Встреча летним вечером

***

      Это было обычный летний вечер пятницы, который радовал не только своей теплотой и лёгким ветерком, но и отсутствием сорокоградусной жары и палящего солнца. Даже влажность была не изнуряющей. Вздохнув полной грудью, Россия огляделся по сторонам. Во дворе во всю копошились люди, в основном подростки, но и взрослые тоже не отставали, наслаждаясь этим прекрасным летним вечером. Засунув руки в карманы лёгких джинс, он пошёл вдоль домов; приятный ветер чуть растрепал Ванины волосы, но, по правде говоря, они и до этого представляли собой причёску «взрыв на макаронной фабрике». На душе у парня было просто превосходно, легко и свободно. В такие моменты, коих было очень мало, Федерация иногда забывал кем являлся, а чувствовал себя просто обычным человеком, который живёт самой стандартной жизнью. В обычном доме. В обычном районе.       Под ногами захрустел гравий, коим засыпали несколько дорожных ям. Соседний дворик был идентичен предыдущему, с непривычки можно и заплутать в этих одинаковых дворах и домах. Путь лежал в один из баров, где Иван договорился встретиться со своим приятелем Германом Шварценбергом. Просто обычная дружеская посиделка, суббота, выходной день, немного пива, приятная музыка. Вечер обещал быть прекрасным.       «Хоть душой и мозгом отдохну.» — подумал Кудрявцев и чуть прибавил шаг. Шварценберг был сам по себе приятным человеком — если воплощения в целом можно называть людьми, — особенно вне работы.       Пересекая один из дворов по протоптанной дорожке, Россия, напевая себе под нос незамысловатой мотив какой-то заедающей песни, услышанной незнамо где, думал о своём. Вернее, мыслей как таковых в голове не было. Лишь какие-то обрывки, что-то совершенно несерьёзное, обыденное. Из раздумий его выдернуло негромкое «мяу», а после ощущение тепла и мягкой шерсти где-то на уровне щиколоток. Кошка. Миниатюрная, полностью чёрная, с глазами цвета тёплой меди. Она ещё раз негромко мяукнула и вновь потёрлась головой о ногу Кудрявцева. Тот улыбнулся, присев на корточки. «Наверняка местная, чистенькая, только ошейника нет почему-то.»       — Прости, но еды у меня с собой нет. — животное на это заявление никак не отреагировало, лишь продолжало ластиться к протянутой руке. В голове как-то сама собой возникла мысль, что вот, мол, чёрная кошка к несчастью. На это Россия только мысленно махнул рукой. «Ну как такое милое существо может приносить неудачу...» Через несколько минут почёсываний кошку за ухом, Иван вновь поднялся на ноги и зашагал дальше.       Вечер всё ещё обещался быть прекрасным.       Вскоре в поле зрения попала нужное России здание. Обычное, ничем особо не выделяющееся, три этажа, заполненные различными офисами и маленькими конторками. На первом же этаже распологались небольшие кофейни. На углу же расположился нужный бар без какого-либо вычурного и запоминающегося названия. Просто бар, где иногда, помимо выпивки и закусок, устраивали какие-то небольшие концерты и стендап по вечерам. Сегодня вроде тоже хотели устроить что-то этакое, но Ивану, откровенно говоря, было плевать с высокой колокольни.       Над головой раздался короткий «динь» колокольчика, в нос ударил запах спиртного, а уши уловили приятный мотив мелодии. Атмосфера была спокойная, тягучая, хотелось просто сидеть в этом месте, не выходя. Будто тут был островок безопасности и приятной стабильности, где всё вроде хорошо, а за дверью может случиться всё что угодно, но не здесь. Россия мысленно хмыкнул, это заведение действительно практически не поменялось за десять лет своего существования, что, в какой-то степени, несомненно радовало.       — Вань! — раздался знакомый голос откуда-то из глубины помещения. Чуть прищурившись, РФ увидел Германию, сидящего за столиком. Улыбнувшись, Кудрявцев быстро приблизился к немцу и крепко обнял Шварценберга, пока тот лишь забавно улыбался, не в силах даже освободить руки из крепкой хватки друга.       — Ну ты же меня так задушишь, Вань! — Россия на это только усмехнулся, ничуть не ослабевая силу объятий. Они слишком давно не выбирались сюда, он слишком соскучился по таким приятным посиделкам. Он соскучился по этому спокойствию и счастью. — Ich meine es ernst! Lass mich los, sonst musst du mir noch einen Krankenwagen rufen. — или ФРГ был первоклассным актёром, или России всё же стоило прекратить «дружеское удушение». Вызывать Станиславского на предмет «верю» или «не верю», Кудрявцев не стал, а поэтому просто отпустил Германа, дав ему спокойно сесть на своё место. Эх, по такому актёру явно плакала «Щука».       — Ты что-то уже заказал?       — Да, пару кружек, всё как ты любишь, принести обещали через пару минут. — Германия чуть повернулся боком и поправил сумку, висящую на спинке стула.       — Ты с работы приехал? — поинтересовался РФ, забирая у только что подошедшего официанта напитки.       — К счастью нет, это... Маленький сюрприз. — немец хитро улыбнулся и краем глаза указал на небольшую сцену. — сегодня будет небольшой конкурс, я хочу...       — Выпендриться и поучаствовать?       — Что-то вроде того. — следующее полчаса пролетели быстро. Обычные разговоры ни о чём, приятная атмосфера, напитки. Мягкая улыбка сама собой появилась на лице. Кудрявцев окончательно расслабился, лениво смотря по сторонам, но время от времени взгляд упорно останавливался на немце, который сидел напротив. Алкоголь начинал понемногу действовать и в видении России всё казалось таким медленным, тягучим, а Герман сам собой становился более привлекательным. Желание его снова обнять становилось сильнее. Но, благо, рациональная часть мозга Кудрявцева понимало, что это всего лишь алкоголь. Да и в целом, парень знал, что становится более тактильным в такие моменты.       Блондинистые волосы у Германа сейчас были довольно растрёпанные, от уложеной укладки не осталось ни следа. В уголках глаз образовались капельки слёз. Вроде Ваня рассказывал свою очередную весёлую историю. Пару раз моргнув, Ваня заметил, что Герман начал подниматься со своего места.       — Ты куда? — ФРГ лишь хихикнул и как-то хитро подмигнул.       — Keine Sorge, ich komme bald zurück. — взяв сумку, немец направился куда-то вглубь. Из-за довольно большого количества людей Россия практически моментально перестал видеть Германа.       Около десяти минут Федерация просто находился в прострации. Мысли в головушке не появлялись, а тело слишком размякло, чтобы в целом что-либо сделать. Внезапно музыка сменилась со спокойной на более энергичную, а посетители внезапно стали аплодировать.       — А теперь, как мы и обещали, начинается конкурс нарядов! Вы сможете проголосовать за понравившийся и победитель получает абонемент на безграничное количество кружек нашего пива до конца этого месяца! — голос ведущего, пусть и с микрофоном, раздавался будто бы сквозь непонятную пелену, будто со дна водоёма. На небольшую сцену стали постепенно выходить люди, в основном это были молодые девушки, которые, судя по всему, хотели поразить всю мужскую часть сего бара.       — Я однозначно голосую вон за ту блондинку! — громко произнёс мужчина, сидящий за соседним столом. Россия лишь хмыкнул, вяло смотря по сторонам. «Где же Гера?» — думал Иван и, чуть сощурившись, заметил ещё одну представительницу женского пола, которая только-только подходила к сцене.       «Я её где-то видел?..» — было какое-то непонятное ощущение, будто Кудрявцев её где-то видел, хоть ничего конкретного увидеть не смог, ибо буквально в следующую секунду несколько человек поднялись со своих мест и, видать, решили подойти поближе к сцене. Россия недовольно закатил глаза. С одной стороны он был бы и сам не против подойти чуть поближе и полюбоваться прекрасными дамами или же признать победу лени и продолжить сидеть. Было чрезвычайно тепло, разморило.       Вновь переведя свой взор на сцену, Россия смог найти взглядом ту девушку, которую видел парой минут ранее. Она стояла к нему боком, повернув голову в сторону так, что был видел лишь затылок. Девушка резко отличалась своей явно спортивной комплекцией по сравнению с большинством остальных дам. У девушки были иссиня-чёрные, чуть растрёпанные волосы до груди; на голове красовался красный ободок. На руках были надеты белые перчатки. Жёлтая юбка платья чуть прикрывала колени, дальше шли белые облегающие чулки и ярко-красные туфли на каблуке. Верх платья был синий, а плечи скрывали пышные рукава-фонарики.       Россия улыбнулся и, не отводя от неё взгляд, поднёс к губам очередной стакан пива.       Она обернулась.       Лучше бы не оборачивалась. Лучше бы Ваня отвернулся, лучше бы сейчас сработала неудача от чёрной кошки и он бы упал на пол.       Но только бы не видеть.       — Гера?! — рука едва смогла удержать стакан, с силой поставив его на столик, напиток чуть выплеснулся наружу образуя небольшую лужицу.       Гера.       Герман.       Герыч.       Германия, чтоб его.       Этот придурок был однозначно пьян, даже соответствующий румянец на щеках имелся. Для него это была всего лишь шутка, однозначно, он искренне смеялся. А Россия, сам не до конца понимая почему, почувствовал предательский жар на щеках. Смутился.       «Чёрт, а он красив...» — мысль, моментально появившаяся в больной головушке.

