За Пределами Кровной Защиты ~ Книга первая

Гарри смотрел на Регулуса: тот молча сидел на стуле у кровати, опустив голову. Теперь Гарри уже знал: Снейп — мастер владеть собой, и, каким бы спокойным он ни казался снаружи, внутри у него всё, скорее всего, было далеко не так. Гарри поверил Снейпу, когда тот сказал, что рад тому, что Регулус жив, — но подозревал, что всё куда сложнее. После всего, что было между ними в последние дни, Гарри чувствовал близость к Снейпу. Он сочувствовал человеку, который, как и он сам, всю жизнь терпел манипуляции и насилие от тех, кто должен был о нём заботиться. И Гарри никак не мог отделаться от мысли, что Регулус — ещё один из таких людей. Да, он мог посочувствовать человеку, который ухватился за первый шанс вырваться из тяжёлой жизни. Но позволить Снейпу считать себя мёртвым даже после падения Волдеморта Гарри считал чистой жестокостью. Даже если Регулус не хотел оставаться со Снейпом, следовало хотя бы сказать правду — прямо дать понять, что он намерен держаться в стороне. И то, что при этом он всё же любил Снейпа, делало это лишь хуже. Наконец Регулус поднял взгляд на Гарри. — Ты доверяешь Северусу? — Не вижу, с какой стати это вас касается, — коротко бросил Гарри, не скрывая презрения к человеку перед ним. Регулус, похоже, уловил его неприязнь и поднялся. — Я знаю Северуса. Он умеет прятать свои настоящие мысли. Нам ещё семь месяцев жить здесь вместе. Надеюсь, за это время ты поймёшь, кто он на самом деле, и впредь будешь осторожнее с тем, кому доверяешь. — Это вы не знаете, кто такой Снейп. И, если уж на то пошло, похоже, вы и раньше-то не знали, кем он был на самом деле. По-моему, вам стоит сначала последовать собственному совету, а уж потом раздавать его другим. Гарри знал: до конца он Снейпа ещё не понял. Но уж точно не позволит человеку, который бросил единственного, кого, по всей видимости, любил, на милость Волдеморта, указывать ему, кому верить. — Северус делал ужасные вещи. Даже твоей собственной семье, — отрывисто бросил Регулус. — Это говорит человек, который втянул своего любовника в войну, а потом бросил его одного на милость безумца-убийцы, лишь бы самому обрести покой. Не вам тут вставать в позу морального превосходства. Лучше уйдите — пока не наговорили того, о чём потом пожалеете. Непреднамеренно Гарри магией вытолкнул Регулуса из комнаты и захлопнул дверь. Наверное, стоило быть благодарным хотя бы за то, что всё произошло достаточно мягко и без увечий, но случайный выброс магии почти мгновенно вогнал Гарри в панику. После целой жизни, в которой его били за случайные всплески магии, тело привычно шарахнулось в страх — в ожидании удара, которого не было. Сердце неслось вскачь, не желая замедляться. Раненые рёбра пронзало болью при каждом рваном вдохе. Он пытался успокоиться. Пытался. Но дышал слишком часто, слишком мелко, воздуха не хватало, и с каждой секундой мир вокруг плыл всё сильнее. Хуже стало, когда Гарри забыл, что правой рукой сейчас пользоваться нельзя, и тихо вскрикнул, попытавшись схватиться ею за грудь. Он сорвался с кровати, рухнул на пол — и удар выбил из него остатки воздуха. Наконец боль его дожала, и Гарри потянулся к браслету, вызывая Снейпа. Ему была ненавистна сама мысль о том, чтобы звать Снейпа обратно после всего, через что тот только что прошёл, но боль в конце концов пересилила. Через несколько мгновений он услышал, как Снейп заорал: — Что ты сделал?! Дверь распахнулась. Снейп влетел в комнату и тут же захлопнул её перед лицом Регулуса, который всё ещё стоял в коридоре. — Харрисон, что случилось? Что тебе нужно? — спросил он, уже водя палочкой над телом Гарри. — Я-я… я просто… не могу дышать… пожалуйста… помогите… больно. Не могу дышать. Секунды тянулись. Гарри больше не мог сдерживаться — он захлёбывался рыданиями, вслепую тянулся вперёд, пытаясь сквозь мутную пелену найти Снейпа, и снова, и снова, и снова повторял: — Не могу дышать… не могу дышать… Он чувствовал, как Снейп пытается прижать флакон к его губам, но