Эхо Пустоты

***

      Импала затормозила у небольшого, потемневшего от времени деревянного мотеля на самом въезде в тихий, сонный городок под названием Грин-Ривер. Из-под колес Шевроле полетел мелкий гравий, и тяжелый урчащий звук мотора на мгновение разорвал здешнюю, почти осязаемую, тишину.        Дин заглушил двигатель, но не спешил выходить, устало положив ладони на руль и вглядываясь через лобовое стекло в неоновую вывеску «Вакансий нет», которая тоскливо моргала ядовито-зеленым светом.       Местность вокруг полностью оправдывала свое имя.        Река, протекающая через всё поселение, больше напоминала застоявшееся болото: ее ленивое, едва заметное течение было густо заросло ряской, а у берегов вода казалась совсем черной от скопившихся коряг. Воздух здесь был особенным — тяжелым, липким и до предела влажным. Стоило только приоткрыть окно Импалы, как салон насквозь пропитало резким, въедливым запахом гниющей болотной травы, прелой древесины и речного ила.       Дин скосил глаза на пассажирское сиденье. Сэм сидел рядом, низко наклонившись над тускло подсвеченным экраном ноутбука, и методично просматривал местные полицейские сводки Грин-Ривер. Его массивные плечи были напряжены, а длинные пальцы быстро бегали по клавиатуре. Сэм изо всех сил делал вид, что полностью поглощен работой, но Дин слишком хорошо знал брата — тот то и дело бросал короткие, обеспокоенные взгляды на зеркало заднего вида.       А сзади, на широком кожаном диване Импалы, царила абсолютная, ледяная тишина. Кас сидел там совсем один, откинув голову на спинку и неподвижно уставившись в боковое окно на туман, поднимающийся от реки. Бывший ангел всё так же плотно кутался в воротник куртки Сэма, словно пытался физически отгородиться этим от братьев.       Парни быстро сняли один двухместный номер на троих, даже не распаковывая вещи. Дин привычно кинул на кровать Сэма пару сумок, пока Кас молча устраивался на жестком стуле у окна, стараясь не мешать. Братья оперативно переоделись в свои строгие, слегка потертые костюмы агентов ФБР. У Каса теперь не было фальшивого удостоверения, да и его изможденный вид обычного человека вряд ли добавил бы веса федеральным значкам. Было решено оставить его в Импале неподалеку от полицейского участка.       Дин припарковал машину в тени старых вязов через дорогу от кирпичного здания шерифа. Он обернулся назад, протягивая Касу сложенную вчетверо карту Грин-Ривер.       — На, профессор. Попытайся сопоставить места исчезновений. И не высовывайся, на улице влажность дикая, опять замерзнешь.       Кам молча принял бумагу. Его пальцы коснулись плотного глянца.       — Хорошо, Дин. Будьте осторожны.       В самом участке братьев встретил пожилой, уставший помощник шерифа по фамилии Миллер. Он лениво изучил значки агентов Форда и Хэмилла, после чего тяжело вздохнул, вываливая на стол пухлую папку с рапортами.       — Федералы, значит? Ну, ищите, раз делать нечего, — проворчал Миллер, поправляя съехавшую портупею. — Три парня пропали за две недели. Все местные, все рыбачили у Грин-Ривер. Вода там сейчас — черная жижа, ничего не видно. Мы думаем, лодки перевернулись, течением утащило под коряги.       — И ни одного тела? — Сэм внимательно просматривал отчет о вскрытии предыдущих лет, выискивая похожие случаи. — Никаких следов борьбы на берегу?       — Только пустые лодки и снасти, агент, — Миллер качнул головой. — Хотя... есть одна полоумная. Марта Кинг. Живет на самой окраине, у самой границы с топями. Ее дом буквально стоит на болоте. Она уверяет, что видела, как из воды вылезло «нечто длинное и с человеческими глазами». Но вы же понимаете, старухе под девяносто, у нее призраки в голове тридцать лет живут.       — Мы проверим, сэр. Спасибо за содействие, — Дин забрал копии документов, и братья поспешили к выходу.       Пока Винчестеры общались с полицией, Кас сидел в душном салоне Импалы. Без ангельской благодати жара и влажность Грин-Ривер переносились тяжело. Рубашка неприятно липла к спине, а воздух внутри машины казался спертым. Кас разложил карту на коленях, медленно водя пальцем по синим изгибам болотных протоков.       Кас чувствовал себя бесполезным балластом, обычным гражданским, которого взяли с собой из жалости. Он смотрел на лобовое стекло, покрытое мелкой изморосью от болотного тумана, и ловил себя на мысли, что его человеческое присутствие здесь — лишь обуза для парней.       Дверь участка хлопнула, и Сэм с Дином быстрым шагом направились к машине, на ходу ослабляя галстуки.        — Трогай, Сэмми, — Дин запрыгнул на пассажирское сиденье, на ходу сдергивая с шеи фальшивый галстук и швыряя его на приборную панель. Мотор Импалы отозвался привычным, утробным рыком. Дин бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, проверяя Каса. — У нас есть адрес. Пожилая леди по имени Марта Кинг. Живет на самой окраине, у гнилых топей. Помощник шерифа говорит, у нее деменция, но старушка божится, что видела, как из реки вылезла какая-то херня с человеческими глазами. Кас, нашел что-нибудь по гидрологии?       Кас подался вперед, протягивая исчерченную карту:       — Все три исчезновения произошли в радиусе мили от ее дома. Вода в этой части реки практически не движется. Если это монстр, его логово находится именно там, в топях.       Импала с тихим рыком сорвалась с места, направляясь в сторону гниющих болот Грин-Ривер.

