Третье солнце под кислотным дождем

Когда сирена орёт, а система безопасности искрит красным по всему периметру пространства — становится не по себе. Страшно — слишком громкое слово, и Рацио приходится обходить подобное обозначение нервным судорогам по всему телу. Страшно ли застрять в космосе? Пожалуй. Будет ли хуже взорваться где-то на отшибе пространства? Вопрос риторический. Рацио умирать не хочет, поэтому, сильнее стиснув зубы, от дела не отвлекается. Столкновение с рейнджерами они пережили. Не без происшествий, но с кораблём всегда что-то было не в порядке — начиная с размера. Их отдел не удостоил команду оборудованием получше, вот и приходилось втроём ютиться в крошечном жилом отсеке. Работать, есть, спать — одно помещение не располагало к личному пространству, но никто не рассчитывал на длительные перелёты. Едва ли это важно, когда барабанные перепонки готовы лопнуть в любое мгновение, а гаечный ключ падает из рук. Мимо ноги — хорошо. Плохо — паника от происходящего всё же накрывает. — Мы должны сделать посадку, — голос не терпит возражений. Второй член экипажа оборачивается, бросая взгляд на Рацио. По маленьким, темным глазам за толстыми оправами очков можно понять сразу — расклад тупиковый с любых сторон. — Вы понимаете, где мы находимся? — рявкает в ответ Рацио, не оставляя попыток вскрыть очередной технический блок. Смысла в этом немного, корабль пробил лазерный выстрел где-то в хвосте, и автоматическая система безопасности загерметизировала все входы и выходы в другие отсеки. Почему? Потому что нужно оторвать руки тому, кто это проектировал. — А что ты предлагаешь, Веритас?! Когда голос срывается на крик, в глубине комнаты раздаются женские всхлипы. Последняя из команды, самая молодая, едва набравшая баллы внутренних проверок для полевых исследований. Когда одна из первых рабочих поездок заканчивается провалом подобного вида, остаётся только молиться Нус в надежде, что Бог из машины магическим способом исправит всё. Перепишет реальность. Заставит проснуться от сна. Что угодно. Но навигационный курс меняется на ближайшую планету автоматически — в здравом уме каждое адекватное существо стремилось бы обойти это место по наиболее отдаленному маршруту. В подтверждение на боковой системной панели загораются новые предупреждения о внешней опасности с глупыми рекомендациями о ручном изменении маршрута. И даже если они не взорвутся в моменте, резервного кислорода не хватит, чтобы добраться до безопасного места. В конце концов, капитан корабля не Рацио, так что какой бы из вариантов не казался хуже, свое последнее слово он оставляет невысказанным. Полет на еле функционирующем корабле — сомнительное удовольствие. Становится жарко то ли от сжатия газа, пересекая орбиту, то ли от дыма, медленно заполняющего пространство вокруг. Хочется просто закрыть глаза, но пасть смертью не храбрых от хаотично летящих в разные стороны предметов хочется меньше. А в иллюминаторе охра мешается с красным на протяжении всего видимого горизонта планеты. Без конкретной точки на карте — карты нет в любом случае — и хоть какого-то плана, приходится уповать на удачу. Крутиться между застрявшим в атмосфере мусором, сжигая теплозащитный экран в области пробоя до основания и дальше. Аварийное приземление даже близко не мягкое. В срочном порядке приходится помогать Лизель — при турбулентности прикроватная тумба буквально взлетела, впечатывая девушку в стену. Без видимых критических повреждений на теле, но с истерикой ещё большего масштаба. Надеть кислородную маску на человека в подобном состоянии и не получить локтем в лицо — задание со звёздочкой, но Рацио удается. Как и провести поверхностный осмотр, наложить мазь на ушибы, убрать последствия катастрофы — происходящего. Времени много, когда тебе больше нечего делать. Точнее время утекает слишком быстро, а дела у Рацио всегда найдутся. Только в атмосфере локального конца света в запертой космической консервной банке никакие нормальные мысли не идут в голову. Аллан в это время продолжает возиться с компьютером, повышая голос с каждой новой неудачной попыткой связаться хоть с кем-нибудь по передатчику. Посылать прямой сигнал о помощи в космос, находясь на планете преступников, которые, хоть и в теории, но все же могли бы перехватить этот сигнал и устремиться прямо к ним — не лучшая идея. — Мы вообще сможем