The Truth Will Out (and you will pay your dues)

Истина такова: плата взимается всегда, всегда находится то, что обретаешь, и смерть — неизбежный финал. Алхимик, искавший признание, платит за это своей страной, обретает бессмертие и встретит смерть от старости. Алхимик, искавший своего ребенка, платит за это своей возможностью иметь потомство, получает знания и встретит смерть от старости. Алхимик, искавший материнских объятий, платит за это своим телом, обретает знания и встретит смерть от старости. Алхимик, что так гордился способностью твердо стоять на ногах, платит за это своей ногой, получает знания и встретит смерть от старости. Алхимик, искавший потерянного брата, платит за это своей рукой, возвращает брата из небытия и встретит смерть от старости. Алхимик, искавший светлого будущего для своего народа, заплатит своим зрением, обретет знания и умрет от старости. Карлик в колбе, возжелавший весь мир, заплатит за это своей жизнью, обретет лишь отчаяние и погибнет от рук своих сородичей. Иногда люди отказываются платить по счетам. Но Истина выйдет наружу.

_____________________

Антиох наносит последние штрихи на огромный круг, начертанный прямо на земле — сложный, переплетенный узор, в котором переплетаются магия и алхимия. Это должно было сработать. Он смотрит на Кадма, своего брата, бледного и дерганого, который уже в бесчисленный раз перепроверял их расчеты. Он, возможно, больше, чем они, отчаянно хотел успеха, его стремление граничило с одержимостью. Игнотус выглядел просто напуганным. "Мы правда собираемся это сделать?" Кадмус резко поворачивается к нему с диким блеском в глазах и шипит сквозь зубы: "Конечно, собираемся! Мы все согласились!" "Но безопасно ли это?" "Дай определение слову «безопасно»", - сухо говорит Антиох, еще раз сверяя круг с их наброском и тем самым выдавая собственное волнение. "Тебе нельзя идти на попятную, Игги, для активации нужны все трое. Бог любит троицу и всё такое". "Безопасность переоценена", - огрызнулся Кадм, наконец убирая пергамент с расчетами. "Мы пытаемся одолеть саму Смерть, здесь не может быть никакой безопасности". Игнотус издал недовольный звук. "Одолеть саму Смерть звучит так глупо, Кад". "Но ведь именно это мы и делаем", - Антиох пожал плечами, занимая свое место у внешнего края круга. "Мы познали Истину и обыграем её на её же поле. Смерть — лишь часть Истины". "И на нас её законы больше не будут распространяться", - радостно произносит Кадм, тоже вставая на свое место на краю круга. "Мы нашли Истину, скрытую за Истиной, и превзойдем её". Игнотус вздохнул, оставив попытки спорить со старшими братьями, и занял свою место. "На счет «три»?" "Один", - произнес Антиох, поднимая руки. "Два", - отозвался Кадм, слегка присев в предвкушении триумфа. "Три", - выдохнул Игнотус, и их ладони коснулись круга. Вспыхнули алые молнии, затем синие, после — мертвенно-зеленые, подобные самой смерти, а затем всё поглотила белизна. Есть белый цвет, Врата и Истина. Старший брат, человек воинственный, попросил палочку, которая была бы могущественнее любой другой из существующих. "Я одолел тебя", - говорит Истине Антиох Певерелл, которому суждено стать героем сказки, врата за его спиной наглухо закрылись и увяли. "И я хочу власти над смертью, чтобы сокрушить любого, кто посмеет встать на пути Повелителя Смерти". Второй брат, человек высокомерный, решил ещё сильнее унизить Смерть и попросил силу возвращать усопших из могилы. "Я одолел тебя", - говорит Истине Кадмус Певерелл, чей род не оборвется на нём самом, но всё же однажды иссякнет. Врата за его спиной с грохотом закрылись и покрылись трещинами. "И я хочу власти над смертью, чтобы возвращать тех, кто ушел раньше срока, как и подобает Повелителю Смерти". Третий и самый младший брат, бывший самым скромным и мудрым из них, не доверял Смерти. Он попросил нечто, что позволило бы ему идти своим путем, и чтобы Смерть не смогла следовать за ним. "Я не одолел тебя", - произносит Истине Игнотус Певерелл, чей род продолжится во многих поколениях и угаснет еще очень нескоро. Врата за его спиной наглухо закрыты и невредимы. "И я не прошу ни власти над смертью, которую я не заслужил, ни знаний, за которые не заплатил. Я лишь желаю уйти и прожить свою жизнь, пока не придет мое время". Антиоху Певереллу суждено умереть во сне, заколотому трусом, а его Бузинная палочка будет похищена. Платой за его безрассудство стала та жизнь, которую он мог бы прожить, и, таким образом, Смерть явилась за ним раньше срока, как является она за всем сущим. И Бузинной палочке суждено тонуть в крови, принося преждевременную гибель каждому, кто возомнит себя выше Истины — выше знания о том, что всё имеет свой конец. Кадмусу Певереллу суждено вернуть свою возлюбленную из-за Завесы с помощью Воскрешающего камня, но лишь для того, чтобы осознать — она изменилась. Она уже оставила позади непостоянство Жизни и возненавидела любимого за то, что он вырвал её из безмятежных объятий Смерти. Кадмус, не нашедший сил вынести это, последует за ней туда, за Завесу. Но Воскрешающий камень останется у его потомков, а вместе с ним — и одержимость Смертью, и тщетное, бесплодное стремление избежать её неизбежности. Игнотусу Певереллу суждено прожить все те годы, что были отмерены ему судьбой, и уйти за Завесу без сожалений, так же поступят и все его потомки, что последуют за ним. Ибо он, в отличие от своих братьев, познал Истину: всё живое должно умереть, и Смерть придет за каждым. Важно лишь то, как именно ты решишь её встретить. В конце концов, братья вовремя заплатили по своим долгам. Кто-то другой этого не сделал.