***

      Дом Марты Кинг был старым, но на удивление ухоженным и уютным. Крепкий деревянный сруб, выкрашенный когда-то в белый цвет, теперь приобрел благородный оттенок слоновой кости. Вокруг крыльца аккуратно росли кусты дикого папоротника, а на подоконниках аккуратными рядами теснились глиняные горшки с геранью. Внутри пахло сушеными травами, старыми книгами и воском.       Марта сидела в глубоком кресле-качалке в самом углу светлой, чистой гостиной, судорожно вцепившись тонкими, узловатыми пальцами в теплый шерстяной плед. Ее взгляд испуганно метался от сверкающих жетонов братьев к темному лесу у самой кромки топей, который был отчетливо виден через чисто вымытое окно. Она мелко дрожала, и этот страх резко контрастировал с мирной, домашней обстановкой вокруг.       — Агенты, я уже всё сказала вашему шерифу, — слабым, срывающимся голосом произнесла она, качнув головой. — Я ничего не видела. Ничего. Уходите.       Сэм сделал полшага вперед, слегка согнувшись в поясе, чтобы казаться ниже, и мягко, успокаивающе улыбнулся:       — Мэм, мы понимаем, как вам тяжело. Но шериф не сможет защитить город от того, что случилось с вашим соседом. Пожалуйста, мисс Марта, вспомните, что именно вы заметили у его дома? Любая деталь может спасти чью-то жизнь.       Женщина зажмурилась, и из-под ее век покатились слезы. Она заговорила быстрее, срываясь на панический шепот:       — Это был туман... Черный, густой туман с глазами. Он выполз из болота, просочился сквозь закрытую дверь, а потом... потом Артур просто закричал. И всё. Это был дьявол, агент! Дьявол пришел за ним!       Дин нахмурился, раздраженно потирая переносицу. Кожа под пальцами была влажной от душного болотного воздуха, а в голове привычно зашевелилась глухая, свинцовая усталость. Он переглянулся с братом, едва заметно качнув головой. Сэм в ответ лишь на мгновение прикрыл глаза — этот жест у них давно заменял длинные ругательства.       Черный туман с глазами, который режет сердца, но оставляет замки целыми, не укладывался ни в одну привычную схему. Винчестеры стали мысленно перебирал их внутреннюю энциклопедию монстров, выстраивая цепочки, которые упорно рассыпались.        Для призрака это было слишком материально — привидения не оставляют после себя пустые лодки и не выходят из воды «длинными тварями», как описывал помощник шерифа.        Для русалок или водяных — слишком изощренно. Твари из глубин обычно просто утаскивали добычу на дно, жрали мясо и ломали кости, а не занимались хирургическим извлечением органов, оставляя нетронутыми вещи.        За годы охоты они привыкли, что у любого дерьма есть понятная логика: вампирам нужна кровь, оборотням — сердца, перекресткам — души. Но это?        Дин искоса посмотрел на Каса. Тот сидел на невысоком стуле чуть поодаль, натянув рукава на ладони, и очень внимательно слушал старуху.        Охотник поймал себя на предательской, трусливой мысли: еще пару месяцев назад ему не пришлось бы ломать голову над бреднями полоумной свидетельницы. Кас просто прикрыл бы глаза, прислушался к эманациям здешней сырости и выдал бы четкое: «Дин, это такое-то существо из до библейских времен, его нужно убить вот этим».       Но сейчас Кас молчал.        — Черный туман? — глухо переспросил Дин, скрестив руки на груди. — Мэм, туман не умеет открывать двери и вырезать органы. Вы уверены, что не видели кого-то внутри этого...       В этот момент Кас встал со стула и деликатно, но твердо положил ладонь на плечо Сэма, заставляя братьев расступиться. Кастиэль медленно подошел к креслу и опустился на корточки прямо перед Мартой, оказавшись с ней на одном уровне. В его глазах не было профессионального напора ФБР — только бездонная, тихая мудрость человека, который сам слишком долго блуждал во тьме.       — Марта, — негромко позвал Кас. Его голос, лишенный прежней громовой, ангельской вибрации, прозвучал удивительно мягко и по-человечески тепло. — Посмотрите на меня. Всё в порядке. Дьявол не приходил за Артуром. Те, кто обитают в топях, гораздо старее и слабее его. Они боятся света так же сильно, как и вы.       Старушка медленно открыла глаза и уставилась на Каса. Его бледное лицо и спокойный, умиротворяющий тон подействовали на нее как лекарство. Дрожь в ее руках начала утихать.       — Вы... вы верите мне? — прошептала она.       — Верю, — Кас едва заметно кивнул, не разрывая визуального контакта. — Но чтобы поймать эту тварь, мне нужно знать, как именно она дышит. Вспомните момент, когда туман заполз на веранду. Чем пахло в воздухе? Был ли это резкий запах тухлых яиц и серы, или скорее... йод?       Марта на мгновение задумалась, судорожно вспоминая ту кошмарную ночь.       — Нет... не сера. Пахло... пахло старой, гнилой травой. И тиной. Очень сильно пахло мокрой землей и речным илом, сэр.       Дин и Сэм молча наблюдали за ними, пораженные тем, как ловко Кас нащупал нужную нить.       Дин стоял, привалившись плечом к деревянному косяку, и внутри у него росло странное, ни на что не похожее удивление. Он привык видеть Кастиэля совершенно другим: воином Господним, который отдавал приказы громовым голосом, или неловким существом, которое путало поп-культуру с библейскими догмами и буравило свидетелей своим тяжелым, пугающим взглядом. Но сейчас перед старухой сидел совсем другой Кас.       Он говорил тихо, мягко, почти невесомо, подстраиваясь под рваное, испуганное дыхание Марты. В его интонациях не было ни капли давления — только бесконечное, обволакивающее терпение. Кас не требовал фактов, он просто слушал ее, как слушают тяжелобольного ребенка, баюкая ее страх своим спокойствием.       Дин скосил глаза на брата и встретил его потрясенный взгляд. Сэм удивленно приподнял брови, и в его голове в этот момент мысли неслись бурным потоком. Как младший из братьев, Сэм всегда тоньше чувствовал людей и годами пытался привить Касу хоть какие-то навыки нормального общения. Он помнил, как тяжело ангелу давались простые человеческие эмоции, как Кас раньше буквально читал по бумажке, пытаясь сочувствовать. И то, что Сэм видел сейчас, его по-настоящему поражало.       — Хорошо, — продолжал Кас, его голос оставался ровным и убаюкивающим. — А когда туман двигался, был ли какой-то звук? Возможно, тяжелый шелест, похожий на взмахи огромных кожаных крыльев? Или глухой стук, будто в стену бьются крупные капли воды?       — Вода! — Марта резко подалась вперед, ее глаза округлились. — Да! Словно тяжелые капли падали на деревянный пол, шлепали по доскам... Но на веранде было сухо! И еще... еще сверчки. Они замолчали все разом, как только этот мрак коснулся ступеней. В одну секунду наступила мертвая, жуткая тишина.       Кас понимающе прикрыл глаза на мгновение, сопоставляя факты в своей голове, а затем задал последний вопрос:       — И глаза, Марта. Какого именно оттенка они были?       — Зеленые, — уверенно выдохнула женщина, расслабляясь в кресле. — Тусклые, фосфоресцирующие зеленые точки. Они горели в самой гуще этой черноты, прямо перед тем, как Артур закричал.       Кас медленно поднялся на ноги, вежливо склонив голову:       — Спасибо, Марта. Вы нам очень помогли. Теперь этот туман больше никого не заберет. Обещаю вам.       Когда они вернулись в Импалу, Кас сразу же разложил на коленях старые карты. Его палец уверенно уперлся в одну из отметок у болота. По повадкам твари, отсутствию звуков природы и запаху тины Кас мгновенно определил, что это вовсе не дух и не призрачный туман.        Это был древний болотный гуль — редкий вид падальщика, который вырезал сердца жертв, чтобы поддерживать свое физическое существование в мире живых, и передвигался в плотном облаке болотных испарений. Кас выдал четкий, структурированный план: где искать логово существа и какое именно оружие нужно подготовить, чтобы уничтожить его с первого раза.       Дин смотрел на Каса, который с увлечением объяснял Сэму особенности латыни в древних трактатах, и чувствовал, как внутри него разливается глухая, теплая гордость.        Кас был чертовски хорош.        Его бледное лицо в тусклом вечернем свете казалось сосредоточенным. В нем больше не было той пугающей, отрешенной потерянности, которая так давила на Дина в Бункере. Да, Кас по-прежнему кутался в просторную фланелевку Сэма, но сейчас он снова был в деле. Он снова был частью команды.       Кас поднял голову, и его хрипловатый голос прозвучал удивительно твердо:       — Это болотный трупоед. Древний паразит, который веками прячется на дне застоявшихся водоемов. В воде он практически неуязвим и чертовски силен, особенно в ближнем бою. Если он схватит человека — у того нет шансов, тварь просто разорвет грудную клетку и заберет сердце. Но у него есть слабость.       Кас постучал бледным пальцем по старой карте.       — На суше его тело становится тяжелым, а нижние конечности — слишком слабыми. Нам нужно выманить его из гнилой воды на берег. Не тратьте патроны на торс или голову. Стреляйте строго в ноги. Как только мы лишим его подвижности и свалим на землю, его нужно будет немедленно облить бензином и сжечь. Это единственный способ уничтожить его плотную шкуру.       Дин коротко и одобрительно усмехнулся, чувствуя, как внутри наконец-то отпускает глухое, болезненное напряжение. Настоящие инструкции по отстрелу нечисти действовали на него лучше любого успокоительного.       — Вот это разговор. Целимся по конечностям, а потом устраиваем барбекю.

