Сочувствие дьяволу

22 года назад

Кай скользнул по блондинке насмешливым взглядом, который показался бы издёвкой, если бы они только что не переспали. Хотя едва ли это его когда-нибудь останавливало. Парень даже её имя помнил только навскидку, потому что куда лучше ему запомнилось то, как ловко её пальцы справлялись с ширинкой, и несколько букв, первая А, отрикошетили от памяти и абсолютно не запомнились. Адриана? Алисия? Анжела? — У вас просто невероятный дом, — призналась девушка, теребя пальцами кончики волос. Каю вдруг стало смешно от попытки увести беседу в нейтральное русло, когда пару минут назад он сжимал её бёдра и оставлял на нежной женской шее следы. Ему это нравилось, потому что потом было весело в коридоре встречать вчерашних подружек, которые повязывали себе какие-то идиотские женские шарфики, пряча его личный почерк от учителей. Вообще-то, такие шарфы были в моде у половины школы, и Каю искренне не хотелось думать о том, что когда-нибудь его бывшие подружатся на этой почве. Хотя это было бы лестно. Не то чтобы ему нравилось расстраивать девушек: просто так получалось, а просить прощения не входило в его планы. Ему было похуй, они сами приставали. Особенно Кай нравился подругам Джо, отчего сестра начала избегать их столкновений. — Ага, неплохой, — он пожал плечами и кивнул. — И уже скоро стемнеет, — блондинка сократила дистанцию между ними, чтобы касаться плечом его плеча, и парень подвинулся в сторону. Если бы Кай мог, он бы вместо магии вытягивал из людей прикосновения и оставлял себе в том объеме, в котором нуждался. Во время секса ему всегда их не хватало, даже если девушка попеременно касалась то его лица, то губ, то шеи. В остальное время они его бесили. Он был с детства приучен к тому, что касания ему не нужны, и юноше хотелось их только тогда, когда возбуждение полностью отключало голову. — Я подвезу тебя, если хочешь, — Кай скосил глаза на её руку, которая лежала рядом с его кистью ладонью вверх. Так предсказуемо. — Вообще-то, я сказала родителям, что останусь с ночёвкой, — она вопросительно приподняла бровь. — Неа, — протянул Кай, ловя её смущение, хотя на его собственных щеках ещё был румянец от приятной усталости. Даже если бы он хотел, ничего бы не вышло. Но он даже не хотел. Сегодня просто совпали все нужные факторы: родители с мелкими свалили в гости до вечера, отпустив домработницу, он прогулял уроки и нагло увлёк вместе с собой симпатичную девушку, которая сама давно пыталась его соблазнить: только раньше он не был заинтересован, потому что блондинка вечно крутилась рядом именно тогда, когда после очередного скандала дома болела голова и ему хотелось тишины. Но сегодня ещё больше была нужна эмоциональная разрядка: отключить полностью голову, оставляя только приятное тепло, разгоняемое кровью по телу. Вчера Кай подслушал, что мама беременна, и он не мог спокойно размышлять о возможности рождения второй пары близнецов. Что, если старый долбоёб добьётся своего? Эта злость почти воспламеняла всё херовое, что было в нём, не имея тормозного пути. Он просто хотел отвлечься, хоть день не сходить с ума по этой теме. Обычно Каю запрещалось приводить кого-либо в гости, ему в целом не дозволялось почти ничего, что нужно парню в восемнадцать. Хотя бы чтобы девчонки знали, что он живёт в трёхэтажном доме, несмотря на то, что по статусу он там ниже прислуги. Сегодня ему было похер на указания отца, он только запретил девушке выходить за пределы его комнаты, чтобы она случайно не оставила за собой никаких следов и не вызвала у мамы с папой желание изобрести для него новые методы воспитания. Хотя старые еще отражались болью в виске, стоило ему резко встать. Он сел на кровати, блондинка приподнялась за ним, обвивая его торс рукой сзади и опуская подбородок к нему на плечо. Кай мягко перехватил её кисть, чтобы отнять от себя. — Ты был таким ласковым минут десять назад, Малакай, — в смятении пробормотала девушка. Она поискала глазами по постели, взяла футболку и стала натягивать её на кружевное прозрачное бельё, по которому он точно мог сделать вывод: когда она забежала домой «переодеться в более тёплую кофту», этим дело не ограничилось. — Послушай, глупо скрывать, что ты мне нравишься, к тому же ты заметил, наверное… — блондинка опустила глаза на свои обнажённые ноги. — Хочешь, просто проведём ещё немного времени вместе? Без ночёвки, посмотрим что-нибудь. Не знаю. Может, узнаем друг друга получше. Хотя куда ещё лучше. Кай вспомнил бесчисленные предложения Джо, искренне не зная, почему все хотят что-то с ним посмотреть, чтобы хоть немного наладить контакт. Только сестра хотя бы не начинала лезть обнимать его. Наоборот, она обычно сидела тихо: часто Джо приходила к нему просто вместе делать домашнее задание, молча, видимо, чтобы спасти его от одиночества, которое обрушивала на Кая остальная семья. За ней не следили так же строго, как за маленькими детьми, к кому парня вообще не подпускали. Ему это было и нахер не нужно. И все равно, если кто-то обнаруживал, что старшие близнецы слишком долго вдвоём, Джо уводили, а его наказывали, ведь он же наверняка захочет навредить ей с пустого места, как самый настоящий мудак. Кай перевёл глаза на свою гостью, подавляя усмешку от ассоциаций. В ответ девушка нахмурилась, видимо, осознавая, к чему всё идёт. — Я явно не подхожу для этого, — он покачал головой, кривя губы. — Я не ищу отношений. Идём, отвезу, я же джентельмен. Он выдохнул, поднимаясь и подавая ей её бордовый бомбер, замечая, как выражение лица девушки становится обиженным. Не начинай раздражать меня.

