Контракт на Паучка

Снег валил так, словно небесная канцелярия решила списать весь годовой запас осадков за один вечер. Не просто списать, а устроить показательную порку, демонстративно высыпав на грешную землю каждую снежинку, скопившуюся в закромах. Это был не снегопад. Это был снежный Армагеддец. Канонада ледяных хлопьев била в лицо, забивалась под воротник, превращала воздух в белую, колючую кашу. Уэйд Уилсон ненавидел снег. Всеми фибрами своей регенерирующей, покрытой шрамами души. Снег забивался в сочленения костюма, и каждое движение сопровождалось мерзким, чавкающим хрустом. Снег таял на маске, стекал за шиворот, делал всё мокрым, холодным и отвратительно липким. Снег превращал любой нормальный, унылый индустриальный пейзаж в рождественскую открытку, от которой Уэйда мутило с той же силой, с какой нормального человека мутит от просроченной мексиканской еды. А ещё снег отлично хранил следы. Чужие следы. Его следы. Следы людей, которые хотели его убить и - спойлер! - обычно заканчивали одинаково: лёжа на этом самом снегу и медленно, почти художественно, окрашивая его в бордовый. Россия. Где-то под Питером. Или не под Питером. Или вообще в параллельной вселенной, где Питер - это не дружелюбный сосед-паучок, а город из бетона, стали и вечной депрессии. Навигатор сдох час назад, жалобно пискнув напоследок и погаснув с трагизмом оперного тенора. Карта, которую ему скинули на телефон, напоминала рисунок пьяного шизофреника, которому дали мелок, ведро водки и сказали: «Нарисуй, где выход». Выхода на карте не было. Как и здравого смысла. Как и, судя по ощущениям в пальцах ног, нормального кровообращения. - Ну вот скажи мне, Белый, - пробормотал Уэйд, прикуривая сигару. Огонек зажигалки на мгновение высветил его маску - кроваво-красную в белом безмолвии. Ботинки хрустели по обледенелой тропе, петляющей где-то в жопе мира. В той самой жопе, куда даже картографы боятся заглядывать - Зачем? Зачем кому-то зачищать заброшенную базу Гидры? Что там может быть такого ценного? Пыль? Плесень? Корпоративный дух нацизма в пробирке? «Логично предположить, что она не заброшена», - отозвался в голове Белый. Голос звучал ровно, почти устало. Как у бухгалтера, который в сотый раз объясняет клиенту, почему «доходы минус расходы» - это не магия, а банальная математика. В его тоне сквозила обреченность человека, вынужденного вечно присматривать за гиперактивным ребенком с катанами. «Или там призраки! - радостно вклинился Жёлтый, даже не пытаясь скрыть щенячий восторг - Нацистские призраки-мутанты! Представь: ты заходишь в главный зал, темнота, паутина, и тут - бац! - зажигается свет, и Гитлер без штанов, но в цилиндре, танцует канкан под Рихарда Вагнера!» - Жёлтый, если я увижу Гитлера без штанов, танцующего канкан, я выставлю тебе счёт за психотерапию, - буркнул Уэйд, выпуская клуб дыма, который тут же был растерзан ветром - И моральный ущерб. И за чистку костюма, потому что меня, скорее всего, стошнит прямо в маску. Это будет очень, очень негигиенично. «Ты сам себе выставишь счёт?» - уточнил Белый, и в его голосе промелькнула тень профессионального интереса. Всё-таки бухгалтер. - Именно. И не заплачу. Я тот ещё козёл. Занесу себя в чёрный список должников и буду избегать в коридорах собственного мозга. Заказ он получил три дня назад. И, честно говоря, с самого начала всё это попахивало. Не просто дерьмом - дерьмо Уэйд чуял за милю и обычно обходил стороной, если только ему не платили экстра-бонус за то, чтобы он в это дерьмо нырнул с головой, сделал сальто и спел «Неllо, Моllу!». Нет, тут пахло иначе. Тоньше. Хуже. Пахло.. старым. Затхлым. Так пахнут книги, которые никто не открывал лет пятьдесят. Так пахнут секреты, которые сгнили в подвалах вместе с теми, кто их хранил. Так пахнет ложь, которая стала правдой просто потому, что все свидетели умерли. Заказчик объявился сам. Не через Наемников, не через обычных посредников с их дурацкими шифрами, одноразовыми телефонами и паролями вроде «Фиалка расцвела в полнолуние». Просто записка. На двери его съёмной квартиры в Квинсе. Бумажная. Настоящая. Желтоватая, плотная, с водяными знаками. С запахом одеколона, который, кажется, перестали выпускать ещё до того, как Уэйд впервые умер. А это, на минуточку, было давно. Очень, очень