выйти? — приглушенный голос Рацио доносится из соседнего доступного отдела. Все пытаются делать хоть что-то, как минимум — не терять сознание. В моменте накатывает усталость. Когда она мешается с обречённостью, остаётся дождаться лишь принятия неизбежности. Но вопреки подобным мыслям, Рацио продолжает осматривать ближайший открытый складской отсек. Не имея конкретных целей поиска, скорее просто, чтобы обновить знания об имеющихся вещах — мало ли что может быть полезным. Учёные не славятся дотошной подготовкой к опасным авантюрам, как минимум потому, что избегают подобного за ненадобностью. Их полет был на вполне приличную, обитаемую систему для академического исследования. Никакой специальной экипировки, особых инструментов, ресурсов, помимо синтезатора с закончившимися компонентами. Никакого оружия для самообороны… — Доктор Аллан, — Рацио выглядывает из дверного проёма, привлекая к себе внимание. На напряжённом лице — заранее неприятие того, что он хочет спросить, — недовольство зависает с продолжением вопроса на добрые пару секунд, — у нас есть оружие? Небольшая, сгорбленная фигура за пультом управления поворачивается, встречаясь напрямую с Рацио. Это сбивает с толку — молодой учёный всегда был противником самых радикальных мер организации, избегая физических взаимодействий с кем-либо любыми способами. «Убийства не способствуют прогрессу, я здесь за другим» — сказал Рацио при первой совместной работе, когда ещё Аллан был в состоянии удерживать плазматическую винтовку. Подобная вера в свои принципы, хотя и расходилась с некоторой практической деятельностью, внушала уважение. Но их дело должно жить, а для этого нужно защищаться, пусть и ценой чужих жизней. Поэтому Аллан нажимает комбинацию клавиш на панели, и один из ящиков пищит, оповещая об открытии доступа. Приходится присесть рядом, чтобы добраться до небольшой двери, шаря внутри на ощупь. Холодный металл с прорезиненной погоревшей рукоятью, и трубки подачи топлива скребут по отсеку, когда Рацио тащит оружие на себя. Тяжёлое, громоздкое и неудобное, зато достаточно смертоносное даже в руках гражданского. — Топливных картриджей осталось совсем немного, так что… — Аллан, наблюдающий за происходящим, возвращается к работе. Как бы он не пытался держать лицо и сохранять спокойный голос, нервные удары хвостом о кресло не проходят, пока компьютер сканирует местность, — нужно быть аккуратным. Нам повезло, вокруг чисто, но дальше на юг все пропитано радиацией. Ближайшие километры… пустыня. Можно выйти на разведку. Ружьё в руках — тяжёлым грузом, оставляет грязные маслянистые пятна на пальцах, и Рацио отставляет его в сторону, оперев на стену. Мысленно обдумывает сказанное, потому что звучит вполне неплохо. Неплохо, учитывая возможные варианты. За пару шагов добирается до комнаты с девушкой, не тревожа ее лишний раз — уснула, — лишь бросая быстрый взгляд для оценки состояния. Выходить, очевидно, придётся ему. — Уровень кислорода — в норме, но лучше взять защиту. Температура за бортом, — не прекращая что-то печатать, маленькие ладони доктора скользят по приборной панели, — приемлемая, но ночью наступят холода. Обитаемые места на сканированной области… — Проведите сканирования корабля, зачем мне знать температуру, если мы не сможем заделать дыру, — не дослушав, прерывает Рацио, и двигается в сторону шлюза. От окружающего мира их отделяет лишь небольшое пространство для дезинфекции. Сейчас вокруг — гнетущая тишина. Пропали привычные запахи химических средств и пиканье приборов. Зато небольшое смотровое окно во входной двери без запотевания и лишних капель брызг антисептиков. Там — тот же самый пейзаж, что был виден на подлёте. Песок. Пустота на обозримое пространство. И… человек? Рацио отшатывается от неожиданности, врезаясь спиной в дверь позади. Но происходящее на улице отчётливо улавливается. Когда, предположительно, человек начинает приветственно махать рукой — заметил, — из груди вырывается короткий болезненный смешок. Шанс приземлиться в необитаемой местности и при этом наткнуться на кого-то должен был быть минимальным. Застрять по пути, однако, они тоже не должны были. Преодолеть короткий коридор, срываясь на бег, получается за пару секунд. Лицо доктора Аллана вновь искажается — испуганный (хоть он этого и не признает) Рацио напрягает сильнее повреждений блока подачи кислорода. — Что