паническое, рваное дыхание не пропускало внутрь ни капли. Казалось, стоит остановиться хоть на секунду — и он умрёт. В голове вспыхивали образы. Дядя, оставивший его на всю зимнюю ночь на холоде — в одних слишком больших рубашке и штанах. Тётя, швыряющая его в чулан и оставляющая там на неделю без еды. Кулаки. Много кулаков. За малейший намёк на уродскую ненормальность. И вдруг у Гарри возникло в животе странное чувство, а ещё миг спустя его накрыла волна покоя. Жёсткого, чужого, насильственного. Дыхание поневоле выровнялось. Мысли прояснились. Но боль никуда не делась — такая же, как тогда, в «Гринготтсе», когда Снейп нёс его на руках. Это странное, навязанное спокойствие покорило тело, но от боли, прошивавшей его насквозь, Гарри всё равно трясло. — Сэр, п-пожалуйста, помогите… я не знаю, что происходит. Так больно. Я не хотел… не хотел использовать магию. Пожалуйста. — Харрисон, всё хорошо. Я с тобой. Ты не сделал ничего плохого. Никто не пострадал, и никто не станет тебя наказывать. Всё болит потому, что во время приступа ты перенапрягся. Я дам тебе зелье Сна без Сновидений — ты уснёшь, а я тем временем удостоверюсь, что опасности нет. Выпьешь его для меня? Слова Снейпа легли бальзамом на изодранные края его паники. Гарри кивнул. Торопливо проглотил зелье — и почти сразу провалился в тихий, благостный сон. ~~~ Едва Харрисон уснул, Северус взмахнул палочкой. Дверь с грохотом распахнулась, и за ней стоял Регулус. — Немедленно говори, что здесь произошло. Иначе я выдерну правду из твоей головы, — прорычал он. — Почему я нашёл тяжело раненного ребёнка, который только-только начал хоть немного поправляться, в таком состоянии? — Мы просто разговаривали, и, кажется, я его расстроил. Потом он велел мне уйти, но прежде чем я успел это сделать, он магией вытолкнул меня из комнаты и захлопнул дверь. Не думаю, что он хотел… именно этого. Он мне не навредил, ничего такого. Просто, по-моему, сам испугался, — торопливо выпалил Регулус. — Больше не смей к нему приближаться без меня. Пока Харрисон восстанавливается, я и близко тебе не доверю подходить к нему, — с презрением процедил Северус. — Северус, можно подумать, я бы причинил вред ребёнку. Это была случайная магия. Такое никто не контролирует, — с раздражённым недоумением отозвался Регулус. — Вот как? Тогда будь добр, объясни, что именно спровоцировало эту случайную магию. Что ты такого сказал или сделал, что он так отчаянно захотел от тебя избавиться, что сделал единственное, чего его всю жизнь приучали не делать, — то самое, что мгновенно швыряет его в панику? Регулус промолчал, явно не желая признавать, о чём именно они говорили. Только чуть отвёл глаза — и этого было достаточно. Стыд на его лице читался без слов. — Именно так я и думал. Мне всё равно, что когда-то было между нами. Прошло больше десяти лет с тех пор, как я в последний раз с тобой говорил. Для меня теперь мы чужие. Меня волнует только Харрисон. И если ты вынудишь меня выбирать между вами двумя, я всегда выберу его. Не вынуждай меня идти на это. Я больше не стану слепо идти за тобой, как когда-то. — Я не прошу тебя выбирать, Северус. — Разве? — тихо переспросил Северус. — Полагаю, именно я и был темой вашего разговора, который и довёл ребёнка до этого срыва. То, как дёрнулся Регулус, почти подтвердило догадку. — Раз так, значит, ты сказал что-то против меня. Ребёнок слишком предан тем, о ком решает заботиться, чтобы предавать их. И ты решил изводить ребёнка, который младше тебя больше чем вдвое и находится на пределе, только потому, что сам не можешь справиться с собственными чувствами. Я не намерен участвовать в твоих терзаниях и неуверенности из-за твоих собственных решений. Разбирайся с ними сам. А если не возьмёшь себя в руки, я сделаю так, что ближайшие семь месяцев тебе будет почти невозможно ни видеть нас, ни говорить с нами. И ты прекрасно знаешь: изоляция почти сведёт тебя с ума. Северус обогнул кровать и остановился прямо перед Регулусом, застывшим в дверях. — Ещё раз сделаешь