Первая ЛЮБОВЬ

В голове Сакуры уже очень давно горела одна чёткая мысль о том, что она любит Саске, и это ощущение казалось настолько привычным и незыблемым, словно выученное когда-то правило, которое ты просто принимаешь как факт и никогда не пытаешься перепроверить. Саске в деревне не было, да и нормально поговорить перед его уходом они так и не смогли, из-за чего в их отношениях осталась куча глупой неопределённости, но Сакуру это, если честно, сейчас не особо волновало. Ей просто некогда было по-настоящему вникать в эти мысли, ведь куда проще и привычнее было продолжать изо дня в день упрямо вбивать себе в голову, что всё идёт своим чередом, она обязана его ждать, потому что так правильно и так было всегда, сколько она себя помнила. По пути из госпиталя Сакура лениво разглядывала суетящихся внизу людей, чувствуя, как повседневные дела и бесконечная рутина постепенно плавят мозг, не оставляя внутри никакого особого огня. В груди прочно обосновалась полная тишина, которую она легко списывала на банальную усталость после тяжёлой двенадцатичасовой смены и на то, что Саске сейчас находится слишком далеко от Конохи. В конце концов, она часто успокаивала себя мыслью, что они уже давно не маленькие дети, чтобы постоянно прыгать от радости и краснеть как дурочки при одном лишь упоминании чужого имени. Это были обычные, серые будни шиноби, в которых чувства просто стали спокойнее и глубже, поэтому Сакура методично, шаг за шагом, убеждала саму себя, что всё идёт абсолютно нормально и именно так, как надо. Этот размеренный, заученный внутренний монолог оборвался прямо на центральной площади, когда из-за угла магазина тканей внезапно выскочила Ино, которая выглядела как всегда ярко и куда-то явно торопилась. Заметив подругу, она тут же затормозила, шумно всплеснула руками и зашагала рядом, бесцеремонно разглядывая её бледное лицо и поправляя свою идеальную укладку. — Сакура! Ну надо же, хоть кого-то знакомого встретила, а то в этой толпе с ума сойти можно, — Ино устало вздохнула, заглядывая ей в глаза. — Ты только из госпиталя? Ну и вид у тебя, конечно, Цунаде-сама тебя там вообще бережёт или завалила отчётами до конца недели? Сакура слабо улыбнулась, готовая выдать привычную шутку про сумасшедший график, но Ино, не дожидаясь ответа, заговорщически понизила голос и чуть придвинулась ближе, плавно переходя к самой интересной для неё теме. — Слушай, раз уж мы пересеклись... А от Саске-куна вообще есть какие-то вести последнее время? Или всё затихло? Ты всё ещё преданно ждешь его, несмотря ни на что? Сакура даже не затормозила, и ответ сорвался с её губ на чистом, идеальном автомате, ведь ей не пришлось думать ни секунды — мозг даже не потрудился обработать вопрос, вместо этого выдав стандартную защитную базу, которую она всегда использовала, если кто-то пытался лезть к ней в душу. — Да, конечно, — ровным, привычным голосом отозвалась Сакура, слегка поправив лямку тяжёлой сумки на плече. — Всё нормально, Ино, он сейчас на важной миссии, я же тебе говорила, так что, конечно, я его жду. Яманака что-то понимающе хмыкнула в ответ, бросив напоследок дежурную фразу о её поразительной верности, и быстро растворилась в толпе, уходя по своим делам, а Сакура продолжила идти вперёд, но с каждым шагом двигаться становилось как-то необъяснимо тяжелее. И сейчас, когда привычные слова ещё почти физически ощущались на губах, она вдруг поймала себя на странном, липком и пугающем ощущении, потому что внутри неё во время разговора воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Сердце не сделало ни одного лишнего удара, дыхание не сбилось, и не возникло никакого привычного замирання в груди, которое раньше всегда сопровождало любые мысли о Саске. Слово «конечно» прозвучало как совершенно пустой, бессмысленный звук, сказанный исключительно для галочки, просто ради того, чтобы от неё поскорее отвязались и поставили ментальную отметку в анкете. Сакура почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок от этой внезапно оглушившей её пустоты, которая по-настоящему испугала её и заставила раздраженно тряхнуть головой. Резко припустив к своему дому в два раза быстрее, она упрямо пыталась заглушить это странное чувство, списывая всё на отвратительный день и дикую усталость в госпитале, от которой её уже просто подташнивало. Но когда она зашла в свою квартиру но липкое сомнение никуда не делось, оно продолжало зудеть где-то на периферии сознания, жутко раздражая и заставляя злиться еще сильнее от самого факта, что внутри ничего не ёкнуло.

