out of focus

— ты чон вону, да? мог бы и встать, когда старшие вошли в комнату! — я же говорил, тэсон, у этого мальца совсем манер нет, — мужчина лет сорока, его имя вроде джихун, раскатисто смеется, похлопывая тэсона по плечу, и вону невольно корчится, буквально чувствуя на себе силу пьяных ударов менеджера проекта, — но мы-то его воспитаем за эти пять-то месяцев! вону давит в себе желание поправить старшего, что, вообще-то, четыре месяца и две недели, но закрывает рот, дожидаясь конца уже нечленораздельного монолога. впервые решили заговорить с ним за полторы недели командировки и требуют уважения? звучит вполне в соответствии с реалиями мира, в котором они все живут. тэсон, долговязый мужчина, только недавно отпраздновавший свое тридцатипятилетие, на которое он, естественно, вону звать даже не думал, опирался на стену, показывая пальцем на младшего и что-то недовольно бурча. вону вздыхает, понимая, как он рад, что тэсон все-таки не пригласил его на свой юбилей. — ты извини за него, он так-то мужик нормальный, просто пить не умеет, — иджун оказывается внутри личного пространства вону, держа в руке алкогольный коктейль, и парень машинально отступает в сторону. — мы тут уже больше недели, а им лишь бы выпить и рыбы половить с местными торговцами. вону здесь все еще самый младший и по должности ниже других, да и чанвон всегда жил по консервативным понятиям, поэтому в своих умозаключениях вону вовремя останавливается. "мы работать прилетели, а не на отдых" остается неозвученным. за все время нахождения здесь не было проведено ни одного собрания из тех, о которых так рьяно рассказывал господин ан, заставляя вону полететь в куала-бесут. в забегаловке становится тяжело дышать, да и кондиционер накрылся полчаса назад, поэтому вону обувается и под усиливающуюся ругань выходит на более-менее свежий полуденный воздух. по-прежнему пахнет пылью, глаза слезятся и нос течет, но всяко лучше компании нескольких пьяных малознакомых мужиков. вону и алкоголь-то никогда особо не любил, потому данная комбинация вообще не приносит удовольствия. он закапывает в нос капли от аллергии, таскать с собой которые приучился почти с первого дня здесь, и двигается по уже привычной тропинке вдоль берега к кофейне.

__________________________

12 июня 2019 года.