хоть что-нибудь, что отбросит Харрисона назад и помешает его выздоровлению, — пожалеешь о том дне, когда вообще согласился на это заклятие. Уходи. Пока я не заставил. Голос у него был мертвенно спокоен. Северус отвернулся к Харрисону. Когда же спустя несколько мгновений снова поднял глаза, в дверном проёме уже никого не было. ~~~ Когда Гарри проснулся, первым пришёл стыд. Глухой. Жгучий. Почти невыносимый. Его выворачивало от мысли, что он сорвался так чудовищно — из-за такой мелочи. И будто этого было мало, рёбра и рука ныли почти так же сильно, как в тот день, когда он очнулся в кровати Снейпа. Стоило ему чуть шевельнуться — и жгучая боль в спине и груди тут же вырывала у него резкий вдох. — Не двигайся, Харрисон. Сначала выпьешь зелья. Когда они подействуют, я помогу тебе сесть. Он принёс несколько флаконов и по очереди помог Гарри выпить содержимое каждого. После такого количества зелий за столько дней мерзкий вкус уже почти не вызывал у Гарри никакой реакции. — Дай им минут десять подействовать, — добавил Снейп, пересёк комнату и взял, по-видимому, смену одежды. — Простите, — только и смог выдавить Гарри. — Тебе незачем извиняться передо мной за то, что тебе плохо, Харрисон. Снейп двигался с такой скоростью, что Гарри даже не понял, как это произошло: ещё миг назад тот был в другом конце комнаты — и вот на Гарри уже чистая одежда. Видимо, Снейп ещё и очистил его чарами: кожу слегка стянуло, зато она была чистой и свежей. — С ним всё в порядке? На этот вопрос Снейп тяжело вздохнул. — Да. Он не пострадал. Хотя, признаюсь, в тот момент мне казалось, что заслужил. Скажешь, что именно он тебе наговорил, раз так тебя задел? — Он пытался убедить меня, что вам нельзя доверять, и меня это взбесило. Похоже, я тоже наговорил ему в ответ немало гадостей. Гарри почувствовал, как по щекам ползёт постыдный жар. — Следи за языком. Не стоит позволять человеку, которого ты даже не знаешь, так легко выводить тебя из себя. — Но он не отставал. Говорил так, будто имеет право поучать меня. Будто он весь такой праведный. А это не так. Я не собираюсь слушать нотации от человека, который бросил своего любовника страдать в руках безумного убийцы — и даже потом, когда уже стало безопасно, ничего не объяснил. Под конец Гарри уже дышал чаще и тяжелей от раздражения. — Дыши, — ровно произнёс Снейп. — Я не говорю, что ты не имеешь права злиться. Но я предпочёл бы, чтобы в процессе ты не калечил себя. Прошлое уже не изменить. А находиться рядом с ним нам ещё долго. Я уже запретил ему подходить к тебе без моего присутствия. Выбрось всё из головы и сосредоточься на себе. Через несколько дней нам предстоит первый ритуал по снятию внушений, и важно, чтобы к тому времени ты был в порядке. — И ещё сегодня я хочу наложить повторное диагностическое заклинание. После того как тобой занималось столько целителей, я хочу убедиться хотя бы в одном: хуже тебе не стало. — Вы думаете, кто-то в «Гринготтсе» мог захотеть мне навредить? Гарри прежде и в голову не приходило, что кто-то в учреждении, которым управляют Гоблины, вообще осмелился бы на такое — хотя бы из страха быть пойманным. — Не думаю. Но проверить всё равно хочу. Могу сделать это, пока ты будешь есть. Ты проспал всё утро — и ещё приличный отрезок дня. Снейп вытянул руку, призвал поднос с фруктовой кашей и коктейлем и поставил его Гарри на колени. Пока он ел, Гарри вдруг с неожиданной ясностью понял: при всей физической боли, при всём, что в нём было изломано — и душевно, и магически, — лучше он себя ещё никогда не чувствовал. После первого ритуала, направленного на ядро, в голове появилась странная прозрачность, почти пугающая чистота, и с каждым днём она становилась только сильнее. Гарри знал: блоки всё ещё на месте, всё ещё сдерживают его разум, притупляют, душат. И всё же никак не мог отделаться от мысли, что что-то уже изменилось. Поэтому, когда несколькими минутами позже Снейп протянул ему пергамент с его текущим состоянием, удивился Гарри куда меньше, чем следовало бы.

