Ящичек KameletVesten

— Сегодня снова поздно закончил?       Эмерик несколько секунд наблюдал с экрана за самым длинным зевком в мире. Моисей медленно среагировал, осовело моргая. — А что поделать, — Союз ухмыльнулся, растирая лицо ладонями. — На заводе работа такая.       Рейх еле слышно вздохнул, понимающе кивнув. Сколько они уже были «врознь»? Месяц? Два? Кравчик устал считать дни и ночи, когда вновь приходилось кутаться в теплые пижамы и обнимать подушку, завёрнутую в чужую футболку. Безвкусную тряпку, с таким стойким ароматом чужого тела. — Когда ты приедешь? — Эмерик постарался придать своему голосу максимально нейтральный тон.       Но всё равно ощущение, неприятное. Он ненавидел показывать свою слабость даже для самого любимого балбеса в мире. — Я постараюсь… — СССР снова зевнул, звонко щёлкнув челюстью. — Ай. Постараюсь в следующем месяце. — Ты стараешься второй месяц, — укоризненно буркнул немец.       Советы грустно ухмыльнулся. За его спиной лучи восходящего солнца падали золото-розовым навесом на одеяльное гнездо именуемое «кроватью». Эмерик скосил взгляд: серели сумерки, смешиваясь с тусклым светом фонарей. Расстояние, что в километрах, что в часах — убивало. — Жозефина без тебя скучает тут, — Эмерик поднял взгляд над крышкой ноутбука.       Упомянутая любимица совершенно умиротворенно дремала в коридоре, вытянув четыре лапки. — А ты? — СССР положил подбородок на раскрытую ладонь.       Рейх невольно поджал ногу к груди, отчего кровать скрипнула. Он нахмурился, чуть шевеля губами. Некоторые слова просто физически не могли произноситься им. И Моисей это прекрасно знал: — Я скучаю. Очень, — он насмешливо фыркнул. — Прошу маму иногда пилить меня без причины, воссоздаю ощущение твоего присутствия. — Больше ничего у других людей не просишь? — надменно бросил немец. — Зная твою терпеливость, — он выделил последнее слово двусмысленным тоном. — В некоторых аспектах, я бы не удивился. — Ну уж скажешь! — Тавади даже выпрямился. — Ты в этих вещах не заменим. Особенно…       Моисей наклонился к предполагаемому динамику в корпусе компьютера. — Особенно твои стоны. Никто в мире не выдает так красиво «ещё».       Эмерик чуть покраснел. Знал как словесно «приласкать», не отнимешь этот талант у СССР. Рейху стало вдруг теплее в прохладной комнате. — М-мм, примерно так? — он наклонился к монитору, проникновенно выдохнув. — А-ааах.       Моисей отшатнулся, озираясь. Чуть зависнув, резко поднялся из-за стола, подойдя к двери, выглянул осматриваясь, кто ещё не спит в такую рань. Кравчик чуть поёрзал: кажется, будет что-то интересное. Советы вернулся на место, после того как закрыл дверь, начал рыться где-то вне зоны видимости камеры. Наконец, выпрямился, нацепив наушники с гарнитурой. — И что ты творишь, змеюка, а? — прошептал он в динамик.       У Рейха пробежали мурашки по позвоночнику. Такого они ещё не пробовали. — Даже не знаю, — он прижал палец к губам. — Может хочу немного поддразнить тебя? — Чтобы был лишний стимул нагрянуть и как следует наказать твою тощую задницу? — Наказать? — Эмерик развернулся к нему спиной, слегка прогнувшись. — Вот эту?       Он обвел ладонью свои бедра. Поза была неудобная, ведь на ночь он снимал протез. Но ради шоу можно и потерпеть легкий дискомфорт. Слегка сжав пальцами плюшевую ткань штанов, легко приопустил её. Совсем чуть-чуть, чтобы видно лишь тонкую линию бледной кожи. — Правда тощая? — обиженно протянул Кравчик, продолжая оглаживать себя. — Мне кажется, ты ошибаешься. — Ляпнул по старой памяти, — Советы ответил с тяжелым придыханием. — Тогда была отличная тощая задница, сейчас… ух, так бы и сжал. — Вот так?       Тонкие пальцы крепко сжали ткань на бедре. — Нет… точно не так, — Моисей облизнулся. — Крепче.       Рейх возбужденно облизнулся, выпрямившись, спустил штаны до колен. Советы на той стороне экрана восторженно замычал. Тонкие пальцы сжали кожу до алеющих следов. — Так? — выдохнул Кравчик. — Да… и вторую тоже. Вспоминай. Я ведь сжимаю обеими руками своё сокровище.       Чуть пошатнувшись на мягком матрасе, Рейх расставил ноги пошире. Сжимая обоими ладонями бедра, еле слышно мычал, закусив губу. Ощущения были будоражащие, что вот там за тысячу километров Союз смотрит на него и горит желанием, болезненным от невозможности реально коснуться. — Эй… — Моисей завозился под столом руками. — Может… жужалку свою достанешь? — Пф, — Эмерик обернулся, иронично приподняв бровь. — Не ты ли лично разобрал, на секундочку дорогую «игрушку», на микросхемы и предал жертвенному огню на заднем дворе?       