случилось? — приблизившись в одно движение, он хватает Рацио за руки, фокусируя его внимание на себе. — Там… кто-то из местных. Подумаешь. Всего лишь один человек. Возможно не один. Возможно, при условиях выживания на Талии, даже одному человеку не составит труда перерезать их всех и разобрать корабль на металлолом. — Один? — Аллан сжимает рукав чужого костюма и дёргает в сторону, где было оставлено ружье. Цокает, только что не рыча себе что-то под нос. — Ну же, Веритас, приди в себя. Ты сможешь с этим разобраться. А у Рацио в глазах ужас мешается с отвращением от подобной ответственности. Мало работа вызывала периодические кошмары и бессонницу? Будет больше. Собрав изнутри все эмоции в один не переваренный ком, он хватает оружие и тащится обратно. Медленно, аккуратно ступая, словно там, снаружи, могут услышать его шаги, засечь и выстрелить на опережение. Когда дверь отъезжает вверх, воздух на вкус ощущается как запёкшаяся кровь. — Привет, люди с неба. Когда человек делает шаг навстречу, стоя и без того ближе, чем раньше, в его голосе — чистый восторг. Не удивительно. Что удивляет Рацио — на вытянутое оружие нет никакой реакции. Приходится держать его двумя руками, и прицел съезжает куда-то в бок от сердца. Но даже так расплавить человеческое (теперь уже почти уверенно) тело займет долю секунды после реакции компонентов. А этому — всё равно. Направь на человека нож — он должен напрячься, а здесь — технологии, опережающие планетарную свалку на годы вперёд. Всё ещё всё равно. Это пугает уже самого Рацио, но прицел он не убирает, готовый нажать на спусковой механизм в любую секунду, под каждый новый шаг незнакомца. Его ботинки, по какой-то причине разные, утопают в слое песка, оставляя за собой след из маленьких ям. Тот же песок ветром бьётся о Рацио. Так, даже не ступая за борт, лишь выглядывая из открытого шлюза, песчинки оседают на одежде, попадая под рукава и за шиворот. Щекочут, царапают, отвлекают — ладони потеют от тяжести и происходящего, когда всё ещё не заряженное оружие расширенным наконечником мушки упирается в чужую грудь. Гость лишь улыбается шире, косясь на дрожащие руки. И вверх, с вызовом во взгляде, смотрит, глаза в глаза. А глаза такие… — Какое грубое приветствие, — он хихикает, хватаясь за цевье. Рывок на себя — ближе, и Рацио теряет равновесие, дёргается, опуская ружьё вниз, потому что Какой-то клоун. Он совсем не хочет стрелять. И всё же напряжение не проходит. Что-то во всей этой показной расслабленности, в случайном(?) стечении обстоятельств их встречи, во всём его образе давит по нервам лишь сильнее, заставляя внутренние лампочки тревоги гореть без перебоя. — Уходи, — сквозь зубы цедит, оставаясь на месте. Рацио закрывает собой вход, он больше, сильнее — не факт, но если выставить показную уверенность… Он уже не справляется. — Да ладно, я же не сделал ничего плохого, — человек отскакивает назад, вскидывая руки вверх, будто сдаётся без боя. От резких движений капюшон с его головы падает — светлые волосы топорщатся из-за гоглов, а лицо, путь и покрытое грязными царапинами, кажется совсем юным. Дожили, нашёл кого испугаться. — Уходи, — повторяет Рацио, не сводя с него взгляд. Внешность бывает обманчива, и только спустя вторую просьбу-приказ в голове мелькает мысль, что если отпустить его, то велик шанс нарваться на подкрепление… Поэтому ружьё вновь направляется на человека, руки наливаются свинцом, а в горле ком не даёт вздохнуть. А человек смеётся в ответ и смотрит с какой-то жалостью без толики страха. Возможно — дело привычное. Возможно — и сам умереть хочет. — И оставить твою чудесную машину в пустыне просто так? Да ладно, тебя обнаружат за первые пару дней, если природа не справится раньше. Он поднимает руку перед собой, и импровизированный плащ вновь спадает, оголяя предплечье с массивным устройством на руке. Пару раз тыкает по заедающим кнопкам. Улыбается более ехидно, глядя в экран и самому себе кивая. — Тебе не говорили, что нужно помогать ближнему? — пряча руки за спину и прячась обратно под своим балахоном, человек излучает добродушие всем своим видом. От этого только хуже. Если бы Рацио чувствовал агрессию с самого начала, он держался бы увереннее. А рассчитывать на бескорыстную помощь чужака в реалиях происходящего — не уважать своё критическое мышление. Какие есть варианты? Руки уводят ружье чуть