***

Дафна прикрыла глаза рукой от нестерпимо яркого света, заставившего её проснуться. Сознание всё ещё плавало в каком-то вакууме, когда она отдалённо почувствовала, как чьи-то руки обхватывают её и ставят на ноги на землю. Глаза пульсировали от попыток открыть их, и девушка сглотнула слюну, продолжая жмуриться от солнца и испытывая покалывание в затёкших мышцах. Хотелось обратно в темноту, которая даже ощущалась комфортнее и которая не заставляла слёзы течь по её лицу. — …Слышишь меня? — Нокс ощутила под своей щекой твёрдую поверхность, обёрнутую в какую-то ткань. Часть её скулы холодила металлическая вставка, наверное, молния. — Ты можешь стоять сама? Дафна сжала челюсти, отворачиваясь от звука, чтобы выбросить из головы чужой голос. Вдруг чувство поддержки исчезло, и она ощутила звенящую россыпь иголочек по всему телу, которые усиливали слабость и мешали ей устоять на ногах, пока снова не оказалась в чьих-то объятиях. — Тебя так взяло с этого количества? Что же с тобой делает алкоголь, — девушка смогла различить знакомую интонацию паясничанья сквозь шумевшую в ушах кровь. Он усадил Дафну куда-то, что по высоте, запаху и отделке под её пальцами напомнило багажник. Она приоткрыла глаза, всё ещё чувствуя жжение в склерах и невыносимое желание прищуриваться, — и наткнулась на Кая, сидящего на корточках возле неё. Одной рукой парень придерживал её плечо, чтобы хоть как-то зафиксировать её в этом положении. — Подъём, красотка, — девушка изломила брови в растерянности, мысленно угадывая, почему у него такое хорошее настроение сегодня и понимая, что ни один ответ не принесёт ей счастья. — Что происходит? — спросила она севшим голосом. — А ты не помнишь? Такое было, — заговорщически произнёс Кай, хотя казалось, что он скорее хотел подразнить, чем реально спрашивал. Нокс наконец смогла приподняться: подбородок и щёки стали мокрыми от слёз из-за чувствительности к солнцу, и ветер, доносившийся до них, глиссировал по коже спасительной прохладой. Прямо как в детстве — отец дул на разбитую коленку, чтобы та перестала болеть. Она оглянулась по сторонам, и Кай, наверное, сразу считал испуганное выражение с её лица при виде абсолютно незнакомой местности, поэтому продолжил: — Дыши, — он закатил глаза и окинул взглядом дома напротив. — Это Портленд. Орегон. Место жительства Кортни Лав, Тони Хардинг, сотен других крутых людей… Тебе понравится, к тому же я не мог бросить тебя совсем одну. Ведь я не хочу, чтоб ты слиняла, — Кай подмигнул. — Дал тебе немного обезболивающих. Подразумевая «накачал ими». Девушка подняла на него глаза, в которых плескалась тихая паника. В её разум фрагментарно возвращались частички того дня: после ужина Кай буднично сказал, что она должна поехать с ним в Портленд, ведь его больную голову посетила эта идея. Дафна теряла связь с обрывками воспоминаний после того, в котором она сопротивлялась его планам. Кай шагнул вперёд, хватая её за кисть, и это стало последними кадрами, которые Дафна помнила: она зарычала, вырываясь, чувствуя, как пылает кожа, но он с лёгкостью оказался позади и заблокировал её собой. Боль в запястье пошла выше по локтю и трапеции, достигая висков, и картинка оборвалась. Она бросила на Кая уничижительный взгляд, потирая руку, которая давно уже не болела, но в ней отзывались фантомы его касаний. Забавно, но из-за этого всего по нему было даже заметно, что он Паркер. Был какой-то особый стиль у такого типа дрессировки, даже если самого себя, когда оттачиваешь навык до блеска — ему требовалась только лишняя пара секунд, чтобы девушка уже не смогла убежать. Дафне не хотелось признавать, что она не хороша в чём-то, в то время как слышала обратное всю жизнь: даже если нет, на следующее утро она снова ставила продвинутую защиту клиенту отца, мило улыбаясь ему, отвешивающему комплименты. Как будто ей всё удаётся легко, ведь гонорар идеальной актрисы с излишком окупает займы у вселенной. Но против него всё казалось бесполезным. Любое заклинание находило противодействие в том, что Кай просто заберёт его силу себе, и ей было понятно, почему к сифонам так относились, особенно к неуравновешенным. Было бы страшно потерять связь с Мистик-Фоллс вместе с ним, но это всё же случилось: Дафна не знала этот город, а ведьмак рядом был не особо предсказуем, чтобы у неё была хоть какая-то власть. В Мистик-Фоллс она хотя бы знала наизусть план местности. И в реальном мире асцендент используют явно не в Орегоне. — Я лечила тебя, — возразила девушка, чувствуя, как от досады разрастается ком в горле, чуть ли не перехватывая ей дыхание. — Какого хера ты снова сделал со мной? — Так я не просил, — Кай подал ей руку, чтобы она встала, но Дафна оттолкнула его и поднялась сама. Страх придавал ясности, поэтому головокружение постепенно сходило на нет. — Успокойся, я не трогаю тебя больше. Только когда ты сопротивляешься: я не мог оставить тебя в Мистик-Фоллс, ты бы съебалась оттуда без меня, — произнёс он по слогам, разжёвывая мысль. — Пойдём, я покажу тебе дом. Тихо застонав от разлитой по всему телу боли, Дафна в качестве опоры поставила ладонь на машину, но её потеря координации уже мало интересовала Кая, который ушёл вперёд. Зубы стучали друг об друга то ли от переживаний, то ли от того, что здесь было на порядок прохладнее. Ни солнце, ни её белая толстовка, рукав которой был измазан в какой-то машинной смазке, намекая на то, что Кай мог хотя бы подложить в багажник одеяло, прежде чем кидать её туда, не защищали от мурашек в позвоночнике. Да пошёл он. Девушка втянула носом воздух, прижимаясь поясницей к автомобилю. Свет мягко окутывал деревья, вдалеке виднелись очертания коттеджных посёлков, но Кай направлялся в противоположную сторону. Она осмотрелась. Наверное, лес здесь был охраняемой территорией: Джошуа вряд ли позволил бы себе размениваться на что-то подешевле, и, если присмотреться, вся трава и кустарники были ухоженными, как будто предполагалась скромность, но окрестности всё равно выдавали непринуждённый, почти небрежный лоск. Дистанция между ней и Каем возрастала, и Дафна всё же оттолкнулась от машины. В этом следовании за ним вспыхивало мерзкое чувство проигрыша, словно Кай обставил её в покер с краплёными картами, и она шла сообщать близким, что проиграла их всех ему. Это его клетка, не её, и всё равно она должна была выносить все его выходки, а он чувствовал себя здесь вполне уместно. Если бы Кай не помешал, кровь Шейлы уже позволила бы ей быть дома. Похер, всё равно она не станет ему ни в чём помогать. Нокс ощущала, как почему-то горят щёки и лоб, резко контрастируя с остальным телом. Девушка начинала дрожать от озноба. Она перешла с травы на гранитную дорогу, проходя мимо высоких ворот. Сколько вообще прошло времени? Сутки? Трое? Судя по горящим солнечным лучам, сейчас было больше полудня. Дафна мимолётно глянула на свою руку. Часы, которые девушка носила всегда, она, очевидно, потеряла в ходе очередной перепалки, но уже даже не грустила об этой потере. Только сейчас, когда Нокс задалась вопросом времени, стало ощущаться отсутствие белого золота на запястье, и всего неделю назад девушка бы расстроилась. Поравнявшись с парнем, который специально замедлился возле дома, Нокс задрала голову выше, глядя на огромный трёхэтажный дом, на подступе к которому расстелилась белая лестница. Симметричные кусты, подсвеченные закатом, окольцовывали лужайку, но её зрачки задержались возле ещё влажных следов крови на разглаженной поляне. — Добро пожаловать, — он перебил эти размышления, лениво поднимаясь по лестнице к порогу, — в мою личную клетку.

