Якорь для Бессмертного

Вспышка золотого пламени в Царстве Ночи оборвалась мгновенно, словно лопнувшая струна. Мавуику с силой швырнуло обратно в реальность. Она пришла в себя на каменном полу Очканатлана, тяжело дыша и судорожно хватая ртом ледяной, пропитанный пеплом воздух. Голова раскалывалась от страшного ментального давления. Правая рука, которой она держала Траина в Лимбе, онемела до самого плеча. Мавуика попыталась подняться, но колени подогнулись, и она едва не упала обратно на ступени трона. — Кхм... — она закашлялась, прижимая левую руку к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее. Но стоило ей поднять глаза, как вся слабость из неё испарилась. На Троне Первозданного Огня происходило то, чего не случалось с момента финала войны. Тяжелые обсидиановые доспехи Капитана больше не казались безжизненной статуей. Вокруг его фигуры то тонкими змейками, то резкими искрами циркулировала чистая золотая энергия — флогистон Натлана, смешанный с теплом, которое она только что ему передала. И самое главное — интервал дыхания изменился. Он больше не дышал раз в пять минут. Его грудь вздымалась рвано, часто, словно у человека, который только что пробежал милю под проливным дождем. Мавуика, шатаясь, поднялась на ноги и сделала шаг к нему. — Траин?.. — тихо позвала она. В ответ на её голос массивная левая рука Капитана, закованная в латную перчатку, медленно, с тяжелым, скрежещущим звуком оторвалась от подлокотника трона. Каждое движение давалось его телу с колоссальным трудом, будто металл сплавился с его плотью. Пальцы Предвестника судорожно раскрылись, потянулись вперед, в пустоту тронного зала, словно наощупь пытаясь отыскать её. Мавуика не раздумывая шагнула вплотную к трону. Откинув остатки осторожности, она вложила свою онемевшую, искусанную холодом ладонь прямо в его огромную железную рукавицу. Пальцы Капитана мгновенно сомкнулись вокруг её руки. Сжали. Крепко, почти до боли, но в этом жесте не было агрессии — это была животная, отчаянная хватка тонущего человека, который наконец-то нащупал твердую землю. — Слышишь... — сорвался с её губ тихий шепот. Сквозь соприкосновение перчаток Мавуика почувствовала, как по её венам вместо мертвенного холода Бездны побежал слабый, едва уловимый, но определенно живой ток. Его проклятие больше не пыталось выпить её без остатка. Наоборот, его сознание, зафиксированное её «якорем», выстроило тонкий двусторонний канал. Тепло Натлана, циркулирующее в его артериях, теперь возвращалось к ней, согревая её обмороженные пальцы. Шлем Капитана медленно, едва заметно наклонился в её сторону. Черная бездна его маски уставилась прямо на неё. Он не мог говорить в этом мире, его голосовые связки всё еще были скованы трансом, но этот сильный, осознанный перехват руки говорил громче любых слов. Он принял её условия. Мост между Царством Ночи и реальным миром был официально перекинут. Мавуика накрыла его железные пальцы своей второй рукой, чувствуя, как внутри её собственной груди, где уже давно не было искры Архонта, снова начинает зарождаться упрямое, чистое человеческое пламя. — Мы вытащим тебя, Капитан, — уверенно произнесла она, глядя в темноту его шлема. — Даже если ради этого мне придется переписать все законы Роновы.