Жизнь начинается с улыбки...

В какой момент мир свалился в беспросветный хаос, кишащий живыми мертвецами и пропахший порохом и гадкой сладостью гниющей плоти? Кажется, ответ на этот животрепещущий вопрос не знал никто. Просто в один прекрасный день привычная жизнь перевернулась с ног на голову. Вместо оживлённых улиц многомиллионных городов — выжженная пустошь, покрытая толстым слоем разбитого стекла и пылью разрушающегося кирпича домов, готовых обрушиться в любую минуту. Вместо галдящих толп спешащих по своим делам людей — полчища оживших трупов, ковыляющих по безмолвным дорогам и рычащих от бессильного, безумного голода. Они сами не знают, что всё ещё ходят по жалобно стонущей земле. Не слышат хриплых криков ужаса. Не видят побелевшие глаза несчастных выживших, попавшихся на их пути. Только горячая кровь, скромными каплями ползущая по иссушённой жаждой глотке, ощущается свежестью чистой воды. Но… сколько бы они не выпили, им всегда будет мало. А поэтому обречённые продолжали слепую охоту за новым глотком живительной влаги. И этому кошмару не будет конца… Никогда… Илья Розанов — реалист. Никогда не позволяет себе надеяться на лучшее. Особенно в нынешних суровых условиях. Любое хорошее событие принимает в штыки, ожидая подвоха. Пистолет всегда наготове, нож заточен, нервы звенят сталью. Хищная настороженность и холодное здравомыслие — единственное, что поможет выжить в этом сумасшедшем мире. Илья никогда не улыбается. Нет причин… Нет… — Эх, и зачем я за тобой увязался? Быстрее помрёшь от твоей квашенной физиономии, чем от укуса зомбака! Боже, избави меня от этого медведя косолапого! Тошнит уже! — раздражающая тирада нарушает драгоценную тишину, заставляя поморщиться. Чем думал Розанов, когда согласился взять с собой этого болтуна — одному Богу ведомо. — Вали своей дорогой! Чего возле меня-то трёшься? — грубо отвечает он, перекидывая через плечо тяжеленный рюкзак. — Пошёл вон! На самом деле Илья никуда не отпустит этого чудика. Ответственность — тяжкая ноша. Мужчина пообещал погибшим родителям парня оберегать неприспособленного к трудной жизни оболтуса. Илья Розанов — человек слова. — Ну тебя! Ты человек вообще или кто? Нельзя всё время быть мрачным фикусом! Знаешь что? Пойду-ка я… Но договорить парень не успевает. Потому что прямо на них налетает здоровенный зомби. В последнюю секунду Илья успевает оттолкнуть замершего болвана, принимая на себя зловонную тушу. — Беги, Шейн! Не стой истуканом! — если бы не звериная реакция Розанова, их бы уже разорвали в клочья. Но пока только брызжет во все стороны гнилая кровь, остаются на земле вонючие ошмётки мозгов и всё ещё трепыхающееся тело, пытающееся схватить ускользающую добычу. Илья поднимается на ноги и хочет разразиться грязной руганью, высказывая всё своё недовольство безалаберным поведением товарища по несчастью, но замечает, как Шейн показывает пальцем куда-то за его спину и слова вымолвить не может. Розанов оборачивается, наставляя заряженный пистолет. И стреляет в голову одному из десятка живых мертвецов. — Бежим скорее! — кричит он, хватая Шейна за руку. Они бегут по улице. Илья подстреливает ноги, всаживает нож в мягкую плоть, разрезая её с тошнотворным чавканьем, отбрасывает куски разложившегося мяса и продолжает тащить за собой Шейна, прося не смотреть назад. Но толпа берёт беглецов в окружение. Сужается просвет. Смерть дышит в затылок, покрывая кожу ледяными каплями пота. Шанс выжить стремится к нулю. — У тебя есть нож? — раздаётся над ухом твёрдый голос. Илья бросает взгляд на Шейна, читая на его лице решительность. В голове куча вопросов, но задавать их нет времени. Потому мужчина молча пихает в руку парня большой нож. А потом… они разрывают круг… Илья Розанов видел многое. Но сейчас он видит истинную ярость человека, который правда очень хочет жить. Шейн двигается с хищной грацией, нанося рубящие удары по тухлым головам. С хладнокровным спокойствием продирается сквозь толпу, оставляя за собой кровавую вереницу тел. Воинственно рычит, размахивая ножом. Перерезает одним махом запёкшиеся глотки. И густой воздух, наполненным свистом сорванного дыхания. И бежит, бежит без оглядки, судорожно сжимая руку Ильи. Когда очередной зомбак преграждает им путь, с диким воплем набрасывается на него, валя с ног и кромсая заплывшую гноем харю в месиво. Внезапно толпа отстаёт от них. Вскоре последняя трясущаяся фигура сливается с песчано-серым фоном, исчезая из виду. Илья резко тормозит и тянет на себя Шейна, заставляя