Диагностика ядра

Имя: Харрисон Джеймс Поттер-Блэк-Певерелл-Слизерин Дата рождения: 31 июля 1980 года Пол: мужской Текущее состояние: тяжело затронут сторонними воздействиями (магия носителя в настоящий момент ослабляет их эффект) Блоки на природных способностях и магической силе:       • Магическое ядро — блокировано на 72% (в настоящий момент подвергается медленному ритуалу ослабления — со временем блок ослабнет)       • Эйдетическая память — блокирована на 61%*       • Удержание знаний — блокировано на 67%*       • Окклюменция / Легилименция — блокированы на 70%*       • Способность к исцелению — блокирована на 54%*       • Беспалочковая / невербальная магия — блокирована на 73%*       • Парселтанг — блокирован на 77%*

*Из-за вмешательства магии носителя блоки на природных способностях и магической силе постепенно ослабевают*

Действующие внушения, заклинания и зелья:       Сильнодействующее лечебное зелье (введено Северусом Снейпом-Принцем)       Зелье наращивания кожи (введено Северусом Снейпом-Принцем)       Эссенция ясенца (введена Северусом Снейпом-Принцем)       Зелье Сна без Сновидений (введено Северусом Снейпом-Принцем)       Сильнодействующее обезболивающее зелье (введено Северусом Снейпом-Принцем)       Зелье верности и внушение верности*       Внушение враждебности*       Внушение недоверия*       Заклинание ускоренного выздоровления (наложено Северусом Снейпом-Принцем)       Отслеживающее заклинание (наложено Северусом Снейпом-Принцем)       Заклинание стабилизации магического ядра (наложено Северусом Снейпом-Принцем)       Медицинское заклинание стазиса (наложено Северусом Снейпом-Принцем)       Заклинание заниженной самооценки*       Заклинание склонности к самопожертвованию*       Заклинание вспыльчивости*       Заклинание обострённого стыда*       Заклинание путаных мыслей*

*Из-за вмешательства магии носителя действие внушений, заклинаний и зелий ослаблено. Примечание: носитель способен лишь подавлять эффекты; для полного избавления от нежелательных внушений, заклинаний и зелий очищение должно быть завершено*

— Похоже, ты, сам того не сознавая, сопротивляешься и блокам, и внушениям, — произнёс Снейп, и в его голосе скользнуло почти неверящее изумление. — Заклинание, которое я использовал, направлено прямо на твоё ядро и всё, что на него воздействует. Поэтому и наложение заняло меньше времени. Он ответил раньше, чем Гарри успел спросить. — То есть мне не придётся проходить через столько ритуалов? — с надеждой спросил Гарри. — Придётся. Я всё равно намерен придерживаться того плана, который мы составили. Часть того, что на тебе висит, твоя магия может только приглушить. Убирать это придётся вручную. И чем скорее мы содрём с тебя всю эту мерзость — блоки, внушения, — тем лучше тебе будет. Даже если мы просто станем ждать, на то, с чем ты сумел бы справиться сам, скорее всего ушло бы больше времени, чем у нас есть. Гарри глубоко вздохнул и откинулся на подушки. — Почему у меня такое чувство, что эти семь месяцев будут очень… очень долгими? ~~~ Гарри уже начинал злиться. Уже больше недели они находились внутри временного заклятия, а Регулус так ни разу и не показался — даже когда рядом был Снейп. Более того, он, похоже, вообще избегал любого общения со Снейпом, вне зависимости от того, присутствовал Гарри или нет. Было ясно одно: Регулус от них прячется. То ли из стыда, то ли потому, что и впрямь не хотел иметь с ними ничего общего, — этого Гарри не знал. Он знал, что Снейп не хочет, чтобы они встречались без него в комнате, но Гарри уже надоело ждать. Прежде чем постучать