За Пределами Кровной Защиты ~ Книга первая

Гарри уставился в пергамент, который дал ему Снейп. В голове — вакуум. Совершенно пусто. Он понимал, что прочитанное — это плохо, но был настолько потрясён, что не мог сложить ни единой мысли. В ушах стоял глухой звон, и подкатывала дурнота. — ГАРРИ! — этот вопль наконец вырвал его из оцепенения. Он посмотрел на Снейпа и понял, что всё это время не дышал. Сделав жадный, судорожный вдох, Гарри наконец начал по-настоящему вникать в прочитанное. — Значит, на меня наложили блоки и чары внушения? — спросил он всё тем же сиплым голосом. — Мысли… они вообще мои? Кто я, если всё это время что-то меняло сам ход моих мыслей? — Да, Гарри. На тебя наложили чрезвычайно опасное количество блоков и чар внушения. Их нужно снять как можно скорее, пока они не нанесли необратимого ущерба. Как бы то ни было, тебе придётся заново учиться контролировать свою магию, — Северус сделал паузу, не сводя с Гарри глаз. — В этом вопросе мне потребуется твоё полное доверие. Я отведу тебя в «Гринготтс». У них лучшие в мире команды ликвидаторов проклятий, и за достойную цену они берутся за любую работу, что не противоречит их интересам. — А почему вы не можете это сделать? — Потому что, хотя я и сведущ во многих областях магии, в одиночку я подвергну твою жизнь колоссальному риску. Мне нужны другие — те, кто сможет не только снять блоки, но и удержать твоё тело от того, чтобы оно не захлебнулось в непривычной ему магии. Учитывая написанное на этом пергаменте, я не склонен доверять кому-либо ещё в этом деле. Однако если мы этого не сделаем, ты умрёшь, Гарри. Любые узы со временем распадаются сами по себе, и если это случится, когда мы не будем готовы, твоя смерть практически предрешена. Гарри не знал, что ответить. Если честно, он уже много лет был уверен, что умрёт молодым; просто не был готов к тому, что настолько. И всё же, хоть ему только что сообщили, что в его магию, по сути, встроен смертный таймер, он был до странного спокоен. Просто ещё одна задача, которую нужно выполнить — как бой с василиском ради спасения Джинни или схватка с паразитирующим Волдемортом. Загнав чувства вглубь, он глубоко вздохнул. — Ладно. Северус едва не вздрогнул от этого слова. Он, похоже, думал, что Гарри станет спорить. Но как он мог? Либо это, либо смерть, и Гарри не думал, что Снейп лжёт. Зачем ему? Он от этого ничего не выигрывал. Гарри и так уже был заперт там, где его никто не найдёт; у Снейпа не было никаких причин для всего этого, кроме желания помочь. По крайней мере, Гарри на это надеялся. — Мне жаль, Гарри, но мы должны идти. Сейчас же. Я не могу исцелить твои прочие раны, пока мы не разберёмся с этим. То, что ты пережил моё лечение, когда я ещё не знал о блоках, — уже поразительно. Боюсь представить, что случится, если мы нагрузим твоё магическое ядро ещё сильнее. Я знаю, тебе больно, но поверь — эта боль необходима. Гарри невольно издал обречённый вздох. Снова боль. Ему стоило этого ожидать. По крайней мере, с болью Гарри был знаком и знал, что сможет её выдержать. Глядя на профессора, Гарри понимал: это единственный выход. — Боль я выдержу, — Гарри опустил взгляд; ему отчаянно хотелось кое о чём спросить Снейпа. Он подумал, что, может, на фоне того, что им предстояло, ему удастся протащить свой вопрос. Если Снейп и разозлится, его гнев быстро утонет в грядущих событиях. — Если… если я это сделаю, вы расскажете мне о маме? О Лили, то есть, — он постоянно слышал о Джеймсе, а вот о матери отчаянно хотел узнать больше. По лицу Северуса на миг скользнула боль, но он тут же вновь овладел собой. Взрослые ненавидели, когда Гарри пытался выпытывать информацию, вечно называя его манипулятором. Но для него риск того стоил. — Да, Гарри, обещаю, я расскажу тебе о Лили. Ты всегда можешь спрашивать о ней, и я постараюсь