За серой пеленой

— Скажи, Грейнджер… — Мы закончили! — Томас залетает в гостиную, словно на метле. — Можем возвращаться, Гермиона, — лыбиться он и смотрит на Грейнджер.  Смотри не тресни. Я понимаю, что должен испытывать благодарность к Томасу за помощь для Тео. Но почему-то ощущаю раздражение. Наверное, это просто антипатия к этому волшебнику. Без объяснения причины.  Я хотел пригласить Грейнджер остаться на обед со мной и матерью в качестве благодарности. Но Томас практически вырывает ведьму у меня из рук.  — Нам пора, — обращается ко мне Гермиона. — Я сообщу тебе о приеме к офтальмологу.  — Конечно, Грейнджер, — мне безумно нравится смущать эту женщину. Видя, как она реагирует на меня, я просто не могу удержаться.  Она снова прячет свои глаза. А казалось бы, гриффиндорка. Должна быть смелая.  Ну же, Грейнджер. Посмотри на меня.  Так и не обернувшись, целители исчезают в камине. 

***

Тео остается у меня на неопределенное время, пока не стабилизируется его состояние. Я взял на себя заботу о нем, и все рабочие вопросы. Тео оформился через Мунго и открыл официальный больничный лист.  — Забрал полосатого? — спрашивает Тео, уютно развалившись в кресле у окна. Сидит в позе лотоса, тепло закутавшись в пушистый плед, на котором обложкой вверх лежит раскрытая книга.  — Забрал, — отвечаю я. — Удрал в сад. Только хвост трубой. Павлинов гонять, наверное, — я не сдерживаю улыбки, вспоминая, как видел полосатую кошачью жопу, которая вырвалась с шипением у меня из рук и унеслась на охоту. Кто кого еще, конечно. Наши павлины — та еще организованная преступная банда. Я к ним не суюсь от греха подальше.  Удачи, Пушистому.  — Тут один очкастый Аврор спрашивался о твоем здоровье, — говорю я с ехидными нотками, мол, так, мимо дела, сообщаю ему о чем-то абсолютно неважном. А не о том, что предмет его воздыхания вдруг стал интересоваться самочувствием Тео.  — А? — Тео, потеряв весь свой словарный запас и, кажется, чуточку интеллекта, вылупился на меня, широко открыв рот.  — Поттер, говорю, спрашивал, как твои дела. — объясняю ему, прибавив децибелов в голосе, чтобы до его обмякшего мозга дошла информация.   Нотт еще пару секунд обрабатывает запрос в черепной коробке. Потом его лицо приобретает нотки разумного и расплывается в улыбке от уха до уха.  — Да ладно? — продолжает лыбиться он, как будто ему вручили орден Мерлина первой степени, а не сказали, что очкастое недоразумение думает о нем.  До сих пор не понимаю, как так произошло. Тео сначала просто ради веселья подшучивал над Поттером в стиле «Гарри ты такой сексуальный в аврорской форме». Надежда всея волшебного мира покрывался краской от корней волос до шеи и что-то пыхтел себе под нос в ответ на поддразнивания Нотта. Спустя время Тео вошел во вкус и проходу не давал бедному Гарри, который стал заикаться при виде кудрявой макушки соблазнителя и убегал с такой скоростью, что мантия формы развивалась от скорости на уровне лопаток носившего.  Я смеялся сначала с этой драмы до колик. Потом стал замечать, что Тео не по приколу выискивает взглядом вихры Поттера в толпе Министерства. Напрягся. Думал: ну ладно, увлекся друг мимолетно. Но время шло, а запал Тео не уменьшился. Наоборот. Подкаты стали более виртуозными и продуманными. Поттер стал отвечать флиртом на флирт. Стоят, лыбятся друг другу, близко склонив головы в разговоре. Но я видел, что Гарри что-то останавливало в дальнейшем развитии событий. И это явно не гомофобия общества или что-то в этом духе. Поттеру было плевать. Это было видно потому что свои разговорчики парочка могла осуществлять в густой толпе волшебников, и ни кто из них абсолютно не стеснялся косых взглядов окружающих. Лично я думаю, что причина Поттеровской нерешительности была в зависимости Тео. Все таки разумный человек, а Поттера я считаю исключительно разумным, не стал бы заводить отношения с пьяницей, которому в приступе белой горячки может попасться палочка в руки. Ну так мало ли. Вот Гарри и осторожничал. И правильно делал. Зачем ему нянчиться со взрослым волшебником, когда самому забот хватало.  Я считаю, что Тео именно это и подтолкнуло к завязке. Только поздно уже было просто поставить бокал в сервант. Длительное употребление алкоголем обмотало шею Тео удавкой и сжало со словами: «Некуда не денешься!».  — Напиши хоть письмо своему ненаглядному. Порадуй, — улыбаюсь я в ответ на заразную радость Тео. Он кивает с лыбой во все тридцать два и возвращается к чтению. 