***

Дойдя до дома довольно быстрым шагом, первым делом, что ей захотелось сделать, это скинуть с себя уличную одежду, пропитанную различными «радостями» её работы, и поскорее переодеться в лёгкие, дышащие ткани её домашней одежды. Делая это всё отрепетировано, Сакура чувствовала, как внутри неё яростно кипело раздражение на саму себя и на глупую Ино, которая так бесцеремонно давит на больное. Ну вот какой нормальный человек начинает разговор с таких вещей? Стоит посреди площади, улыбается и как бы между прочим лезет прямо в душу со своими расспросами. Сакура вешает одежду на тремпель и резко останавливается. Рука так и застывает на деревянной перекладине, а пальцы крепко сжимают ткань. Почему больная тема? Нет. Все нормально. Нормально все с их отношениями. Просто миссия важная, долг все-таки, Саске занят серьёзным делом, у него свой путь, который он обязан пройти. Опять она ищет проблему там, где её нет, опять накручивает себя из-за одной-единственной фразы, сказанной подругой на ходу. Сакура тихо вздохнула, раздражённо идя в сторону спальни. Раздражение кипело вообще на всё: на работу в госпитале, где вечно парят мозги с бесконечной документацией, на Ино, появляющуюся в самый неподходящий момент со своими глупыми разговорами, и, конечно же, на себя. Ну ничего, ничего, сейчас она быстро вставит себе мозги на место, вернёт всё в привычный порядок, и эта дурацкая пустота отступит. Она нервно легла на кровать, даже не потрудившись поправить покрывало. Её утонченная, тонкая рука быстро поползла к резинке совсем недавно надетых шорт, вызывая мелкие, уже довольно привычные мурашки, ведь уже не в первый раз в последнее время она так наставляет себя на путь истинный, пытаясь силой вернуть застрявшие эмоции. Сакура двинула рукой ниже по гладкой коже, чуть шире раздвинув ноги и касаясь пока что совершенно не мокрого бугорка. Сейчас она исправит это вместе со своими дурными мыслями, заставит тело вспомнить то, что оно просто обязано помнить. Второй рукой Сакура нырнула под тонкую белую майку, мягко сжимая аккуратную грудь. Рука снизу начинает круговые движения вокруг клитора, ловя чёткий, привычный ритм, а вторая делала то же самое вокруг ареол, заставляя сосок твердеть под пальцами. Сакура мирно закрыла глаза, полностью отключаясь от внешнего мира и представляя, как Саске касается её в тех же местах. Она тихо вдыхает, мысленно кладя голову ему на шею, открывая свою ключицу для его поцелуев, ощущая его дыхание на своей коже, и медленно, послушно тает в его руках, отдаваясь этому знакомому образу. Ничего не происходит. Вообще ничего. Внутри остаётся всё та же глухая, звенящая пустота, сквозь которую пробивается только механическое трение её собственных пальцев. Сакура крепче сжала аккуратную грудь, сильнее, до лёгкой боли надавив на клитор, и, ещё больше зажмурившись, так что перед глазами поплыли цветные круги, начала заново прокручивать этот же сценарий. Саске. Саске опять её трогает. Это его руки скользят по её бёдрам, его пальцы сжимают её кожу. Ей становится приятно. Не просто приятно — ей становится хорошо! Она упрямо заставляет себя верить в эту картинку, вбивает её в сознание, заставляя пульс ускориться. Она продолжает раздражённо давить на одну и ту же точку, от которой идёт хоть какая-то волна удовольствия, упрямо игнорируя тот факт, что это удовольствие — чисто физическое и идущее от нервных окончаний, а не от её мыслей. Сакура открывает глаза, продолжая прокачивать эту чёртову фантазию. Саске. Саске её касается... Его бледное лицо, его холодные глаза, его руки. Она держит этот образ в голове изо всех сил, цепляется за него, как за спасательный круг, пытаясь оживить эту плоскую ментальную картинку. Чуть раздражённый, но уже чуть более расслабленный от монотонных движений взгляд блуждает по комнате, лениво скользя по знакомым очертаниям стен и мебели в сгущающихся июньских сумерках. Руки продолжают свои движения, выжимая из тела всё возможное удовольствие, которого, если честно говорить, почти нет. Рука сверху всё так же теребит сосок, изредка сжимая небольшую грудь, а конечность ниже продолжает мусолить клитор, иногда спускаясь чуть ниже, проверяя, появилось ли хоть немного естественной влаги от её упрямых усилий. Саске. Саске касается её... Взгляд зелёных глаз, бесцельно блуждающий по полумраку спальни, внезапно