ответить, если буду знать ответ. По груди Гарри разлилось тепло. Счастье. Он не чувствовал ничего подобного с тех пор, как получил письмо из Хогвартса. С того самого дня, когда узнал, что он — не уродец, и что в мире есть другие, такие же, как он. — Я готов, — Гарри двинулся было, чтобы встать, но Снейп протянул руку и, положив ладонь ему на грудь, остановил его. — Минуту, — только и сказал Снейп, после чего встал и подошёл к большому комоду у противоположной от кровати стены. Он, казалось, помедлил мгновение, прежде чем залезть в ящик и вытащить маленькую бархатную коробочку. Вернувшись к Гарри, он сел на край кровати, открыл её и показал содержимое. — Это ожерелье твоей матери. Она подарила его мне, когда я был немногим младше тебя. Она наложила на него защитные чары. И хотя оно важно для меня, я отдам его тебе. Думаю, она бы хотела, чтобы у тебя была частичка её защиты. Изящная серебряная цепочка с маленьким каплевидным кулоном, в который был вправлен чёрный камень. Простое, но потрясающе красивое. Гарри обвёл кулон пальцами здоровой руки. — Я… я не хочу забирать у вас нечто настолько важное. Она же подарила его вам. — Я очень давно его не носил. Уверяю, я бы не предложил его, не будь я серьёзен, — Снейп достал ожерелье из коробочки и медленно протянул руки, чтобы надеть его Гарри на шею. Гарри ощутил на коже мягкое гудение магии; тёплое и успокаивающее. Он закрыл глаза, чувствуя любовь и доброту, вплетённые в эти чары. К горлу подступили слёзы, но Гарри снова загнал их вглубь. Впереди была задача, и он не мог позволить себе утонуть в ощущении магии своей матери. — Спасибо… правда. Я обещаю, я буду им дорожить. — Я знаю. Я отнесу тебя к камину. Прости, но я не могу использовать для этого магию, и мы не можем рисковать, давая тебе ещё зелья. Какое-то время нам придётся быть предельно осторожными с любой магией, применяемой к тебе. — Но я ведь всегда колдовал. Почему сейчас это так опасно? — Гарри не понимал, чем это отличается от всех предыдущих тринадцати лет его жизни. — Потому что, когда я принёс тебя сюда, твой магический запас был уже на критически низком уровне. Я вливал в тебя зелья, чтобы облегчить поглощение магии, но исцеление твоей спины питается твоей магией и будет питаться ещё несколько дней, пока не завершится. Если твой запас магии упадёт слишком низко, ты лишишься её полностью. Магия циркулирует в твоём ядре, и так, по мере использования, оно втягивает в себя новую. Если внутри не останется магии, ядро прекратит поглощение, и ты, по сути, станешь сквибом, — Снейп выдал этот ответ тоном, будто читал из учебника, всё это время расхаживая по комнате, уменьшая какие-то бумаги и убирая их в карманы мантии. Он закончил, остановившись рядом с Гарри. — Теперь я могу тебя поднять? Или тебе что-то нужно сначала? — Эм… можно мне чем-нибудь прикрыться? Я… я не люблю быть раздетым… при людях, — Гарри совершенно не хотел показываться людям, чтобы они пялились на его искалеченное, уродливое тело. Он ненавидел взгляды и внимание, которые всегда привлекал. — Разумеется. Прошу прощения, я не принял это во внимание, — Снейп просто повернулся, открыл шкаф и достал мантию. — Вещи, что я заказал совиной почтой, ещё не прибыли, так что можешь надеть одну из моих, — он взмахнул палочкой, и Гарри буквально утонул в мантии, которая была на много размеров больше. Снейп взмахнул палочкой снова, и она уселась по его тщедушной фигуре. — Пока магия не применяется непосредственно к тебе, всё должно быть в порядке, — сказал Снейп, отвечая на вопрос, который уже формировался на губах Гарри, прежде чем тот успел его задать. От мантии исходил тот самый успокаивающий аромат мяты и шалфея, и только сейчас Гарри понял, что это и есть запах Снейпа. Он бы сгорел со стыда от того, как сильно ему нравится запах его сварливого