***

      К полуночи топи Грин-Ривер превратились в сплошное черное месиво, окутанное ледяным, густым туманом. Ноги тонули в хлюпающей, гнилой жиже, а воздух был настолько влажным и холодным, что у Каса при каждом выдохе изо рта вырывались густые клубы пара.       Кас стоял чуть позади Дина, стараясь дышать как можно тише, но зубы против воли выбивали мелкую, позорную дробь. Кастиэль изо всех сил концентрировался на весе оружия в руке, пытаясь удержать прицел на темной, неподвижной воде. Ему было страшно — по-человечески, до дрожи в коленях, — но он упрямо держал пистолет, готовый целиться твари строго в ноги, как только она покажется из ряски.       Дин, замерший в паре шагов впереди с зажатым в руках дробовиком, то и дело бросал короткие, напряженные взгляды через плечо. Он слышал это рваное человеческое дыхание позади себя. Внутри охотника снова заворочалась та самая глухая, злая паника. Ему хотелось развернуться, схватить Каса за шкирку и силой утащить обратно в сухую, безопасную Импалу.        Но Дин вовремя прикусил язык. Он помнил слова Сэма. Помнил, как Касу важно чувствовать себя полезным. Если он сейчас прогонит его, он окончательно добьет остатки его гордости.       Вдруг туман впереди сгустился, превращаясь в плотную, вязкую массу, и до слуха охотников донесся тот самый звук — глухое, влажное шлепанье, словно крупные капли воды падали на землю. Из темноты вспыхнули две тусклые, фосфоресцирующие зеленые точки.        В следующую секунду болотный гуль на бешеной скорости ринулся прямо на них.       Сэм среагировал первым, сделав выпад влево, чтобы отвлечь тварь, но гуль оказался умнее — он резко сменил траекторию и прыгнул туда, где стоял Кастиэль.       Раньше Касу потребовалась бы доля секунды, чтобы просчитать траекторию атаки и уклониться со сверхъестественной грацией воина Небес. Но сейчас его человеческий мозг, заторможенный холодом и усталостью, подвел его. Кас попытался отскочить назад, но подошва ботинка скользнула по мокрому корню дерева. Он потерял драгоценное мгновение и замер, не успевая увернуться от занесенных когтистых лап монстра.       — Кас! — истошный, сорванный крик Дина разорвал ночную тишину болот.       В глазах Дина вспыхнул такой первобытный, дикий ужас, какого он не чувствовал даже во время Апокалипсиса. Перед ним мгновенно ожил его главный ночной кошмар: Кас, беззащитный, слабый, исчезающий в темноте прямо у него на глазах. В эту секунду Дин полностью перестал контролировать себя. Его захлестнула паническая, яростная волна, стирающая любые инстинкты самосохранения.       Дин мгновенно перекатился, распластавшись на земле и полностью закрывая Каса собственным телом. Изможденный, замерзший бывший ангел под ним тяжело и рвано выдохнул, когда охотник придавил его к болотной жиже, отрезая от опасности.        Дин действовал на чистых инстинктах, въевшихся в кровь за годы боев. Одной рукой он намертво вжал Каса в грязь, а второй, даже не пытаясь подняться, вскинул тяжелый обрез дробовика.       Тварь возвышалась над ними огромной, смертоносной тенью, готовая обрушить свои лапы на охотников, но Дин, лежа на животе, наотмашь нажал на спусковой крючок. Оглушительный выстрел разорвал ночную тишину топей. Крупная дробь с глухим, чавкающим треском разнесла коленные суставы монстра, в точности выполняя человеческий план Каса.       Трупоед взвыл — утробно, влажно — и тяжело рухнул вперед, теряя опору.        С другой стороны в этот же миг уже подоспел Сэм. Воспользовавшись тем, что чудище повалилось на землю и больше не могло маневрировать, младший Винчестер точным, выверенным движением плеснул на его плотный кожаный панцирь бензин из канистры и чиркнул зажигалкой.       Яркое, яростное пламя мгновенно охватило болотную тварь. Гнилой воздух озарился ядовито-желтым светом, а по топям разнесся невыносимый смрад горящей шкуры.        Дин все еще продолжал лежать поверх Каса, тяжело дыша прямо ему в ухо. Охотник чувствовал, как под его телом Кас мелко, загнанно дрожит — то ли от пережитого человеческого страха, то ли от пробирающего до костей холода Грин-Ривер. Но охотник не спешил подниматься, продолжая крепко удерживать его в этой грязной, но надежной броне из собственного тела.       — Ты как? Ты цел? Он задел тебя?! — Дин судорожно ощупывал грязную куртку Каса, его пальцы намертво вжимались в плотную ткань, проверяя, нет ли под ней крови.       Кас лежал на спине, испачканный в иле, и во все глаза смотрел на Дина. Он чувствовал, как бешено стучит сердце охотника о его собственную грудь. В этом паническом жесте защиты Кас впервые отчетливо увидел то, о чем говорил Сэм: Дин не просто оберегал его, он цеплялся за него как за единственный спасательный круг.       — Я цел, Дин. Всё хорошо, — тихо, успокаивающе произнес Кас, осторожно перехватывая дрожащую ладонь охотника своей рукой. — Мне ничего не угрожает.       Дин дышал тяжело, рвано, его лицо было испачкано в тине, но он, кажется, вообще этого не замечал, продолжая нависать над бывшим ангелом и удерживать его за плечи, словно пытаясь физически удостовериться, что Кас снова не исчез.       Дин замер, несколько секунд всматриваясь в лицо Каса, словно удостоверяясь, что тот действительно живой и дышит. Затем он резко отстранился, поднялся на ноги и, ни слова не говоря, пошагал в сторону оставленной на трассе Импалы. Сэм, молча наблюдавший за этой сценой, лишь тяжело вздохнул и помог Касу подняться из грязи.       — Черт, Кас, — Дин глухо, со свистом выдохнул, но пальцев так и не разжал. Он уперся лбом в плечо Каса, прямо в эту промокшую фланелевку, пряча лицо. Плечи охотника мелко дрожали.       — Дин, я... — Кас запнулся, чувствуя, как чужое тяжелое дыхание обжигает шею через мокрую ткань.       — Заткнись, — Дин резко поднял голову, и в его глазах свойственная парню винчестеровская злость смешалась с такой оголенной, болезненной честностью, какой Кас не видел у него никогда. — Заткни свой умный рот, Кас.

