Якорь для Бессмертного

Путь обратно до Стадиона Священного Пламени занял в два раза больше времени, чем обычно. Мавуика шла, пряча правую руку в карман тяжелой кожаной куртки. Пальцы не просто замерзли — они почти не слушались, а кожа приобрела пугающий, мертвенно-бледный оттенок. Проклятие Капитана, уцепившееся за её живое тепло, оставило на запястье тонкие, едва заметные серые нити. Каждый шаг давался тяжело. Без сил Архонта её тело уставало так же, как у любого смертного, а этот холод внутри костей вытягивал последние силы. Но на её лице не было и тени сожаления. Наоборот, на губах блуждала слабая, торжествующая улыбка. Его сердце забилось. Он ответил. Когда она вошла в главный административный корпус Стадиона, в коридорах уже горели флогистоновые лампы. Навстречу ей стремительным шагом вышла Часка. Её острый взгляд мгновенно зафиксировал и уставшую осанку Мавуики, и то, как неестественно ровно она держит правую сторону тела. — Опять? — без предисловий спросила Часка, скрестив руки на груди. В её голосе мешались злость и глубокая тревога. — Мавуика, ты отсутствовала полдня. Совет племени Летающих Городов ждал тебя два часа. И ты снова ходила в Очканатлан, верно? — Дела племени подождут до утра, Часка. Ничего критического не случилось, — спокойно ответила Мавуика, пытаясь пройти мимо, но наткнулась на непреклонный взгляд воительницы. — Не случилось? Посмотри на себя! — Часка резко перехватила её за правое предплечье. Мавуика тихо зашипела сквозь зубы — даже через ткань куртки прикосновение отозвалось тупой болью в обмороженных тканях. Часка силой вытянула её руку из кармана и замерла. Она аккуратно закатала рукав, обнажая запястье. Серые нити скверны медленно пульсировали под кожей Мавуики, затухая под воздействием её естественного иммунитета, но ущерб был очевиден. — Он убивает тебя, даже будучи заживо погребенным на этом чертовом троне, — глухо произнесла Часка, отпуская её руку. — Он больше не человек, Мавуика. Он — сплав Бездны и артерий земли. Ты отдаешь свою жизнь пустоте. Натлану нужен лидер, а не мученица. — Он не пустота, — Мавуика бережно вернула руку в карман и посмотрела Часке прямо в глаза. В её взгляде снова вспыхнул тот самый огонь, который когда-то вел за собой нации. — Он спас Натлан. Он забрал мой долг смерти себе. Если я брошу его там, я предам всё, во что верю. — Но ты больше не Архонт! Твое тело не железное! — в сердцах воскликнула Часка. — Муалани готовит целебные отвары из трав Источников, но даже они едва справляются с этим трупным холодом после твоих «прогулок». Сколько еще раз ты сможешь поделиться с ним теплом, прежде чем сама замерзнешь насмерть? Мавуика подошла к окну, из которого открывался вид на ночной Стадион. Внизу мирно горели огни, люди смеялись, Натлан дышал полной грудью. И всё это благодаря рыцарю, который сейчас безмолвно замерзал в темноте заброшенного города. — Столько, сколько потребуется, — тихо, но твердо ответила Мавуика. — Пока его Древнее имя снова не зазвучит на этих землях. Пока он не найдет дорогу домой. Она повернулась к Часке и добавила уже мягче, с привычной теплой улыбкой: — Принеси мне отвар Муалани, ладно? И подготовь карты на завтра. Нам предстоит много работы.