A pity she does not exist, a shame he′s not a fag

The only girl I ever loved was Andrew in drag

There is no hope of love for me from here on I'll go stag

The only girl I′ll ever love is Andrew in drag

Andrew in drag

Andrew in drag

Andrew in drag, yeah

      ФРГ нашёл Ивана взглядом и, хитро улыбнувшись, изящно помахал рукой. «Блядь, он даже накрасился!» — глаза подвёл, тени наложил, а ещё губки накрасил тёмно-красной помадой. Неаккуратно, но от этого не менее красиво.       — Дьявол... Почему я так волнуюсь... — сердце колотилось слишком быстро, всё это было слишком неловко, будто он не взрослый человек, а неопытный юнец, увидивший девушку в кружевном белье.       Но девушки не было и такого белья — тоже.       — Я смотрю, мистер, вы настроены решительно. — произнёс ведущий в микрофон. — пиво есть пиво?       — Natürlich, и я очень надеюсь... — Германия чуть наклонился и взял подол платья. — что я получу главный приз. — он резко дёрнул ткань вверх. В этот момент Россия был уверен — у него пульс подскочил под сотню. Чулки были обшиты красивым, тонким кружевом, облегая стройные и мощные ноги. Подтяжки для чулок же были украшены маленькими красными бантиками. Люди громко засмеялись. Кто-то даже зааплодировал.       Вот чёрт... Накаркал.       У Ивана уже кончились все слова. Хотелось отвернуться из-за смущения, но при этом хотелось дальше смотреть.       «Я никогда не видел его... Таким.» — каким? Прекрасным? Ужасным? Совершенно другим?       — Блядский... Нет... Только не сейчас, нет я... — прошипел Кудрявцев и уставился взглядом себе между ног, мужской половой орган начинал, к сожалению для России, принимать боевую готовность. «Нет! Чёрт возьми нет! Я не педик, я не такой, я...»

I don't know why I even went, it's really not my bag

Just thought it might be funny to see Andrew in drag

The moment he walked on the stage, my tail began to wag

Wag like a little wiener dog for Andrew in drag

Andrew in drag

Andrew in drag

Andrew in drag, yeah

      «В конце-концов, у меня были девушки!» — не то чтобы Ваня пользовался огромной популярностью у женского пола, но отношения у него были. Просто сейчас на первом месте была работа, да и как-то сил не оставалось на поддержание отношений. Поэтому сейчас он один.       — Но мне всегда нравились де... — Россия не договорил, ведущий объявлял результаты.

I′ve always been a ladies′ man and I don't have to brag

But I′d become a momma's boy for Andrew in drag

I′d sign away my trust fund, I would even sell the Jag

If I could spend my misspent youth with Andrew in drag

Andrew in drag

Andrew in drag

Andrew in drag, yeah

      — Ваня! — вынырнув из своих не самых хороших мыслей, Россия повернул голову. Перед ним стоял ФРГ. Счастливый, со своим главным призом, с сумкой в руках и по-прежнему обутый в красные туфли. — эй, Вань, с тобой всё хорошо? Ты краснее помидора.