***

Дафна мягко переступила порог дома и остановилась, поворотом головы откинув волосы на спину, чтобы не мешали взгляду, цепляясь ладонью за свой локоть. Когда Кай прошёлся чуть дальше и понял, что она за ним не следует, он оглянулся: — Motus, — Нокс отшвырнула его через всю комнату и сделала пару шагов по направлению к парню, который врезался в стену и на лице которого теперь было сочетание вопросительного выражения и злобы. Она подняла руку повыше, сжимая её в кулак. — Amenuia. Ну как? Может, и мне начать постоянно тебя мучить? Я ведь тоже ведьма, не забывай об этом. До девушки донеслись отблески шума, который она создала у Кая в голове и от которого он обхватил голову руками. Это заклинание могло просто вызвать боль, но чаще такая боль смешивалась с эхом, с голосами, которые ведьмы слышали постоянно, когда как-либо контактировали с потусторонним и использовали почти любое колдовство. Сейчас они просто усиливались, меняли частоту настолько, что переходили в пределы досягаемости слуха, а после этого начинали кричать прямо в голове, сводя с ума жертву. Для её сознания же они были похожи на колыбельную. Почувствовав, как тёплая струйка крови стекла к её подбородку из носа, Дафна опустила ладонь и отшатнулась назад, настороженно наблюдая за ним из-под руки, которую прислонила к губам. Заполняющие комнату голоса затихли, и Кай с негромким стоном поднялся на ноги, продолжая одной рукой держаться за лоб. В руке, через которую секунду назад она прогоняла высокую концентрацию магии, теперь заныли все связки, заставляя её прикрыть глаза. — Ты что творишь вообще? — он сделал пару шагов по направлению к Дафне, которая часто дышала, прислонив кисть руки к кончику носа. Ну конечно, она выбилась из сил просто дойдя до дома, не говоря уже о колдовстве. Нокс не отвечала, и Кай подошёл ближе к ней, силой отведя в сторону прикрывающую её лицо руку. Он скосил глаза на неё, видя, сколько крови отпечаталось на пальцах девушки, и по какой-то причине это заставило его злость немного улечься. — Всё? Успокоилась? — поинтересовался он, разминая шею: на его заострившихся скулах дёргалась мышца от боли, но его должно было начать отпускать. — Если ты хотела проучить меня, вряд ли стоило делать это на отходах от таблеток. — Я не успокоюсь, пока ты не прекратишь обращаться со мной, как с вещью, — между её бровями прорезывалась складка, но дыхание становилось всё более поверхностным. Она подняла на парня глаза, и наверное, каждый раз ему было так хорошо ясно, что она его боится, что бы она из себя ни строила. Но дорога к Орегону, который находится, по её соображениям, в миллиарде километров от Мистик-Фоллс, уже стала дорогой на плаху, так что терять было нечего, — Как только наберусь сил, поверь, тебе будет… — Я верю, что мне всё вернётся бумерангом и так далее, — подмигнул он. — Но не стоит на меня растрачивать свои способности. Всё равно я не оценю, — Кай подхватил её под локоть и грубо повёл к гостиной, сажая на светлую софу. — Испачкается, — взгляд Дафны показательно прошёлся по её раскрытой ладони. — О боже, нет, — он наигранно расширил глаза, хмыкнув. Нокс притянула к себе колено и опустила на него подбородок: злость на Кая никуда не делась, ударяя по её желанию быть с ним в нормальных отношениях. Девушка поджала губы, глядя на то, как к локтю скатывается капля крови от пальцев. Ей вдруг подумалось, что против собственной воли она привыкала к ранам, саркастичным улыбкам, уже знакомому запаху одеколона, где из нот она различала амбру и кедр, к звуку его голоса. Всё это уже прописалось в её голове. — Можно воды? — один Бог знает, сколько Дафна провела под обезболивающими и сколько магии он отнял. Во рту всё так пересохло, словно её терзали около недели, не давая пить совсем. — Нет, нельзя, — перекривлял её Кай. — У мамы были какие-то лечебные травы, я принесу. Будь здесь, — распорядился он, наверняка зная, что девушка никуда не денется в таком состоянии. Скорее, ему просто хотелось почувствовать себя хозяином дома, каким он никогда и ни для кого не был.