_____________________

Эдвард Элрик открывает глаза и видит белый свет, Врата и Истину. Он садится, морщась от пульсирующей боли в животе и ломоты во всем теле. "О", - ухмыляясь, произносит Истина. "Я вижу, ты очнулся, мой маленький алхимик". "Какого черта…", - стонет Эд, осторожно скрещивая ноги и прижимая ладонь к ране. Крови нет, но под пальцами плоть всё ещё зияет смертельным порезом. "Почему я здесь?" "Рад, что ты спросил!", - восклицают они, и это кажется чистым дежавю. "Неужели ты правда думал, что использование собственной души отменяет факт человеческого преобразования? С чего бы Вратам не затащить тебя сюда, раз уж ты сам вытаскиваешь себя с того света?" Эд колеблется, впиваясь пальцами автоброни в бедро. "Неужели я был настолько плох?" Истина хмыкает. "Я бы сказал, до преобразования тебе оставалось минуты две. Получается, ты уже во второй раз притаскиваешь сюда свою полумертвую задницу, не так ли?" "И ради чего всё это? Хочешь ещё одну руку или ногу? Я думал, пары лет жизни хватит, чтобы наложить поспешные швы". "О, этого хватило бы", — пожимая плечами, Истина чешет украденной у Эда рукой то место, где должна быть щека. "Но, учитывая общее состояние дел в мире и всё такое, я решил сделать тебе предложение. Ну, знаешь, по старой дружбе. В конце концов, мы ведь через многое прошли вместе." Эд хмурится. "А если я откажусь?" "Я отправлю тебя обратно, без воспоминаний об этой встрече, полумертвым и на несколько лет сократив твою продолжительность жизни". Он кусает губу. "Что за предложение?" Дикая ухмылка расплывается на безликом облике Истины. "Слыхал когда-нибудь о теории мультивселенной?" Эд вскидывает брови. "Ты шутишь?" "Нисколько!", - Истина широко разводит руками. "На самом деле миров существует бесчисленное множество, и сегодня я хочу предложить тебе шанс увидеть один из них своими глазами". "В чём подвох?" "Никакого подвоха, обычный обмен, алхимик". Эд хмурится, но ждет продолжения. "Есть мир, где не каждый способен заниматься алхимией, и работает она там по совсем другим законам. Местные зовут её магией, а те, кто ею владеет, живут отдельно от тех, кто обделён этим даром". "Магия?", - Эд хочет закатить глаза, но сдерживается. "Ты, должно быть, издеваешься". "Вовсе нет. Их алхимия - магия - носит временный характер. Некоторые заклинания длятся дольше других, даже веками, но в итоге всё равно рассеиваются. Она всё так же использует энергию земли, но направляется иначе". "А обычная алхимия там возможна?" Он ни за что не отправится в какой-то чокнутый мир с их магией, если не сможет использовать нормальную гребаную науку. "Да. Кое-кто из них даже изучал её, но большинство — нет. Она не вписывается в те рамки магии, к которым они привыкли". Эд задумывается. "А в Аместрисе магия была бы возможна? Если возможен обратный процесс". "Нет", - хмыкает Истина, явно довольный тем, что они могут так много говорить. Если они вообще способны испытывать радость. "Их магия работает на том основании, что далеко не каждый рождается со своими собственными Вратами. В их мире может существовать лишь строго определённое число людей, способных к магии. В твоём же мире алхимию может освоить любой, если приложит усилия". "Ладно", - Эд обдумывает это пару мгновений. "Зачем тебе отправлять меня в тот мир? Каков будет обмен?" Ухмылка Истины исчезает. "Там объявился кое-кто, забивший себе голову мыслью стать бессмертным. Звучит знакомо?" "Хочешь, чтобы я разобрался еще с одним безумцем?" Эд прячет лицо в ладонях, игнорируя боль в животе. "Ты сейчас серьёзно?" "Серьёзнее некуда", - невозмутимо отвечает Истина. "Он расколол свою душу на несколько осколков и привязал их к вещам и живым существам в попытке сбежать от смерти. Предыдущие смельчаки, пытавшиеся провернуть подобное, долго не протянули, но этот оказался… упрямым". Эд чувствует, как к горлу подкатывает желчь, и задается вопросом, сможет ли он блевать в этом месте. "Он… расколол свою душу?" "Да", - Эд не уверен, но кажется, Истина хмурится. "Я прошу тебя отправиться в этот мир, уничтожить все осколки его души и привести его к Вратам. В обмен я верну тебя в тот самый момент, когда ты совершил преобразование над самим собой, но ты будешь полностью исцелён. И как только ты вернёшь Отца к Вратам - ты сможешь забрать тело своего брата. Совершенно бесплатно". Истина ухмыляется, глядя на его гримасу, и протягивает ему руку. Свою правую, украденную руку. "Ну, так что скажешь, маленький алхимик?" Выбора ведь никогда и не было, верно? Эд протягивает руку и сжимает её в ответном рукопожатии.