Запах дорогого парфюма и дешевой газировки

Тьма в подвале сгустилась, став почти осязаемой. Дождь снаружи утих до мерного, убаюкивающего стука капель по стеклу. Ханна сидела, обхватив колени лапами, и кожей чувствовала исходящее от Джетта тепло. Его молчание после её слов о друзьях и контрактах не было злобным — оно было тяжелым, полным скрытых мыслей.— Ты права, — вдруг тихо произнес Джетт. В темноте его голос прозвучал так глухо, что Ханна едва расслышала. — У меня нет друзей.Она удивленно повернула голову. Из-за идеального ночного зрения пантеры Джетт сразу заметил её мимолетное движение. Он горько усмехнулся, глядя в серый квадрат подвального окна.— Думаешь, легко быть «лицом франшизы»? — продолжил он, и в его интонациях впервые не было ни капли высокомерия. — Всем вокруг нужен Джетт Филмор с плаката. Парень, который забивает решающие голы и улыбается спонсорам. Но стоит мне совершить одну ошибку, не добежать, не улыбнуться прессе — и те же люди, что вчера просили автограф, смешивают меня с грязью в комментариях.Ханна молчала, боясь спугнуть эту внезапную откровенность. Она и представить не могла, что за этой непробиваемой стеной пафоса скрывается такое глубокое одиночество.— Мой отец... он бредил роарболом, — Джетт пошевелился, его плечо на мгновение прижалось к плечу Ханны, оставив ощущение легкого электрического разряда. — Он заставлял меня тренироваться по двенадцать часов в сутки, когда я был еще котенком. Если я плакал от усталости или боли, он говорил, что хищники не плачут. Хищники берут свое силой. Когда меня взяли в «Винеланд Торнс», он просто собрал вещи и уехал, сказав, что его миссия выполнена. Я стал для него бизнес-проектом. Как и для менеджеров клуба.Джетт замолчал. Ханна почувствовала, как у неё сжалось сердце. Ей, выросшей в бедном, но очень дружном и шумном районе, где все поддерживали друг друга, было дико слышать о таком холодном детстве.Не думая о последствиях, подчиняясь лишь внутреннему порыву, Ханна протянула лапу и мягко коснулась его широкой, покрытой короткой черной шерстью ладони. Джетт вздрогнул от этого прикосновения, но руки не убрал.— Мне жаль, Джетт, — искренне прошептала она. — Но ты ошибаешься. Ты не проект. И то, что твой отец или менеджеры видят в тебе только выгоду, не значит, что ты не заслуживаешь того, чтобы тебя ценили просто так. За то, какой ты есть внутри.Пантера медленно повернул голову к ней. В полумраке его изумрудные глаза вспыхнули странным, теплым светом. Он аккуратно перевернул свою ладонь и слегка сжал маленькие, аккуратные пальцы Ханны в ответ. Это не было жестом доминирования — скорее, молчаливой благодарностью.— Ты странная, полосатая, — тихо сказал он, и на его губах появилась едва заметная, но совершенно искренняя, не «рекламная» улыбка. — Другие девчонки вешаются на шею из-за контрактов. А ты сидишь со мной в сыром подвале и умудряешься лезть мне в душу.— Кто-то же должен поставить тебя на место, Филмор, — тихо рассмеялась Ханна, чувствуя, как внутри разливается приятное, щемящее тепло от близости его руки.В этот момент наверху послышались тяжелые шаги, и приглушенный голос Уилла закричал: «Ханна! Ты тут? Свет починили, я иду искать тебя!»Джетт медленно, будто нехотя, выпустил её ладонь и снова нацепил свою привычную маску уверенного в себе хищника. Но оба они знали: то, что произошло в темноте, изменило всё.