профессора, если бы этот аромат не дарил ему такое странное, невероятно сильное чувство защищённости. Готовый настолько, насколько это вообще было возможно, Гарри посмотрел на Снейпа. — Ладно… хорошо… Можно идти. ~~~ Когда Северус подошёл к Гарри, то увидел, как мальчик напрягся. Он не стал говорить ему, чтобы тот расслабился, — знал, что это бессмысленно. После того, как он обращался с мальчиком в прошлом, было чудом, что тот вообще позволяет ему приблизиться. Осторожно уложив раненую руку Гарри себе на грудь, Северус начал его поднимать. Поднять ребёнка оказалось так легко, что у него скрутило нутро. Тринадцатилетние должны весить куда больше — явный признак запущенности. Из диагностических чар он знал, что у Гарри бесчисленные переломы. Мальчик имел полное право кричать и рыдать от боли. Но он был жутко тих. Ни звука не сорвалось с губ Гарри, когда Северус его поднимал. Обеспокоенный, Северус посмотрел ему в лицо, опасаясь, что тот мог упасть в обморок. Но нет — лицо Гарри окаменело, стало бесстрастной маской. Единственным признаком мучения была тонкая плёнка пота на лбу. Здоровой рукой он вцепился в ожерелье, которое Северус получил от Лили. Его способность выносить боль была трагическим свидетельством того, как он годами терпел издевательства Дурслей. Он двигался быстро, но плавно, стараясь не трясти мальчика. Он знал: пусть слёз и не было, боль, должно быть, чудовищна. Наконец, добравшись до камина в гостиной, он помедлил. — Я не могу Аппаратировать нас в «Гринготтс». Мы должны воспользоваться Летучим порохом, а это риск для твоего ядра. Но Принц-Мэнор находится в нескольких часах пути от любого города, не говоря уже о «Гринготтсе». Боюсь, такой поездки твоё тело не выдержит, — он не был уверен, насколько внимательно Гарри его слушает, — лицо ребёнка не меняло своего отрешённого выражения. — Во время перемещения я укрою тебя своей магией, насколько смогу, но не удивляйся, если тебя стошнит. Чем сильнее истощено ядро, тем тяжелее даётся путешествие через каминную сеть. Не получив ответа от Гарри, он лёгким движением палочки бросил в камин щепоть порошка и вызвал своего управляющего счётом в «Гринготтсе». — Лаггок, Банк «Гринготтс». — Что такое? — раздался сварливый голос управляющего. — Приветствую. У меня срочное дело, требующее немедленной встречи. Мне разрешён прямой вход вместе с неким Харрисоном Поттером? — с гоблинами всегда лучше быть прямолинейным и не тратить время на любезности. Обычно прямой вход не предоставляли, заставляя идти через главный зал банка, но Лаггок знал Северуса много лет и, вероятно, понимал, что тот никогда не попросит о подобном без веской причины. Последовало несколько мгновений тишины. — Что ж, входите. Он сосредоточился, заключая ядро Гарри в кокон своей магии. Процесс требовал тончайшего контроля и предельной концентрации — не многие на такое способны. Зная, что сможет удерживать это лишь несколько мгновений, он шагнул в пламя, моля всех, кто мог его слышать, чтобы мальчик пережил путешествие. Как только они вышли из камина, стало ясно, что Гарри сейчас стошнит. Ребёнок попытался вывернуться из его объятий, но Северус держал крепко. Их обоих окатило рвотой, но он тут же, вытащив палочку из-под ног Гарри, заставил её исчезнуть. Он быстро наложил сканирующие чары и с облегчением обнаружил, что Гарри, к счастью, пережил путешествие. На грани. — Лаггок, благодарю вас, что позволили эту необычную встречу. Я прошу вас позволить нам найти удобное место, чтобы уложить ребёнка, — Северус знал, что гоблины ценят детей превыше всего. Преступление против ребёнка считалось тягчайшим; это была одна из причин, по которой они никогда не принимали сторону Тёмного Лорда. Тому было безразлично, какой вред он причиняет молодым. Гоблин, однако, был необычно молчалив. — Я заплачу любую цену, какую вы