к полуночи Майку нужно было отойти в служебное помещение в конце длинного, тускло освещенного коридора. Стоило ему нажать на ручку двери, как сзади навалилось тяжелое, пахнущее дорогим парфюмом тело. Мужчина с силой впечатал Майка лицом в стену рядом с дверью, перекрывая любой путь к отступлению. - Ну что, недотрога, побегал и хватит, -прохрипел клиент, тяжело дыша прямо в ухо Майку. - Сегодня ты от меня так просто не уйдешь. Майк попытался рвануться, но мужчина, хоть и пьян, но был намного крупнее и сильнее его. Он намертво прижал Майка своим весом к стене, а его большие, горячие ладони по-хозяйски скользнули под прозрачную майку, грубо облапывая его грудь и ребра, а затем спустились ниже, бесцеремонно сминая ягодицы и пытаясь залезть внутрь шорт. - Пусти! Отвали от меня, ублюдок! - в панике закричал Майк, тщетно пытаясь высвободить руки. Из-за грохочущей в основном зале музыки его криков никто не слышал. Липкий, животный ужас сковал его тело: он понял, что сейчас произойдет то, чего он боялся больше всего на свете. Мужчина навалился сильнее, липкие пальцы больно впились в бедро, пытаясь разорвать край кожаных шорт. Майк зажмурился от дикого, удушающего бессилия. Он, Майк Уиллер, гроза школы, сейчас стоял прижатый к стене и не мог ничего сделать. К горлу подкатил ком жгучих, злых слёз. - Эй, уважаемый. Тормози. Тяжёлая хватка на плечах Майка резко ослабла. Из полумрака коридора со стороны служебного входа вырос громила-охранник - тот самый, который пару дней назад покорно кивал мистеру Фрэнку. Его огромная ладонь мягко, но абсолютно железно легла на запястье пьяного клиента, заставляя того отпустить Майка. - Ты чё, страх потерял? - рявкнул пьяный толстосум, оборачиваясь. - Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, сколько я здесь оставляю?! - Прошу прощения, сэр. Знаю и смею вас уверить , что мы очень ценим вашу щедрость, - голос охранника был обманчиво вежливым, спокойным и тихим. Он аккуратно, но настойчиво оттеснил мужчину от Майка, закрывая парня своей широкой спиной. - Но вы же знаете правила мистера Фрэнка. Насилие в нашем заведении не принято. Парни работают исключительно на добровольной основе. Давайте я помогу вам дойти до вашего диванчика, и наш бармен угостит вас лучшим коньяком за счёт заведения. Идёт? Клиент ещё что-то злобно бурчал, пытаясь качать права, но против двухметрового профессионального вышибалы у него не было шансов. Охранник подхватил его под локоть и мягко, но уверенно увёл обратно в грохочущий неоновый зал. Майк остался стоять в пустом коридоре. Голова кружилась, футболка-сетка была порвана на плече, а кожа в местах, где её касался пьяный ублюдок, казалась грязной. Его трясло так сильно, что зубы стучали друг о друга. Он сполз по стене, спрятал лицо в ладонях, пытаясь прийти в себя. "Насильно не принято..."-эхом отозвалось в голове. Майк вдруг осознал весь ужас своего положения. Если бы местный Майк Уилер дал добро - этот мужик переспал бы с ним прямо здесь. Из-за денег. И все в этом клубе считали бы это нормальным. Майк вытер губы тыльной стороной ладони, чувствуя, как его гомофобия смешивается с горьким, отрезвляющим пониманием. Здесь, на самом дне, его защитил чужой охранник просто по инструкции. А ведь был человек, который защищал его из чистой, искренней любви. Уилл. На следующее утро в школе Майк чувствовал себя разбитым. Он сидел за своей партой, тупо уставившись в тетрадь, пока в классе гудели голоса. Перед началом урока в кабинет вошёл Уилл. Как обычно -дорогой бомбер, идеальная причёска, но на лице всё ещё виднелись следы от удара. Уилл прошёл мимо его ряда, и Майк невольно поднял голову. Их взгляды встретились. В глазах Байерса по прежнему не было злости или желания отомстить - только бездонная, тихая обида. Он быстро отвёл глаза и сел на своё место впереди. Майк смотрел на его затылок и чувствовал, как внутри него что-то окончательно ломается. Гордость прежнего мажора казалась теперь такой глупой и ничтожной. Уилл Байерс, здешний богач, терпел его капризы, тайно спасал его семью от голода и закрывал счета. . Он любил его. И Майк, вместо того чтобы хотя бы поговорить, просто избил его, как дикое животное, на глазах у всех. Майк опустил голову на сложенные руки. Ему впервые стало не просто жалко Уилла - ему стало стыдно перед ним. Настолько, что захотелось подойти и сказать хоть что-то. Но как? Что сказать парню, если тебя всё ещё передёргивает от мысли о поцелуях с мужчинами? Вернувшись из клуба заполночь, Майк закрылся в своей комнате. На первую зарплату он купил обогреватель, но спальня всё равно ещё была ледяной. Трясущимися пальцами он вытащил из-под матраса коробку, сорвал заводскую плёнку и достал новенький, сияющий смартфон. Он зажал кнопку включения. Экран вспыхнул ярким неоновым светом. На заставке стояла их общая фотография: местный Майк, обнимающий смеющегося Уилла на фоне заката. Майк сглотнул вставший в горле ком и открыл мессенджер. Закреплённый диалог с Уиллом Байерсом тянулся бесконечной лентой. Майк начал листать вверх, читал сообщение за сообщением, и с каждым словом его сердце сжималось всё сильнее. "- Майк, я закинул тебе на карту немного, скажи маме, что это премия за подработку, чтобы она не переживала". "Я купил Холли те тёплые ботинки. Сказал ей, что это от тебя. Не злись, пожалуйста, я просто хочу, чтобы вы не мерзли". ."