в хозяйскую спальню на втором этаже, Гарри честно обошёл почти весь дом, заглянул во все комнаты, кроме их личных спален на третьем. Да и, если уж совсем честно, он не был уверен, что вообще осилит три пролёта лестницы. Пока что он по-прежнему ночевал в больничном крыле на первом этаже. Хотя многие его раны почти зажили, резкие движения всё ещё отзывались болью и тянущим дискомфортом, а силы кончались почти сразу, стоило ему хоть немного пройтись. Снейп предупреждал: это потому, что магия работает на пределе, заживляя его, а от этого выматывается и тело. Так и не найдя Регулуса больше нигде, Гарри в конце концов оказался у двери хозяйской спальни на втором этаже — слегка запыхавшийся после поисков. Первая волна раздражения уже схлынула. Теперь её место заняло колебание. Разозлится ли Снейп, если узнает, что Гарри сам пошёл искать Регулуса? Прямо Снейп этого не запрещал. Но Гарри почти не сомневался: когда Снейп сказал, что Регулусу нельзя находиться с Гарри в одной комнате без него, запрет подразумевался и в обратную сторону. Наконец собрав остатки храбрости, Гарри постучал. С той стороны не донеслось ни звука. И когда он уже решил, что Регулус просто сделает вид, будто его нет, дверь всё-таки открылась. Регулус стоял чуть в глубине комнаты, настороженный, явно неуверенный. А увидев Гарри, заметно вздрогнул от удивления. — Вы ждали кого-то другого? — спросил Гарри с лёгкой усмешкой, пытаясь разрядить напряжение. – Выбор гостей у нас сейчас, по-моему, не особо богатый. Регулус как будто немного расслабился. — Честно говоря, я думал, это Северус. Он предельно ясно дал понять, что мне лучше держаться от тебя подальше. — Ну… денёк тогда выдался тот ещё. Думаю, нас всех тогда порядком занесло. Гарри старался говорить легко. Он всё ещё сердился на Регулуса, но трудно было забыть, что тот сбежал от Волдеморта в восемнадцать — а примкнул к нему и вовсе ещё моложе. К тому же, судя по всему, ближе к концу он начал подозревать, что Снейп, возможно, вовсе не на той стороне. Гарри хотел дать человеку, который был так важен для Снейпа, хотя бы аванс доверия. — Зачем вы пришли, мистер Поттер? Гарри не пропустил мимо ушей официальное обращение. Значит, Регулус умел таить обиду. — Вы тут прячетесь. И собираетесь просидеть так всё время, что мы будем здесь вместе? — По-моему, вы оба весьма ясно дали понять, что видеть меня не хотите. Ответ прозвучал почти по-детски. Гарри это отметил сразу. Ссора — ещё не конец всему. — Вообще-то, из тех разговоров, при которых я присутствовал, я вынес другое: Снейп рад, что вы живы, а я просто не хочу, чтобы вы говорили о нём гадости. — Гарри, после нашего разговора тебя так накрыло, что ты в итоге навредил себе, — с досадой бросил Регулус. — Меня накрыло не из-за того, что вы сказали. Просто у меня… тяжёлая история со случайными выбросами магии. Я не врал вам про свою семью. Магию они и правда терпеть не могли. То, что я сделал с вами, — вытолкнул вас магией, — ровно то же самое я сделал со своим дядей в тот день, когда Снейп забрал меня оттуда. А дядя потом из кожи вон лез, лишь бы в отместку я больше никогда не смог пользоваться рукой. Что-то в лице Регулуса дрогнуло. Осело. Будто из него выпустили воздух. — Прости, что расстроил тебя. Мне не следовало давить на тебя такими разговорами, пока ты находился в таком шатком состоянии. Гарри был почти уверен: неважно, насколько устойчивым он будет себя чувствовать, случайная магия всегда будет швырять его в панику. Но признаваться ещё и в этой слабости ему не хотелось. — И вы простите, что я со злости наговорил вам жестоких