Начало могло быть не всегда хорошим, но конец всегда вызывал кучу эмоций (2)

Коридор казался удивительно тихим после шумного, многоголосого зала. Оттуда доносилась лишь приглушённая, вибрирующая пульсация басов, но здесь, в этом узком, освещённом пространстве, повисла совершенно иная — спокойная, почти интимная — атмосфера. Максим крепко, по-хозяйски прижимал Ангелину к своей широкой груди, одной рукой медленно, успокаивающе поглаживая её по податливой спине, другой невесомо перебирая мягкие пряди волос на затылке. Он наклонился и коснулся губами её макушки, шепча в тёплые волосы: — Всё хорошо... Всё уже закончилось. Никто больше тебя не тронет. Ангелина лишь сильнее прижалась к нему, пряча лицо в надёжной ложбинке его плеча, будто ища там единственное безопасное убежище. Максим снова поцеловал её — теперь уже в висок, чуть задержавшись губами на нежной коже. — Тише, моя хорошая... Всё позади. Он чувствовал, как её сбивчивое дыхание постепенно выравнивается, становится глубже и ровнее. Осторожно провёл широкой ладонью вдоль всей её спины и, слегка отстранившись, заглянул в её влажные, всё ещё встревоженные глаза. — Посмотри на меня. Она нехотя, но послушно подняла на него свой взгляд — растерянный, но уже теплеющий. Максим улыбнулся той мягкой, всепрощающей улыбкой, будто хотел одним этим жестом стереть всё напряжение последних мучительных минут. — Вот так намного лучше. Он большим пальцем бережно убрал выбившуюся непослушную прядь за её ухо, затем легко, почти по-отечески поцеловал в гладкий лоб. — Не думай сейчас ни о ком. Есть только ты и я. Ангелина шумно, с облегчением выдохнула, и плечи её чуть опустились. Максим ласково коснулся кончиком своего носа её носа — такой интимный, детский жест, от которого у неё дрогнули ресницы. — Ну всё... моя храбрая девочка снова со мной? Она едва заметно, робко кивнула. Он улыбнулся шире и оставил короткий, тёплый поцелуй на её бархатистой щеке. — Вот и отлично. Несколько долгих секунд они просто молчали, наслаждаясь этой хрупкой тишиной. Максим продолжал медленно, задумчиво гладить её по волосам, иногда легко проводя ладонью по изгибу спины. Он не торопил её ни словами, ни резкими движениями — только дарил своё спокойное, надёжное присутствие. Лишь когда почувствовал, что она окончательно расслабилась, снова негромко спросил: — Если захочешь — прямо сейчас поедем домой. Даже не будем никому ничего объяснять. Ангелина покачала головой, уткнувшись носом в его рубашку. — Нет... Максим вопросительно приподнял бровь, не переставая гладить её. Она снова прижалась к его груди, вдыхая родной запах его одеколона. — Просто... мне было ужасно неловко. Максим обнял её ещё крепче, сжав в кольце рук. — Я знаю. — Я вообще не поняла, что происходит... Саша что-то спрашивал, а я тёте отвечала, — её голос дрогнул. — Потом подняла голову, а все уже смотрят только на меня... как на экспонат в витрине. Максим тихо вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, пряча досаду. — Это моя вина. Она встрепенулась и подняла голову, встречая его взгляд. — Нет. — Моя. Я понял, что он задумал этот дурацкий конкурс, но не успел ничего сделать. — Он виновато, кривовато улыбнулся и легко, почти невесомо коснулся губами уголка её губ. — Прости меня. Ангелина слегка нахмурила тонкие брови. — Тебе не за что извиняться. — Всё равно прости. Мне очень не понравилось, что тебе пришлось через это пройти. — Его голос стал глубже, серьёзнее. Она осторожно положила тёплую ладонь ему на гладко выбритую щёку, погладила большим пальцем скулу. — Зато ты был рядом. Максим накрыл её ладонь своей, переплетая пальцы. — И всегда буду рядом. — Он снова поцеловал её в прохладный лоб. — Даже если весь зал решит задавать свои дурацкие, бестактные вопросы. Ангелина тихо, почти беззвучно усмехнулась. — Думаю, теперь они и так всё поняли. — Пусть понимают что хотят. — Он беззаботно пожал широкими плечами. — Главное, что ты не обязана никому ничего объяснять. Она улыбнулась уже искренне, и в глазах зажглись тёплые искорки. — Спасибо. Максим мягко коснулся её носа своим, будто дразня. — За что? — За то, что всегда знаешь, как меня успокоить. Он тихо, с хрипотцой рассмеялся. — Это моя самая любимая работа. Она закатила глаза к потолку, но улыбка стала ещё шире, солнечнее. Максим заметил это и довольно кивнул. — Вот. Теперь узнаю свою настоящую Гелю. Он ещё раз коротко, по-хозяйски чмокнул её в мягкую щёку. — Ну что? Вернёмся? Или ещё немного постоим здесь, в этом тихом уголке? Ангелина задумалась всего на одну короткую секунду. — Давай ещё минуточку. — Хоть десять. — Он снова заключил её в надёжные объятия, бережно поглаживая по рассыпавшимся волосам. Она прикрыла веки, прижимаясь к нему ещё теснее, и впервые после всей этой дурацкой, неловкой истории почувствовала, что окончательно успокоилась, растворилась в его тепле. Через несколько томительных, но сладких минут они всё-таки вернулись в шумный зал — так ловко и незаметно, что никто даже не обратил внимания, что они отсутствовали или были вдвоём. Они просто сели обратно за свой столик, где их уже терпеливо ждал Влад. Когда Ангелина опустилась на мягкий диванчик, он сразу же наклонился к ней и участливо спросил: — Всё хорошо? Ангелина чуть замялась, нервно теребя край скатерти, но всё же выдавила из себя спокойное: — Да, всё отлично. Но не успело пройти и десяти минут, как заиграла медленная, тягучая мелодия — приглашение к танцам в парах. Каждый мужчина тут же засуетился, выискивая глазами свою даму. Александр с галантным поклоном пригласил Викторию, Юлик схватил за руку Марьяну и потащил её в центр зала. А Максим и Ангелина… они решили потанцевать где-то с краю, но только не в центре всеобщего внимания — они предусмотрительно забились в укромный тёмный уголок, подальше от софитов и любопытных глаз. Оба не выносили этой показной красивости. Когда все пары выстроились и приготовились танцевать, женщины доверчиво положили головы на грудь своим партнёрам, мужчины бережно опустили руки на талии своих спутниц и прижали их к себе. Софиты стали бегать реже, мягкий полумрак окутал зал. Влад, оставшийся без пары и мирно сидящий за столом, рассеянно наблюдал за происходящим, пока его цепкий взгляд выискал в темноте одну-единственную пару — Ангелину и Максима. Они стояли настолько мило, трогательно и беззащитно, что у Влада перехватило дыхание. Ангелина обвила шею Максима гибкими руками, Максим положил широкие ладони на её тонкую талию, она прижалась щекой к его мощной груди, а он уткнулся лбом в её лоб — так они и застыли, слегка покачиваясь в такт музыке, переступая с ноги на ногу, полностью отрешённые от всего мира. Влад быстро, как заправский папарацци, достал телефон, бесшумно включил камеру, приблизил изображение и начал снимать этот искренний, неподдельный кадр. Не для того, чтобы выложить в сеть и предать оглас ке, а просто чтобы оставить себе — на добрую, тёплую память об этом вечере, когда всё наконец встало на свои места.