давно. «Это было жутко», - согласился Белый, и в его голосе прорезались нотки паранойи. Белый вообще был ответственным за паранойю. «Это было стильно! - возразил Жёлтый, который отвечал за безрассудный оптимизм и дурные идеи - Олдскул! Никаких тебе смсок, никакой слежки через камеры, никаких цифровых следов. Просто бумажка. Романтика шпионажа, мать его! Как в старых фильмах про Джеймса Бонда, только без Джеймса Бонда и с тобой!» В записке был адрес и время. Ни подписи, ни угрожающей приписки «приходи один», ни черепа с костями. Уэйд, разумеется, пришёл. Потому что, во-первых, ему было скучно - а скука для такого мозга, как у него, была страшнее любой пытки. Во-вторых, бессмертие имеет один забавный побочный эффект: любопытство перевешивает инстинкт самосохранения с той же лёгкостью, с какой кит перевешивает хомячка. Когда ты не можешь сдохнуть - точнее, можешь, но это временно, - слово «ловушка» звучит как «сюрприз». А сюрпризы Уэйд любил. Местом встречи оказался старый бар на окраине. Не тот уютный старый бар, где бармен помнит твоё имя, наливает виски без вопросов и грустно кивает, слушая твои пьяные монологи о тщете бытия. А тот старый бар, где бармен похож на бывшего палача, ушедшего на пенсию по выслуге лет, а наливают там только смерть. Или водку. Что в России примерно одно и то же, просто смерть наступает чуть медленнее и с песнями. Заказчик сидел в углу. В самом тёмном углу, само собой. Потому что, если ты таинственный шпион, ты не можешь сидеть у окна с чашкой латте. И вот тут Уэйду стало действительно неуютно - а это, поверьте, дорогого стоило. За деньги, в которые обходилось чувство дискомфорта Уэйда Уилсона, можно было купить небольшой остров. Мужик был.. никакой. Вот вообще. Абсолютный ноль. Пустота в пальто. Среднего роста, среднего возраста, среднего телосложения. Тёмное пальто, тёмная шляпа, тёмные перчатки. Лицо - чистый лист. Глаза - как два тусклых зеркала, которые ничего не отражают. Уэйд смотрел на него целых десять секунд, изучая, сканируя, пытаясь зацепиться хоть за какую-то деталь - форма носа, линия подбородка, шрам, родинка, хоть что-нибудь! - и вдруг с ужасом осознал: если он сейчас отведёт взгляд, то не сможет описать этого человека даже под дулом пистолета. Даже под дулом собственного пистолета. Даже если от этого будет зависеть его жизнь - а она, в общем-то, и так висела на волоске, просто волосок был из стали и регенерировал. - Мать твою, - сказал Уэйд вместо приветствия, усаживаясь напротив. Стул под ним жалобно скрипнул - Ты что, из шпионского централа? Вы там все такие.. никакие? Вас что, штампуют на фабрике? Берут базовую модель человека и убирают все лишние детали? Харизму, внешность, запах? Человек (будем называть его Никто) улыбнулся. Улыбка тоже была никакая. Вежливая, ровная, безупречно-пустая. Как ценник без цены. - Мистер Уилсон. Рад, что вы приняли приглашение. - А у меня был выбор? - Уэйд закинул ноги на стол, сбив пустую пепельницу. Бармен-палач зыркнул на него с той особой, многообещающей ненавистью, которая бывает только у русских барменов и акул. Уэйд помахал ему пальчиками - Серьёзно, бумажка на двери? Ты хоть понимаешь, что я мог тупо не вернуться домой неделю? Или месяц? Или год? У меня, знаешь ли, плотный график. Поедание тако, убийства плохих парней, игра в бинго с бабушками в церкви Святой Маргариты, написание фанфиков про Золотых Девчонок... Я занятой человек, Никто. Очень занятой. - Вы вернулись через два дня, - сказал Никто, проигнорировав кличку - Этого было достаточно. «Он следил за твоей квартирой», - констатировал Белый. В его голосе слышался скрежет точильного камня. «Или у него есть магический шар! - потребовал Жёлтый. - Спроси, есть ли у него магический шар! И может ли он показать нам голую Шаккиру!» - Заткнитесь оба, - процедил Уэйд сквозь зубы и только потом, по лёгкому движению бровей Никто, сообразил, что сказал это вслух. Впрочем, Никто даже бровью не повёл - в прямом и переносном смысле. То ли знал про голоса в его голове, то ли ему было настолько плевать, что это плевательство приобретало космические масштабы. И то, и другое напрягало. Сильно напрягало. - Заказ простой, - продолжил Никто, пододвигая через стол тонкую кожаную папку - Объект «Красный Рассвет». Старая база