казалось, местный климат поставил перед собой единственную цель — добить державшиеся на честном слове остатки терпения вону. каждый раз, когда он думал, что привыкает к местному климату, влажность давала ему оплеуху такой силы, что оставалось лишь видеть во снах дождливый чанвон и меланхолично хвататься за сердце. почти весь гардероб вону, состоящий из лонгсливов и плотных рубашек, валялся мертвым грузом на дне вечно раскрытого чемодана, который убирать не было сил. да и желания. на местном рынке, если его вообще так можно назвать: два маленьких магазинчика, стоящих друг напротив друга, еще и с одним хозяином — он прикупил пару вещей, как мозг сообразил по неразборчивым воплям худощавого сгоревшего на солнце продавца, сделанных вручную. по цене этого, правда, не скажешь, и вону сует в чужую ладонь несколько лишних купюр, разворачиваясь под благодарные оклики. смотрит на свое отражение в запотевшем окне кофейни: уставший взгляд, взъерошенные волосы, очки съехали с носа; новая футболка с национальным узором и, опустив взгляд чуть ниже — рыжий котенок на коленях, с интересом рассматривающий парня. вону не сдерживает маленькой улыбки и тут же недовольно ведет плечами, мысленно делая заметку отрезать колючую бирку с футболки. глаза режет даже от мысли о ярко-красной вещи, что на нем сейчас надета. он никогда не был фанатом броских цветов, с детства предпочитая приглушенные тона. и одеждой он не интересуется, главное чтобы комфортно было, да и все. наверное, поэтому он все детство провел в компании кота энзо, а юношество за компьютером. мысль неприятно отдает где-то под затылком, и вону сжимает зубы, полностью переключая внимание на монитор ноутбука перед собой. холодный чай уже давно перестал оправдывать свое название, черт бы побрал это жгучее малайзийское солнце. даже сплит-система, установленная в кофейне, не помогает от слова совсем, и вону быстро дописывает код, собирая вещи и спешно вставая с места. он снимает наушники и слышит, как за соседним столиком кто-то слишком эмоционально спорит. периферическим зрением вону улавливает, как этот кто-то сжимает в ладони телефон, и всерьез задумывается, не треснет ли он под таким давлением. отвернувшись, вону задвигает стул на место, прощаясь со спрыгнувшим на пол котенком нежным поглаживанием. делает шаг, думая о том, как не хочет сейчас видеть осточертевшие лица старших коллег, наверняка ждущих его на «собрании», и даже звука издать не успевает, летя вниз лицом на паркет. по чистой инерции выставляет руки вперед, защищая прежде всего очки – к черту сломанный нос и разбитые губы, в оптике он стабильно оставлял баснословные суммы, зрение у него постоянно ухудшается, а эту пару он купил совсем недавно, ее надо спасти в первую очередь. секунда, две, пять, и вону начинает задумываться, не унесло ли его это падение сразу на тот свет. никакой боли он не чувствовал, да и очки на месте, просто чуть менее плотно прилегают к переносице. он медленно поднимает голову, оседая на колени, и фокусирует взгляд на расширенных насколько это возможно янтарных глазах. вону молча осматривает мужчину с ног до головы, а после оборачивается, видя как тот со всей силы сжимает в ладони заднюю часть футболки вону. так вот почему он не упал. — извини, пожалуйста, я совсем не смотрел под ноги, и... — высокий парень тараторит на чистейшем корейском, хоть и съедает половину окончаний и диалект какой-то южный. вону почти удивленно поднимает бровь, но сдерживается, с совершенно невозмутимым видом поднимаясь на ноги и отряхиваясь. поправляет очки, приглаживает волосы и будто застегивает последнюю пуговицу невидимой брони. так спокойнее. взгляд снова скользит к чужой руке, все еще сжимающей его футболку с такой силой, что та даже мелко подрагивала, и мужчина тут же отпускает его, делая неловкий шаг назад и кланяясь. и как он понял, что вону кореец? незнакомец улыбается, виновато, но совершенно дружелюбно, и вону не знает как реагировать в таких ситуациях. он слегка кланяется в ответ, даже не смотря мужчине в глаза, и закидывает сумку на плечо, выходя из кофейни. контактировать с людьми, особенно малознакомыми, он ненавидел. хотелось поскорее добраться до хоумстея, горячий воздух обжигал чувствительную кожу.

__________________________

следующие два дня проходили подозрительно одинаково. утром – шумные коллеги, днем – кофейня, вечером – прогулка вдоль моря. менялось лишь количество котов, встреченных по дороге. вону немного слишком громко хлопает крышкой ноутбука, чувствуя на себе пристальный взгляд. звук эхом разносится по полупустому помещению, привлекая внимание хозяина кофейни и еще кое-кого. того, кто уже второй день действует ему на нервы, не давая спокойно дышать, наслаждаться холодным жасминовым чаем и даже работать. вону демонстративно тяжело вздыхает, всем видом пытается показать собственное раздражение, хоть и собирался с силами на это убогое действие уже битый час. гребаный интроверт. он открывает рот, собираясь наконец предъявить незнакомцу все недовольство. — я никогда не слышал твоего голоса. ты ведь кореец? я из аньяна, — я и не интересовался. голос у парня на удивление не раздражающий, скорее потешный, но вону не разделяет дружелюбия, исходящего от соседнего столика у окна. столика, за которым всегда сидел вону. — откуда ты знаешь это? — ты постоянно заполняешь документы на корейском. — ты следишь за мной? — сложно не обращать внимание на единственного человека помимо себя в этой кофейне, — и улыбается как идиот, подпирая подбородок рукой. хочется то ли врезать, то ли... да, только врезать. — я ненавижу пустые разговоры. — вону отворачивается, вновь открывая ноутбук, и тихо вздыхает, чувствуя как сердце заметно ускорило ритм от неожиданного социального контакта. уже ровно семнадцать минут этот некто из аньяна высверливает дырку в его профиле, и вону тошнит от счастья, излучаемого от соседнего столика. у вону нет настроения все десять дней нахождения в этом городишке и оно вряд ли появится в следующие 4 месяца. почему этот парень так сияет, когда вону буквально плавится от палящего солнца и злится на каждый неправильно стоящий куст? — меня мингю, кстати, зовут! — несется громкое жизнерадостное вслед выходящему из кофейни вону. он сжимает на плече ручку сумки и привычно тыкает лежащего на широком подоконнике котенка в нос на прощание.

