Книга рецептов - Том 1: Код Перворожденных

Прямая ссылка на промты главы🫪 https://imgur.com/gallery/NmXVm47 Тяжёлые кварцевые двери беззвучно разошлись. Перворожденный не оборачивался, но его обострённые до предела чувства моментально уловили каждое движение на входе в Белый зал. По огромному пространству разнёсся тихий, несмелый стук обуви. Гостья шла медленно, неспешно расправляя густые рыжие волосы, которые ярко вспыхивали под лучами солнца, пробивавшимися сквозь высокие купола дворца, словно расплавленная медь. Когда она случайно подняла голову, Перворожденный замер: её глаза оказались глубокого, завораживающего янтарного цвета. В этом пристальном взгляде не было слепого, рабского обожания, присущего многотысячной толпе на площадях Перворограда. Только чистое, первозданное любопытство прирождённого инженера. Стивен перевёл строгий взгляд карих глаз на Узкий круг своих советников, восседавших подле него. — Оставьте нас, — негромко, но властно приказал он. — Освободите тронный зал. Немедленно. Греческие сократы синхронно склонили головы и без единого звука растворились в глубоких тенях коридоров. Тяжёлые створки захлопнулись. В Белом кварцевом дворце воцарилась гулкая, почти осязаемая тишина. Девушка остановилась в нескольких шагах от величественного постамента, робко сжав пальцами край своего простого девонского хитона. — О великий Перворожденный! — её голос слегка дрожал от волнения, но звучал чисто. — Вы звали меня сюда… потому что такова ваша воля? Перворожденный медленно поднялся и стал спускаться к ней. В эту эпоху он выглядел невероятно, почти пугающе пафосно: колоссальная густая грива волос, пышная полуседая борода, а прямо в центре лба, отражая блики света, тускло мерцал вживлённый огранённый алмаз — символ его безграничной власти над матрицей этого мира. Стивен подошёл к юной деве почти вплотную, но вовремя остановился, бережно контролируя каждое своё движение, чтобы ненароком не прикоснуться к ней и не испепелить радиацией запертого в венах опыта. — Нет, что ты, леди… — его глубокий бас мягким эхом раскатился по стенам. — Это вовсе не моя воля. Я не заставляю тебя. Мне просто… хочется познать вас получше. — Познать… меня? — Александра растерянно отступила на полшага, и в её янтарных глазах мелькнул подсознательный испуг. — Но я же обычный архитектор-инженер… Что во мне может быть особенного, господин Перворожденный? — Не бойся, — Творец постарался смягчить интонацию, маскируя давящую божественную ауру. — Тебе абсолютно нечего бояться здесь. Не волнуйся, моих Сократов больше нет в зале, они нас не побеспокоят. Он замер перед ней — абсолютный, уверенный, возвышающийся над всей цивилизацией как небесный созидатель. Но внутри него в этот момент всё сильнее выла вековая, невыносимая пустота. — Скажи мне, пожалуйста… Ты… боишься меня? Девушка затаила дыхание, её грудь высоко вздымалась под тонкой тканью. Она тихо шмыгнула носом и неуверенно, прерывисто ответила: — Д-да… Вы… слишком могущественны, сэр. Вы парите в небесах, у вас абсолютная неуязвимость. Вы в одиночку воссоздали само искусство, названное инженерией. Вы — первый из многих… Поэтому да. Вы вселяете искренний ужас в своих врагов, господин. — Не бойся меня, юная дева, — Перворожденный грустно усмехнулся в усы. — Я вовсе не тот, кем кажусь на первый взгляд, милочка. Я совсем не грозный. Не в этом суть… Я лишь просто тот, кто когда-то подарил этому первобытному миру надежду. Возникла долгая, неловкая пауза. Девушка слегка подрагивала под его пронзительным взором, а Перворожденный смотрел на неё, чувствуя, как внутри ломаются барьеры многовекового цинизма. — Моим вот Сократам… — Стивен устало обвёл рукой пустой