За серой пеленой

Я сидела и смотрела в одну точку, словно загипнотизированная вазой, стоящей на столе. Этот день просто вымотал меня. Сорок три обращения в больницу Святого Мунго. Как будто на дворе рождественские праздники или чемпионат мира по квиддичу, который решили проводить в Лондоне. Я провела в операционной двенадцать часов и сорок семь минут. Часы, наколдованные над операционном полем, не позволяли забыть, насколько сильно устали мои ноги. Двенадцать часов и сорок семь минут я пыталась спасти Аврора после мощного проклятья, полученного во время боевого задания. У парня сильно пострадал мозг, поэтому вызвали меня. Аврорат всегда поставлял тяжелых пациентов, не только в плане состояния, но и в плане моральной нагрузки. Как выйти в полный коридор людей и сообщить, что их боевой товарищ скончался. В этот день пришлось. Пришлось выйти и сообщить семье и коллегам плохие новости. И после изнурительного дня, придя домой, обнаружить пустую квартиру. Я села на стул и уставилась на вазу. Мозгу нужно немного времени на перезагрузку.  Рон ушел несколько месяцев назад, оставив записку с довольно примитивным содержимом, что-то в роде: «Дело не в тебе, а во мне». Боже, какая нелепость. Но сейчас, придя в свою просторную и уютную квартиру, я испытала облегчение.  Я люблю свою квартиру. Она мое место силы.  Гостиная соединена с кухней. Большой угловой диван темно-зеленого цвета разделяет пространство между обеденной и гостиной зоной. Гарнитур из светлого дерева. Обеденный стол и стулья цвета коралла с мягкой бархатной обивкой. Большие окна пропускали много света, но сейчас в сумерках горели светильники.  Зайдя в ванную комнату, я прислонилась спиной к закрытой двери и выдохнула. Когда это началось? Кажется, как будто годы назад. Чувство вины и жалости не давали мне выйти из этих отношений. Каждый день я приходила домой и смотрела на Рона. Высокий мужчина с огненно-рыжими волосами. Немного опущенной бородой и с яркими голубыми глазами. Он вызывал лишь чувство тревоги. Словно, его здесь не должно быть, как незванный гость, который пришел без приглашения и шарится по твоим кухонным шкафчикам в поисках съестного.  После войны Рон решил не заканчивать обучение в Хогвартсе и попытать удачу в отделе магического правопорядка вместе с Гарри. После девяти месяцев подготовки, которая высосала последние силы у ребят. Наступил День Х. Я до сих пор помню, как Рон крушил мебель в гостиной в приступе ярости. Отказано — так гласили строчки в письме из Министерства. Рон не прошел нормативы и не сдал пропускной тест после девятимесячной подготовки. Я как раз вернулась из школы и начала свое обучение на целителя при больнице Святого Мунго. Мои амбиции летели вперед, но я не оставляла своего парня в это тяжелое для него время. Поддерживала и подбадривала его, разрываясь между курсами и домом.  Рон нашел себя в магазине Всевозможных Волшебных Вредилок вместе с братом. И на этом стремления младшего Уизли закончились. Дом, работа, дом — вот предел его мечтаний. Выполнял свою работу механически, как по стандарту. Шел домой, ужинал, открывал банку пива и валился в свое любимое место на диване, которое уже запомнило очертания пятой точки своего владельца. Рон иссяк. Устал догонять свою мечту и смирился со своей заурядной реальностью.  Я же летела за своей мечтой. Хотела сделать этот мир лучше, помогать людям, изобрести лекарство от всех болезней. Уизли будто прицепил веревку к моему горлу, а другим концом обмотал столб наших тонущих отношений. Я задыхалась. Не смотря на асфиксию, все равно тянулась к Рону. Попытки устроить свидание и романтический вечер разбивались об слова: «Гермиона, давай не сегодня!». Физическая близость сошла на нет.  И вот стоя под душем я в сотый раз спрашивала себя — зачем? Я знала ответ. Вина. Самая банальная вина за то, что у меня все сложилось после школы. Сбылась мечта, которой я грезила. А у него нет. Вот и терпела. Только, зря видимо. Рон ушел. Просто оставил записку и исчез.  Ну, что Гермиона, ты этого достойна?  Да, плевать!  Главное, что его больше нет в моем доме.  Утром я проснулась разбитая. Так всегда после тяжелой смены в Мунго. Спустившись на кухню, поставила варить кофе. Аромат жареных кофейных зерен разнесся по комнате. Я любила этот запах, он напоминал отчий дом.  Родители…После войны мне так и не удалось обернуть свое проклятье вспять. Что я только не пробовала. Целители Британии и Австралии твердили в один голос, что это опасно. Пытаясь восстановить память, велика вероятность совсем разрушить разум. На такие жертвы я была не готова. Главное, что Моника и Венделл живы, счастливы и здоровы. Пусть и без любимой дочери.  Пристраиваясь за барным островком и пригубив свежесваренный кофе, я откинула мысли об утерянном прошлом. Рон. Нужно, как-то по человечески расставить точки над i. Все-таки не чужие люди.  — Гермиона! — раздался звонкий голос из камина. Джинни.  — Иду! — нехотя встав с барного стула, я опустилась на колени возле решетки камина. — Привет, Джин!  — Ты не поверишь! Ты просто в обморок сейчас шлепнешься! — тараторит Джинни сквозь отдышку.  — Да говори уже, — я абсолютно не испытываю интереса к сплетням подруги.  — Милтон назначил тебе пациента.  Какого Годрика? А меня спросить этот старый хрыч не посчитал нужным?  — Да не просто пациента, — продолжает Джинни и начинает двигать бровями верх-вниз.  Чего это она?  — А самого Драко Малфоя! Та-да! — подруга лыбится так, что кажется сейчас треснет ее лицо.  А я зависаю на мгновение. Затем мое сердце пинает меня в грудь с силой удара молота.  — Ты в порядке, детка? — Джинни пугается моей реакции. — Я сейчас зайду, отойди.  Отшатываюсь назад и плюхаюсь на задницу.  Ауч!  — Гермиона! Хочешь я его возьму? — предлагает Джинни, влетев в квартиру в домашней пижаме с маленькими метелками. — Правда, Милтон сказал, что у него с головой проблемы. Хотя мы и со школы об этом знаем! — хихикает она. — Прости, детка, я не хотела. Короче, ему нужен именно целитель специализирующийся на головном мозге.  Я продолжаю сидеть на полу, вытаращив на Джинни глаза.  Малфой. Только не это.  Я рассказала о своей самой заветной и позорной тайне Джинни, курсе на пятом. Она тогда смотрела на меня как на идиотку. А потом, на всякий случай, сыпала вопросами, чтобы проверить действительно ли это я, или кто-то под оборотным. Тогда я темноте спальни, я призналась Джинни, что влюблена в Драко Малфоя.  — Я думала ты обрадуешься, — расстраивается подруга, присаживаясь на диван.  — Я просто…Я не знаю, что сказать, — радоваться мне? Или плакать? — Может мне уволиться?  Джинни закатывается со смеху, запрокинув голову назад.  — Перестань, детка. Ты — профессионал своего дела. Просто вылечи его, или добей, как хочешь, — буднично накидывает вариантов Джинни и идет на кухню.  Я наконец поднимаюсь с пола и плетусь следом. Мы устраиваемся за барной стойкой и наслаждаемся кофе.  — Если серьезно, Гермиона, — Джинни смотрит мне прямо в глаза. — Ты, что, все еще любишь его?  — Глупости какие. Нет, конечно. — я отрицательно мотаю головой, но чувствую, как щеки предательски краснеют.  — Мгм… — Джинни смотрит на меня лукавым взглядом, но решает тактично не развивать эту тему.  Она меня знает. Знает, что мне нужно немного времени переварить информацию. Местами себя накрутить. И тогда, я приду к ней сама и выложу все, как на духу. 