назовёте. Не говоря ни слова, Лаггок трансфигурировал одно из кресел в подобие больничной койки. Северус осторожно перенёс на неё Гарри. Гарри по-прежнему не издал ни звука с тех пор, как Северус взял его на руки, и лицо его оставалось непроницаемым, если не считать того, что глаза были крепко, до боли, зажмурены. Он всё так же стискивал ожерелье; костяшки его пальцев побелели от напряжения. Медленно, как можно бережнее, Северус опустил Гарри и постарался уложить его в удобное положение. Он снял свою верхнюю мантию и накрыл его, словно одеялом. Кабинеты «Гринготтса» находились глубоко под землёй и зачастую были холоднее хогвартских подземелий. — Гарри, можешь открыть глаза? — прошло мгновение, но Гарри выполнил его просьбу. По взгляду мальчика Северус понял, что тот вряд ли сможет говорить. На самом деле, он, скорее всего, едва сдерживал крики боли, заставляя себя молчать. — Просто подумай. Зная, что Гарри поймёт, что он прочтёт его мысли, Северус заглянул мальчику в глаза. «Больно. Больно. Больно-ш-ш-ш…» Последнее слово было передано так, что Северус осознал: это Парселтанг, и он каким-то образом понимает его через мысли Гарри. Он не был уверен, что вообще заметил бы, если бы в прошлом так часто не слышал, как говорит на нём Тёмный Лорд. В этих словах было магическое ощущение, которое всегда оставляло в ушах лёгкое покалывание. В обычных обстоятельствах он захотел бы изучить это чудо — понимание Парселтанга, — но сейчас его разум захлестнула мука, переполнявшая сознание Гарри. — Я знаю. Мне жаль, — успокаивающе положив руку на лоб Гарри — одно из немногих мест без свежих ран, — он откинул назад его волосы. Внезапно, и это шокировало, разум Гарри очистился от всех мыслей. Это произошло так резко, что Северус испугался, не поддался ли тот своим травмам. Но нет, мальчик был в сознании, просто снова уставился в никуда, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Он окклюментировал. Как это вообще возможно? Мало того, что на Гарри стояли блоки, которые должны были это пресекать, так его ведь наверняка никто и не учил. Разум Северуса шёл кругом, когда он услышал за спиной голос Лаггока. — Лорд Принц. Я требую немедленно объяснить, почему этот юнец в таком состоянии, — слова гоблина были жёсткими и требовательными. — Прошу прощения, — Северус повернулся к Лаггоку, но не убрал руки с головы Гарри, продолжая отводить волосы с его лица, пытаясь унять очевидную боль ребёнка. — Именно за этим я здесь. Я недавно изъял мистера Поттера у опекунов, которые не просто пренебрегали своими обязанностями, но и причинили те увечья, что вы видите. Фактически, несколько дней назад, когда я это сделал, его состояние было куда более тяжёлым. Однако полную диагностику мне удалось провести лишь недавно, и тогда вскрылись ещё более тревожные обстоятельства, касающиеся мистера Поттера. Лаггок лишь приподнял бровь, побуждая его продолжать. Вытащив пергамент с перечнем всех состояний и недугов Гарри, он передал его Лаггоку. — Его магическое ядро на опасно низком уровне, и я хотел бы нанять специалистов «Гринготтса», чтобы помочь мне безопасно снять все блоки, чары внушения и заклинания, которые сковывают ребёнка, — Северус снял с шеи кольцо рода Принц, которое прятал под мантией, и надел его. — Цена не имеет значения. Если в моих хранилищах не хватит средств, у меня есть несколько зелий, ещё не выпущенных на рынок, и я готов уступить на них бессрочные права. На лице обычно невозмутимого гоблина отразился шок. Было общеизвестно, что гоблины, если представится возможность, обдерут любого до нитки. По сути, предложить всё своё состояние в глазах гоблинов было равносильно предложению собственной жизни. Лаггок окинул его взглядом и забарабанил по столу своими когтеобразными ногтями. — Вы хотите помочь юнцу? — Да, — твёрдо ответил он. — И вы