***

Спустя неделю я получаю весточку от очаровательной целительницы, что сегодня у меня прием у офтальмолога.  Испытываю острое ощущение, что Нотт меня покусал, потому что стал проводить параллель его отношения к Поттеру в своем с Грейнджер. Мне тоже безумно нравится дразнить ее, получая в ответ пламя ее щек и скромную улыбку. Прячет лицо за копной своих волос. Или садиться как можно дальше от меня.  Не убежишь, Грейнджер.  Поэтому иду к медицинскому центру в жутком предвкушении от предстоящей встречи с ведьмой, которая пообещала и тут меня поддержать.  Походка легкая. Чуть не вприпрыжку иду навстречу к Гермионе, которая стоит в ожидании меня. Неизменно на своих высоченных шпильках и с необузданной кудрявой гривой, что словно ореол, окружают волшебницу.  — Здравствуй, красавица! — улыбка не сходит с моей физиономии. Я так соскучился по ней. — Вы одна тут или как? — бессовестно начинаю диалог с флирта.  — Привет, Малфой! — щеки ведьмы принимают оттенок нежно-розового, что делают эту женщину еще очаровательней. — Я вижу, ты в хорошем расположении духа. Значит, голова у тебя не болит.  Если она считает, что я соблазняю ее исключительно когда у меня хорошее настроение и нет боли, то Грейнджер глубоко ошибается.  Я соблазняю ее просто потому, что хочу.  Я соблазняю ее, потому что она мне нравится.  Вот такой вывод я сделал недавно, когда перед сном в голове нарисовался образ красивой ведьмы с румянцем на щеках и нежной улыбкой.  Грейнджер — привлекательная женщина. Каштановые кудрявые волосы почти до пояса, которые она редко собирает. Стройная фигурка с широким бедрами, что довольно сексуально. Проницательные карие глаза с медным отливом. Вздернутый нос в россыпи веснушек. И соблазнительные полные губы закатно-розового оттенка. То ли от помады, которую она носит, то ли от постоянных покусываний.  Почему ты до сих пор одна?  Или нет?  Решаю первым делом выяснить статус отношений ведьмы.  Мы проходим ресепшен и идем сразу к кабинету доктора. Присаживаемся на кресла для ожидающих приема.  Сегодня я не волнуюсь, потому что Грейнджер кратко описала мне процедуру осмотра у «глазного» врача. Я не нашел в ней нечего страшного и полностью расслабился.  Несколько минут спустя меня приглашают пройти в кабинет. Я настаиваю, что хочу видеть свою жену рядом. (Грейнджер выпучила глаза так, что я испугался не вываляться ли они из глазницы) и пошла со мной.  После пыток от проверки знаний букв, написанных на таблице, до зажатия головы в жуткой машине, в которой я боялся, что моя голова там останется, отделенная от тела. Доктор натягивает мне на переносицу очки. Я не замечаю изменений в окружающем мире, пока не берусь прочитать чек, который мне выдают на ресепшене. Я понятие не имею, сколько это будет в галлеонах, да и мне, скажем прямо, насрать. Я вижу лишь четкие печатные буквы на бумаге, которые не размываются в пятно, пока я не сощурю глаза.  Поразительно.  — Теперь ты сможешь читать гораздо дольше, чем один час подряд, — оповещает меня Грейнджер, видя, какой ошалелый у меня взгляд, смотрящий в чек. Ну, она явно догадалась, что причиной удивления является не стоимость приема и очков.  — Офигеть, Грейнджер, — говорю я, все еще находясь в шоковом состоянии, — И где ты раньше была? — принимаю обманчиво злой вид, которым укалываю ведьму.  Она хохочет надо мной, положив руку мне на плечо для поддержки. Видимо, чтоб от смеха не свалиться со своих ходулей. Смех ее звонкий и чистый. Морщит свой носик и щурит глаза, хохоча во все горло.  И в этот момент, стоя рядом с Гермионой и улыбаясь во весь ряд зубов. Я так счастлив, как никогда за очень долгое время.  Я спал всю ночь, не просыпаясь, разбуженный гулом в ушах или ломотой в шее. Вкусно поел и развалился в кресле, как мне удобно было, а не как удобно моей боли. Стою, смеюсь с прекрасной ведьмой, от чего тепло расплывается у меня в грудной клетке. С ведьмой, которая буквально меня спасла. Вытащила из ямы, в которой я сидел в вынужденной позе и читал от силы минут пятнадцать за раз. Не попросила нечего взамен. Водит меня по медицинским центрам и помогает моему другу.  Просто так?  Я чувствую, что что-то упускаю из виду. Но как только кажется, что нащупал нить смысла в ее поступках, как эта ниточка выскальзывает из моих пальцев.  Я узнаю, в чем дело. Рано или поздно.  Или не узнаю?