вещей. Я правда хочу с вами ладить. И, хотя Снейп этого ни за что не признает, мне кажется, он тоже хочет с вами поговорить. Если спросите — всё будет отрицать. Но я постоянно ловлю его на том, что он то за едой, то посреди разговора косится в сторону вашей комнаты. Регулус коротко, резко рассмеялся. — Ты немного напоминаешь мне моего брата. Когда мы ссорились, я обычно прятался, а он потом приходил и вытаскивал меня, как только ему надоедало ждать. Наверное, это что-то гриффиндорское. На губах у него мелькнула маленькая, беззащитная улыбка. — Ну что, закончили прятаться? Потому что я пообещал Снейпу и Кричеру, что сегодня сам приготовлю обед. А теперь вымотался, пока ходил по дому и искал вас. Так что без помощи не обойдусь. С тихим смешком Регулус подошёл к нему. — Да, на обед я выйду. Но только если ты потом уговоришь Северуса не убивать меня, когда он поймёт, что мы были одни. — Договорились. Но только если вы поможете мне спуститься по лестнице. Похоже, сегодня я сильно переоценил свои силы, потому что один вниз я точно не доберусь. Гарри и сам уже тихо смеялся. Обычно он терпеть не мог признавать, что чего-то не может. Или что слаб. Но Снейп уже больше недели вбивал в него одно и то же: болеть не стыдно. Регулус улыбнулся и, когда они дошли до верха лестницы, протянул Гарри руку, чтобы тот мог за неё ухватиться. — Мой хворый милорд, окажите мне честь принять мою руку, и я с превеликим удовольствием провожу вас на кухню в полной сохранности. Гарри фыркнул от смеха — и тут же тихо охнул. — Уф. Точно. Кухня же в подвале. Ещё лестницы. Ура. Они оба нарочно держали разговор лёгким — Гарри это чувствовал. Пока Регулус вёл его на кухню и помогал готовить сэндвичи и салат, ни один из них не пытался коснуться тяжёлых тем, к которым им всё равно рано или поздно придётся вернуться. Вместо этого они немного поговорили о том, каково работать на гоблинов, и об их странных традициях, связанных с дуэлями. А Гарри, в свою очередь, рассказал, как Малфой на первом курсе обманом заманил его и друзей на ночную дуэль, чтобы Филч поймал их после отбоя. ~~~ Смех привёл Северуса на кухню. Почти весь день он провёл, готовясь к первому ритуалу, который должен был состояться вечером. С того самого дня — резкого, тяжёлого, полного столкновений — в доме стояла жутковатая тишина. Её нарушал только лёгкий шаркающий шаг Харрисона, когда тот каждый день заставлял себя хоть немного двигаться. Бесшумно подкравшись к кухонной двери, Северус различил рассказ о том, как на первом курсе Малфой пытался подставить Харрисона и тот едва не попался Филчу. Тёплый смех, ответивший на эту историю, дёрнул в Северусе что-то старое. Почти забытое. Ностальгию. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз слышал, чтобы Регулус смеялся по-настоящему. Даже когда они ещё были вместе, под конец радоваться было уже почти нечему. Северуса раздражало, что Регулус остался с Харрисоном наедине, без него. И всё же он не хотел разрушать ту лёгкость, в которой мальчик так отчаянно нуждался после всего пережитого. Он как раз размышлял, стоит ли вмешиваться, когда выбор сделали за него. Харрисон вдруг вынырнул прямо перед ним, держа в руках тарелку, и этим рывком выдернул Северуса из мыслей. — О, отлично. Берите чай. У нас руки заняты салатом и сэндвичами. Северус только выгнул бровь, а Харрисон в ответ закатил глаза. — Расслабьтесь. Я сам к нему пошёл, и всё нормально. Давайте уже обедать — я умираю с голоду. И до вечера хочу ещё успеть поспать. Регулус стоял посреди кухни, словно окаменев, с большой салатницей в руках. Несколько секунд