***

Стою под дверью своего кабинета и не решаюсь зайти.  Там он.  Мнусь, как школьница у доски, перед полным классом учеников.  Да заходи ты уже, Гермиона!  Открываю дверь, чуть ли не с пинка. Уверенно шагаю к столу.  — Здравствуй, Малфой! — мой голос твердый и уверенный. Я сама поражаюсь своей выдержке. — Меня назначили твоим целителем.  Двигаюсь к столу, цокая каблуками своих лучших, но жутко неудобных лодочек.  Малфой сидит на кушетке. Поза напряженная. Лоб блестит в испарине. Глаза напуганные.  Дело плохо.  — Грейнджер, — кивает он мне в приветствии. — Мне нужна твоя помощь.  — Разумеется, Малфой, — ехидничаю я. — Или ты бы не пришел ко мне.  Да, что это со мной? Я всегда нервничаю в его присутствии. А, когда я нервничаю, то превращаюсь в сплошную язву.  Вижу, что Малфой готов испустить дух у меня на кушетке.  — Давай начнем со сбора жалоб, — предлагаю я своими самым миролюбивым голосом и усаживаюсь за стол. — Что тебя беспокоит?  — Голова болит, почти постоянно, — хрипит он. — Проходит от действия обезболивающих ненадолго, потом опять возобновляется.  — Опиши боль, — прошу я и уже мысленно дифференцирую диагноз.  — Всегда разная, — отвечает Малфой, сидя практически неподвижно.  Я догадываюсь, что и сейчас он испытывает боль.  — Скажем, смена настроения или обстановки, влияет на твои боли?  Драко показывает утвердительный жест глазами.  — Итак, давай я осмотрю тебя. И если мне еще что-нибудь понадобиться узнать, я буду спрашивать по ходу дела, договорились?  Снова моргание веками.  Что ж, дело предстоит мне не из легких.