***

Нокс прошлась по гостиной, плавно перетекающей в просторную светлую кухню, которую Кай просто бесцельно рассматривал. Она обогнула столешницу из светлого дерева, растерянно постучав по ней ногтями, и заглянула за его плечо. — Так зачем ты меня сюда привёз? Кай приподнял кончики губ в не предвещающей ничего хорошего улыбке, даже не поворачиваясь к ней. — Не твоего ума дело. — Издеваешься? — Конечно, — он наконец удостоил её взглядом. — Как ты наверняка знаешь, в коллекции моего отца много сложных заклинаний, которые позволяют проделывать больше действий и дают больше спецэффектов, чем обычные. Но не все умеют их исполнять. Я умею, — он прищурился, словно припоминая что-то. — И когда я только попал сюда, наверное, год я оставался здесь, и за год я перечитал всё, что было в его гримуарах и могло мне помочь. Но у меня не было магии, так что это всё было бессмысленно. — Я не могу тебе ничем помочь, я же говорила, — девушка по-детски заломила руки. — Я не могу, потому что они всё равно догадаются. — Они? Те самые они, которым на тебя так похуй? — Кай приподнял брови. — Ты помнишь, что я сделал со своей семьёй? Я могу переломать тебе ноги, могу просто, — он поймал её руку, забирая немного магии для демонстрации, — убить тебя прямо на месте. Тебе везёт, что я сохранил трезвый рассудок, но ты не представляешь, по какому тонкому лезвию ходишь, Нокси, — Кай отпустил её кисть. — Что, если бы я сошёл с ума? М? Изнасиловал тебя? Отрезал бы от тебя по одной части тела? Знаешь, я на вот столечко близко к тому, чтобы захотеть вспомнить, почему мне хотелось собрать коллекцию последних вздохов всяких ведьм типа тебя. И я сделаю это или в реальном мире с кем-то другим или здесь, с тобой, — в конце Кай говорил совсем тихо, но именно когда его интонация лишалась явной насмешки, издёвки, каждое слово ощущалось как прижатый к шее нож. Пространство между ними вдруг стало слишком тесным, и Дафна сделала шаг назад, чтобы хоть как-то его расширить. Она подняла подбородок, глядя за его плечо, только чтобы не смотреть Каю в глаза: прямо за ним из кухни к другим комнатам вёл коридор, стены которого были измазаны в крови. Нокс стискивала ребристую зажигалку в кармане джинсов, одолженную на днях в доме Феллов, заранее зная, что вскоре найдёт ей применение. — Я ведь ненормальный, ага? — он склонил к ней голову, говоря вполтона. Выражение его лица как будто было не согласовано с тем, что Кай говорил. Оно было таким спокойным, словно в его жизни не существовало всего этого ужаса и словно он не был настолько сломанным: в эти нечастые моменты, когда Кай выглядел, как обычный юноша, Дафне было сложнее всего верить в реальность происходящего, — Я больной человек. И я знаю этот мир как пять пальцев, так что вряд ли магия и фамилия тебя защитят, если я захочу просто проломить тебе башку. — Ты всё равно ничего не найдёшь. Он же так хотел, чтобы ты не выбрался, — девушка качнула головой, стараясь делать вид, что с каждым его словом её разум не метался всё больше и больше. Она скучала по дням, которые не были на 90% наполнены страхом или отвращением, или физической болью. Дафна посмотрела Каю в глаза, как будто на долю секунды находя в его слегка расширенных зрачках что-то, заставившее её выдохнуть, и что она осознавала особенно хорошо, когда он замолкал на полуслове. Он тоже скучал по другим дням, когда ему не приходилось захлёбываться в одиночку в последствиях своей ненависти к миру. Спустя 18 лет одиночного заточения каждая клеточка его тела, каждый кусочек ткани на футболке был пропитан нестерпимой болью настолько, что Дафна осязала её, просто стоя рядом, смотря на него, как сейчас. Если бы она встала на носочки, они были бы почти на одном уровне. Вместе с этим Кай будто бы не транслировал и не ощущал абсолютно ничего, словно холодная, но яркая комета. Может, ещё начнёшь переживать за него? За маньяка? — А если я найду? — поинтересовался Кай, объясняя ей всё практически на пальцах. — Я не запугиваю тебя, но ты способна на более умный выбор. — Хорошо, — неуверенно произнесла девушка. — Хорошо? — Я же не ненормальная, как ты, — Нокс повела плечами, распрямляя спину. — Не лишена рассудка. Её губы тронула пустая улыбка, но она знала, и он наверняка прекрасно знал, что у Дафны просто не оставалось здесь абсолютно ничего, кроме стен, которые она возводила в своей же голове. — У тебя в семье кто-нибудь курил? Иначе я сойду с ума, честно, — спросила она, переводя тему. — Третий этаж, до конца и налево. Там комната Джо, она пыталась вписаться в крутую тусовку, но отец обрывал ей крылья, когда заставлял приходить домой в семь вечера, — она вдруг издала смешок. — Как знакомо, — протянула девушка. — А тебя? Тоже? — Тупые вопросы, — хмыкнул Кай. — Не прикасайся ни к чему особо без меня. Если у неё и были сигареты, то в ящике под зеркалом. Дафна усилием воли старалась не смотреть на кровь, которая окрашивала даже стены: сознание рисовало в её воображении сцены и воссоздавало тот день. Даже несмотря на то, что Кай и так казался жестоким, когда свет блуждал по его лицу, ресницам, когда он сосредоточенно и спокойно занимался чем-то, Кай переставал соотноситься со своим прошлым. Он убил нескольких маленьких детей в свои двадцать два года. Ночью, когда все ещё спали и казались совсем беззащитными: своих родных братьев и сестёр. Девушка обернулась, словно Кай мог погнаться за ней из-за таких её мыслей и проделать с ней то же самое. Он даже не жалел об этом. Следы тянулись по тёмной лестнице наверх, отполированной до блеска, с дорогими резными балюстрадами, и Нокс чувствовала себя так, словно поднималась на эшафот. Она перескочила через пару последних ступенек и всмотрелась в тёмный коридор, но не хотелось задерживаться на одном месте, так что Дафна почти что побежала до его конца, нажала на ручку двери и очутилась в комнате, в которой не было следов крови, в отличие от остального дома. До девушки с опозданием дошло, что комната не особо похожа на женскую: она была выполнена в более тёмных тонах, на стене висела парочка плакатов каких-то музыкальных групп, которые Дафна не особо слушала, но среди которых она рассмотрела лицо Курта Кобейна и плакат со смутно знакомой гранж-группой в чёрных и кислотных тонах. Нокс осторожно провела пальцами по письменному столу, начиная догадываться, чья это комната: постель была не убрана, всё выглядело так, словно всё здесь бросили в преддверии стихийного бедствия и ни разу не возвращались больше. На одной из полок шкафа в рамке стояла фотография Кая вместе с юной девушкой: та была очень на него похожа. Он был в костюме и прикрывал глаза от ослепляющего солнца, и в целом казался недовольным, а девушка, наверное, его сестра-близнец, стояла рядом в элегантном чёрном платье и академической шапочке. Каю на этой фотографии было лет восемнадцать, но не сказать, что он хоть как-то изменился, разве что тогда он казался беззаботнее, без высеченной на лице безжалостности. Дафна аккуратно поставила рамку на место, зная, что явно не стоит дальше ничего обыскивать, что так нельзя, но в её глазах медленно разгорелось любопытство. Девушка бесшумно открыла другой ящик шкафа, постоянно прислушиваясь к шагам за дверью, хотя стук сердца ей мешал. Она подняла одну бровь, подцепляя и убирая в сторону пачку презервативов, как будто забыла, что Кай мог поддаваться и другим удовольствиям, помимо убийств. Непонятное чувство начало концентрироваться в её разуме после этой мысли, так что Нокс принялась осматривать другие вещи, прогоняя его. Ещё там была фотография Паркера и какого-то парня, возможно, друга: они широко улыбались в камеру, но это были такие улыбки, которые показывают на алкотестере 50 миллиграммов: ему на этой фотографии дай Бог исполнилось шестнадцать. Нокс отложила диски с песнями, открытку, тетрадь из колледжа на имя Малакая Паркера. Почему-то её сердце заныло при осознании, что у него было какое-то прошлое, помимо тюрьмы, помимо того события, которое всё перечеркнуло. Разве это того стоило? Чтобы просто так всего лишиться? Почему-то существовала такая привычка оглядываться назад, будучи впереди на много клеток, когда уже ничего изменить нельзя. Под её руку попалась какая-то записная книжка в чёрном кожаном переплёте. Девушка осторожно открыла первую страницу, на которой были написаны какие-то планы встреч с датой и временем. Дафна закрыла бы её, если бы следующая страница не была исписана так, что сквозь неё просвечивала ручка, неровным детским почерком. «Не знаю, что со мной происходит. Мне правда очень страшно. Сегодня мы с мамой ходили к школьному психологу, он сказал, что нужно пить таблетки. Какой смысл в этом всём? Мне не помогут обычные таблетки. И он говорит записывать своё самочувствие… так мне будет легче». Девушка взглянула на следующую страницу, уже забывая о том, что это не её дело, что она в чужой комнате, движимая смесью интереса и… сочувствия. «Я сегодня прогуливаю школу, даже не делал уроки. Мне сказали, что нельзя выходить из дома, пока всё не заживёт. Как обычно, скучно. Никто не разговаривает со мной, и мама тоже». «Я не могу не ранить других, и я не могу остановиться. Почему меня так тянет к магии? Но папа считает меня выродком, он снова меня наказывал. Лучше бы он просто меня бил, магия намного больнее. Мне постоянно больно. Я надеюсь, что когда-нибудь стану нормальным»… Тетрадь выдернули из её ладони, и Дафна испуганно подняла голову на Кая, который забрал её себе, уставившись в текст. — Понравилось? — он швырнул книжку через всю комнату, делая шаг к девушке. — Ну как? Интересно копаться в моём прошлом? — Прости! — Кай бросил холодный, предупреждающий взгляд на её руки, которыми Дафна упиралась ему в плечи, — Прости, Кай, я случайно зашла сюда, и потом я не смогла удержаться… ты слышишь? Её ладони скользнули ближе к его шее, и девушка в ужасе убрала руки, как будто сама не осознавала, что делает. Словно какое-то время она продолжала видеть в нём этого брошенного мальчика, которого ненавидела вся его семья, и хотела просто его успокоить. — Я не хотела, честно, но… — Но было так занятно читать о том, как сифонам, против которых ты так настроена, ломает жизнь родная семья, — Кай вскинул брови. — Развлеклась? — Да прости меня! — Нокс умоляюще взглянула в его лицо, зная, что он специально дорисовывает деталей. Может, чтобы было более оправданно придушить её прямо здесь. — Я не знала о таком. Я не знала, — повторила девушка, настороженно наблюдая за его дыханием, словно он выигрывал время, прежде чем наказать. Так же, как и его когда-то. — О чём ты не знала, интересно? — Ни о чём, — с её губ сорвался выдох вместе с этими словами. — Когда тебя отправили сюда, мне едва два года исполнилось. Что ты хочешь, чтобы я знала? — Нокс провела рукой по своей щеке, чувствуя, как жар поднимается выше по телу, заставляя её ресницы дрогнуть и отсечь его взгляд. Впервые ей было перед ним так совестно. Может быть, вообще впервые перед кем-то. — Какого особого мнения ты от меня ожидаешь? Кай захлопнул шкаф за её спиной, и Дафна вздрогнула, услышав, как задребезжали стёкла от его действий, в каждое из которых он постоянно вкладывал вдвое больше агрессии, чем положено по логике. — Никакого, — он развёл руками. — У меня нет к тебе частных претензий, мне вообще похуй. — Тогда не ровняй меня ни с кем, — упрямо настаивала девушка. Нокс заглянула ему в глаза, где в зрачках теперь виделись отражения каждого слова, которое он выводил своей рукой лет в двенадцать. Ей не хотелось оправдывать его, лезть в его голову, наверное, она всё равно отчасти боялась связываться с ним из-за своих убеждений, словно станет такой же. Такой же сломленной, как Кай, когда он стоял прямо перед ней, но вообще не казался живым и настоящим, хотя вблизи можно было ощутить тепло от его тела вместе с аурой от его надломленных, неправильных эмоций. Но нужно было хотя бы почувствовать его сердцебиение, чтобы удостовериться. — Давай без жалости, — видимо, он верно истолковал написанные у неё на лице впечатления. Он вдруг добавил еле слышно: — Всё, что там написано, было давно. — Хорошо, — Дафна кивнула, отрывая от него взгляд. — Я был ребёнком, — как только его голос становился тише, лишаясь своего привычного дерзкого звучания, в нём могло мелькнуть что-то человечное. — Я уже не такой. И я причинил им намного больше боли, чем они мне. Девушка снова кивнула, касаясь взглядом его плеч, которые словно ссутулились от этих слов. Но в следующую секунду Кай указал ей на дверь с привычными чёртиками в голубых глазах: — Ты шла за сигаретами? Ну так иди. Надеюсь, тебе не придёт в голову копаться в белье моей сестры, — произнёс парень, скривив губы. Девушка повиновалась и оставила его одного, видя, что оставаться спокойным ему удаётся, прикладывая существенные усилия.