в сторону, ниже, борясь с уже проступающей от веса усталостью. Прицел устремляется куда-то в песок, в сторону ног, и Рацио делает это без какого-либо обоснования, просто потому что нужно сделать что угодно. — Мне говорили держаться подальше от всякого сброда. Спусковой крючок нажимается мягко, и термоядерный синтез изнутри должен обжигать даже с охлаждающими компонентами, но ни единого движения в трубках подачи не происходит. Характерного шипения тоже нет, и Рацио лишь глупо моргает, нажимая раз за разом, опуская ствол всё ниже, куда-то мимо, просто пытаясь понять, что происходит. Почему именно в этот момент, когда он уже решился, что-то пошло не так? А главное — что именно? Но на смену нарастающей паники медленно приходит облегчение — может так и лучше. По крайне мере, пока ещё невинной кровью он себя не запачкал. Зато смех разносится на всю округу и дальше. Если поблизости кто-то есть, то точно услышит, ведь человеку напротив искренне смешно. При условии, что в другой вариации событий он бы уже лишился своих ног. Ему смешно, и, заведя руку за пояс, он выхватывает свой — самый обычный — потрёпанный временем револьвер, направляя его примерно в ту же область внизу. И выстрела так же не следует, лишь тихое клокотание спуска под затихающие смешки. Одна и та же невидимая цель где-то в песке остаётся нетронутой дважды. Человек выдвигает барабан, демонстрируя лишь пустоту внутри отверстий. — Понимаю, приятель, патроны сейчас на вес золота, — пряча обратно оружие куда-то в закрома своего одеяния, он остаётся на месте, наблюдая. У Рацио мысли и эмоции на лице меняются одна за одной за доли секунды. — Чего ты хочешь? — из лёгких — пораженческий выдох со вкусом песка на языке. Отвратительно. И, в общем-то, ожидать чего-то адекватного Рацио уже и не надеется. — Помочь? Мне просто скучно, и вот сама судьба тебя послала, — человек пожимает плечами, будто это очевидная вещь, и странный здесь — Рацио. Чуть склонившись, он ступает вбок, осматривая погрязший в песке корабль и видимые повреждения. — Но если не нужно… Что ж, удачи справиться с этим самостоятельно. Скучно. Насколько абсурдно это звучит. На планете, где каждый борется за выживание, одному человеку нечем заняться, кроме как искать и создавать лишние проблемы? Разумеется, Рацио не верит. Но может быть с той самой упомянутой судьбой нужно просто смириться. Потому что вариантов всё еще еще немного. Потому что даже если возможна западня, справится с одним человеком проще. Потому что если не сейчас, то дальше точно что-то случится. Поэтому Рацио просит того оставаться на месте и возвращается внутрь. Вкратце рассказывает о произошедшем затаившимся внутри экипажу. Избавляется от ружья даже не глядя — причину его нерабочего состояния оценит не он. А думать лишний раз, что бы могло произойти, если бы у чужака были патроны… Эти мысли остаются с роем других таких же «а если» и «почему это происходит». Судьбы, конечно же, не существует, но статистическая вероятность, помноженная на их отчаянное положение, не оставляет времени на лишние раздумья. Почему он хочет согласиться? Потому что, даже при всех знаниях и способностях, один он вряд ли выживет. К тому же, парень выглядит слишком подозрительным, чтобы отпускать его просто так. Держи друга близко, а врага ещё ближе? — Какой прогноз? — Нужно, как минимум залатать абляционную защиту. Синтезировать или… — Аллан задумчиво чешет щёку, пытаясь разобрать внешний бак с картриджами ружья, оставляя пальцами чёрные пятна от каждого касания, — найти подходящее. Учитывая, на какой свалке мы находимся, это вполне возможно. Мембраны для электролизера, либо такое же найденное, либо смотреть, что подойдёт. Герметик. Вода?.. Рацио слушает поток информации, отстукивая ритм носком ботинка. И всё же, худшим вариантом будет смерть или жизнь в подобном месте? Не дожидаясь ответа на свой невысказанный вопрос, он оставляет своего наставника, чтобы собрать небольшую сумку в дорогу — мало ли что пригодится. Лизель, уже пришедшая в себя, безропотно наблюдает, подавая редкий раз нужный предмет — нервничает не меньше, но высказать желание отправиться вместе не решается. — На маскировочный режим хватит мощности? — сумка, пусть и не большая, тянет плечо вниз, заставляя коситься в сторону, но большую часть веса составляет вода. Отказаться от нее в пустыне — глупо, учитывая, что