Майк, ты почему не отвечаешь? Я обидел тебя? Извини меня. Не молчи, пожалуйста, мне больно". Уилл писал тонны нежных, заботливых строк, дышащих искренней любовью и заботой. А что отвечал здешний Майк? Ответы были короткими, сухими, порой откровенно хамскими: "Скинь ещё сотню", "Принеси пожрать", "Завтра встретимся, сегодня неохота". Здешний Майк Уилер не любил Уилла. Он просто цинично использовал его. Пользовался его деньгами, его влиянием, его слабостью, играл на чувствах парня, заставляя того буквально ползать перед собой на коленях за редкий ласковый взгляд. Майк отбросил телефон на матрас и закрыл лицо руками. В груди разлилась острая, режущая боль от внезапного озарения. "Господи... Да ведь этот местный ублюдок -это же вылитый я", - с ужасом подумал Майк. В своей прошлой жизни он поступал абсолютно так же. Он был богатым мажором, который принимал любовь девчонок как должное. Он так же играл со Стейси, пользовался её телом, плевать хотел на её чувства и выбрасывал людей из жизни, как только они становились скучными. Он был таким же эгоистичным паразитом, просто здесь роли поменялись. Здесь его самого поставили в позицию шлюхи, продающей себя за копейки в клубе, пока единственный человек, который по-настоящему заботился о нём, страдал от его же жестокости. Майк долго не мог уснуть. В голове крутился горький взгляд Уилла в школьном коридоре и пьяные руки клиента в гей-клубе. Границы его стопроцентной гетеросексуальности, подкреплённые воспоминаниями о Стейси, начали стремительно рушиться под весом этого удушающего раскаяния. Засыпая в ледяной комнате, он впервые думал об Уилле не с брезгливостью, а с диким, щемящим желанием всё исправить. Под утро изнуряющие мысли наконец уступили место зыбкому, душному сну. Майк открыл глаза и обнаружил себя посреди той самой раздевалки у бассейна из своего прошлого мира. Лампы горели интимным полумраком, вокруг пахло привычно дорогим парфюмом. Майк стоял, прижавшись спиной к прохладному кафелю, ожидая, что сейчас из кабинки выйдет Стейси. Дверь скрипнула. Но вместо блондинки в коротком платье в проходе появился Уилл Байерс. На нём был тот самый дорогой школьный бомбер, но расстёгнутый, обнажающий гладкую кожу груди. Уилл сделал шаг ближе. На его лице больше не было синяков или крови, губы были пухлыми, влажными, а в зелёных глазах горел тот самый хозяйский, любящий и манящий огонёк. -С Днём рождения, Майк, - тихо, с хрипотцой прошептал Уилл. Майк хотел оттолкнуть его, закричать, включить своего привычного гомофоба, но тело его не слушалось. Напротив, внизу живота сладко потянуло, а член моментально встал, наливаясь тяжелым, пульсирующим теплом прямо в плавках. Уилл подошёл вплотную. Его горячее дыхание обожгло шею Майка, а ухоженные пальцы собственнически скользнули под резинку его плавок, обхватывая тугой ствол. Майк судорожно выдохнул, запрокидывая голову назад и вжимаясь затылком в стену. Ощущение чужих мужских рук, которые ласкали его с невероятной нежностью и силой, вышибло из головы остатки разума. Уилл двигал ладонью медленно, сжимая основание, а затем наклонился и коснулся губ Майка своими губами. И этот поцелуй во сне не был похож на тот испуганный толчок в школе. Уилл целовал властно, глубоко, проникая языком в его рот, заставляя Майка хрипло стонать прямо в поцелуй. Майк сам, не помня себя от вспыхнувшей похоти, запустил пальцы в мягкие каштановые волосы Уилла, прижимая его к себе, ловя бёдрами каждое движение его руки. Член взрывался от дикого удовольствия, а запах одеколона Уилла забивал лёгкие. Когда Уилл ускорил темп, интенсивно сжимая его плоть, Майк рванулся навстречу чужим пальцам и с громким, хриплым стоном кончил, чувствуя, как горячая волна оргазма сносит его сознание. Майк резко распахнул глаза и сел на матрасе, тяжело и прерывисто дыша. Сердце колотилось в груди как бешеное, лоб был покрыт холодной испариной. В комнате было темно и, наконец-то, жарко. Майк опустил взгляд вниз и с ужасом понял, что его трусы полностью мокрые от липкой и горячей спермы. Это был его первый в жизни спонтанный ночной оргазм. И вызван он был не девушкой. Майка крупно затрясло. Он сидел в темноте, прижимая ладони к горящему лицу, и понимал, что его прошлая, "нормальная" жизнь окончательно и безвозвратно сгорела. Он только что страстно, до безумия возжелал парня. И самым страшным было то, что ему это понравилось.