Прикреплённый

Болезнь сжирала Рина изнутри, но его упрямство было сильнее любого вируса. Градусник показывал жуткие цифры, а он продолжал упорно перелистывать страницы учебников и завязывать шнурки на бутсах. ​— Рин, ты с ума сошел?! У тебя же жар! Ляг в кровать! — Исаги в панике летал вокруг него, пытаясь отобрать мяч из сильных рук. ​Рин даже не смотрел на него. Его шатало, лицо горело, но он упрямо вышел во двор прямо под проливной, ледяной дождь. — Отвали, — хрипло бросил он. — Обычная простуда не заставит меня остановиться. ​Тренировка превратилась в пытку. Исаги пытался подставлять крылья, чтобы хоть как-то укрыть его от капель, пытался приготовить на кухне горячий чай, но Рин просто игнорировал всю помощь. Всё закончилось предсказуемо: на тридцатой минуте бега в глазах Рина потемнело, ноги подкосились, и он рухнул прямо в лужу, потеряв сознание от истощения и высокой температуры. Исаги пришлось приложить невероятные ангельские усилия, чтобы буквально дотащить его до дома и пересадить на диван. ​На следующий день Рин всё еще был болен, но упрямо сидел на диване, укутавшись в плед, и хмуро листал каналы. Исаги в это время возился на кухне, пытаясь сообразить, как сделать так, чтобы этот упрямец хотя бы выпил таблетки. ​Внезапно Исаги почувствовал, как по спине пробежал ледяной предсмертный холодок. Воздух в комнате будто замерз. ​Ангел быстро вылетел из кухни и замер. Рин сидел неподвижно, его челюсть была сжата так, что на щеках ходили желваки, а в глазах горела такая бешеная, первобытная ярость, какой Исаги еще никогда у него не видел. ​Исаги перевел взгляд на экран телевизора. Там шел экстренный выпуск новостей спорта. На весь экран горел заголовок, и диктор восторженно вещал: ​«...Главная сенсация года! Лучший молодой полузащитник Японии возвращается из Испании обратно на родину! Саэ Итоши уже в аэропорту Токио!..» ​У Исаги внутри всё оборвалось. Из рассказов и обрывков памяти он прекрасно знал, кто такой Саэ и что это имя значит для Рина. Это был тот самый брат. Предатель. ​— Рин... — тихо и осторожно позвал Исаги. ​Это было ошибкой. В этот момент Рин полностью потерял контроль над собой от переполнявшей его злости. Ему нужно было на кого-то выместить эту невыносимую боль, и Исаги просто попался под горячую руку. ​— Заткнись!!! — взревел Рин. ​С дивана со всей силы полетел тяжелый пластиковый пульт. Исаги едва успел увернуться, но следом Рин схватил тяжелую керамическую кружку с горячим чаем, которую Исаги принес ему, и швырнул прямо в ангела. ​Крах! ​Кружка пролетела мимо лица Исаги обрызгав его чаем, врезалась в стену позади него и с оглушительным звоном разлетелась на тысячи мелких, острых осколков. ​Рин, тяжело и яростно дыша, поднялся с дивана, даже не взглянув на напуганного ангела. Он стремительным шагом ушел к себе в комнату, с грохотом хлопнул дверью и резко повернул замок. Заперся. ​Исаги остался стоять посреди разгромленной гостиной. Конечно, как ангел, он мог бы легко пройти сквозь деревянную стену двери и попытаться поговорить с Рином. Но он решил этого не делать. Сейчас Рину нужно было побыть одному. ​Тяжело вздохнув, Исаги опустился на колени прямо на пол и начал вручную собирать разлетевшиеся осколки кружки. Но стоило ему потянуться за самым крупным куском, как его белоснежное правое крыло случайно задело острый край разбитой керамики, оставшейся лежать у стены. ​— А-ах!.. — вскрикнул Исаги от неожиданной, резкой боли. ​По белым, чистым перьям поползла тонкая красная струйка. Осколок сильно поцарапал крыло. И в ту же секунду Исаги почувствовал, как его нимб над головой погас, а тело налилось свинцовой тяжестью. ​Похоже, из-за этой травмы и эмоционального потрясения его ангельские силы временно иссякли. Крыло дико больно ныло при любой попытке им пошевелить. Исаги попытался взлететь, но тут же бессильно повалился обратно на пол. ​Пока его силы не восстановятся, он стал абсолютно земным. Он больше не мог летать. Он остался сидеть на полу в тишине, зажав раненое крыло руками, пока за запертой дверью Рин в одиночку справлялся со своими демонами.