даже приблизительного плана «помощи» нет. Смирение пришло удивительно внезапно, возвратилась и привычная холодность голоса и спокойствие в глазах. Только уверенности не прибавилось. — Потратим всю энергию за пару дней. За пару дней можно и что-нибудь исправить. Или словить налёт какой-нибудь банды. Рацио недовольно цокает, поправляя лямку на плече, и направляется на выход. — Куда нам энергия сейчас? — и, чуть помедлив, на прощение бросает через плечо. — Берегите себя. Я вернусь. Наверное, это должно было звучать круто, но никто не оценивает подобный жест по достоинству. У каждого из троицы в голове свой ком из мыслей вспоротых и изуродованных. Зато на выходе его уже ждут. Протянутую руку Рацио игнорирует. — Авантюрин, — не обижаясь на грубость, отворачивается в сторону своего транспорта, похожего на мотоцикл с модифицированными под песчаный рельеф сдутыми широкими колесами. Запрыгивает на водительское сиденье в одно движение и хлопает ладонью по свободному месту сзади, приглашая. — Рацио, — с сомнением смотрит на всё это. Окидывает взглядом транспорт, самого Авантюрина, оставаясь на месте. — Нужно обсудить наше взаимодействие. — Фамилия? А имя? Словно не слышит самую важную часть. Сложив руки на руле, Авантюрин укладывает на них голову, устраивая взаимные гляделки. — Хватит и этого. Мне нужно знать… — что именно — так и непонятно, и Рацио раздражённо вздыхает, скрещивая руки на груди, — твой план? Что ты хочешь? И как можешь мне помочь? — Слишком много вопросов! Я не думал наперёд, — звучит удивительно искренне. — Рассчитаешься по пути, не волнуйся, я не попрошу многого. Слишком хорошо звучит. И слишком абстрактно. Рацио, оставаясь на месте, морщится, доставая из сумки небольшое устройство, помещающееся на ладони. В нем заряда осталось на пару дней, и после карту ближайшего округа придется запоминать самому. — Ты хорошо ориентируешься на местности? Сможешь вернуться? — Рацио вот не уверен. Вообще ни в чём, отчего и продолжает нерешительно мять ткань подола свободной рукой. Щеки изнутри кажутся изъеденными болезнью — до боли, но нервное — прекратить не получается. — Не волнуйся, мы не совсем без технологий тут, — с усмешкой пальцы стучат по прибору на правой руке, массивному, явно неудобному в обычной жизни. Функционал же остаётся загадкой, но почему-то, самую малость, становится спокойнее. Настолько, что Рацио спрашивает невпопад: — Почему красный? — коротко кивает в сторону мотоцикла, выкрашенного в ядерно-красный цвет явно вручную: криво, с подтёками и пропущенными областями, но в общем виде создавая с владельцем вполне подходящий единый стиль. — Разве на пустой местности он не будет привлекать внимание издалека? Авантюрин удивлён, и это выглядит почти комично. Когда глаза расширяются, а брови ползут вверх, он сидит, сбитый с толку то ли внезапностью смены темы, то ли самим вопросом. Но, чуть помедлив, отвечает так, будто говорит самую очевидную вещь глупому ребенку: — Потому что красный — самый быстрый? Тот самый, известный на всю вселенную факт, как Рацио мог забыть? Впрочем, задавать вопросы дальше желание пропадает — Авантюрин следит уже с беспокойством. Оно проходит в моменте, как Рацио, плюнув на всё, приближается. С трудом перекидывает ногу через металлический корпус транспорта. Места немного и держаться особо не за что, поэтому пальцы цепляются и соскальзывают с небольших уступов под чужой смешок — Авантюрин это чувствует даже не глядя. — Какой ты скромник, — он отклоняется назад, и светлые пряди лезут в лицо Рацио, заставляя того отстраняться в ответ. Немое предложение держаться за него не производит должного эффекта. Приходится брать всё в свои руки, натурально притягивая к себе чужие. Мягко, но настойчиво Авантюрин удерживает их, пока Рацио сам не цепляется за талию с недовольным фырканьем. — Шлема нет, так что береги голову, — грубость вызывает лишь новый смешок, и Авантюрин качает головой, натягивая гоглы на глаза. — Крепче держись. Нужно было сказать раньше. Потому что без предупреждения транспорт рёвом пронзает тишину и разгоняется за мгновение. Песок оказывается повсюду, и глаза рефлекторно жмурятся до ярких искр в темноте. Руки рефлекторно цепляются крепче, и рефлексы вообще хорошее дело, когда ещё недавно ты хотел пристрелить человека, а сейчас жмёшься к нему всем телом, лишь бы не стать ужином для песчаных дюн.