***

24 года назад

Кай вернулся домой часов в пять утра, сразу направляясь в душ, но мама перегородила ему дорогу. Отец сегодня в отъезде: он это прекрасно знал, поэтому можно было вальяжно опереться спиной на стену, одним только видом говоря «слушаю». Оставалось только закурить перед ее лицом, чтобы наглость перелилась через край, но Марианна схватила его за воротник куртки, уводя из коридора в гостиную и толкая вперед. Кай даже не успел осознать, что происходит, когда она посадила его на стул, явно применяя магию, ведь такой толчок не мог быть чисто женским. — Где ты был?! Думаешь, это смешно? — процедила мама, едва не убивая Кая взглядом на месте. — Два дня, Кай! На его челюсти заходили желваки, но он все равно сдержался от того, чтобы смести со стола какие-то документы отца. Кай почти ждал, чтобы ему влетело по-настоящему. Чтобы хотя бы физическая боль привела его в чувства, потому что сидеть здесь и слышать в ее голосе яростные нотки, предшествующие слезам, не было никакого желания. Если у него оставалась еще хоть какая-то совесть, то вся она концентрировалась в ее дрожащих руках, когда она сама вдруг швырнула в него бумаги со стола. Ну конечно, ей же папа не всечёт. Она резко подняла его голову за подбородок, глядя на лицо сына с полнейшим неверием. Кай опустил глаза, зная, что все дело в рассеченной скуле, которая еще даже не планировала заживать. Самонадеянность стремительно утекала из его настроения. Надо было хотя бы попросить у любой знакомой тональник, чтобы мама сейчас не осматривала эту бордово-фиолетовую ссадину на пол-лица так, словно была не против оставить вторую. — А дальше что? — произнесла Марианна обманчиво спокойно, проведя пальцем по рассеченной щеке. Кай стойко держался, чтобы не дернуться, но на мгновение его лицо все же исказилось от боли. — Нам теперь ожидать, когда тебя убьют? По такой дорожке ты пошел? — Как будто вам не похер, — огрызнулся он, упрямо не желая смотреть ей в глаза. — Папа будет только рад, если я вообще не вернусь. Было некое предчувствие того, что подними он голову, и щека пострадает в разы больше. Мама глубоко вздохнула, отворачиваясь от него, но все еще держась двумя руками за спинку стула, на котором сидел юноша. — Обо мне подумай, а не о папе. Каково мне видеть тебя в таком состоянии? Еще и шатался где-то двое суток, — она разгладила его волосы на виске, которые всё еще были слипшимися от крови. — Боже мой… болит? — Нет, приятно, — Кай поморщился. — А дальше что? Не знаю, какие у тебя стремления, Малакай, но я не хочу, чтобы однажды мне позвонили из больницы или из полиции, — он ощутил легкое онемение под ее рукой, словно кто-то сделал укол анестезии, а затем скулу начало немного пощипывать. Мама даже лечила его как-то особенно агрессивно, и явно она не станет исцелять до конца, чтобы в его голове хоть что-то осталось вместе с необходимостью прикладывать лёд. — И я не хочу видеть своего ребёнка после драки непонятно где, непонятно с кем. — А что, лучше, чтобы ты видела меня после драки с отцом? Так сказать, в родных стенах, — съязвил он. — Не смей мне хамить, — процедила женщина дрожащим голосом, не то от злости, не то от того, что она действительно волновалась. Кай поджал губы, терпя остаточное саднение от магии. Впервые за сколько лет она его касалась? Четыре года? За спиной Марианны вдруг появилась сонная Джо, которая, видимо, прибежала с третьего этажа на звуки конфликта. Увидев его, девушка замерла, и она бы накинулась на него с теми же обвинениями, если бы мама не почувствовала спиной её появление. — Он что… — начала Джо, делая шаг в комнату, но Мариана подняла руку в воздух. — Джозетт, займешься воспитанием брата завтра. Вернись в постель, — приказала мама, снова полностью контролируя голос. Джо не решалась ни ослушаться, ни вернуться назад. Какое-то время они с Каем смотрели прямо друг на друга, прежде чем девушка не смахнула с себя оцепенение, и её глаза не стали стеклянными. — Урод ты, — она словно вот-вот должна была заплакать и бросала все силы на то, чтобы дотерпеть с этим до своей комнаты. Кай сомневался во всех, кроме неё. По какой-то причине, понятной только ей, Джо правда его любила. Так что он уже подыскивал в голове какое-то извинение для неё на завтра, как Кай всегда делал после любых своих выходок. Он не имел ни к кому привязанностей, но ему не доставляло удовольствия видеть, как ноет сестра, в то время как на слёзы остальных он бы взглянул, купив билеты в первый ряд. — Джо! — повторила мама, и девушка, поджав губы, вышла за дверь. Её проводил грохот от хлопка дверью, отдавшийся в висках, и быстро удаляющиеся шаги. Когда всё затихло, он снова остался лицом к лицу с тишиной. Кай сцепил зубы, выпрямляясь. Хера с два он будет вести себя хоть как-то иначе. Это ее вина, что она встала на сторону Джошуа. Лет до 12 она его еще защищала, но потом появился Джоуи, затем Эллисон. Кай прекрасно понял, что происходит, когда она перестала заступаться, перестала толком говорить с ним, примкнула к прозвищу «выродок» — она не станет защищать его больше. Мама теперь оберегала от него других детей, чувствуя в нем что-то темное. Она явно видела его насквозь, чтобы определять такое безошибочно: ему уже не стать хорошим. Даже нормальным. Но Кай еще не был насквозь пропитан темнотой, может быть, поэтому он сейчас молчал: от Джошуа он бы уже не стал выслушивать, на какие последствия его бы не обрекли потом. С мамой это не было унижением. Он просто ненавидел такие моменты, потому что они били по его больному месту, когда он видел, что ей снова не похуй. Что у него снова есть мама, которая переживает. Ее эмоции сейчас были слишком оголенными, как провода, чтобы она могла дальше внушать себе ненависть к нему и покорное следование за нравственными убеждениями Джошуа. Оставался только материнский инстинкт. Он прекрасно знал, что завтра она снова будет со всеми, кроме Кая, и промолчит, когда отец примется на него орать. Но сейчас… его словно опять правда любили. И видели в нем шестнадцатилетнего мальчика, а не проваленный проект. Да похер на всё это, она уже заняла другую сторону. — Я могу идти? — он приподнялся, но Марианна покачала головой. — Ты всегда будешь для меня ребёнком, знаешь? — спросила она чуть тише. Кай втянул воздух через нос и почти неуловимо качнул головой. Хотелось просто заорать, чтобы не чувствовать того, что она заставляла его ощутить. Ему не нужна была эта боль, его уже достало таскать ее с собой всюду. Кай просто переубивал бы всех здесь, чтобы его никогда больше не заставляли чувствовать себя так. Будто бы он бесконечно горел в аду: так что он хотел гореть хотя бы за что-то, а не просто так.