ожидаете чего-то от юного наследника взамен? — Только того, чтобы он и дальше был здоров и жил. Я не собираюсь пользоваться его положением. Я в долгу перед его матерью и намерен этот долг отдать, — он знал, что мог бы упомянуть свою клятву защищать мальчика, но не хотел раскрывать все карты. — Я… сделаю вид, что не слышал вашего предложения касательно всех ваших хранилищ, — прежде чем Северус успел возразить, решив, что это отказ, Лаггок продолжил: — Однако я одобрю вашу просьбу нанять специалистов народа гоблинов. Я сделаю это, запросив большую, но разумную цену. Не настолько большую, чтобы опустошить ваши хранилища, но всё же значительную. Он лишился дара речи. Гоблин, отказывающийся от золота, — неслыханно. А такая доброта — и подавно. Подняв, наконец, челюсть с пола, он низко поклонился. — Благодарю вас, гоблин Лаггок, за ваше великодушие. — Юнцы должны быть защищены любой ценой, Лорд Принц. Я никогда не пользовался и не воспользуюсь нуждой ребёнка. А теперь нам нужно торопиться, пока не стало слишком поздно. Лаггок быстро что-то нацарапал на пергаменте и швырнул его в воздух. Спустя несколько мгновений дверь кабинета распахнулась, впуская смешанную группу из гоблинов и волшебников. Впереди шла гоблин-женщина в небесно-голубой мантии. — Что, скажи на милость, такого срочного, что ты вызвал меня из моего медицинского крыла, Лаггок? Без объяснений Лаггок протянул ей пергамент с отчётом о состоянии Гарри. Она быстро пробежала его глазами, и единственным изменением в её выражении стали поджатые губы и новая морщинка на и без того испещрённом ими лбу. — Я одобрил использование ресурсов и персонала гоблинов для очищения юного наследника, находящегося перед нами. Он требует немедленных действий, и я не принимаю вопросов, поскольку знаю не больше того, что вы прочли. Лорд Принц будет сопровождать нас, так как, насколько я понимаю, он занимался лечением мальчика несколько дней до получения скана, который вы держите в руке, — Лаггок вышел из-за стола и встал перед Гарри, на чьей голове Северус всё ещё держал оберегающую руку. — Нам придётся снова его переместить. Его нужно доставить в особое крыло, предназначенное для медицинской помощи и проведения масштабных ритуалов по снятию блоков. Это недалеко отсюда. Он почувствовал, как напрягся Гарри. Было ясно, что любое движение причиняет боль, но он также понимал, что использовать магию рядом с Гарри сейчас просто нельзя. Он хотел бы усыпить его, но знал, что для снятия блоков Гарри должен оставаться в сознании. Один из волшебников, знакомый рыжеволосый молодой человек, шагнул вперёд с явным намерением поднять мальчика. Но Гарри, должно быть, увидел его краем глаза, потому что вокруг него вспыхнул щит. Его магия, видимо, сработала инстинктивно, чтобы защитить от того, что он счёл угрозой, но в его состоянии использовать магию было очень опасно. Дальнейшее использование магии могло нанести необратимый вред. — Гарри, ты должен прекратить эту магическую реакцию. Опусти щит, — Северус был благодарен, что магия Гарри, вспыхнув, накрыла и его, оставив единственным, кто оказался внутри щита. Гарри посмотрел на него, и в его взгляде читались и страх, и решимость. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, Гарри. Прекрати. Ты делаешь себе только хуже. Гарри выглянул из-за спины Северуса и в упор уставился на потрясённого рыжего. Сиплым, едва слышным голосом, который, тем не менее, разносился по комнате, он произнёс: — Не трогайте меня без разрешения, — слова были тяжелы от магии, и все в комнате застыли. Северус понятия не имел, откуда Гарри черпает эту силу — его резервы должны были быть уже полностью исчерпаны. — Не буду. Прошу прощения. Я поступил необдуманно, надеясь быстрее вам помочь, — рыжий виновато склонил голову. — Я понесу тебя, Гарри. Пожалуйста, просто