застыть неподвижно: — Тише, Шейн, тише. Можно передохнуть. Мы отбились! — а затем кривит губы в ласковой усмешке, поглаживая парня по голове. — Не ожидал от тебя такой отчаянной храбрости. Ты буквально вытащил нас из лап Смерти! — Так вот что мне нужно было сделать, чтобы узреть твою улыбку! — тот сердито хрипит, возмущённо толкая мужчину в плечо. — Подраться с кучкой зомбиков. Так бы сразу и сказал! — Ерунды не говори! — ворчит Илья, оглядываясь по сторонам. — В путь пора. Надо убежище найти до захода солнца. — Иди без меня. Я своей дорогой пойду! — огорошивает сильным заявлением Шейн. — Так безопаснее будет. — Это ещё почему? — хмурится Розанов. Шейн решил так просто остаться в одиночестве? — Я заражён! — выпаливает парень. — И скоро буду искать тебя, чтобы благополучно сожрать! Так что проваливай с глаз моих! — капризный тон никак не вяжется со словами. И страха ни в одном глазу. Что-то тут не так? — Где тебя укусили? — Илья старается говорить мягче, хотя внутри всё грохочет от раздражения. — Вообще-то, это… я укусил одного из них. Вдох-выдох. Ещё раз. Почему нет ушата ледяной воды? Он бы сейчас точно пригодился. Илья молча смотрит на Шейна, поджав губы. Ждёт, когда он протараторит: — Переволновался! Но зато перед смертью увидел твою улыбку. Она спасёт мир, Илья. Поэтому улыбайся чаще. По любому поводу. Без причины. Улыбайся! А теперь беги! Оставь меня. Правду говорит. По-прежнему с придурковатой ухмылкой. Но в голосе слышно только бесстрашное смирение. Мужчина подмечает подсохшую чёрную кровь в уголках губ. Кровавые пятна на майке. Подходит к парню и долго смотрит в глаза. — Идиот? — снова усмехается он, видя, как сияет ответная улыбка на раскрасневшемся лице. — Идиот! Пошли, горе моё луковое! Никуда от меня не денешься! Убежищем им служит заброшенная аптека. На их счастье, окна заколочены наглухо. Дверь они запирают на ключ и подпирают тяжёлым стеллажом. В маленьком помещении пахнет лекарствами, спиртом, ихтиолом и кровью. Всё относительно чистое. Даже на пол не боязно сесть. Первое, что делает Илья — ищет банку. Находит большую бутылку воды и марганцовку. Разводит её в воде до розового цвета и всучивает наполненную ёмкость Шейну, жестом приказывая не медлить. Шейн слушается. Пьёт до сих пор, пока его не выворачивает на пол чёрной жижей. Пережидает, когда желудок перестанут скручивать спазмы. И садится в уголке, бросая: — Успокойся, Илья. Меня уже не спасти. Лучше перезаряди пистолет. И улыбнись! Нечего хмуриться! Илья… кивает. Садится рядышком и обнимает Шейна за плечи, прижимая к тёплому боку. Думает о том, что многого не знал о своём товарище. Открыл его с сильной стороны. Понял, что Шейн… способен выжить в этом ужасном мире. Без посторонней помощи. Его сила духа завораживает... Его жизнелюбие… заразительно… Илья снова улыбается проносящимся в голове мыслям. Чувствует на себе задумчивый взгляд и поворачивает голову, вопросительно изгибая бровь. — Да ты прям паинька! — хихикает Шейн. — Решил последовать советам умирающего товарища? — Ты не выглядишь умирающим. Ни разу! — мужчина окидывает парня оценивающим взглядом. — По времени ты уже должен пытаться вцепиться мне в глотку. Как чувствуешь себя? Шейн замолкает, прислушиваясь к себе. Смотрит на свои руки, страшась увидеть чёрные линии вен. С изумлением понимает, что рассудок ясен как никогда. Тело наполняется мощной энергией. Он чувствует себя способным свернуть горы! — Илья... — медленно проговаривает Шейн, не до конца веря в происходящее. — Кажется, вирус на меня не действует. Вернее, действует, но… наоборот. Он… совершенствует меня… Не убивает, а… дружит со мной, что ли? Илья слушает сбивчивое бормотание. Пока он сознаёт лишь одно:

Жизнь начинается с улыбки...

Шейн всегда улыбался, потому что любил жизнь в любом её виде. Даже ту, от которой кровь стынет в жилах. Никогда не терял веру в прекрасное завтра. Не боялся страшного сегодня. Всегда шёл дальше, оставляя жуткое прошлое позади. Наверно, в этом его сила. Наверно, спасение мира кроется в простом, но таком редком умении — радоваться жизни даже в самые тёмные времена. Даже когда этот самый мир катится в Ад. Илья вновь обнимает Шейна. Тот от волнения запинается, путается в словах и замолкает, сжимая в объятиях в ответ. Они сидят так, боясь шелохнуться. Боясь поверить в случившееся чудо. И только тихий шёпот, теряющийся в тёплой усмешке, нарушает тишину: — Улыбка спасёт мир! Да, Шейн?

С голубого ручейка начинается река...

Ну, а жизнь начинается с улыбки...