школьница

В прохладную ночь они возвращались к Никите домой после второго совершенного ими преступления. На душе у Артема, на удивление, было легко и спокойно. Лишь глубоко в глазах притаилась нервозность — она давила, сковывала движения и мешала нормально существовать. - Черт, - выругался парень, стараясь выбросить из головы дурацкие мысли, которые целиком и полностью были пропитаны человеком, шедшим сейчас рядом с ним. Поведение Никиты в последнее время его пугало. Блять. То тот резко встанет посреди комнаты и вовсю таращится своими большими глазищами, бормоча что-то под нос, то вдруг резко окликнет на ровном месте, а потом просто молчит. Нет, проблемы с башкой были у них обоих, но это было просто пиздец как жутко. - Блять, Никит, - буркнул Артём, заставляя друга поднять на него взгляд. - У тя всё норм? Никита выглядел искренне удивлённым, когда отвечал: - Я веду себя как обычно. Ну ебать он многословный. Устало выдохнув, Артём дал ему пинка, и они пошли дальше.

***

В последнее время у парня в голове крутились самые разные мысли. Тёмные, влажные, липкие и до тошноты противные. С того момента, как они вместе начали свою карьеру в лице местных маньяков, время, которое они проводили вдвоем, сильно увеличилось, а связь стала только крепче. По крайней мере, со стороны Никиты. Насчет Артёма оставалось много вопросов. И Лыткин в душе осознавал, что его друг не такой уж ему и друг. Казалось, Ануфриев был способен на всё, лишь бы сохранить доминирующее положение абсолютно во всём. Начиная с их собственной недо-дружбы. А Никита был, собственно говоря, и не против. Ему нравилось, как Артём ревностно держит его подле себя, параллельно твердя, что ненавидит. Возможно, это было его личное проявление любви... Что же касается последнего. Они оба были ярыми гомофобами, педики вызывали у них лишь презрение. Главной причиной тому стало окружение, в котором росли оба парня. Хмыкнув, он прижал колени к груди. До недавнего момента это действительно было так. Или этого никогда и не существовало? Он так яро проявлял свою ненависть к педикам, лишь чтобы Артём в нем не разочаровался и для того, чтобы соответствовать его стандарту «правильности». На самом деле в душе ему всегда было плевать, кто с кем сосётся. Хоть со своим батей, только к нему с этой херней не лезьте. - блять. - он спрыгнул с подоконника и перешел на кровать, что скрипнула под весом его тела. - как же я устал. Будь здесь Артём, наблюдающий со стороны, то он бы наверное расплакался на месте. Его присутствие всегда действовало на него как спусковой крючок. И пусть старшего это бесит, раздражает, он ничего не может поделать с собой. Его эмоции не слушаются! Просто отказываются браться под контроль. И он в этом не виноват, наверное... Тишину его комнаты, которую прерывали лишь редкие прерывистые вздохи нарушил звяк телефона. Артем. На лице появилась улыбка. Ну вот, опять он как четырнадцатилетняя школьница. Фу. - «завтра не погуляем. Сорри. Занят.» Его телефон полетел в стенку.