цепляется за небольшую, хорошо знакомую и довольно старую фотографию Седьмой команды, стоящую на прикроватной тумбочке. Взгляд сразу цепляется за угрюмого Учиху... Саске. Саск... Она пытается удержать фокус на нём, связать его фигуру со своими движениями, но сознание в этот момент совершает странный, необъяснимый сбой. Взгляд скользит чуть выше к фирменному зелёному жилету джонинов и непослушным, торчащим во все стороны серым волосам... Какаши... Какаши нежно касается её тела. Его шершавый, мозолистый палец уверенно и властно массирует её клитор, заставляя кожу гореть, а во вторую его руку, большую и тёплую, идеально помещается и нежно сжимается её грудь. Воображение взрывается яркими, осязаемыми деталями с такой скоростью, что Сакура даже не успевает испугаться. Она отчётливо чувствует эту чужую, взрослую силу, тяжесть его тела над собой и этот спокойный, проницательный взгляд. Сакура протяжно стонет, полностью откидываясь головой на его широкое плечо, теряя всякую опору, а он нежно убирает её розовые волосы с шеи, оставляя на чувствительной коже горячие следы в виде поцелуев и лёгких, дразнящих покусываний. Волна чистой, концентрированной страсти мгновенно затапливает всё её существо, вышибая из головы любые другие мысли. Пальцы под шортами начинают двигаться в разы быстрее, подстраиваясь под этот новый, сумасшедший ритм, который тело подхватывает на чистом инстинкте. Удовольствие, которого секунду назад почти не было, теперь скручивается внутри тугим, невыносимо горячим узлом, требуя немедленной разрядки. Ощущения становятся настолько острыми иреальными, что кожа покрывается крупными мурашками, а внизу живота всё сжимается в сладкой судороге. Она движется навстречу собственной руке, полностью растворяясь в этой запретной, шальной фантазии, где шершавые ладони Какаши сжимает её бёдра, прижимая к себе всё сильнее и сильнее. Ей уже не нужно ничего из себя выжимать — лавина оргазма настигает её мгновенно. Её рука задрожала вместе со всем телом, полностью теряя контроль и срываясь на судорожный, рваный темп. Сакура громко застонала, запрокинув голову вверх, так что в шее натянулась каждая жилка. Выгнувшись дугой на прохладной постели, дрожа от мощной, нестерпимо сладкой волны оргазма, которая раз за разом прошибала её тело отчаянными разрядами тока, она наконец обессиленно упала назад на мягкие простыни. Мышцы постепенно расслаблялись, волна удовольствия медленно отступала, оставляя после себя приятную, тяжёлую слабость во всём теле. Сакура лежала неподвижно, раскинув руки, и шумно, прерывисто дышала в темноте пустой комнаты, пытаясь отдышаться и прийти в себя после этой сокрушительной вспышки. Сердце сумасшедшим ритмом стучало где-то в груди, а в голове воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Сакура чуть опустила голову, переводя помутневший, возвращающийся в реальность взгляд на злополучную фотографию на тумбочке, всматриваясь в неё. — Блять... — тихо выдохнула она, закрывая, кажется, почти сгоревшое от стыда лицо ладонями.

***

Июньское солнце безжалостно ударило по глазам сквозь щели в шторах, и Сакура проснулась ещё задолго до будильника, сразу почувствовав подступающую утреннюю духоту, которая уже начинала заполнять комнату. Её мозг мгновенно, без всякой раскачки, на полную мощность прокрутил совершенно недавние ночные события, воскрешая в памяти каждую постыдную деталь. Щёки сразу залила яркая, густая краска стеснения, от которой даже уши моментально начали гореть. Сакура судорожно зажмурилась, утыкаясь лицом в подушку и пытаясь силой заглушить эти воспоминания. Нет... Это просто случайность и глупое, дурацкое совпадение, не более того. Обычный гормональный сбой после тяжёлой смены, который просто совпал с дурацким взглядом на старое фото. Сакура рывком поднялась с кровати, упрямо пытаясь сбросить с себя оцепенение, и зашагала в сторону довольно крохотной ванной. Умывшись холодной водой, она потянулась к чёрной расчёске, методично распутывая розовые пряди и на короткое время отпуская эти дурацкие мысли, заставляя себя переключиться на обычные утренние дела. Но стоило ей снять с себя белые шорты с майкой, перешагнуть через бортик и зайти в тёплый, плотный напор душевой воды, как все ночные мысли и фантазии вернулись с новой силой и, кажется, стали даже в сто раз ярче, чем были в