Одно целое

Ночь опустилась на квартиру, как тяжелая, душная крышка гроба. Йеджи лежала на кровати не шевелясь, она боялась дышать слишком громко. Сбоку, со спины, её намертво обнимала Рюджин – её рука тяжелым замком покоилась на талии Йеджи, контролируя каждое ее движение даже во сне. Йеджи ждала часа три. Горло пересохло, сердце стучало безумно часто и громко, что казалось, этот стук разбудит ее сумасшедшую пассию. Наконец, Рюджин глубоко вздохнула и чуть ослабила хватку, отвернувшись к стене. Медленно, сантиметр за сантиметром, Йеджи выскользнула из-под одеяла. Ноги коснулись холодного ламината. Шаг. Еще один. Беззвучно, словно тень, она прокралась в прихожую. Карман худи Рюджин, куда та днем спрятала ключи от входной двери, был пуст. Йеджи охватила паника. Где ключ? Под подушкой? В комоде?  Она начала судорожно, трясущимися руками перебирать вещи на полке в прихожей. Она понимала, либо сейчас, либо никогда. В темноте её пальцы наткнулись на что-то металлическое. Связка ключей. Она облегчено вздохнула.  — Ищешь это, кошка? Йеджи мгновенно вылезла из своих мыслей, её сердце рухнуло куда-то в бездну. В конце темного коридора стояла Рюджин. Силуэт в дверном проеме спальни выглядел огромным и жутким. В её руке тускло блестел тот самый кухонный нож, которым она днем резала овощи. Она не спала. Она всё это время ждала. Ждала, когда Йеджи осмелится сбежать, и она дождалась. — Рюджин... пожалуйста, — голос Йеджи сорвался на умоляющий, жалкий скулёж. Она прижалась спиной к входной двери, понимая, что выхода нет. — Я ведь так надеялась, что ты умнее, Хван— тихо, с наигранным, глубоким разочарованием произнесла Рюджин, медленно приближаясь. Ее шаги были мягкими, словно лисы, которая подкрадывалась к своей добыче. — Я дала тебе все. Свою любовь, свою жизнь, безопасность. А ты всё равно пытаешься сбежать к этой гнилой шлюшке? К своей любимой Юне? К своим подружкам из универа? Ты жалкая, Йеджи. — Ты сумасшедшая! Отпусти меня! Помогите! Кто-нибудь! — Йеджи забилась в истерике, колотя кулаками по железной входной двери. Ее крик разрезал ночную тишину, но стены в доме были слишком толстыми. Ее никто не слышал. — Заткнись! — Рюджин рванула вперед с не человеческой скоростью. Она схватила Йеджи за воротник футболки и с силой швырнула на пол. Йеджи больно ударилась головой о край полки с обувью, в глазах на мгновение потемнело. Прежде чем она успела прийти в себя, Рюджин навалилась сверху, вдавливая её коленом в живот, перекрывая кислород. — Ты никуда не уйдешь, тварь, слышишь меня?! Ты принадлежишь только мне! — лицо Рюджин исказила безумная, яростная ухмылка, по щекам текли слезы злости. — Если ты не хочешь жить со мной нормально, ты будешь жить так, как скажу я! — прошипела Шин. Йеджи отчаянно закричала, вцепившись ногтями в лицо Рюджин, оставляя на ее щеке глубокие, сочащиеся кровью царапины. Рюджин зарычала от боли, но ничего не могло ее остановить. Она видела в Йеджи лишь свою добычу. Свою собственность. В следующую секунду нож в ее руке метнулся вверх и с глухим звуком опустился вниз. Сталь прошлась по предплечью Йеджи, которым она пыталась закрыть лицо. Белую ткань футболки мгновенно залило ярко-алой, горячей кровью. Смотря на это Шин лишь самодовольно улыбалась. Йеджи закричала от невыносимой, жгучей боли. — Посмотри на себя, Хван! Посмотри, до чего ты нас довела! — тяжело дыша, прошипела Рюджин. Из царапин на её щеке кровь капала прямо на лицо плачущей Йеджи, смешиваясь с ее слезами и ее кровью. — Это ты виновата в этом. Ты заставила меня сделать этоя Ты сломала нас, сломала наши отношения! Рюджин схватила раненую, слабеющую руку Йеджи и с силой прижала ее к полу, пачкая ладони в крови. Ее голос внезапно изменился с яростного на жуткий, нежный шепот: — Зато теперь ты точно никуда не сможешь сбежать, сладкая. Тебе ведь нужно обработать рану, правда? А кроме меня о тебе никто не позаботится, ты ведь это знаешь. Твой мир сузился до этой квартиры, кошка. Навсегда. Йеджи лежала на полу, задыхаясь от истерики и боли. Ее телефон, который Шир разбила, лежал рядом. На нем больше никогда не появятся уведомления от ее друзей. Рюджин наклонилась и оставила долгий, кровавый поцелуй на ее припухших, соленых от слез губах. Теперь Рюджин была спокойна. Она никогда не сможет сбежать. Это бесполезно.