зал, — им уже по восемь тысяч двести лет стукнуло. Их биологический предел, конечно, восемь тысяч триста, не больше. Я пережил уже далеко не одно их поколение, наблюдая за их уходом. — Вы очень… могущественны, господин Стивен, — прошептала Александра. — В том-то и проблема, дорогая, — в голосе Перворожденного впервые прорезалась глухая человеческая усталость. — Мне опротивело жить так. Наблюдать, как одно короткое поколение Сократов сменяет другое… Как будто сами правила этой игры остаются неизменными, а я заперт в них. Я бы хотел наконец-то, хотя бы для самого себя, изменить хоть что-то. Я так полагаю, вы ведь профессиональный архитектор? — Ой… Ну что вы, сэр! — Александра густо вспыхнула и замахала руками от смущения. — Я вовсе ещё только учусь, мне учиться и учиться! Мои наставники — вот они настоящие мастера этого великого дела! — По вам так не скажешь, леди, — Перворожденный тепло улыбнулся, и алмаз на его лбу мягко блеснул в такт его эмоциям. — И всё же, я бы очень хотел узнать, как зовут такую милую и очаровательную леди? — Меня зовут Александра… — она скромно опустила взгляд. — Но для друзей я просто Алекс, господин Перворожденный. — Александра… Алекс, — Стивен словно смаковал это имя. — Моё полное имя Стивен. Но вы, леди, можете называть меня просто Стив. Девушка удивлённо вскинула на него глаза, оцепив взглядом простоту его слов, а затем тихо, очаровательно прыснула в кулак: — Хорошо… Просто Стив. Хих… — Я бы хотел узнать ваш возраст, леди? — поинтересовался Творец. — Мне двести75 лет, господин Стив, — ответила Алекс. — Вы ещё столь юны… И прекрасны одновременно, — Перворожденный кивнул, принимая внутреннее решение, которое вскоре перевернёт всю историю. — Я приглашаю вас на ужин Сократов. Сегодня вечером. Отведаете истинных золотых яблок. — Что…?! — Алекс отшатнулась, её округлившиеся глаза сияли от шока. — Я…?! Но это… это величайшая честь для меня, господин! На этот банкет допускается только высшая прослойка! — Ну что же, моя дорогая… Буду искренне надеяться, что сегодня вечером вы украсите наш стол, — Перворожденный сделал легкий, почтительный поклон головы. — Конечно… Я обязательно буду… Господин, — Алекс поклонилась в ответ и, едва сдерживая колоссальное волнение, поспешно удалилась из кварцевых покоев. Она буквально вылетела наружу, спеша назад к своим инженерам, которые непрерывно занимались расчётами, ремонтом медных големов и возведением новых девонских структур. А Перворожденный остался стоять посреди пустого зала, глядя ей вслед. Радиация опыта в его венах больше не казалась ему такой удушающей. Впервые за полтора миллиона лет ему показалось, что в его мёртвой душе наступила настоящая весна. ### Величественный банкет Вечер опустился на Белый кварцевый дворец, принося с собой прохладу Верхнего мира. В главном зале, залитом ярким, но мягким светом редстоуновых ламп, начался величественный банкет. За огромным столом собрался Узкий круг Сократов вместе со своими семьями. Зал полнился негромким смехом, звоном золотых кубков и тихими разговорами о вечной философии. Из скрытых акустических ниш дворца полилась тягучая, гипнотическая музыка — та самая глубокая тема «Holtelija, .miesmsxAI - 2017». Её странные, атмосферные электронные звуки идеально вплетались в роскошь кварцевых сводов, создавая ощущение застывшего, заэкранного времени. Перворожденный восседал во главе стола в своём парадном хитоне. Внешне он оставался абсолютно спокойным, величественно попивая сок из золотого кубка, но из его головы никак не выходила рыжеволосая Александра. И когда массивные двери зала снова отворились, являя её миру, сердце Творца пропустило удар. Алекс вошла робко, стараясь быть