Тавади крякнул, неловко оскалив зубы через звук «тщ-щ-щ-щ». — Совсем забыл, да, — Советы тут же интимно прошептал. — Но старые добрые методы никто не отменял, верно?       Рейх гордо фыркнул, свободной рукой подцепив подушку. Устроившись полубоком, чтобы смотреть в экран и при этом было с той стороны видно самое пикантное, играючи приподнял края верха. Светлые глаза партнёра сверкали от искры вожделения. Рука под столом явно не колено массировала. — Мне кажется, тебе пора спать, — мило протянул немец, прогибаясь и чуть извиваясь. — Неа, — прохрипел Советы. — Я полон сил. — М-мм, правда? — Рейх облизнул пальцы, прикрыв глаза и томно вздохнув. — А я таа-ак устал за сегодня. — Ох ты ж бедный мой, — Советы жадно следил, как аристократичные пальцы поблескивали от слюны. — Но ты же… закончишь? — Да же и не знаю, — Кравчик издевательски провёл рукой по бедру, словно стряхивая влагу. — Кажется, пора сеанс закончить… — Ты не посмеешь, — угрожающе рыкнул Моисей. — Клянусь, так поступишь, тебе та ночь с «гимном» лёгким разогревом покажется.       Рейх словно видел перед глазами чашу весов: сейчас получить удовольствие или потом сорвать глотку от невероятного оргазма? Соблазн был велик. Но Эмерик прекрасно видел и понимал, что Моисей ради семьи спину рвёт на работе отказавшись от любимого дела и страдает от разлуки. Нет ничего плохого разок подыграть балбесу. — Хм, — он вновь облизнул пальцы. — А ты не боишься, что тебя в интересной позе застанут? — Я взрослый мужчина в отношениях. И я закрыл дверь. Взрослые поймут и детям уши заткнут, если понадобиться. Не тяни! Я не привередливый, могу и порно на фоне включить.       Эмерик нахмурился: — И что прям кончишь от порно?       Советы тихо засмеялся: — Подловил. Только твоя привилегия. — Какое счастье! — Кравчик елейно улыбнулся. — Запишу в свой список достижений. — Не шипи, змеюка, — нежно ворковал Советы, чуть щурясь. — Мой змей искуситель…       Рейх ощутил приятный толчок в груди. Так тянуло сейчас прижаться к широкой груди, обхватить мощную шею и запустить пальцы в непослушные густые кудри… Эмерик прижался лицом к той самой подушке с футболкой глубоко вдохнув. Хвойный лес и чуть-чуть ореховой сладости. Его запах. Пальцы лего вошли внутрь и он вытянулся протяжно вздохнув. — Да, — шептал Тавади. — Да, Рейх. Чёрт, как же хочу тебя поцеловать. — Я тоже, м-хммм, — немец выгнулся, плавно насаживаясь на собственные пальцы. — Хочу… целовать и ч…у-ууу… ствовать тебя в себе. — Мой хороший, — пыхтел Советы. — Мой… я так тебя отцелую когда приеду.       Рейх застонал, двигая пальцами. Прогибаясь и дрожа, через полуприкрытые глаза наблюдал за экраном. Сквозь дымку набежавшей пелены возбуждения плохо различал как раскрасневшийся Советы наблюдает за ним. Но точно знал, что очень нежно и огненно горел его взгляд. — О, стони, стони пожалуйста, — СССР наклонился, яро двигая рукой внизу.       Эмерик послушно застонал, извиваясь и прикусывая без зубов края футболки. На грани с эйфорией, даже привиделось физическое ощущение чужого тела на себе. Рейх задрожал от приближающейся развязки, с той стороны экрана влажно хлюпало и пыхтения преображались в звериный рык… — Моисей, завтрак!       Кравчик поперхнулся собственным дыханием. — Ну ёпт твою мать, мама! — обреченно донеслось с того конца с жалким вздохом. — И ты вчера мусор не вынес! Щас поднимусь и устрою тебе!       Тавади обреченно опустил голову. — Маминкин сынок в любой жизни, — мило мурлыкнул Эмерик, подтянув штаны.       Советы поднял на него взгляд, опуская гарнитуру. Ухмылка растянулась на его губах: — Ещё что-нибудь? — Пыхтишь как слон, — Рейх сладко потянулся. — Все Ваши слова приняты и будут использованы против Вас, — Союз многообещающе подмигнул. — Так что готовь жопу. — Ты сначала доедь, — Кравчик зевнул. — А там смотри и запал по дороге не растеряй. — Как тут, — Тавади поднялся из-за стола. — Все коплю, дни считаю. Жду не дождусь услышать твои шипения лично в морду. — Балбес.       Моисей устало вздохнул: — Спи давай, правда ведь устал. Доброй ночи, люблю тебя.       Эмерик тоскливо смотрел на черный экран. Потерявшись щекой о подушку, грустно выдохнул: — Приезжай уже, балбес.