***

      Дорога обратно в Бункер прошла в полном молчании. Дин гнал Шевроле на предельной скорости, до белизны в костяшках вцепившись в рулевое колесо. Он упорно смотрел только вперед, на летящую навстречу серую полосу ночного шоссе, словно пытался физически сбежать от собственного страха и того бешеного откровения, которое едва не выдало его на болотах.        Сэм всю дорогу угрюмо смотрел в окно, а Кас тихо сидел на заднем сиденье, согревая дыханием онемевшие ладони. В салоне Импалы висело такое тяжелое, звенящее напряжение, что казалось, протяни руку — и воздух порежет пальцы.       Когда они наконец переступили порог Бункера, Кас, уставший, бледный и с ног до головы испачканный в болотной грязи, первым нарушил эту удушающую тишину.        Он остановился у подножия лестницы и негромко произнес, обращаясь к обоим братьям:       — Я пойду к себе. Нужно... смыть этот ил. Доброй ночи.       Сэм понимающе и мягко кивнул ему вслед:       — Отдыхай, Кас. Ты отлично сегодня поработал.       Кастиэль бросил короткий, мимолетный взгляд на Дина, но тот стоял неподвижно, уставившись в пол и скрестив руки на груди. Ангел тихо повернулся и скрылся в темноте длинного коридора. Шаги его теперь звучали тяжело, по-человечески.       Как только дверь в конце коридора глухо хлопнула, Сэм бросил свою охотничью куртку на стол, повернулся к брату и в упор посмотрел на него. Он больше не мог и не собирался молчать после того, что увидел на болотах.       — Дин, — негромко, но твердо позвал Сэм. — Нам нужно поговорить.       Дин даже не шевельнулся. Его челюсти были сжаты так сильно, что на щеках ходили желваки.       — Не о чем говорить, Сэмми. Дело закрыто, тварь мертва. Иди спать, — огрызнулся Дин, собираясь развернуться и уйти к себе.       — Нет, есть о чем! — Сэм сделал шаг вперед, перекрывая брату дорогу. — Ты сегодня на болотах едва с ума не сошел. Ты орал так, будто Каса на куски режут. Ты бросился под удар, вообще наплевав на то, что этот гуль мог и тебе башку снести! Что это было, Дин?       — Это была охота! — Дин резко вскинул голову, и в его зеленых глазах полыхнула яростная, паническая вспышка. — Кас теперь человек, Сэм! Он грёбаный смертный, который замерзает от сквозняка и спотыкается о каждый корень! Если бы я не прыгнул, эта тварь вырвала бы ему сердце! Я просто делал свою работу, защищал напарника!       — Напарника? — Сэм горько и иронично усмехнулся, складывая руки на груди. — Дин, не держи меня за идиота. Ты в жизни так ни за одного напарника не дрожал. Ты на нем лица не было, твои руки до сих пор ходят ходуном! Ты не просто защищал его. Ты цеплялся за него так, словно если он сейчас умрет, то и твоя жизнь закончится в ту же секунду.       — Заткнись, Сэм! Просто закрой рот! — Дин сорвался на глухой, надрывный крик, делая шаг назад.       — Ладно, — Сэм выставил ладони вперед, но его голос внезапно стал очень тихим и полным глубокого, искреннего сочувствия. — Но хватит уже бегать от самого себя.        Дин стоял как громом пораженный. Вся его ярость, весь его гнев мгновенно испарились, оставляя после себя лишь жуткую, обнаженную пустоту. Он открыл рот, чтобы выдать очередную дежурную ложь, но из горла вырвался лишь тяжелый, рваный выдох.       — Сэм... — хрипло, едва слышно произнес Дин, и в его голосе прорезалась такая глубокая, детская беспомощность, от которой у младшего Винчестера сжалось сердце.        Сэм подошел ближе и крепко, по-братски сжал его плечо:       — Ты не потеряешь его, если будешь честен. Доброй ночи, брат.       Сэм развернулся и медленно пошел к своей комнате.       Дин остался стоять один посреди огромного главного зала. Мягкий свет ламп падал на холодные бетонные стены, которые теперь казались ему стенами склепа. Охотник медленно опустил взгляд на свои ладони, которые всё еще помнили ощущение хрупких плеч Каса в болотной тине и сумасшедший, рваный ритм его человеческого сердца.

***

      Кастиэль вышел из душевой, оставляя за собой клубы густого, пахнущего мылом пара. Горячая вода немного сняла сковавший тело болотный холод, но угасающая благодать больше не могла высушить его одежду или кожу за долю секунды. Касу пришлось вновь привыкать к земным ритуалам.       Он был в простой домашней одежде: свободных темных брюках и мягкой футболке Сэма, который был ему слегка велика. Его темные волосы были абсолютно мокрыми; тяжелые прозрачные капли срывались с кончиков прядей, прочерчивали медленные дорожки по бледным вискам, сбегали по шее и с тихим шуршанием впитывались в ткань на плечах.        Без своего привычного, громоздкого бежевого плаща и строгого костюма Кас выглядел непривычно домашним, беззащитным и щемяще близким.       Кастиэль медленно шел по коридору Бункера, на ходу рассеянно растирая шею пушистым белым полотенцем. Он направлялся на кухню, надеясь налить себе горячего чая, чтобы окончательно согреться.       Когда Кас переступил порог кухни, он замер. За столом в полумраке, освещенном лишь тусклой лампой над плитой, сидел Дин. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка пива, но охотник не пил. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и крутил в пальцах стеклянное горлышко, уставившись в одну точку.       При звуке шагов Дин медленно поднял голову. Их взгляды встретились в полумраке кухни, и Дин почувствовал, как у него перехватило дыхание.       Охотник неотрывно смотрел на то, как Кас подходит к чайнику, как подрагивают от усталости его плечи, как влажно блестят в тусклом свете его волосы. Дин перевел взгляд на шею ангела, где на сонной артерии отчетливо, мерно и хрупко билась синеватая жилка.        