скромняшкой. Она приветливо поклонилась присутствующим и присела на отведённое ей почётное место. Перед ней, как и перед остальными, лежали главные дары этого стола — магические блюда и позолоченные яблоки. Эти плоды, выращенные под небесным куполом, источали невероятный, пьянящий нектар. Магия золота, заключённая в них, даровала Сократам условную регенерацию, мгновенно исцеляя любые раны и делая их почти бессмертными. Но лишь на неопределённый срок. Перворожденный знал жестокую правду: рано или поздно человеческая плоть уставала. Наступал момент, когда клетки начинали отторгать магию золота, и тогда плоды Эдема становились бесполезны. Человек неизбежно угасал. Глядя на то, как Сократы наслаждаются едой, Перворожденный мысленно горько усмехнулся. Он вспомнил, как когда-то, в порыве дикого отчаяния, сам пытался ранить собственную кожу. Он использовал укреплённые редстоуном алмазные мечи, пытался искупаться в кипящей лаве — всё ради того, чтобы открыть раны и позволить запертому внутри девонскому опыту рассеяться, или хотя бы заставить своё тело поглотить золотую магию яблок. Всё было тщетно. Острые лезвия ломались о его плоть, а лава казалась лишь густой, приятной, тёплой жидкостью. Любой смертный на его месте давно бы склеил ласты, но Перворожденный был заперт в своей неуязвимости, послушно выполняя глобальный план своего хозяина — Антикода. В этот вечер Бог окончательно спустился с небес на землю в своих мыслях, созерцая собственное проклятие. Он давно забыл, каково это — быть обычным существом. Организм Перворожденного работал как ядерное жерло, как миниатюрное солнце. Любая пища или влага, попадавшая в него, моментально расщеплялась на атомы и аннигилировалась изнутри, словно проваливаясь в чёрную дыру нижних отделов. Стивен физически не мог ходить в туалет по-большому или страдать мочеиспусканием, как простые люди. Буквально недавно он вместе со своим доверенным Сократом-биологом провёл тайный эксперимент с мастурбацией. Стива интересовало: если вся его пищеварительная система переродилась в реактор, то что стало с системой репродуктивной? Ведь миллионы лет назад, когда он ещё был полубогом, эта система работала по земным законам. Результаты эксперимента оказались приговором. Репродуктивная система функционировала идеально, несмотря на многомиллионную паузу. Но то, что производил его организм, было слишком опасным. Продукты его репродукции оказались невероятно, смертельно токсичны для простых людей. Из-за колоссального уровня радиации опыта любой половой обмен, любая попытка разделить ложе со смертной женщиной привели бы к её мучительной смерти — её тело просто расплавилось бы изнутри на клеточном уровне. Никакого потомства. Никакой близости. Опыт, бушующий в его жилах, полностью ассимилировался, навсегда заменив кровь бога на жидкую звёздную энергию. Жидкий опыт — это и была его кровь. Перворожденный перевёл взгляд на Алекс, которая в этот момент общалась со своими бывшими друзьями из низкой прослойки общества, приглашёнными на дальний конец стола. Она хотела на секунду почувствовать себя своей среди своих, вспомнить, как когда-то они проводили лучшие годы за совместной учёбой, практикой и радовались простым мимолётным моментам. Она робко откусила кусочек золотого яблока и нежно улыбнулась. Она была так близко. И физически так недосягаема. ### Озарение Стивен слегка наклонился вперед, не сводя пристального взгляда с рыжеволосой гостьи. — Не расскажете ли вы нам, Алекс, немного о себе? — глубокий голос Творца перекрыл тягучие мотивы музыки. — Мне будет крайне любопытно послушать историю вашего жизненного пути... Если это, конечно, вас не затруднит. Александра отложила