темноте. Вода монотонно стекала по плечам, а Сакура потянулась к мочалке. Смочив нейлон губки водой, она вылила на неё немного геля для душа, равномерно распределяя жидкость по мочалке и сжимая её в ладони, образуя мягкую, густую белую пену. Но стоило начать мыться, как всё пошло наперекосяк. Проводя скользящей мочалкой по собственному телу, особенно в довольно интимных и чувствительных частях тела, она замерла, потому что в голове невольно, против её воли начали всплывать фантазии, ложась прямо на физические ощущения от мыльной пены и струй воды. Руки Какаши скользят по её мокрому телу, мягко прижимая к себе, лаская кожу, и... Сакура резко встряхнула головой, едва не выронив губку, упрямо пытаясь прогнать эти чёртовы, сумасшедшие фантазии, которые уже граничили с каким-то бредом. В чистой панике она быстро смыла с себя остатки пены горячим напором, выскочила из ванны и наспех вытерлась махровым полотенцем, плотно заворачиваясь в лёгкий домашний халат. Она быстро, почти убегая от самой себя, идёт на кухню, чтобы занять руки хоть чем-то полезным. Нарезая хлеб, сыр и другие ингредиенты для импровизированного, быстрого завтрака, Сакура снова и снова возобновляет свои тяжёлые раздумья, сердито стуча ножом по деревянной доске. Нет, ну это бред какой-то, натуральная шизофрения. Это правда просто глупое совпадение. Если бы в этот самый момент она случайно не заменила имя в голове, то всё было бы точно так же само, и тело отреагировало бы на Саске. Сакура налила воду в кружку, готовясь перелить её в чайник, но случайно замерла и посмотрела на своё отражение в оконном стекле. В голове мелькнула одна-единственная, горькая и трезвая мысль: кого же она, чёрт возьми, сейчас пытается обмануть?..

***

Госпиталь, а вернее Цунаде-сама, с самого утра «обрадовала» её срочной просьбой, хотя, если судить честно, с какой-то стороны это был самый настоящий, не терпящий возражений приказ, о том, что она прямо сейчас, в сию же секунду должна сходить к Шестому Хокаге и лично передать безумно важную документацию по медицинским бюджетам. Ну вот опять эти бесконечные бумаги... Сакуре всегда казалось, что работа врачом — это что-то волшебное, благородное, чистая магия, где ты каждый день спасаешь жизни людей, борешься со смертью на операционном столе... Как же это выглядело благородно в теории. Но на правде всё оказалось совсем иначе: по большей части работа в госпитале — это бесконечная, удушающая документация, заполнение бланков и перекладывание стопок бумаг из одного кабинета в другой. Сакура дошла до резиденции довольно быстрыми, размашистыми шагами, буквально летя по знакомым улицам, полностью окутанная мыслями о своей любимой-нелюбимой работе, упрямо пытаясь забить мозг рутиной. Быстро преодолевая серую каменную лестницу, она привычно двинулась по так же хорошо знакомым коридорам резиденции и быстро нашла нужный кабинет Хокаге. Она остановилась перед массивной дверью, подняла руку и только собралась дёрнуть металлическую ручку, как её внезапно, словно обухом по голове, охватило чёткое, пугающее сознание того, кого именно она сейчас увидит за этим столом. В голове тут же вспыхнули яркими, неоновыми красками недавние ночные события, а если быть точнее — те сумасшедшие, горячие ощущения... Сакура яростно встряхнула головой, до боли прикусив губу, пытаясь убрать эти грёбаные, постыдные мысли, сделала глубокий вдох и наконец решительно дёрнула ручку двери. Кабинет встретил её мягкой, спасительной прохладой кондиционированного воздуха, резко контрастирующей с уличной июньской жарой. Она прошла чуть дальше вглубь комнаты и тихо закрыла за собой дверь, удерживая тяжёлую стопку бумаг в руках, как щит. Подходя ближе к его рабочему столу, Сакура опустила голову вниз, уставившись на собственные ладони, пытаясь как можно дольше оттягивать неизбежный зрительный контакт. — Добрый день, — тихо начала она и, переборов секундную слабость, всё-таки заставила себя поднять голову. Какаши поднял голову в ответ, отрываясь от очередного скучного отчёта, лежащего перед ним, посмотрел на неё и поприветствовал её в ответ, мягко улыбаясь. Эту нежную, тёплую улыбку было отчётливо видно даже через плотную ткань чёрной маски, по тому, как понимающе прищурились его глаза.. нежная улыбка... Нежная... Какаши... Какаши нежно касается её тела, прижимаяя к себе... Недавние