__________________________

15 июня 2019 года.

он везде. в кофейне, конечно. пытается скормить котенку мороженое и откровенно негодует почти ему нельзя такое есть. на берегу моря собирает вокруг себя толпу местных мальчишек, вместе с ними играя в мяч. в том же море учит тех же мальчишек ловить волну. сидит на любимой лавочке вону. именно на ней, из всего множества имеющихся в куала-бесуте. вону сжимает губы в тонкую полоску, когда рядом опускается мингю с облегченным выдохом, комфортабельно располагаясь на деревянной лавочке и закидывая руку на спинку, на половину вону. молчит, снова улыбаясь как идиот, и будто чего-то ждет. вону искренне не понимает, как можно быть настолько расслабленным рядом с человеком, которого ты абсолютно не знаешь. это даже пугает. он нервно отводит взгляд к уходящему солнцу, поправляя волосы и будто случайно закрывая половину лица за челкой. кладет камеру и книгу в небольшой шопер и собирается уйти. — ты читаешь «добро пожаловать в книжный в хюнамдоне»? я давно хотел прочитать ее, но вчера наткнулся на дораму и... — ты читаешь книги? — выходит резковато, и вону даже опомниться не успевает, как уже вновь сидит на лавочке, развернувшись лицом к мингю. неловко отсаживается подальше. мингю молчит пару секунд, явно не ожидая услышать именно этот вопрос. он удивленно моргает и переводит потупленный взгляд на вону. — что? — ничего, — мингю тихо улыбается, — просто приятно. и, увидев на лице вону лишь непонимание, продолжает с легкой усмешкой: — ты впервые спросил меня о чем-то. я решил насладиться моментом. он опускает взгляд на книгу в руках вону. — в детстве не особо любил эти монотонные ряды бесконечных букв, но за месяц здесь прочитал несколько романов, — он чуть мнется, словно не уверен, что его ответ произведет хоть какое-то впечатление, и кривит уголки губ, — думаю, море располагает. его голос становится почти не слышен за шумом волн и хохотом чаек на берегу. они сидели в метрах двадцати от моря, чувствуя как ноги приятно обдувает прохладным ветром. удивляя вону, за две недели привыкшего к неимоверной духоте даже ночью. — я только начал читать эту книгу. главная героиня чем-то напоминает мне себя. вону выпаливает, через пару секунд некомфортно вжимая в себя плечи. он рукавом тонкого лонгслива протирает идеально чистые очки, прилагая, кажется, слишком много усилий, когда в воздухе повисает тяжелая для него тишина. мингю кажется совершенно расслабленным, умиротворенным; у вону внутри ураган из тревоги, напряжения, навязчивых мыслей о прожигании жизни впустую и собственной судьбе в ближайшие 40 лет. — я бы тоже хотел открыть собственный книжный магазин в тихом районе. поселил бы там бродячих котов. вону почему-то слышит в этих словах прежде всего желание помочь сменить тему и почти хмыкает на комментарий о котах. этот парень даже не знает, как их кормить, что за бред. — вону, — он негромко произносит спустя несколько долгих мгновений тишины, поворачивая голову к мингю, и пару секунд удерживает зрительный контакт, прежде чем вновь отвернуться к морю. — меня зовут чон вону. — приятно познакомиться, чон вону. — и расплывается в самой дружелюбной улыбке на свете. вону искренне не понимает, почему разговаривает с ним. странный человек. слишком громкий. слишком улыбчивый. но безымянным он больше не был.