изящный прибор. Она открыто и тепло посмотрела на Создателя. — Нет... Что вы, господин Стив. Конечно, я готова поделиться, — ответила Алекс. — Я родилась в Альскиевом вольере. Прожила там почти половину жизни, а позже перебралась сюда, в Первороград. Эстетика у этого города весьма сложная, в самом хорошем смысле. Здесь всё такое белое, кварцевое... Нам кажется, будто это место является истинным центром всей земли. Я училась сорок лет на архитектора и ещё тридцать пять — на инженера. Сейчас просто работаю под началом нашего старшего высшего архитектора Гёделя. Занимаюсь в основном чертежами, сложными расчётами и попутно, время от времени, ремонтирую железных и медных големов. Перворожденный понимающе кивнул: — Изумительно, Алекс... Знаете, а у меня на то, чтобы познать хотя бы базовую архитектуру этого мира, ушли целые тысячелетия. Алекс тихо, очаровательно хихикнула: — Вы, в конце концов, тот, с кого и началась эволюция мира и человечества в целом, господин. Но будь вы на моём месте, вы бы тоже за такой короткий срок смогли познать эти удивительные знания. Хих... В эту секунду Перворожденного словно парализовало мощнейшим электрическим током. Он застыл, перестав слышать гул банкета. Весь мир сузился до одной точки — до нежных губ юной Алекс, уплетающей изумительное зачарованное яблоко. Его парализовали её слова: *«Будь вы на моём месте»*. Внутри черепной коробки Творца вспыхнуло ослепительное озарение. Зачем пытаться адаптировать ходячий ядерный реактор под хрупкую человеческую плоть? Зачем обрекать себя на вечное одиночество? Решение было прямо перед ним: если он не может спуститься к смертным, он должен поднять её до своего уровня! Он превратит эту смертную девушку в такую же бессмертную, неуязвимую сущность, как и он сам. Он сделает её Перворожденной! Но системная логика тут же выкатила суровую загвоздку: у Алекс просто не было этих десятков тысяч лет на естественную трансформацию. Ей не хватит срока жизни. Значит, он обязан форсировать процесс. Ему нужно во что бы то ни стало спроектировать и построить машину — систему, способную безопасно перелить потенциал опыта в её ДНК. Перворожденный принялся лихорадочно бормотать себе под нос, полностью уйдя в свои мысли и не обращая внимания на удивлённые взгляды Сократов: — Завтра... Завтра будет особый день. Придётся напрячь все извилины, чтобы воссоздать эту систему. Мои лучшие умы обязаны найти способ безопасно изъять из моего организма этот губительный яд... или хотя бы нейтрализовать эффект радиации опыта на живые ткани... Чёрт. Вроде бы великие геологи сумели отыскать в самых глубоких недрах некий странный, тёмный вид руды, похожий на древний металлический лом... Возможно, именно в нём кроется спасение моей несбывшейся мечты? Если всё получится, Александра станет равной ему. Но эта тайна должна остаться строго за стенами Белого дворца. Если про это узнают обычные прослойки смертных, полыхнёт катастрофическая волна негатива и зависти — как в её, так и в его сторону. Нарушение абсолютного баланса означало крах всей утопии. Возвращение к эффекту неравенства. А для девонцев эффект неравенства был равносилен гибели всей цивилизации. Перворожденный поднял глаза и снова посмотрел на Алекс. Она весело переговаривалась с соседями по столу, даже не подозревая, какое великое и опасное будущее ей уготовил Творец. — Она пока не знает, что её ждёт, — тихо прошептал Стив в свою полуседую бороду, и на его губах впервые за миллионы лет появилась жёсткая, триумральная улыбка. — Но очень скоро я исполню свою волю. Благо я создал идеальную цивилизацию, где теперь каждый девонец способен будет вложить частичку своего ума в наше общее, благое дело...