они со Северусом просто смотрели друг на друга, пока Харрисон шёл по коридору к лестнице. — Да соберитесь уже хоть кто-нибудь, — донеслось оттуда. — Мне нужна помощь, чтобы подняться наверх, иначе будем есть сэндвичи с пола. Словно очнувшись, Регулус вышел следом. — Только попробуй их уронить, — крикнул он вслед. — Это последний майонез в доме, а новый делать слишком долго. — Вы вообще умеете делать майонез? — услышал Северус голос Харрисона. — Понятия не имею. Поэтому я и хотел, чтобы Кричер был здесь. Северус, словно в лёгком оцепенении, почти на автомате собрал всё для чая и взял чайник. У Харрисона был поразительный дар притягивать к себе людей, стягивать их, словно незримой нитью. Похоже, с Регулусом он, по крайней мере пока, сумел залатать трещину между ними. Сам Северус всю последнюю неделю хотел поговорить с Регулусом. Но не знал, стоит ли. Было совершенно очевидно: Регулус ему не доверял. По сути, он сам сказал об этом Харрисону. Северусу было ненавистно признавать, что он и правда чувствовал себя преданным. Его оставили. От него ушли. Но стоило ему увидеть человека, которого он так и не перестал по-настоящему любить, — живого, смеющегося, стоящего перед ним во плоти, — и удержать злость становилось почти невозможно. Он понимал: прошло слишком много времени. Они оба, скорее всего, стали совсем другими. И всё же ему хотелось узнать этого нового Регулуса. Понять, кем тот стал. Чем теперь живёт. Что любит. Когда-то Северус мог сказать, что знает о Регулусе всё. Теперь же хотел только одного — узнать это всё заново. Он надеялся, что следующие семь месяцев дадут ему такой шанс. Нужно было лишь набраться смелости. Харрисон учил его этому каждый день — сам того не ведая. Северус смотрел, как ребёнок, которому едва исполнилось тринадцать, упрямо продирается сквозь боль и мучение, и наяву, и во сне. Если ребёнок мог быть настолько бесстрашным, то Северус тоже, по меньшей мере, мог попытаться. В столовую он вошёл с двумя подносами чая: один для Харрисона, другой — для себя и Регулуса. Стоило ему поставить их на стол, как Харрисон брезгливо сморщил нос. — Можно мне хоть раз нормальный чай? — скривился он. — Хватит ныть, щенок. Тебе нужны питательные вещества, — отрезал Северус. Всю последнюю неделю он заваривал Харрисону особый чайный настой. Вкус у него был отвратительный, зато он помогал восполнять витамины и всё то, чего телу не хватало. А Харрисону не хватало слишком многого. Хронический недовес. Годы недоедания. Организм, который слишком долго выживал вместо того, чтобы жить. Ему требовалась любая помощь, какую только можно было дать. — Эта дрянь мерзкая. И густая. Как вообще чай может быть густым? Но даже жалуясь, ребёнок всё равно пил — большими глотками, щедро запивая их водой. Северус присмотрелся внимательнее. Харрисон слегка вспотел. Спину держал с трудом, словно любое положение причиняло неудобство. Он сам сказал, что ходил к Регулусу, а значит, сегодня поднимался по лестнице не один раз. Для всё ещё выздоравливающего ребёнка это было слишком. Многие кости уже зажили, но рёбра и правая рука всё ещё причиняли ему больше всего проблем. Повреждения там были серьёзные. И, вероятнее всего, именно на них им придётся сосредоточиться в промежутках между очищающими ритуалами. Северус тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула. — Ритуал можно перенести на завтра. Ты явно перенапрягся. — Не драматизируйте. Я посплю после обеда и через пару часов буду в порядке. Мы собирались сегодня заняться исцелением, и я бы предпочёл сделать это как можно скорее. Тон у Харрисона стал