Гидры, законсервированная в начале девяностых, после развала Союза. Расположение - Ленинградская область, квадрат семь-четыре-два. На бумаге - пустая. На деле - есть веские основания полагать, что кое-кто снова начал ею пользоваться. Уэйд папку взял, но открывать не спешил. Вместо этого он вертел её в руках, принюхивался, даже легонько потряс у уха - как ребёнок, пытающийся угадать рождественский подарок. - Погоди-погоди. Ты хочешь, чтобы я зачистил заброшенную базу? - Он фыркнул так, что маска чуть не слетела с носа - Я, конечно, тот ещё идиот с суицидальными наклонностями, но давай проясним термины. «Зачистить» - это обычно означает «убить всех, кто внутри, и не оставить свидетелей». А если внутри никого нет, то это не зачистка, а просто вандализм. Я, конечно, могу пописать в углу, сломать пару стульев и нарисовать на стене фаллос в полный рост, но как-то это мелко для меня. Не тот масштаб. Не тот размах. - Внутри есть люди, мистер Уилсон. - Люди-невидимки? Или, может, мутанты-хамелеоны? Потому что я проверял - Он, конечно, не проверял, но звучало круто. - «Красный Рассвет» фигурирует во всех мыслимых отчётах как пустышка. Пшик. Ноль. Гидра слиняла оттуда ещё когда я был молодым, красивым и не покрытым шрамами... О, постойте. Я никогда не был красивым. И молодым, если честно, тоже. Я сразу родился таким. «Не наговаривай на себя!» - возмутился Жёлтый. «Он прав, - сухо сказал Белый - Шрамы у него с самого начала, просто сейчас их больше. И глубже. И местами они шевелятся». - Спасибо за поддержку, ребята. Вы настоящие друзья. Напомните мне никогда не обращаться к вам за психологической помощью, - пробормотал Уэйд и всё-таки открыл папку. Внутри было интересно. Даже слишком. Спутниковые снимки высокого разрешения, на которых угадывались очертания комплекса, заметённого снегом. Тепловые сигнатуры - пятна оранжевого и красного, выдающие присутствие живых тел под землёй. Распечатки переговоров - обрывки фраз на немецком и русском, сухие, как галеты, и такие же трудноперевариваемые. И - вот это было уже действительно за гранью просто «интересно» - отметки о перемещении некоего «спецгруза». Примерно месяц назад. Маршрут, время, уровень доступа. Всё аккуратно подшито, разложено по кармашкам. Немецкая педантичность в действии. - Спецгруз? - Уэйд поднял взгляд на Никто и прищурился - Что за груз? Оружие массового поражения? Наркотики? Коллекция порножурналов Красного Черепа за пятьдесят третий год? Я слышал, у него был отменный, хоть и несколько специфический вкус на дам с щупальцами. И на дам без щупалец. И просто на щупальца. - Это не имеет значения, - отрезал Никто. - О-о-о, нет-нет-нет, так дело не пойдёт - Уэйд захлопнул папку и скрестил руки на груди. Жест получился на удивление твёрдым - Я, знаешь ли, профессионал. А профессионал должен знать, что он там найдёт, чтобы подготовиться морально и физически. Потому что если это, скажем, старый прототип суперсолдата, который проснулся от криогенного сна, мечтает оторвать мне голову и надеть её на шпиль вместо флага... Я хочу быть морально готов. Запастись попкорном. Надеть чистые трусы. Ну, метафорически чистые. Ты понял. Никто помолчал. Ровно три секунды - Уэйд считал, отбивая ритм пальцем по столу. В этом молчании было больше смысла, чем в иной речи. - Груз живой, - сказал он наконец. Слова упали в тишину, как камни в колодец - Это всё, что вам нужно знать. Ваша задача проста: зачистить объект. Никаких свидетелей. Никаких выживших. Никаких следов. Вы там не были, база пуста. Плата - миллион долларов. Наличными. Мелкими купюрами. Без вопросов. Уэйд присвистнул. Миллион за одну базу - это либо чертовски опасно, либо чертовски грязно. Либо и то, и другое сразу, в одном флаконе, с бантиком и открыткой «С наилучшими пожеланиями». - А почему я? - спросил он, прищурившись сильнее - В смысле, я польщён, правда, до глубины души. Приятно, когда в тебе видят не просто пушечное мясо, а пушечное мясо премиум-класса. Но есть куча народу, кто делает ту же работу дешевле, тише и с меньшим количеством шуток про анальный секс. Куча. Легион. Армия. Даже мой любимый Такси. Или он работает на Гидру...? Ну, не важно. Почему именно Уэйд Уинстон Уилсон, он же Дэдпул, он же «Боже-убери-эту-хрень-от-меня», он же «Серьёзно-опять-ты»? Никто