***

Сигарета больше не приносила удовольствия: Дафна докурила почти до фильтра, и сейчас каждая затяжка ударяла по горлу, но хотелось ещё, так что пришлось доставать вторую. Девушка обняла свои колени, сидя на ступеньках дома Паркеров почти так же, как недавно это было в Мистик-Фоллс, и выдохнула в кончик сигареты. Она не задумывалась, кто такие сифоны, до попадания сюда — они обычно стояли в одном ряду с мифическими существами, которых придумывали родители, чтобы дочка быстрее улеглась спать и боялась приоткрыть глаза. Они все были обречёнными, и Нокс легко это принимала. Потому что она — Нокс. Но не тогда, когда девушка читала заметки ребёнка, которому было от силы от одиннадцати до тринадцати. Дафна любила детей, они казались ей куда более сносными, чем взрослые. Её однажды оставили с парочкой ребят из клана в Ист-Сайде, когда её и их родители уехали на безумно деловую и важную встречу: ей не хотелось возвращаться домой к этим бестолковым вампирам, в свои семнадцать девушка отлично справилась с ролью старшей сестрёнки на вечер, хотя в семье она была одна. И ей было мерзко от поступка Кая. Девушка прикурила вторую сигарету от собственных пальцев, произнеся заклинание огня. Она чередовала этот способ с обычными зажигалками, чтобы не привыкнуть слишком сильно и не начать так делать при одногруппниках, далёких от магии. Но теперь ей было мерзко и от всех этих догм, потому что Дафна даже не задумывалась о том, что с сифонами обращаются так с детства: после её рождения ни разу не было громких случаев этого отклонения. Она уже косвенно слышала про семью Паркеров от Кая, но тогда ненависть к нему казалась абсолютно понятной, когда парень стоял перед ней уже взрослым, ухмыляясь, будучи детоубийцей и не испытывая никаких терзаний совести. Но когда-то и он был ребёнком. Нет? Да. Даже в двадцать два не то чтобы он был сильно взрослым. Из своих мыслей девушку выдернул пепел, упавший на костяшки и слегка обжёгший руку. Один случай против всех её принципов? Ненормальная? Нокс спрятала окурки обратно в пачку, не найдя глазами мусорки, хотя вряд ли её оштрафовали бы за вандализм в 1994. Кая уже нельзя спасти, в любом случае, это неизлечимо. Можно было только сохранить жизнь всех остальных. Правда же? Дафна встала на ноги, когда ей наконец стало прохладно: наверное, на 90% этот холод окутывал её поясницу, пробираясь к спине, из-за абсолютного вакуума, который создавал тюремный мир. Она никогда не смогла бы привыкнуть к тому, что в весенних сумерках на улице слышала лишь своё дыхание. Всегда был шум от машин, чьи-то голоса неподалёку, отзвуки музыки из баров, которые накрывали каждые выходные, но которые всё же продолжали склонять молодёжь Уитмора и Мистик-Фоллс к распущенности на следующий же день. Нокс отворила дверь в дом, чувствуя, как наконец освобождаются голосовые связки. Может быть, это место действительно доводило её до безумия, но девушку мучило иррациональное желание дочитать эти заметки. Он убьёт её. — Привет, — сказала она ему так, словно видела впервые за день. Кай что-то готовил на плите, судя по запаху, омлет, и она зашла как раз в момент, когда он отмерял количество специй. Парень поднял на неё враждебный взгляд и отложил гримуар, на перечитывание которого отвлекался во время готовки. — Тебе помочь? — Да, — он наигранно улыбнулся. — Можешь ещё поговорить со мной по душам, вытереть мне слёзки, — почему-то именно любые зачатки сочувствия вызывали у Кая вспышки гнева в ответ — на агрессию он не реагировал с той же ненавистью. — Сегодня мне не хочется, — девушка поморщила нос в ответ на его сочащийся сарказмом тон. Она кивком головы указала на ведьминскую книгу. — Я про неё. Я же разбираюсь в магии явно получше, чем ты, — она подошла к нему, за чем парень проследил с лёгким прищуром, как будто ожидал какого-то подвоха. Когда Нокс уже почти стянула гримуар со стола, Кай накрыл его своей ладонью. — Я дам тебе другой. Этот составлял лично Джошуа, ты ничего не поймёшь. Там много таких заклинаний, которые известны только Ковену Близнецов, а я всё же являюсь его частью, — Кай подвинул девушку в сторону, перекладывая омлет на тарелку. Всегда, когда речь заходила о магии, в его словах появлялись отсылки на болезненное желание владеть ей. Наверное, это были единственные его слова, не пропитанные злобой к миру, наоборот — через них было протянуто восхищение. Наверное, он был бы… хорошим ведьмаком, если бы не дефект. Нокс была почти уверена, что она поймёт всё, что там написано, потому что магия разных кланов легко поддавалась пониманию, но она всё же устала препираться. Девушка тактично умолчала о том, сколько раз Джеральд разучивал с ней разработки клана Близнецов, начиная хотя бы со скрывающего, которым те редко с кем делились. — Можно один вопрос? — не выдержала девушка, прожигая взглядом профиль его лица. Тот лениво кивнул и повернулся вполоборота. — Если тупой, то нельзя, — предупредил Кай, и было заметно, что в голубых глазах плясали привычные насмешливые блики. — Если в духе «почему тебе никого не было жаль», — он передразнил её голос, — то нельзя дважды. — Так… тебе перестало быть страшно? Это когда-нибудь прошло? Края его губ приподнялись, и при этом он смотрел на неё, как на ребёнка, который задал очевидный вопрос и с большим энтузиазмом ждал ответа. — Ну, я социопат, — парень пожал плечами. — Я в курсе, — протянула Дафна. — Включи мозг, ты можешь ответить себе сама, — Кай сделал глоток из своего бокала. — Родная мать в конце концов стала меня бояться. Отец, глава клана, боялся меня настолько, что закрыл здесь навсегда. Думаю, всё это немного нивелировало мои чувства, если их можно так назвать. Девушка слегка нахмурилась, хотя она сама не знала, при каком его ответе вышло бы избежать подобной эмоции. — Знаешь, фишка в том, что на мой вопрос надо было отвечать «да» или «нет». — Просто не пытайся понять меня, — добавил он беззлобно, завершая диалог. Казалось, Кай вдруг заговорил по-настоящему искренне, но это не отменяло того факта, что от его речей всегда оставался осадок, потому что полная холодность всегда походила на незавершённость. Как будто должно было быть что-то ещё, не полная пустота. — У тебя не получится. Ты другая, вот и всё. Она нехотя кивнула, перекатывая на языке послевкусие от собственных ощущений. Дафна даже не знала, почему задала этот вопрос — не то чтобы она рассчитывала на какой-то плот твист, просто ей было интересно: осталось ли в нём что-то от того дневника? Девушка получила согласие на то, чтобы после душа взять какие-нибудь вещи Джо, которая носила тот же размер, и закрылась в ванной комнате на втором этаже, потому что на первом и на третьем каким-то образом смазанные следы крови очутились