острее, но ещё не перешёл грань неуважения. Северус знал: это, скорее всего, просто вспышка досады. И постарался не ответить тем же. — Ты ведь понимаешь, что, когда мы снимем блок с твоего исцеления, это не значит, будто ты мгновенно выздоровеешь? В ответ он получил такой взгляд, что сразу понял: всё-таки позволил собственному раздражению просочиться наружу. — Да, я в курсе, что сейчас я, по сути, хромающая обуза и что не проснусь завтра вдруг здоровым. Не нужно лишний раз напоминать, что я не могу пользоваться ведущей рукой и не способен пройти даже десять минут без чужой помощи. Я просто хочу снова чувствовать себя собой. Я слишком долго жил под гнётом чужой мерзкой магии. Под конец этой короткой вспышки в голосе Харрисона яда уже почти не осталось. — Давайте просто сделаем это сегодня, ладно? Целители-Гоблины говорили, что остальные ритуалы будут не такими уж тяжёлыми. Северус не хотел его задевать. Ребёнок и в лучшие дни оставался вспыльчивым — слишком много внушений ещё сидело в нём. — Хорошо. Ладно. Извини, что сказал очевидное. Вечно таким ты не останешься. Я привёз с собой буквально сокровищницу книг по исцелению — из нескольких родовых библиотек. К тому времени, как мы выйдем отсюда, ты, я уверен, будешь чувствовать себя лучше, чем до начала летних каникул. Северус бросил на Харрисона кривую, хищноватую усмешку. — Я даже в библиотеку Малфоев вломился и утащил оттуда несколько книг. Смех в ответ лёг бальзамом на его истрёпанные нервы. — Вы обокрали Малфоев?! — наконец подал голос Регулус. — Не моя вина, что они дали шпиону доступ к своим защитным чарам. Люциус всегда был слишком самодоволен, чтобы допустить мысль, что кто-то хотя бы осмелится перейти ему дорогу. — Ну и мудак же он, — всё ещё посмеиваясь, бросил Харрисон. — Язык, — одёрнул его Северус. — Он заслужил. Он чуть не шарахнул в меня Авадой перед каникулами. Усмешка у Харрисона сделалась такой же хищной, как у самого Северуса минутой раньше. — Правда, потом домовик, которого я у него увёл, отшвырнул его на пару метров. Это был лучший момент за весь учебный год. И Северус, и Регулус уставились на него во все глаза. — Лучше бы ты сейчас врал. Потому что если нет, я заставлю этого человека пожалеть о том дне, когда он вообще имел несчастье со мной познакомиться, — сквозь зубы процедил Северус. — Нет, это правда. Это из-за него Джинни оказалась одержима Волдемортом — он пытался вернуть его. А когда после этого он загнал меня в угол, я обманом заставил его освободить Добби, его домового эльфа. Харрисон широко зевнул, но ухмылка с губ так и не исчезла. — Он это воспринял не очень хорошо. Прежде чем Северус или Регулус успели хоть что-то ответить на этот рассказ — ярость от одной мысли о встрече Харрисона с Люциусом Малфоем была почти осязаемой, — мальчик поднялся из-за стола, извинился и удалился искать залитый солнцем диван, чтобы вздремнуть. Но уже почти у выхода он остановился. Обернулся. Посмотрел Регулусу прямо в глаза. Лицо у него стало серьёзным. Жёстким. Без всякой пощады. — Я готов быть с вами вежливым. Но не обманывайтесь. Вы причинили боль человеку, который мне дорог, — так, как я сам никогда не смог бы. И я до сих пор не видел от вас даже подобия извинения — только наблюдал, как вы закатываете истерику и прячетесь в комнате целую неделю. Второй раз я вас вытаскивать не стану. Это ваш единственный шанс, чёрт возьми, взять себя в руки, – Харрисон поднял руку, показывая чёрное кольцо наследника. — Не становитесь ещё одним членом семьи, которого мне придётся ненавидеть. Больше не сказав ни слова, Харрисон развернулся и вышел.