Любить во имя или вопреки?

Еще одним способом справиться с разлукой для Гарри — это Хагрид. Поначалу великан еще с осторожностью относился к мальчику, будто тот мог его укусить, но со временем, кажется, действительно убедился, что Гарри серьёзен. Ему плевать, что там говорят на Слизерине. Хагрид его друг. Певерелл пересёк площадь перед школой и направился к домику лесничего. Но постучав, ему никто не ответил. — Хагрид? — Спросил он, дернув за ручку. Внутри было пусто, поэтому Гарри пожал плечами и решил прогуляться недалеко в лес. Следующее занятие у него только через час, а заняться ему определённо нечем. Певерелл гулял по округе, когда нос внезапно зачесался. Парень нахмурился и чихнул. Причиной столь внезапного явления был странный запах. Что-то среднее между самым прекрасным, что вы чувствовали в жизни и настоящими помоями. Гарри моргнул, даже не представляя, что может пахнуть подобным образом. Любопытство пересилило (впрочем как и всегда), и альфа направился в лес за источником запаха.

***

Больше чем стремный новенький Северуса нервировала Лили Эванс. Она постоянно бросала на него взгляды, полные горя, но Северус достойно держался. Им не по пути. Лили должна это понять. Она греется в прайде золотых львов, в то время как Северус — часть змеиного гнезда на веки вечные. Так было всегда. Просто раньше это не казалось очевидным. Снейп делал эссе по зельеварению на лужайке возле школы. Редко когда профессор Слизнорт задавал письменную работу. Обычно это всегда была практика и зубрешка. Северусу нравился такой подход. Лучше работать с зельми в реальном времени, чем писать про то, как они работают. Практика — лучший учитель. Все должно было пойти на перекосяк, потому что день был слишком хороший. Кучка придурков, именуемая Марадерами, появилась из дверей школы. Северус был так увлечён эссе, чтобы поскорее покончить с ним, что не заметил, как двор опустел в преддверии нового урока. — Эй, Нюнчик! — С чрезмерным энтузиазмом позвал Петтигрю. Снейп вздрогнул, и перо упало в траву. Он подскочил, вскидывая палочку как раз вовремя, чтобы отбить атаку Блэка. — Почему же ты одна одинёшенька, Соплюшка? — Хихикал Сириус. — Где твой бравый рыцарь, м? — Заняться нечем? — Прошипел Северус. — Конечно, вам ведь плевать на оценки. С золотой ложкой в жопе, а мозгов нифига! — Вот это ты разошёлся. — Спокойно сказал Люпин. Многие считали, что Римус Люпин попал в эту группу по ошибке. Еще бы! Спокойный примерный староста, тихий, неприметный. Кто подумает, что едва ли не главный зачинщик всех мерзких розыгрышей по школе? Только Северус. Только он видел этих грязных лгунов насквозь, а все профессора блаженно пребывали в неведении, предпочитая общаться с тщательно выстроенными фасадами. Даже директор. Нет, не так. Особенно директор. — Недоволен, что я не буду молчать, а, двуличный? — Плюнул Снейп, глядя Римусу прямо в глаза. — Я не… — Остолбеней. Питер, как трус, улучил момент, когда Снейп отвлёкся на его друзей, и выстрелил в него парализующим заклинанием. Преимущество нападать группой, а не по одному. — Хей, Джеймс, — хмыкнул Сириус, обманчиво спокойно, — давай-ка сюда ту штучку. Поттер все это время держался позади группы, что было для него нехарактерно. Он вздрогнул, будто даже не осознавал, где находится. По крайней мере взгляд выражал именно это. Джеймс моргнул, переводя взгляд с Сириуса на Северуса и обратно. — Знаешь, Бродяга, я не думаю, что это хорошая идея, — вдруг сказал он. Сириус закатил глаза одновременно с Петтигрю, а Люпин поднял одну бровь. — И почему же? — Уточнил Питер. — Он темный. — Оповестил Поттер, демонстрируя группе черную тонкую цепочку замысловатого плетения. — Типа. Очень тёмный. Сириус закатил глаза снова. — Да, Сохатый. Именно поэтому мы будем проверять его на Сопливусе. Его не жалко. Джеймс бросил на друзей недовольный взгляд. — Я не хочу, чтобы нас исключили. — Сказал Джеймс, убирая артефакты в карман. — Нас