даже на кафеле. Несмотря на то, сколько времени она провела под антибиотиками, Нокс клонило в сон: может быть, сказывался постоянный адреналин, циркулирующий по кровеносным сосудам, или смена часовых поясов. Всё равно Кай так ревнует гримуары его семьи, что даст ей что-либо прочесть только после себя. Похер, она попрактикуется в магии завтра. Прохладная вода стекала по её волосам и лицу, немного приводя в порядок мысли и обволакивая всё тело, но заставляя дрожать от холода. Кай предупреждал, что на втором этаже есть какие-то перебои с горячей водой в душе, которая заканчивалась через 5 минут, и всё равно Дафна резко отказалась от других вариантов. Нокс закуталась в полотенце, которое почти сразу стало мокрым от капающей с кончиков волос влаги. Она поднялась наверх, к комнате Джозетт, и открыла створки шкафа. Едва ли сейчас было время прицениваться, но губы по инерции растянулись в улыбке, когда девушка увидела симпатичные брючные костюмы, явно пошитые на заказ. Ей уже нравилась его сестра, хотя она ничего о ней не знала — просто чувствовала схожесть в деталях этих рассказов, в её вкусе. Дафна кинула полотенце на постель, снимая с вешалки футболку, которая была вся отделана мелкими стразами. Без него стало ещё холоднее, учитывая, что тело до сих пор оставалось влажным. — Слушай, ты опять… Нокс дёрнулась в сторону, прячась за дверцу шкафа, когда ручка двери дёрнулась, и Кай появился в дверном проёме. — А постучаться?! — она высунула голову из-за створки, уничтожая парня взглядом. Тот отворачивался от неё, прикрывая глаза рукой, пока девушка в спешке стала одеваться. Как назло, она запуталась в футболке, потому что та была слишком облегающей. — Это не смешно! — она вдруг сама ощутила неуравновешенный позыв рассмеяться, когда вдруг заметила, что он улыбается. Кровь всё равно прилила к её лицу, особенно учитывая, что девушка не особо доверяла его манерам. Нокс схватила с полки первые попавшиеся под руку шорты и немного успокоилась, только оказавшись одетой, но по лёгким всё равно курсировало возмущение. — Прости, Нокси, — его голос звучал даже как-то смущённо, когда Кай всё же повернулся назад и тут же получил толчок в плечо от неё. — Я подумал, ты опять лезешь куда не надо… и все дела. — Я переодевалась! — девушка сверкнула глазами, выходя из комнаты. — Я уже знаю, — Дафна поймала его взгляд на себе, которого раньше не было — почти оценивающий. Она стиснула зубы, жалея, что упустила момент врезать посильнее, но при этом Нокс всё ещё едва сдерживала смех. Боже, у него восемнадцать лет не было девушки. Кай закатил глаза, направляясь в противоположную от комнаты сторону. Пары секунд оказалось для него достаточным, чтобы полностью стряхнуть с себя любые признаки стеснения. — Знаешь, ты даже стала бесить меня чуть меньше. — Понравилось? — она вскинула голову. — А тебе понравилось рыться в моих вещах? — с насмешкой спросил он. — Может, ты этого не осознаёшь, но жизнь, где тебе можно всё, осталась позади. Здесь всё можно только мне. — Я каждый день выясняю, что мне ничего нельзя, уже догадалась, — девушка скопировала его насмешливый тон. Нокс поравнялась с парнем, бездумно следуя за ним и обхватывая саму себя за плечи. От заимствованной футболки слабо пахло духами, чем-то сладким и древесным — видимо, Джо была ценителем всего дорогого. Влажные волосы начали завиваться: обычно девушка их выпрямляла, но от воды они всегда снова становились волнистыми. — Не смотри так, — Дафна обошла его и пошла впереди, лишь бы не видеть боковым зрением ехидства на его лице. Было почти смешно от того, как гормоны заставляли забывать о том, где она вообще находится: вдруг ноющее чувство смущения вышло на первый план. На её лишившемся красок лице постепенно проступал румянец. Она оглянулась, переведя дыхание, и её эмоции утонули в его циничных глазах, недосягаемых для понимания. — Не обольщайся, я никак не смотрю, — уголки его губ растянулись в ухмылке. — Ты случайно не находила в моих шмотках конверт со всеми признаниями в любви? Я к тому, что не увидел ничего нового. — Кому? Тебе? — выдохнула она со смешком, тщательно запаковывая и выталкивая из сознания воспоминания обо всём найденном. Тебя это не касается. — Они знали о том, кто ты? Меня ты такой не видел, а я бы не повелась на твоё симпатичное личико так же легко. — Симпатичное? — он вздёрнул брови. — Так же легко? Ух, я прямо не знаю, с чего начать, — Кай оставил на её переносице небрежный взгляд, почти вталкивая девушку за дверь. Она сложила руки на груди, не обращая внимания на жар в ней от задетого самолюбия. — Комната родителей. Нравится? — он сменил тему и облокотился на дверной косяк. Дафна завела прядь волос за ухо и потянулась пальцами к переключателю. Когда комнату озарил свет, у самого входа вырисовались смазанные отпечатки ботинка бордового цвета. Девушка подняла опасливый взгляд, вмещая в него достаточно, чтобы Кай закатил глаза в ответ. — Тебя серьёзно это волнует? У Джо и мелких дела обстоят ещё хуже, так что, — он развёл руками. — А в мою ты не попадёшь больше. — Я не смогу заснуть, — пожаловалась Нокс, вдруг чувствуя себя какой-то чересчур бессильной. Как будто весь день именно в эту секунду обрушился всей своей тяжестью на плечи девушки при виде очередных улик из прошлого, которые действовали ей на нервы при наличии отличного воображения. Её серьёзно порядком достало чувствовать недостачу сил, надоел этот дом, этот год, и невозможность хотя бы нормально отдохнуть скоро окончательно сожжёт ей нервные окончания. Дафна опустила глаза на поджатые губы ведьмака, заранее зная, в какой равнодушной манере зазвучит его голос. Услышав подтверждение своих мыслей в его лаконичном «как же похуй», она захлопнула перед ним дверь, даже не слушая, какими словами Кай ей отказывал в выборе. Нокс выключила свет и прошлась по комнате, некоторые детали которой подсвечивала луна, но девушка не то чтобы горела желанием разглядывать что-то ещё. Девушка слышала его шаги за своей спиной, направляющиеся в противоположном направлении: противный микс густого воздуха и послевкусия всех её находок комом ложился на грудь, ощущаясь, как сердцевина парфюма, которым постоянно пахло от Кая. Она опустилась на кровать, подминая под себя колени, как будто та должна была ещё быть тёплой от тел, которые проснулись от криков, в ужасе и смятении. — Incendiа, — девушка прочертила небольшое движение кистью, чтобы загорелись расставленные по столам свечи, добавляя немного видимости, но не настолько повышая экспозицию, как люстра. Ночь не обещала быть нормальной, так что Дафна принялась вполголоса повторять знакомую колыбельную, которую слышала в детстве, как будто это хоть как-то смогло бы выровнять обстоятельства.