фантазии вспыхнули с такой силой, что у Сакуры перехватило дыхание, и её лицо на глазах начало покрываться остро видным, пунцовым смущением, которое было просто невозможно скрыть при всем желании. — Зачем зашла? — так же радушно и спокойно произнёс Какаши, откидываясь на спинку кресла и внимательно разглядывая её внезапно покрасневшую моську. — Цунаде-сама попросила вам передать... — быстро, сбиваясь с тона, сказала Сакура, изо всех сил пытаясь подавить панику, не подать виду и поскорее закончить с этим. Она шагнула вперёд и сунула ему в руки тяжелые бумаги, на одну короткую, микроскопическую секунду случайно коснулась шершавой подушечки его большого пальца... Шершавая...Его шершавый, мозолистый палец уверенно и властно массирует её клитор, заставляя кожу гореть, а тело — плавиться от невыносимого удовольствия... Сакура судорожно втягивает воздух сквозь зубы и резко опускает голову ещё ниже, пряча за упавшими розовыми волосами своё полностью покрасневшее от дикого стыда лицо. Секунды потянулись невыносимо долго, превращаясь в какую-то удушающую, липкую субстанцию. Сакура стояла, не смея пошевелиться, и ей казалось, что стук её собственного сердца, бешено колотящегося где-то в самом горле, оглушительным эхом разносится по всему прохладному кабинету. Кожа на ладони, там, где её только что мазнуло чужим теплом, буквально горела, а перед глазами всё ещё стояла та постыдная и слишком яркая картинка. Какаши не был глупцом. Как опытный шиноби высокого ранга и Хокаге, он слишком хорошо умел считывать малейшие изменения в людях, и сейчас от его проницательного взгляда не укрылось абсолютно ничего. Он за секунду услышал её рваное, сбивчивое дыхание и заметил, как задрожали пальцы, судорожно вцепившиеся в край стола, и как густая, пунцовая краска залила её. Шестой медленно опустил стопку бумаг на полированное дерево стола. В кабинете воцарилась странная, звенящая тишина, в которой атмосфера между ними за секунду стала густой и осязаемой. Какаши чуть подался вперёд, оперевшись локтями о стол и переплетя пальцы перед лицом. Его обычно ленивый и полуприкрытый взгляд, сейчас глядел на Сакуру как-то слишком внимательно пытаясь заглянуть под эти розовые пряди, которыми она отчаянно закрывала лицо. — Сакура? — тихо произнёс он. Его голос, обычно расслабленный, сейчас прозвучал как-то по-особенному низко, с лёгкой, бархатистой хрипотцой, от которой у неё внутри всё перевернулось. — С тобой всё в порядке? На тебе лица нет. Он сделал короткую паузу, плавно поднимаясь со своего кресла. Сакура почувствовала, как его высокая фигура двинулась в её сторону, сокращая расстояние, и от этого тепла, ставшего слишком близким, её колени предательски задрожали. — Ты не заболела? — Какаши протянул руку, и его большая, тёплая ладонь мягко, едва ощутимо коснулась её плеча, заставляя Сакуру судорожно втянуть воздух сквозь зубы от новой, чисто физической вспышки страха и удовольствия. — Да... Да, всё нормально! Цунаде-сама просто... очень сильно загоняла с самого утра, — сбиваясь и путаясь в словах, на одном дыхании выпалила Сакура Внутри неё взорвалась дикая, необъяснимая буря эмоций, окончательно выбивая почву из-под ног. Её буквально разрывало на части от этого сумасшедшего, удушающего коктейля: невыносимый стыд за свои ночные мысли смешивался с какой-то шальной, пугающей радостью от близости Какаши и от этого мимолётного, обжигающего тепла его руки. Это было настолько остро и реально, что пульс зашкаливал, а колени подгибались от слабости. Она резко и почти испуганно отпрянула от его ладони, разрывая этот короткий контакт, от которого кожу до сих пор покалывало крупными мурашками. Делая быстрый шаг назад к двери, она упрямо прятала лицо за розовой чёлкой, молясь только об одном — чтобы он не услышал этот бешеный стук в груди. — Мне... мне нужно срочно бежать назад в госпиталь, там операция! До свидания, Кака... Хокаге-сама! Сакура рванула на себя металлическую ручку и вылетела в коридор, даже не думая закрывать за собой массивную дверь. Она летела по серым переходам резиденции, подгоняемая этой невероятной бурей внутри. Лицо горело, дыхание сбивалось, а в груди всё ликовало и пело. Это была чистая, бьющая через край эйфория — её сердце наконец-то по-настоящему проснулось, и эта обжигающая радость первой ЛЮБВИ полностью затопила её душу.