всех. Римус цокнул, выхватил цепочку из кармана и бросил ее Сириусу. — Не знаю, что с тобой происходит в последнее время, — процедил Люпин, — но завязывай. Твоя хандра ничему не помогает. — Эванс предпочла ему замену, — пожал плечами Питер, усмехнулся и повернулся к Снейпу. — Слышал, Сопливчик? Лили общается с копией Джеймса с твоего факультета. Удивительная толерантность к змеям, но не к тебе. Возможно, этому Пер… Перлову… — Певереллу, — подсказал Блэк и закончил, — везёт только из-за его внешности, но тем не менее Лили с ним хоть общается. В глазах Снейпа загорелся огонь, но тут же погас. Он сам оттолкнул Лили, а что до этого Лорда Певерелла (о нем Северус подумал с особой неприязнью), то ему вообще не должно быть никакого дела, с кем он там общается. Пусть хоть со всем Гриффиндором. Это не дело Снейпа. Неа. Нет. Абсолютно. — Знаешь, что это? — Риторически спросил Сириус, возвращаясь к цепочке. — Это один из занимательных артефактов моей семьи. По легендам он показывает любит ли кто-нибудь человека, который его носит. Мы все думали, что это сказки, но теперь появилась потрясающая возможность проверить. Джеймс вздохнул. — Давай уже, Бродяга. Покончим с этим. Сопливуса все равно никто не любит. Это и так понятно. Снейп разозлился, но не имел возможности ни ответить, ни послать куда подальше. — А вот что бывает с теми, кого никто не любит — загадка. — Фыркнул Блэк, накидывая цепочку на шею Северуса. — Вот и узнаем. Питер мерзко захихикал, а Люпин усмехнулся, делая шаг назад. Они все отошли назад. Сириус достал палочку, направил её на Снейпа и произнёс заклинание. С минуту ничего не происходило. Марадеры разочарованно переглянулись, а Снейп едва выдохнул с облегчением, когда цепь внезапно засветилась голубым светом. Яркий луч вырвался из артефакта и взмыл в небо. Марадеры задрали головы, но луч устремился куда-то за пределы школы. — Ты вроде говорил про синюю птицу, что укажет путь, — шокированно сказал Поттер. — Путь к твоей любви. — Кивнул Сириус. — Погодите, — он резко опустил голову, — хотите сказать его кто-то реально любит? Без приколов и не на спор? Римус тоже опустил голову. — Не может быть. Джеймс и Питер шокированно открыли рты. — Может, я ошибаюсь? — Неверяще пробормотал Блэк. — Может, перевел не так? — Это бы сработало, — опроверг Джеймс, качая головой, — если бы ты не переводил вместе с Лунатиком. Ты мог ошибиться, но не он. — Поверить не могу, — пробормотал Люпин, оборачиваясь к Снейпу. — Поздравляю, Сопливус. — Меня сейчас вырвет, Лунатик, — скривился Петтигрю. — Я хочу знать, кто тот сумасшедший, что выбрал это себе в любимые. — У него хотя бы есть, — засмеялся Люпин, разворачиваясь, — пора рвать когти, пока кто-нибудь из преподавателей не прибежал. Марадеры спохватились и быстро скрылись в противоположном направлении поляны. Блэк предусмотрительно снял со Снейпа заклинания, чтобы его след нельзя было обнаружить. Северус покачнулся, когда его конечностям позволили двигаться. Сначала он испытал триумф от того, что их очередная шутка не задалась, а потом тяжесть их слов обрушилась на него, будто глыба льда. Кто-то любит его. Настоящей, незамутненной любовью. Не на спор и не из-за того, что он может помочь с домашкой. Конечно, это при условии, что он верит Блэку (чего обычно Северус не делает), но их шокированные лица? Они были очень удивлены. Похоже даже, ошеломлены. И цепочка… Снейп прикоснулся к своей шее, недоумевая, почему придурки не забрали артефакт, и с удивлением обнаружил, что никакой цепочки на шее больше нет. Только полоса тепла, охватывающая кожу. Северус провел рукой, но поверхность была гладкой, будто ничего не было, но на коже точно чувствовалось тепло. Внезапно весь воздух выбили из легких. Северус покачнулся, схватился за грудь и попытался сделать вдох, но ничего не вышло. Боль усиливалась. Перед глазами начало ребить. Омега захрипел и в следующую секунду рухнул на землю, теряя сознание.