перестань колдовать, — взмолился он. В этот миг ему было совершенно всё равно, что подумают остальные о его отчаянной попытке заставить упрямого ребёнка уступить. В последний раз взглянув на него, Гарри протяжно выдохнул, и магия рассеялась. — Живее! — почти выкрикнула та самая гоблин-женщина, обращаясь к нему. Он протянул руки, чтобы взять Гарри, но, прежде чем коснуться, посмотрел на него с немым вопросом. Получив в ответ лёгкий кивок, он снова взял невесомого мальчика на руки. На этот раз Гарри вцепился не в ожерелье Лили, а в его мантию. Он по-прежнему не издавал ни звука, но всё его тело била мелкая дрожь. Он быстрым шагом направился к двери, и остальные расступились, освобождая ему дорогу. Гоблин-женщина и Лаггок зашагали впереди, указывая путь. — Рассказывайте всё, что знаете, — потребовала гоблин-женщина. Не желая терять времени, Северус на ходу объяснил всё, что сделал для лечения Гарри за последние четыре дня, включая то, как он его нашёл и как реагировала его магия. Он объяснил ей, до какой степени было чудом то, что мальчик ещё не стал сквибом с мозгами головастика. Он был уверен, что она, если это та целительница, о которой он думал, поймёт всю точность сравнения, но не мог удержаться от того, чтобы не выплеснуть своё раздражение и — как ни странно — благоговение перед этой ситуацией. Когда они вошли в комнату, Гарри вцепился в Северуса так крепко, что тот с трудом заставил его разжать пальцы. В итоге он просто взял руку ребёнка в свою, пока остальные готовили помещение к ритуалу. — Мы начнём с блока на магическом ядре. Он и самый опасный, и самый важный. Если мы не уберём его первым, остальные блоки могут перегрузить его ядро, которое сейчас заполнено лишь на десять процентов, — она склонилась над Гарри, чтобы заглянуть ему в глаза. — Меня зовут целительница Баглафф. Я не стану лгать вам, юноша. Это будет неприятно. Больно. Однако, по счастью, недолго. Я должна настоять на том, чтобы вы попытались контролировать свою магию. Мы как раз сейчас размещаем по комнате руны, чтобы ограничить её проявления и облегчить вам задачу. — Но разве снятие блока не захлестнёт его ядро? — Северус не смог скрыть тревоги в голосе. — Мы не снимем его полностью. Мы создадим в нём трещину. Эта трещина будет медленно расширяться, позволяя юнцу приспособиться к магии. Однако если он использует слишком много силы, то рискует разорвать узы полностью. Как только мы это сделаем, нужно будет подождать, пока он не стабилизируется, чтобы разрушить остальные узы на его ядре. К тому времени риска почти не будет, и он почувствует не более чем лёгкий дискомфорт. Мы также сможем заняться исцелением его тела, как только у него накопится достаточно магии, чтобы снова безопасно принимать целительные зелья. Она снова посмотрела на Гарри. — По вашему предыдущему поступку я вижу, что использовать магию для самозащиты для вас — вторая натура, но клянусь, юноша, мы не причиним вам вреда. Вам придётся довериться нам и не использовать магию, чтобы помешать ритуалу. — А Снейп может остаться? — прошептал Гарри, обращаясь к Баглафф. Он заметил, как обычно невозмутимая целительница на миг дрогнула, встретившись с умоляющим взглядом Гарри. — Это необычно… но я позволю. Мы будем работать непосредственно с вашим ядром, так что, если он не попытается вмешаться, ритуалу он не помешает, — с этими словами она впилась в Северуса суровым взглядом. Не в силах скрыть отвращения к обвинению в том, что он готов навредить ребёнку, он метнул в неё ответный яростный взгляд. Гарри лежал на каменном полу, всё так же крепко сжимая его руку. Он знал, что ребёнку неудобно на камне, и, медленно и осторожно приподняв голову Гарри, положил её себе на колени. Одной рукой он гладил его по волосам, другой — держал его ладонь. Он кивнул целительнице Баглафф, давая знак начинать.