Пульс. Самый настоящий, человеческий пульс.       Внутри Дина с новой силой, ошеломляюще и остро, вспыхнуло то самое ночное осознание. Перед ним сидел не могущественный серафим, способный щелчком пальцев исцелять раны и двигать горы. Перед ним был обычный, живой человек из плоти и крови. Человек, который теперь мог простудиться от мокрой головы, который чувствовал боль от падения на болотах, который старел, уставал и смертно нуждался в тепле. Эта осязаемая, физическая хрупкость Каса больше не вызывала у Дина панического отторжения — она вызывала удушающую, неистовую нежность, от которой кружилась голова.        — Ты... мокрый весь. Простудишься, Кас, — глухо, почти шепотом произнес Дин, нарушая тишину. Его голос прозвучал непривычно хрипло.       Кас остановился у плиты, слегка повернув голову к Дину. От удивления он перестал вытирать волосы, и одна крупная капля скатилась по его щеке, застряв в темной щетине.       — Ангелы не простужаются, Дин, — по привычке, тихо ответил Кас, но тут же грустно улыбнулся одними уголками губ, поправляя себя: — То есть... да. Ты прав. Мое тело теперь быстро теряет тепло. Я просто хотел сделать чай.       Дин тихо вышел из кухни, не в силах больше выносить эту удушающую, интимную близость и собственную беспомощность перед лицом того, что произошло на болотах. Они вернулись в Бункер, дело было закрыто, но напряжение между ними никуда не делось — оно просто сменило форму. Теперь, когда маска холода с Каса была сорвана, находиться с ним в одном замкнутом пространстве стало почти физически больно.       Дин направился в библиотеку Бункера, надеясь затеряться среди пыльных стеллажей, тяжелых дубовых столов и заглушить бешеный стук собственного сердца. Ему нужно было привычное одиночество, чтобы по кирпичикам собрать обратно свою поплывшую броню. Он чертовски устал чувствовать себя уязвимым.        Но не успел он дойти до центрального стола, как до его слуха донеслись тихие, приглушенные голоса. Дин замер на месте, инстинктивно пригнувшись и укрывшись в тени книжного стеллажа. Звуки шли со стороны кухни, которую он покинул всего пару минут назад.       Дин нахмурился. Он был уверен, что Кас остался там один, но теперь отчетливо слышал хрипловатый, уставший голос бывшего ангела и второй — более мягкий, спокойный и рассудительный. Сэм. Младший брат, очевидно, заглянул на кухню за кофе и застал Каса в тот самый момент, когда тот остался без присмотра Дина.       Дин прислонился спиной к прохладному дереву стеллажа, затаив дыхание. Сердце снова предательски заколотилось в ребра. Разум кричал, что подслушивать чужие разговоры — последнее дело, особенно когда речь шла о его брате и лучшем друге. Но ноги словно налились свинцом, не позволяя сделать ни шагу прочь.       Охотник замер.        В голове вихрем пронеслась мысль, которая мгновенно заставила его напрячься всем телом: Сэм ушел к себе в комнату еще пару часов назад, напрочь вырубившись после тяжелой дороги. Младший брат спал как убитый и уж точно не стал бы шататься по темному Бункеру посреди ночи.       Тогда с кем, черт возьми, разговаривал Кас?       Дин медленно, стараясь не шуметь подошвами ботинок, вернулся по коридору и заглянул в полуоткрытую дверь кухню.        Увиденная картина заставила его пальцы судорожно сжаться на косяке, а внутри закипела глухая, яростная злость. В тусклом свете лампы, прямо у плиты, стоял Джек. Новый Бог материализовался прямо посреди Бункера, сотканный из мягкого, золотистого сияния. Он бережно держал Каса за плечи.        Сам Кастиэль выглядел пугающе истощенным: его человеческое тело, лишенное благодати, слабело с каждым днем все сильнее. Теперь он постоянно мерз в бетонных стенах Бункера, кутаясь во фланелевые рубашки, учился спать по несколько часов в сутки и заново открывал для себя вкус и тяжесть обычной еды. Но Пустота выпила из него слишком много, и его искра едва теплилась.       — Еще немного, Кас. Потерпи, — тихо, с глубокой сыновней нежностью прошептал Джек.       Золотые нити божественной энергии потекли от ладоней Джека прямо в грудь Кастиэля. Кас судорожно выдохнул, его плечи расслабились, а на бледных щеках под воздействием этой небесной «подзарядки» проступил слабый румянец. Джек поддерживал этот огонь издалека, протягивая невидимую нить связи, чтобы его ангел просто не умер от физического истощения.       Дин смотрел на это, и его изнутри выжигала дикая, уродливая злость. Он злился не на Джека и не на Каса — он злился на самого себя. В этот момент Дин Винчестер, лучший охотник на Земле, чувствовал себя абсолютно, жалко беспомощным. Он осознавал, что со всей своей человеческой силой, оружием и мачете не способен дать Касу то, в чем тот нуждался больше всего — энергию для жизни. Дин мог укрыть его пледом, мог заставить выпить таблетку от похмелья, но он не мог согреть его угасающую благодать. Эта божественная связь Джека и Каса была тем, куда Дину, обычному смертному, доступа не было, и это осознание собственной ненужности в главном вопросе резало его без ножа.       Золотое свечение начало медленно угасать, и Джек, заметив силуэт Дина в дверях, мягко улыбнулся и растворился в воздухе, оставив Каса стоять у стола.        Кастиэль обернулся, встретившись с тяжелым, горящим взглядом охотника. Скрывать то, насколько Кас слаб и как сильно он зависит от этих небесных визитов, больше не имело смысла.       Дин резко шагнул из тени коридора, больше не пытаясь скрывать свое присутствие. Половицы Бункера глухо скрипнули под его тяжелыми ботинками. Кас вздрогнул, его пальцы судорожно прижались к груди — туда, где еще секунду назад пульсировало золото божественной энергии Джека. В тусклом свете кухонной лампы лицо бывшего ангела казалось полупрозрачным.       — Дин, — тихо, сдавленно произнес Кас, и его мокрые волосы всколыхнулись от резкого выдоха. — Ты... ты не должен был этого видеть.       — Не должен был видеть чего, Кас? — голос Дина прозвучал пугающе низко, вибрируя от сдерживаемой, удушающей ярости. Охотник подошел почти вплотную, швырнул бутылку пива на деревянный стол так, что стекло жалобно звякнуло. — Того, что ты разваливаешься на куски? Того, что наш пацан спускается с Небес раз в неделю, чтобы поработать для тебя долбаной батарейкой, иначе ты просто загнешься прямо здесь, на этой кухне?!       Кас опустил голову. Вся его напускная человеческая гордость, которую он так усердно демонстрировал после возвращения, рассыпалась в прах. Он плотнее запахнул воротник серого свитера, который больше не согревал.       — Моя благодать угасает, Дин, — негромко, но отчетливо заговорил Кас, и в его голосе прорезалась та самая человеческая усталость, от которой у Дина внутри всё переворачивалось. — Это естественный процесс. Пустота — это не просто тюрьма, это энтропия. Она выпила меня почти досуха. Я... я начинаю чувствовать вкус еды, но она больше не дает мне сил, как раньше. Мои мышцы ноют от сырости вашего бетона. Мне нужно спать, Дин. По-настоящему спать, по несколько часов, выключая разум, и в эти часы я абсолютно беззащитен. Джек... он просто помогает мне удерживать эту человеческую оболочку от распада. Он держит нить.       — И ты молчал, — Дин сделал еще шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Его зеленые глаза бешено блестели в полумраке, а кулаки были сжаты до белизны в костях. — Ты сидел со мной в баре, ты извинялся передо мной за свое грёбаное признание, ты строил из себя идеального соседа, пока твоя искра тупо тухла каждый день!       — А что я должен был сказать? — Кас резко вскинул голову. В его болотных глазах впервые за всё время полыхнул настоящий, живой гнев — отчаянный и болезненный. — Прийти к тебе и сказать: «Дин, посмотри на меня, я слаб, я больше не твой щит, я не могу залечить твои раны, я просто обуза, которая занимает комнату»? Я не хочу видеть это жалость в ваших глазах.       — Да какая к черту жалость, Кас?! — Дин сорвался на крик, хватая Каса за футболку и с силой встряхивая его. Пальцы охотника наткнулись на ледяную, крупно дрожащую ткань. — Ты ни черта не понимаешь! Вообще ничего! Я злюсь не потому, что ты слаб! Я злюсь, потому что я стою здесь, лучший охотник на этой долбаной планете, и я... я нихера не могу сделать! Потому что если завтра Джек не придет... если эта нить порвется... я…       Кас замер.       Рваное дыхание Дина обжигало его лицо. Пальцы охотника, судорожно вцепившиеся в его одежду, дрожали так сильно, словно Дин сам стоял на краю бездны. Ангел всматривался в его искаженное болью лицо, и до его человеческого, путающегося разума наконец начало доходить то, о чем кричал Дин. Это была не неловкость из-за старого признания. Это был панический, животный страх потери.       — Дин... — тихо, почти испуганно выдохнул Кас, и его ладони медленно поднялись, накрывая дрожащие кулаки охотника. — Ты не потеряешь меня. Нить Джека прочная. Я здесь.       — Мне мало этого «здесь», Кас, — глухо, надрывно прошептал Дин, медленно опуская голову и утыкаясь лбом в плечо Каса, точно так же, как тогда, в баре. Он не разжимал пальцев, удерживая ангела так крепко, словно пытался передать ему всё свое человеческое тепло, всю свою силу через эту грубую ткань свитера.       Кас закрыл глаза, чувствуя, как влажные капли с его собственных волос медленно падают Дину на шею. Он обнял Дина в ответ, крепко, до боли в человеческих ребрах.

***

      В эту ночь Дину опять снился Бункер, но он был чужим — холодным, залитым той самой вязкой, ледяной жижей Пустоты. Чернота медленно поднималась от пола, заливая библиотечные столы и заползая под кожу. Дин стоял посреди зала, прижимая Каса к своей груди. Кастиэль был пугающе легким, его серая футболка намокла от крови, а из раны на шее, где когда-то сияла благодать, медленно сочился золотистый свет, смешанный с черным дегтем.       — Дин... — едва слышно прошептал Кас, и его человеческие бледные губы дрогнули от судороги. Он упрямо пытался сфокусировать свой мутный, болотный взгляд на лице охотника.       — Нет, нет, нет! Слышишь меня, Кас? Держись за меня! — Дин кричал, срывая связки, но в удушающей тишине Пустоты его собственный голос казался ему глухим, далеким эхом. — Кас, не смей засыпать! Пацан придет, он починит тебя! Слышишь?       Кастиэль слабо, с бесконечной, разбивающей сердце нежностью улыбнулся одними уголками губ. Он поднял свою слабую руку, его пальцы коснулись щеки Дина, оставляя на ней холодный, влажный след.       — Всё хорошо, Дин, — выдохнул Кас, и этот выдох пахнул соснами и предсмертным пеплом.        Дин зарыдал, роняя горячие слезы прямо на бледное лицо ангела. Он прижал Каса к себе еще крепче, утыкаясь носом в его мокрые волосы.       — Кас, послушай меня, чертов ты упрямец! Я люблю тебя!       Но Кас больше не слышал.        Его рука безжизненно соскользнула с щеки Дина и тяжело упала на окровавленный пол. Фосфоресцирующие синие глаза погасли, скрывшись за мутной пеленой, а черные щупальца Пустоты с глухим шлепаньем рванули его тело назад, утягивая в бездонную, звенящую бездну.        Пальцы Дина схватили лишь пустоту.       