впервые за весь разговор сделал движение, которое можно было с натяжкой счесть за проявление почти человеческой эмоции: он чуть склонил голову набок, словно разглядывал Уэйда под новым, неожиданным углом. Как энтомолог, нашедший в коллекции новый вид жука. - Потому что вы, мистер Уилсон, умеете хранить секреты. Когда они.. имеют значение. Когда цена раскрытия - больше, чем ваша жизнь. - Я? - Уэйд расхохотался. Смех получился резким, громким, чуть истеричным. Бармен за стойкой напрягся. - Да я трепло. Я ходячее трепло. Я буквально рассказываю свои самые сокровенные секреты каждому встречному. Вот, например: в шесть лет я стащил у соседки кружевные трусы и торжественно повесил их на флагшток. Это было смешно. Она была старой и злой. И, кажется, прокляла меня. С тех пор у меня всё вот это. - Вы рассказываете то, что не имеет значения, - спокойно, как удав, глядящий на кролика, ответил Никто. - А то, что имеет значение, - храните. Где-то глубоко. Там, где даже вы сами не можете это найти. Это редкое качество. Бесценное. Повисла пауза. Густая, вязкая, как смола. Уэйд ненавидел такие паузы. Паузы - это время, когда думаешь. А думать ему не нравилось. Думать - значит вспоминать. Вспоминать - значит чувствовать. Чувствовать - значит... «...значит быть человеком, - мягко закончил Белый. В его голосе прорезалась почти нежность - Со всеми вытекающими.» «Фу, гадость какая, - жизнерадостно добавил Жёлтый. - Давай лучше ещё про трусы!» Уэйд тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и резко, почти агрессивно схватил папку. - Ладно. Миллион баксов - это миллион баксов. Чисто математически ты прав. Но, - он ткнул пальцем в грудь Никто, и палец утонул в тёмной ткани пальто, как в масле, - если там окажется что-то, что мне категорически не понравится - а список вещей, которые мне не нравятся, длиннее, чем Уголовный Кодекс, - я вернусь. И я найду тебя. Где бы ты ни прятался. И тогда мы обсудим доплату за моральный ущерб, сверхурочные и лечение посттравматического синдрома. И поверь, я умею считать. - Разумеется, - Никто поднялся. Движение было плавным, текучим, почти нечеловеческим. - Детали операции - в папке. Транспорт уже ждёт вас в аэропорту. Частный борт, вылет через три часа. И да, мистер Уилсон... Уэйд, уже наполовину вставший, замер в нелепой позе - одна рука на папке, вторая на рукояти катаны. - Ну? Что ещё? Сейчас скажешь, что я должен соблюдать дресс-код? Или что на объекте запрещено материться? - Постарайтесь не шуметь, - произнёс Никто, и впервые в его голосе прорезалось что-то похожее на.. беспокойство? - Объект официально считается заброшенным. Если кто-то - кто угодно - узнает, что вы там были, у всех нас будут.. проблемы. Серьёзные проблемы. - «У всех нас»? - Уэйд криво, одними губами, усмехнулся под маской - Ты себя-то к «нам» не приписывай, мистер Никто. Ты пока что просто ебанат в пальто. Бестелесная фигура с деньгами и дурными поручениями. Ты - никто. Буквально. Никто не ответил. Просто развернулся и вышел из бара, даже не кивнув на прощание. Дверь за ним закрылась с тихим, почтительным шорохом. А потом - Уэйд готов был поклясться чем угодно, хоть своей коллекцией самурайских мечей, - его фигура буквально растворилась в снежной пелене за дверью. Не ушла, не скрылась за поворотом, а именно растворилась. Снег сомкнулся за ним, как вода за нырнувшим пловцом. «Он точно из шпионов, - сказал Белый - Высокого уровня. Возможно, не совсем человек». «Или вампир! - радостно предположил Жёлтый - Вампиры тоже умеют растворяться в тумане. Наверное. Я не эксперт по вампирам, но звучит логично! Спросим у Блэйда при встрече?» - Заткнитесь оба, - повторил Уэйд в третий раз за этот бесконечно долгий вечер, устало потирая переносицу через маска - Просто заткнитесь. Дайте мне пять минут тишины, чтобы я мог насладиться предвкушением миллиона баксов и осознанием того, что я, кажется, только что продал душу. Снова. Он открыл папку и углубился в чтение. За окном выл ветер, снег продолжал хоронить мир под белым саваном, а где-то впереди, за многие тысячи миль, ждала старая база с секретами, которым, возможно, лучше было бы оставаться под землёй навсегда. Но что такое «лучше» для человека, который не умирает? Ничего, кроме ещё одного пункта в списке плохих идей.