***

— Я не могу так! Кай едва раскрыл веки, различая в темноте личико Нокс, и недовольно привстал на кровати. Девушка перестала тормошить его за плечо, как только увидела какую-то реакцию на свои действия. За окнами ещё не брезжил рассвет, так что он мог предположить, что девчонка разбудила его чуть ли не через час после того, как он ушёл спать. — Я тебя внимательно слушаю, — он напряг все мышцы, чтобы просто не послать её. Дафна почти разубеждала Кая в том, что стоит возвращаться в реальный мир: если большинство людей будут такими же, как она, то он уже определил для себя фразу, которой будет руководствоваться при наличии асцендента, магии и крови Беннет: «Мне это нахуй не надо». — Мне снятся кошмары, — его почти рассмешил её невинный взгляд и голос. Было интересно наблюдать за тем, как тюремный мир отнимает у кого-то из нормальных ведьм любую гордость и достоинство, раз уж Нокс серьёзно начала избегать с ним ссор. Он-то уже давно был плохим и с лёгкостью подминал под себя всю эту систему. И с лёгкостью проделает то же самое и с ней. Фигурально, конечно. — Я не дам тебе здесь остаться. На кой хер она полезла в его личные записи? Кай мысленно скривился, когда мельком перечитал их после того, как девушка ушла успокаиваться с помощью своих вредных привычек. Ему казалось, он существует, только пока его ненавидят, пока о нём помнят, как о худшем, что только случалось с кланом. Его подпитывала любая ярость, направленная на него: она дотягивалась до парня по нейронам, донося до его сознания сведения о том, что всё в порядке. Что он не собирается снова заниматься этой херней, выписывая в дневнике сводку о своей трагической жизни, потому что негатив от людей служил как бы фундаментом для постройки стен, которые отгораживали его от любых чувств. Кай не мог сосчитать, сколько раз почти сломался здесь, когда убивал себя сотни раз, когда бил сам себя ножом, крушил всё вокруг себя, не оставляя живого места ни на себе, ни вокруг себя. Он стал бояться возвращаться в родной дом, просто чтобы не свихнуться окончательно, потому что родные места напомнили бы ему, что, возможно, Джошуа его уже не помнит. Отец просто выиграл, спрятав его сюда, как наверняка всегда мечтал. Как что-то незначительное, как кого-то, с кем легко можно так поступить, без особых сложностей. Даже зарождающиеся предположения такого рода заставляли его кровь вскипать без применения магии. Кай реально не чувствовал ничего, кроме иногда вспыхивающей ненависти. И никто вокруг не должен был чувствовать ничего иного, чтобы не нарушить этот хрупкий баланс, в котором юноша мог существовать и не испытывать постоянной боли, постоянных томительных фантазий о каждом лице из клана на лезвии его ножа. Почему-то сочувствие было единственным, что могло его как-то задеть, как царапнуть по ране, которая раньше открывалась снова и снова. Оно было единственным желанием, которое сопровождало его всю жизнь, но от которого он удирал, как от огня, кто бы ни проявлял его, хотя можно было пересчитать их по пальцам одной руки. — Нет у меня желания рассматривать твои вещи больше, — до него донёсся её тихий выдох. — Одну ночь, пожалуйста, от этого зависит качество моей магии, если получится найти что-нибудь, что будет тут работать. Только у тебя одного нормальная комната, которая не выглядит так, словно здесь была резня. — Ну так здесь была резня, — Кай поспешил её утешить. — Может, постелить тебе на лужайке? — Может, раз ты такой умный, справишься без моей магии хоть с чем-то? — Нокс выгнула бровь, продолжая его бесить. Парень тяжело вздохнул, беря её за руку. Яркость чуть выкрутилась в плюс от оранжевой вспышки, и он пробормотал запечатывающее заклинание на всё, до чего дотягивался взгляд. Дафна явно узнала его слова, так что она не стала сопротивляться, просто едва слышно застонала от неожиданности. — Только чтобы ты не скулила и не мешала мне, — Кай неохотно поднялся, заранее зная, что просто сделает пару шагов до комнаты сестры, потому что его воспоминания о дне, когда он перебил половину семьи, не доставляли таких уж мучений из-за того, что по полу была разлита лужа крови. Может быть, когда она очутится на его месте, ей приснятся правильные кошмары, и она поймёт, в чём кайф убивать. — Спасибо, — произнесла девчонка, меняясь с ним местами. — Не за что, — он фыркнул. Кай невольно задумался о том, оставил бы он её или нет, если бы она не была привлекательной. Особенно когда молчала, боялась и не отсвечивала. Он не собирался никак к ней прикасаться, однако после Беннет, которая здесь не задержалась, Дафна была первой девушкой за восемнадцать лет, которая хоть как-то скрашивала его клетку. Хотя он не мог особо применять к ней такие выражения, пока она была дочкой Ноксов и пока её любопытство периодически заставляло её лезть к нему в душу. Нихуя не получится. За ней было просто забавно наблюдать, как за жертвой, с которой хочется поиграться, прежде чем уничтожить; но он простит Дафне её характер, если она поможет ему выбраться. Кай взглянул на неё, устраивающуюся удобнее на его постели, прежде чем выйти. Он даже сам сомневался, есть ли у него душа. — Спокойной ночи, — Кай повернулся на её негромкий и сонный голос. Дафна подложила ладонь под подушку, прижимаясь к ней щекой. Он как-то невпопад подумал о том, что утром на её коже явно останется след. — Спокойной ночи, — произнёс парень почти неслышно, сам не зная, зачем отвечает ей. Наверное, его демоны ещё не успели проснуться и спали, не приручённые никем, даже им самим.