Дин проснулся с диким, задушенным криком, который застрял у него в горле судорожным сипом. Он резко сел на кровати, тяжело и прерывисто хватая ртом воздух, словно только что выбрался со дна океана. Его футболка была насквозь мокрой от ледяного пота, сердце колотилось в ребра с такой силой, что в ушах стоял оглушительный гул.       В комнате царил знакомый полумрак Бункера. Всё было тихо. Никакой Пустоты, никакой крови на ладонях. Но Дин еще несколько минут сидел, уставившись на свои дрожащие пальцы, не в силах избавиться от ощущения фантомной крови на коже.        Паника выжигала его изнутри. Ему жизненно необходимо было увидеть Каса прямо сейчас. Убедиться, что тот дышит.       Дин отбросил одеяло, вскочил с кровати и, даже не обуваясь, босиком бросился по холодному бетонному коридору в сторону дальней комнаты.       Дин долетел до двери в конце коридора за несколько секунд, едва не поскользнувшись на гладком бетоне. Пальцы уже легли на холодную металлическую ручку, готовые рвануть дверь на себя, но в самый последний момент остатки здравого смысла заставили его замерить.       Он тяжело, со свистом дышал, глядя на запертую дверь. Сердце всё еще колотилось в ушах, напоминая о ледяном дегте из сна. Дин медленно, стараясь не издавать ни звука, прижался ухом к прохладному металлу двери и затаил дыхание.       Из комнаты доносились очень тихие, но отчетливые звуки. Шуршание одеяла. Тяжелый человеческий вздох. А затем — мерное, ровное, спокойное дыхание спящего человека. Кас спал. Живой, настоящий, согретый нитью Джека и укрытый тем самым шерстяным пледом.       Дин прикрыл глаза, чувствуя, как удушающая паника в груди медленно, неохотно отступает, оставляя после себя колоссальную, выматывающую усталость. Он не имел права врываться туда. Не имел права будить Каса среди ночи из-за своих собственных эгоистичных страхов, пугать его, заставлять снова выстраивать те самые защитные стены, которые они с таким трудом сломали на кухне. Касу нужен был этот сон. Человеческий, спокойный сон, без бездны и без кошмаров.       Дин медленно опустил руку с дверной ручки. Возвращаться в свою темную комнату, где на подушке всё еще караулил удушающий сон о Пустоте, было выше его сил. Охотник обернулся, прислонился спиной к стене рядом с косяком и медленно, по стеночке, сполз вниз, прямо на холодный бетонный пол коридора.       Шаги Сэма, эхом разнесшиеся по пустым коридорам, заставили Дина вздрогнуть и поднять голову. Охотник так и просидел на холодном полу у двери Каса до самого рассвета, согреваясь лишь собственным дыханием.       Сэм замер на повороте коридора, удивленно уставившись на брата. Дин выглядел разбитым: взъерошенные волосы, помятая футболка, бледное лицо и покрасневшие от бессонницы глаза. Младший Винчестер понимающе нахмурился, не став задавать вопросов прямо у спальни Каса. Он лишь кивнул в сторону кухни, призывая брата подняться.       Дин со стоном разогнул затекшую спину, бросил последний взгляд на закрытую дверь, за которой всё еще мирно спал Кас, и молча пошел вслед за Сэмом.       На кухне Сэм первым делом поставил кофейник на плиту и достал две кружки. Дин тяжело опустился на стул, подперев голову кулаками. Тихий кухонный полумрак и привычный запах закипающего кофе немного ослабили сковавшее его напряжение.       — Ты всю ночь караулил его дверь? — тихо спросил Сэм, садясь напротив и пододвигая к брату горячую кружку. — Что случилось? Вчера ведь всё было нормально.       Дин сделал большой глоток обжигающего черного кофе, морщась то ли от горечи, то ли от подступивших воспоминаний. Он долго молчал, собираясь с силами, а затем глухо заговорил, уставившись в одну точку на столе:       — Я вчера пошел в библиотеку, Сэмми. Думал, побуду один, мысли в кучу соберу. И услышал голоса на кухне. Думал, что это ты с ним, но нет. Там был Джек.       Сэм удивленно приподнял брови, подавшись вперед:       — Джек? Наш пацан? Он спускался?       — Ага, — Дин горько усмехнулся, крутя в пальцах кружку из-под кофе. — Только это был ни хрена не визит вежливости. Кас слабеет, Сэмми. По-настоящему, с каждым долбаным днем. Эта Пустота... она выпила его благодать почти до дна. Джек появляется здесь по ночам только для того, чтобы подзарядить его. Вливает в него свою новую божественную силу, держит эту чертову искру, как батарейка, понимаешь? Чтобы Кас просто не рассыпался на куски прямо здесь, на этой самой кухне.       Сэм потрясенно молчал, переваривая услышанное. Он и сам замечал, что Кас стал уязвим, но не представлял масштаб этой зависимости от Небес.       — И самое хреновое, Сэмми, — голос Дина дрогнул, и он с силой зажмурился, пытаясь прогнать стоявшую перед глазами картину. — Я чувствую себя полным, жалким ничтожеством. Обычный чувак со стволом. А если завтра Джек не придет или эта нить порвется... Кас исчезнет. А я снова останусь стоять и смотреть, как он умирает.       — Дин... — мягко попытался вставить Сэм, но Дин перебил его, открывая глаза, полные затаенной, безумной паники:       — А потом я отключился. И меня просто накрыло, — голос Дина стал совсем глухим, он с силой потер лицо ладонями, словно пытался физически стереть из памяти остатки ночного кошмара. — До этого была просто бессонница, понимаешь? Но сегодня ночью... Сэмми, мне снилось, что эта чертова нить порвалась. Мне снилось, как эта дрянь из Пустоты затапливает Бункер, лезет изо всех щелей, и Кас… он просто умирал у меня на руках. А я ничего не мог сделать.       Сэм молча слушал брата, видя, как Дин впервые за долгие годы полностью выворачивает душу наизнанку. На лице младшего Винчестера не было удивления — только глубокое, облегченное сочувствие. Он протянул руку через стол и крепко сжал