So stick him in a dress and, he's the only boy I′d shag

The only boy I'd anything is Andrew in drag

I'll never see that girl again, he did it as a gag

I′ll pine away forevermore for Andrew in drag

      — Я в порядке... — буркнул Кудрявцев и краем глаза посмотрел на Шварценберга. «Чёрт, а я-то принял его сначала за женщину... Хуёвый, значит, вкус у меня в женщинах.» — зло подумал Иван про себя, сжимая руку в кулак. ФРГ же продолжил щебетать о своей победе, а пока он говорил, Федерация был готов провалиться сквозь этот чёртов пол прямо в подвал.       Под землю.       К центру ядра. Лишь бы ФРГ не заметил его возбуждённое напряжение. Ткань платья чуть колыхалась при каждом движение Германа. Вблизи, естественно, было видно, что это совсем не женщина. И умом РФ это прекрасно понимал, а вот его тело, видимо, нет. Руки уже начинали чесаться, хотелось его коснуться, хотя бы просто обнять, положив руки на талию.       — Тебе точно на сегодня хватит. — усмехнулся Герман и, чуть наклонившись, аккуратно взял Россию под мышки и попытался поднять с насиженного места.       — Нет! — Россия начал с двойным упорством пытаться зацепиться ногами за всё подряд. Возбуждение — слава Олимпу — уже почти спало, но Иван уже боялся последующей реакции своего тела на рядом стоящего немца. От него ещё, зараза он такая немецкая, приятно пахло какими-то явно дорогим мужским одеколоном.       — Эй! Прекращай сопротивляться! Я тебя вместе со столом не унесу.       — Нет! Я... Я сам пойду. — резко поднявшись, что аж на пару секунд в глазах потемнело, Ваня выдохнул. Германия же улыбнулся и, взяв свои вещи, аккуратно взял Россию за руку. «А то ещё сбежать назад решишь.» — усмехнулся немец, идя к выходу. Кудрявцев покорно последовал за ним.       — Эй, парень, повезло тебе с девушкой! Совет вам да любовь! — Россия аж подпрыгнул на месте, когда услышал обращения к себе. ФРГ на это заявляение лишь кое-как сдержал смех.       — Джозеф, пьяная ты свинья, это мужик в платье. — нервная улыбка сама собой расплылась на лице Вани. Было до чёртиков неловко.       — Да ну!? — дослушивать диалог он не стал, лишь чуть крепче сжал руку «своей девушки» и потащил к выходу.       На улице к этом времени стало более прохладно, поднялся небольшой ветерок, который растрепал волосы на парике Германии. Время близилось к половине двенадцатого вечера.       — Подожди, я хоть парик сниму, а то в нём ужасно жарко. — Германия снял элемент грима вместе с сеткой для волос и положил в сумку. — я бы, конечно, предпочёл переодеться... — он придирчиво оглядел себя снизу вверх. — но да ладно, так дойду.       — Что... Прямо вот так?! В туфлях, в платье и чулках?! — Россия сам не понял отчего, но перешёл на какой-то злобный шёпот.       — Nein, jetzt zieh ich hier mitten auf der Straße meine Kleider aus und geh in Unterhosen nach Hause. — ФРГ подошёл к пустующей автобусной остановке и положил вещи на лавку. — хотя... Знаешь, вызову-ка я такси, может я какому-нибудь водителю понравлюсь.       — Ага, и увезёт он тебя в лес, а там изнасилует и тело закопает под сосной.       — Какой ты оптимистичный... Но признай, у меня вышел прекрасный грим. — Ваня несколько секунд помедлил с ответом, отвернувшись.       — Более чем хорош, я тебя сначала за девушку принял. — Германия на это заявляение аж присвистнул.       — Ого, жаль я твоего лица не видел, когда правда вскрылась. — Кудрявцев закатил глаза.       — Не особо ты шифровался. Мог бы ради приличия попеть фальцетом.       — О нет, это выглядело бы слишком неестественно. А так... Мало ли какой голос может быть у женщины, может я курю как паровоз? — Россия усмехнулся. Естественно этот немчик курил, только не как паровоз, да и бросил, по его словам, ещё до начала двухтысячных.       — Может у меня переночуешь? Или тебе нужно домой? — Ваня даже не сразу осознал, что только что он ляпнул. Мозг явно не пропустил это предложение через фильтр адекватности. «Блядь, какая к чёртовой матери ночёвка!? А если это снова повторится?!»       — Давай у тебя останусь, всё равно завтра выходной, а к тебе идти недолго. — усмехнулся Германия снимая туфли с ног. — но я всё же переобуюсь, а то придётся тебе побыть в роли джентльмена и половину пути нести меня на руках.       — Заодно подкачаюсь! — видимо какой-либо фильтр между словами и мыслями отключился до следующего утра. — ладно уж, надевай свои кроссовки и пойдём.       Приятная тишина летнего вечера, переходящего практически в ночь, успокаивала. Редкие проезжающие машины, люди, гуляющие по улицам, редкие горящие окна в домах. В другой раз Россия бы всей душой наслаждался такой атмосферой и спокойствием, но сейчас присутствовала конкретная нервозность в лице Германа, который уже явно устал и так и норовил прижаться к Ване, ища в нём хоть какую-то опору. А тот лишь приобнял его за плечи одной рукой, чуть улыбнувшись.       «Я хочу проводить с ним немного больше времени, но я... Боюсь, вдруг это повторится вновь?! Ты идиот, Вань, самый распоследний идиот!»       — Ist es noch weit? — едва передвигая ногами поинтересовался Шварценберг, готовый уснуть хоть в данный момент стоя.       — Подожди, я тебя донесу. — мысли о неправильности своих действий Россия смог отложить на потом. О друге он точно должен позаботиться. ФРГ даже возражать не стал — сил совсем не было. Прижавшись у тёплому телу Герман внаглую — но всё же случайно — задремал.       — Спасибо.       — Пожалуйста, трансвестит высшего уровня. — пробурчал Россия, еле как переставляя ноги. Увы, а Герман лёгким, аки пёрышко не был.       — Как мило, ты бесишься... Я специально также наряжусь как-нибудь потом.       — Не дай Бог. — Гера на это лишь хмыкнул и окончательно закрыл глаза, прильнув к груди Кудрявцева. До места назначения оставалось пройти какие-то несчастные два двора.       «Если я встречу сейчас кого-нибудь из соседей или знакомых, то я точно провалюсь сквозь землю от стыда.» — едва не выронив ключ из рук — шарить по карманам и при этом держать человека не очень удобно — Россия таки смог зайти в подъезд и вызвать лифт.       — Не против поспать на диване в гостиной? — в ответ не прозвучало ни единого слова, Герман окончательно уснул. Осторожно уложив его на горизонтальную поверхность, РФ выключил свет в помещении и, умывшись и переодевшись, ушёл к себе в спальню.       Сон, увы, совершенно не шёл. Хотя и жарко не было, и воздух был свежий, и постельное бельё не раздражало кожу. Но мысли... Их было слишком много. Как муравьи, они копошились в перевозбуждённом мозгу Ивана.       «Нет, нудно отвлечься, нужно подумать о чём-то нормальном и обыденном... Да хоть о работе!» — не самый лучший выбор, от которого скорее всего испортится настроение, но уже лучше об этом, чем о Германе.       Гера. Гера. Гера.       «Нет, никаких Германов, Гер, Германий! Нет. Всё. Нужно успокоиться! Так... Вдох-выход.» — приятный летний воздух чуть помог успокоиться, сердце замедлило свой темп. Где-то под окнами проехала машина.       — Чёрт, я совершенно не хочу спать! — вернее тело желало отдыха, а мозг кипел. Опять. Опять нет возможности к чёртовой матери выкинуть ненужные мысли из головы. — сука, как мне уснуть!? — идти за снотворным ужасно не хотелось, пришлось бы пересечь гостиную и заглянуть в один из шкафчиков тумбочки. Но тогда бы он ненароком увидел Шварценберга, а сейчас его присутствие нужно максимально игнорировать. Может вслепую пойти? Тоже плохая идея — наткнуться можно, а так грохота будет... Ужас.       — Что за идиотское чувство... — сейчас была определённо нервозность, а там, в баре? Когда Германия поднимался на сцену, мягко шагая по ступенькам. Что это было? А когда Герман, даже не скрывая свою половую принадлежность, решил ради шутки задереть юбку?       — Я обознался! — вскрикнул парень и сразу же зажал себе рот рукой. Но, благо, причина его бессонницы не проснулся. — надо успокоиться... Постараться уснуть, завтра всё пройдёт.       Обязательно пройдёт.       Не завтра так через неделю.       Главное просто не думать об этом, не возвращаться к этому вечеру. Может даже придётся пожертвовать частыми посиделками с Германом, но зато всё уляжется и через месяц, так точно всё вернётся на круги своя.       По крайней мере Россия очень на это надеялся.       Но надежды имею отвратительное свойство не сбываться. Вот и Россия исключением не стал. Проснулся он отвратительно поздно, в отвратительном настроении и с отвратительным предчувствием. Даже забыл, что в квартире находится он не один, а посему стал очень активно проклинать этот чёртов день.       — Я теперь понимаю почему у тебя жены нет. Ты с таким усердием проклинаешь субботу, что аж жить не хочется. — после этого выкрика из гостиной Россия выронил стакан с водой в ванной в раковину. Тот треснул, но хоть не разбился.       Блядский день.       А Герману было на удивление нормально. Вон, переодеться успел и сейчас роется в холодильнике в поисках съедобного. Россия недовольно закатил глаза и, когда Герман выпрямился и принялся колдовать над продуктами, прижался к его спине, положив голову на плечо. Сон всё не уходил.       — Я не женюсь потому что не на ком.       — С таким пессимистичным настроением ты даже меня отпугнёшь, а я твои выкрутасы с ещё со времён динозавров знаю. — конечно знает. Слишком много общались. Слишком часто виделись.       «А это вообще правильно так часто видеться с друзьями для человека, который вроде как давно хотел найти себе супругу?» — Россия не знал, он просто сейчас смотрел на жарящийся бекон и на руки немца. Они красивые.       — И как ты мне предлагаешь найти хотя бы девушку?       — Для начала проводи время с кем-то помимо меня, своих немногочисленных друзей, сестры и работы.       — Так у меня всего двадцать четыре часа в сутках! Мне кого-то придётся вычеркнуть, а я не хочу.       — Тогда смирись, что будешь один ещё очень много лет. — Германия улыбнулся и начал раскладывать яичницу по тарелкам. — я же смирился и вполне счастлив. Бывает иногда одиноко, но в целом терпимо.       «Терпимо. А мне нет. Я хочу отношений, но совершенно не знаю с кем. Слишком долго привязываюсь. Мне если и искать кого-то, то только среди своих знакомых и друзей... Мне бы найти кого-то вроде...»       — Не гипнотизируй еду, а ешь. — ФРГ укортзненно посмотрел на друга. — да и может мы с тобой на следующей неделе встретимся в субботу? А то в пятницу у меня завал на работе планируется, я вряд ли выйду оттуда раньше девяти вечера. — Германия уже съел свою порцию и отложил вилку, внимательно смотря за всеми действиями России.       — Ты только не забывай про отдых...       — Хорошо, Ванюш, я постараюсь. — через двадцать минут Герман уже засобирался домой. Прощальные объятия, ощущение тёплых рук на плечах.       А затем тишина.       «Может мне нужно найти кого-то вроде Германа?..» — Россия на такие мысли только усмехнулся. Ну и бредятина. Но ФРГ был в какой-то степени прав, стоит выкроить время хотя бы на банальное свидание. Нужно уже начинать налаживание своей личной жизни.       Эта идея прочно засела у России в головушке и уже спустя парочку часов он принялся за страшное дело — за перебор вещей в своём шкафу. Даже для потенциального свидания нужно хотя бы внешне подготовиться. Может даже стоит какой-нибудь комплект собрать и на вешалку повесить с подписью: «на важный день»?       — Всё же проще вещи перебирать, чем с кем-то познакомиться... — усмехнулся он, но в телефоне в это время уже устанавливалось приложение для знакомств. Может действительно есть шанс найти ту самую?.. Россия хотел на это надеяться.       Свидание прошло ужасно.       Для Вани — просто отвратительно. Кудрявцев был готов после его окончания провалиться сквозь землю в канализацию. Нет, внешне всё было просто прекрасно — он мило общался, внимательно слушал речи Марии. Говорила она много, складно, очень радовалась, что Ваня её внимательно слушает.       Он слушал.       А ещё ощущал как ещё чуть-чуть и от нервов начнёт заламывать себе пальцы на руках под столом.       Они заказали себе поесть. Недорогая кафешка, которую она сама выбрала. Россия был не против. Но ему казалось, что всё вокруг него чужеродное. Всё не так. Нервозность накатывала волнами.       «Я хочу уйти! Я хочу в другое место!» — кричало сердце, что самое ужасное. Мозг прекрасно понимал, что ничего страшного не происходит. Естественно, лёгкое волнение присутствовало, но не такое... Сердце металось, как запертый в клетке голубь, оно хотело вырваться и убежать.       К сожалению, Россия начинал подозревать к кому.       Второго свидания с девушкой, естественно, не было. Такого прилива адреналина он точно не выживет. Мария была удивлена, что второй встречи не будет, но ничего лишнего говорить не стала, лишь подозрительно посмотрела, не более.       «Что со мной не так?» — всю дорогу хотелось уйти. Будто Россия делал что-то противозаконное.       Правда, исключительно для себя, своей души. Даже не мозга. Сердца.       Ваня был готов разрыдаться, когда переступил порог своей квартиры. Чёрт, что с ним не так?! Что!? Почему такая странная реакция?! Благо, хоть сейчас отпустило. Прижавшись спиной к холодной стене в коридоре, он обхватил коленки руками. Слёзы бесконтрольно текли по щекам.       Он знал, кого его сердце желало видеть на месте той девушки. Знал и боялся этого. Это неправильно. Это ужасно, мерзко, противно.       А ещё он хотел обнять Германа, чтобы успокоиться.       — У меня так произойдёт раздвоение личности и психоз... Не думаю что другие пидорасы при свидании с девушкой впадают в такую истерику... Я просто устал, мне нужно всего лишь ведро глицина. И крепкий сон. — голос зазвучал хрипло и глухо, будто голосовые связки работали на последнем издыхании.       Глицин тут вряд ли поможет, по попытка не пытка, нужно успокоиться и поспать. На автопилоте сделав все нужные приготовления ко сну, — спать в уличных штанах и в рубашке не хотелось — Россия рухнул в объятия Морфея. Благо, никаких снов он не видел.       На утро стало получше, а под вечер, к сожалению, стало хуже. Игнорировать собственные мысли РФ уже совершенно не мог никак. Хотелось себе дать по голове чем-то тяжёлым, чтобы мозги на место встали, а ещё пропало это глупое чувство.       Привязанность, симпатия, влюблённость.       Кудрявцев уже морщился от этих слов и просто на автомате искал статьи и тесты в интернете на тему: «Что делать, если я внезапно осознал, что неровно дышу к своему другу?» Всемирная паутина предложила превеликое множество информации.       — Мне только клиника поможет. — идея, что эти чувства нужно оставить, принять, а потом даже в любви признаться, сразу умерла, не успев родиться. Нет. Тут только лечение. Плевать, что это подвергают сомнениям. Пусть. Нужно прекратить чувствовать эту проклятую тоску по его объятиям, по касаниям его рук.       А ещё по этому образу в платье. У Кудрявцева руки чесались нарисовать его, по памяти, хоть как-нибудь.       Мысли, как на адреналине, с бешеной скоростью сменялись одна за другой, а мозг, видать, бился в конвульсиях. Иначе Ваня никак не мог объяснить тот факт, что уже через несколько минут он разговаривал с объектом своих терзаний по телефону.       — Не хочешь приехать на ночёвку? — настолько внезапно это было предложено, что Россия, сам бы удивился. Нет, ахуел бы окончательно и бесповоротно. — фильм, может, посмотрим. Я заказал бы пиццу. — кажется, какая-то часть разума упорно хотела сейчас же сбросить трубку и со всей дури уебаться головой об стену. Россия непроизвольно вздрогнул, когда Герман согласился, без всяких вопросов, без уговоров. Просто произнёс да.       — У тебя квартира ближе расположена к зданию работы, мне даже удобней от тебя выезжать. — Россия лишь усмехнулся и, сбросив трубку, стал заказывать еду. Время было ещё не позднее, до десяти-одиннадцати вечера можно спокойно посидеть.       «Тогда можешь остаться у меня насовсем.» — эту идиотскую фразу, кажется, говорили в половине всех снятых в мире романтических комедий. Но на этот раз РФ смог-таки выкинуть её из головы. «Хватит того, что я без какого-либо повода попросил его приехать... И так уже иду на поводу у своих желаний.»       Спустя час в гостиной был выключен свет и включён теле-ящик. Герман разлёгся на диване и, положив голову на плечо другу, поедал остатки пиццы. А Россия просто активно пытался не выдать себя и своё непонятное состояние. Сейчас же никакого психоза не было!       Иван сейчас был готов поклясться, что его рука в какой-то момент сама легка на плечо немца, мягко приобняв.       — Что у тебя случилось? — внезапно подал голос Герман и при этом убавил звук на телевизоре. — кошмары? Или почему ты так внезапно позвал меня к себе?       — Захотел. — Кудрявцев душой в данный момент не кривил. Действительно, позвал, потому что захотел.       — Du lügst.       — Ни секунды, Гер. — Ваня улыбнулся так уверенно, как только мог. А этот пусть не видит, но чувствует. — я... — вот тут парень осёкся. Нет, фразу: «Я позвал тебя, потому что уже соскучился.» — говорить точно не надо.       — Не хочешь говорить? — ФРГ окончательно развернулся лицом к России. Иван мысленно порадовался, что в синем свете экрана его румянец был не очень хорошо виден. — Ванюша, если врёшь, то ври мне в лицо. — когда Кудрявцев почувствовал мягкое, но цепкое касание пальцев Германа на своих щеках, он понял, что пропал окончательно.       Герман заподозрит. Увидит. Узнает.       — Что ты...       — Что у тебя происходит? — нужно что-то сделать, нужно, нужно, нужно! Внутренне Ваня уже зашёлся криком, а сердце отбивало панический ритм.       Как там было? Лучшая защита — это нападение? И как нападать?       Мозг у РФ уже придумывал какие-то архистранные идеи. И, будь у него возможность посмотреть на себя со стороны: точно бы себя ёбнул по голове чем-нибудь. Резко приблизиться к человеку, к которому неровно дышишь, на такое маленькое расстояние, что аж носы соприкасались — решение отличное. Герман, по крайней мере, впал на три секунды в ступор.       «Гера, я тебя поцеловать хочу... Но скорее продырявлю себе виски пулей, чем это сделаю.» — России точно нужно кончать думать. Вообще думать. Он думает не о том.       — Под таким углом выглядишь не как хитроумный врун, а как придурковатый ребёнок. — никакой злобы в голосе не было, лишь лёгкая улыбка на губах.       «Они мягкие и пухлые... Блядь, может поддаться вперёд и припасть к ним, а там будь что будет?»       — Я всегда таким был.       — Мне это в тебе и нравится. — Россия когда-то читал, что хороший партнёр принимает свою вторую половинку такую, какая она есть. Германия принимал его забавные выкрутасы. Это считается? Или это просто дружба?       Однозначно дружба. Даже Гера нормальный и небольной. «А меня надо изолировать и запереть.» — пессимизм всё сильнее овладевал разумом Вани, кажется, это даже ему самому не очень нравилось. Всё же хотелось надеяться на что-то хорошее.       Вдруг его примут? Вдруг он сможет принять самого себя?       — А если серьёзно, Вань, скажешь, что у тебя такое происходит? — даже голос стал явно обеспокоенным. «Ещё и переживает о моём состоянии...»       — Нет. — далее за весь вечер Германия более не поднимал эту тему, но явно больше обычного давал тактильности России проявляться. Обнимать друга на протяжении двух часов — мечта. Пусть по телеку играет дурацкая комедия без сюжета, зато с романтикой. У Кудрявцева в данный момент была своя романтика. У Шварценберга же был спокойный тихий вечер, еда, а ещё чрезмерно тактильный друг.       Вечер медленно сменялся ночью, но расходиться по спальным местам друзья не спешили — так в итоге и уснули в обнимку на узком диване.       А на следующий день Россия был готов обзванивать все существующие психиатрические лечебницы. «А у вас случайно не лечат нездоровый романтический интерес к друзьям? Не лечат? Ах как жалко!»       Работа не клеилась и очень активно разваливалась, как карточный домик перед вентилятором. Все документы выглядели как абракадабра с огромным количеством букв. На компьютере же слова все размывались, превращаясь в пиксели.       Кажется вообще все окружающие прекрасно видели его кислую мину, поэтому особо не трогали. Смысла не было, плюс половину слов, обращённых к нему, он пропускал мимо ушей, находясь где-то не здесь.       Личный вердикт от сестры: не выспался, вот и рожа кислее лимона. Была, была до тех пор, пока он не услышал три стука. Или Герман стучался по-особенному или у него паранойя.       Естественно паранойя. Но улыбка на недовольном лице всё же появилась, причём вполне искренняя.       — Входи... те. — Шварценберг зашёл в его кабинет практически как в свой. Даже не по какому-то важном делу, а просто так. Просто посидеть во время обеденного перерыва вместе. Россия естественно никогда не возражал. А сейчас был всеми конечностями «за». Если бы на него сейчас смотрела Беларусь, то она бы смогла лицезреть резкое изменение лица с «кислее лимона» до «довольный котяра, которого накормили». С последним Кудрявцев даже не врал, ему принесли пирожное.       Гера его просто так балует, не более.       — Hast du heute wenigstens zu Mittag gegessen?       — Да обедал я, обедал... Просто настроение ужасное. — «У меня совершенно не получается забыться на работе и выкинуть тебя из головы. Я как чёртов мальчишка, который впервые в кого-то влюбился...»       — Знаешь кого ты мне сейчас напоминаешь?       — Идиота?       — Самокритично, но нет. — ничего больше говорить не стал, лишь мило улыбнулся. Слишком мило. Аж руки зачесались его обнять, поцеловать, только он бы продолжал так улыбаться.       Но последней каплей стало далеко не это. Нет, если бы всё так и продолжалось, то Ваня бы не возникал и ничего не предпринимал. Но спустя три дня, кажется, в вечер пятницы всё пошло по известным половым органам.       Спокойно переговорив сначала с Германом, а потом и с Василисой, Иван лёг спать. Сны сначала ему снились обычные, как при героиновом передозе. Какие-то яркие цвета, непонятные звуки и прочее. Однако спустя неизвестное количество времени, Россия осознал себя сидящим на краю кровати, а перед ним стоял ФРГ.       В одних трусах, чёрт возьми.       — Вань, я же не слепой, я прекрасно вижу как ты на меня смотришь. — немец чуть сощурил хитрые глаза и шире улыбнулся. — неужели было так сложно признаться. — голос был слишком нежный, он обволакивал, словно мёд. Разум затуманивался, а все движения казались чересчур медленными. Герман осторожно положил руку на плечо Вани и, чуть проведя в сторону, убрал ненужную ткань пижамы, оголяя кожу.        — Герман, для меня это неправильно... Это...       — Это правильно. — он резко сел на колени к России, отчего последний едва не дёрнулся. — и это прекрасно. — а затем был медленный и приятный поцелуй в шею. Кудрявцев был явно не готов к такому повороту событий и совершенно забыл сопротивляться. А Шварценберг лишь томно покрывал шею поцелуями, спускаясь всё ниже к ключицам. Руки Вани сами собой легли на талию парня и прижали его к себе. Кажется, Германия против не был.       Слишком реально. Слишком ахуенно.       Россия бы готов просто сорваться и стянуть эту ненужную ткань с Германа и себя. Сейчас не было ничего важного, только немец, только его тело и губы.       — Гер, я тебя люблю... — это признания вырвалось как-то само собой. Ваня инстинктивно сжал рот рукой, но было уже поздно. ФРГ всё прекрасно услышал. Мягко взяв руку РФ за запястье, Германия наклонился.       — Я тоже тебя люблю. — и долгожданный поцелуй в губы.       Россия резко проснулся в холодном поту у себя в комнате со стояком в штанах. В спальне было чертовски душно, а ткань пижамы прилипла к телу.       Это была последняя капля. Нужно что-то делать. Заперевшись в ванне, Россия привёл себя в относительный порядок и, выпив снотворное, вновь уснул, на этот раз без сновидений.       Прошёл ещё один день. Работа шла своим чередом. Документы, звонки, подписи, десятки страниц текста. Естественно, событие той ночи из головы Ивана не стёрлось, поэтому, сидя за столом на обеде рядом с Беларусью, он упорно сверлил взглядом тарелку и думал. Думал обо всём и сразу.       — Вань, хватит гипнотизировать бедные макароны, они очень даже вкусные. — девушка с большим непониманием на лице смотрела на брата.       — Послушай, Вась, я болезненно выгляжу? — внезапно спросил Россия, продолжая пялиться на тарелку еды. Беларусь пожала плечами.       — Если не считать некоторую рассеянность и мешки под глазами, то ты абсолютно здоровый. — но такой ответ явно не удовлетворил РФ, это Республика и сама видела невооружённым глазом. — тебя что-то беспокоит?       — Да.       — И... Что же тебя тревожит? — Василиса конкретно чувствовала, что Ваня что-то задумал. — ты уже решил куда-то уехать в отпуск? — Кравченко недоверчиво приподняла бровь, отложив трапезу.       — Что-то вроде того, хочу на месяц съездить в санаторий и восстановиться. — Кудрявцев слабо улыбнулся. — я уже выбрал конкретный, отзывы хорошие, расположен на берегу реки в лесу. Свежий воздух, природа, красивые виды. Вроде только деревушка есть чуть ниже по течению, а так только отдых и природа. — звучало очень заманчиво.       — Тогда дерзай, тебе точно отдых не помешает. — РБ усмехнулась и продолжила доедать свой обед.       — Так значит я выгляжу плохо? — девушка усмехнулась.       — Просто прекрасно, но я бы сама сейчас не отказалась бы от лечебного отдыха. — Василиса подпёрла щёку рукой. — после отдыха буду ждать уже отзыв от тебя, может я тоже потом съезжу в отпуск. А да, ещё жду фотоотчёт, как приедешь на место.       — Обязательно.       — И адрес мне отправишь.       — Ладно, но уже после, а то вдруг он будет ужасным?       — Хорошо, я тебе верю, постарайся отдохнуть, хорошо? Долго в интернете не сиди и работу не смей переносить на удалёнку. А то будет не отдых, а работа в лесу. — Россия усмехнулся и кивнул. Обед продолжался, а диалог между воплощениями стран свернул в другое русло.

***