Хороший доктор ( THE GOOD DOCTOR )

В конце августа в Лондон пришли дожди. По утрам город затягивало низкими тучами. Дождь то начинался, то стихал, оставляя на окнах дорожки воды и вынуждая горожан не расставаться с зонтами. Гермиона была на тридцать шестой неделе беременности. И как бы она ни старалась вести привычный образ жизни, тело было не обмануть. Ноги отекали так сильно, что к вечеру лодыжки почти исчезали. Поясницу ломило, живот опустился и тяжело тянул вниз, заставляя придерживать его рукой при каждом шаге. Иногда ей казалось, что связки внутри натянуты до предела и скоро не выдержат. Организм уже вовсю готовился к родам. Тренировочные схватки стали постоянными спутниками, где бы она ни находилась. Особенно тяжело было переносить их во время долгих заседаний Министерства. Живот внезапно каменел, дыхание сбивалось. Гермионе оставалось лишь молча пережидать очередную волну и медленно дышать, пока напряжение наконец не отпускало. Грудь обильно выделяла молозиво, и ей приходилось постоянно носить специальные прокладки в бюстгальтере. К счастью, они были зачарованы на самоочищение, иначе менять их пришлось бы по нескольку раз за день. Она уже перестала соблюдать свою маленькую утреннюю традицию — останавливаться перед зеркалом. Смотреть на себя становилось все тяжелее. И дело было даже не во внешности. За последние месяцы Гермиона привыкла к своему состоянию. А то, как смотрел на нее Драко, и вовсе лишило ее последних сомнений на этот счет. Нет. Просто с каждым днем времени оставалось все меньше. Еще четыре недели  и она станет матерью. Мерлин, как это мало. Она не готова. Да и можно ли вообще к этому подготовиться? Рон все чаще приходил к ней в Министерство. Всегда без предупреждения. Под предлогом занести ланч, позвать прогуляться или вместе сходить в магазин. Гермиону это раздражало. Ей казалось, что Рон проверяет ее. На месте ли она. Не ушла ли куда-нибудь. Словно она была женщиной, за которой нужно присматривать. Невыносимо. Унизительно. На просьбы Гермионы присылать патронуса перед тем, как прийти, Рон лишь отмахивался, объясняя это тем, что не обязан предупреждать её о своих визитах. И он был, наверное, прав. Она была его женой. Носила его ребенка. И не Рон виноват, что она завела интрижку. Ну а как еще это назвать? Интрижка и есть. Но, Мерлин… Как же ей хотелось быть рядом с Драко. Разговаривать с ним. Смеяться. Чувствовать его запах. Его руки на себе. Засыпать рядом с ним. Просыпаться рядом с ним. Ей было с ним хорошо. До декретного отпуска Гермионы оставались считанные недели, и Министерству предстояло решить, кто займёт её место. Кингсли вынес на рассмотрение Визенгамота кандидатуру своего советника — двадцатисемилетнего Адриана Кроули. Официально его выдвижение объяснялось успешной работой в аппарате министра. Неофициально же все подразумевали совсем другое. Адриан был любовником Кингсли. Именно поэтому заседание Визенгамота превратилось не столько в обсуждение профессиональных качеств молодого советника, сколько в проверку политического влияния самого министра. После двух часов дебатов кандидатура Адриана Кроули была утверждена большинством голосов. После назначения Кроули Кингсли все настойчивее советовал Гермионе «подумать о себе и будущем ребенке». — И заодно освободить свой просторный кабинет для нового замминистра, — бубнила она себе под нос, пока собиралась на прием в больницу Святого Мунго. На настоящий прием: с проверкой всех показателей, забором крови и неизбежным вагинальным осмотром. Она невольно усмехнулась. Будет интересно понаблюдать за выражение его лица. Гермиона хорошо помнила, каким становился Драко, когда переставал быть ее любовником и снова становился врачом. Во время их последней встречи они едва не поссорились. Он «осматривал» ее, а ей отчаянно хотелось, чтобы он просто смотрел на нее.  Собрав сумку, Гермиона переместилась в больницу Святого Мунго и едва не упала, столкнувшись на выходе из камина с Роном. Сердце бешено заколотилось о ребра. Кровь прилила к щекам, а в голове судорожно заметалась одна единственная мысль: что он здесь делает? — Хотел сделать тебе сюрприз. Рон будто прочитал ее мысли, избавив Гермиону от необходимости задавать этот вопрос. — Я пришел пораньше и поболтал с миссис Филлипс. Ты не говорила, что наблюдаешься у Малфоя. Рон прищурил глаза, пытаясь уловить ее реакцию. Гермиона отвела взгляд и осмотрелась в поисках стула. Ей срочно нужно было сесть, иначе она рисковала упасть прямо посреди вестибюля. Рон, наконец заметив ее состояние, осторожно взял Гермиону за локоть и помог опуститься в ближайшее кресло. Она глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Гермиона понимала, что своим поведением только сильнее себя компрометирует, но ничего не могла с собой поделать. — Рон, я… Она замолчала, подбирая слова. — Я хотела тебе сказать, но боялась твоей реакции. Рон едва заметно вздрогнул. Гермиона увидела, как напряглись его скулы. — Ты боялась моей реакции? — Да… Точнее, нет. Я не хотела тебя тревожить. Зная твое отношение к Малфою, нетрудно было догадаться, какой будет реакция. Она на секунду прикрыла глаза, пытаясь перевести дыхание. — Я хотела отказаться. Поменять врача. Но миссис Филлипс сказала, что доктор Аргиросс лично передал меня… точнее ведение моей беременности Малфою. — Нуу…это все объясняет, Гермиона. Идем на прием. У тебя же на шесть тридцать назначено? Рон потянул ее за руку, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Перед кабинетом она остановилась, чтобы перевести дыхание. Сердце по-прежнему колотилось где-то в горле. Рон коротко постучал и, не дожидаясь приглашения, вошел. Драко поднял глаза. Его лицо осталось совершенно невозмутимым. Только плотно сжатые губы выдавали напряжение. — Здравствуй, Уизли, — спокойно произнес он. — Не ожидал увидеть тебя сегодня. Рон улыбнулся одними уголками губ. Его взгляд сверлил Малфоя. Точно так же, как в школе. — Решил сопроводить жену на прием. Или это запрещено? Рон прошел в кабинет, по-прежнему держа Гермиону за руку и до боли сжимая ее ладонь. — Напротив. Присутствие мужа обычно идет пациенткам на пользу. Драко сделал короткую паузу, прежде чем добавить: — Жаль только, что мужья редко вспоминают о своих обязанностях. Гермиона бросила испуганный взгляд на мужа. Рон сжал челюсти, медленно повернул голову и посмотрел на Драко с нескрываемым презрением. — Не тебе рассказывать мне о моих обязанностях, Малфой. Гермиона тем временем тяжело опустилась в кресло. Она чувствовала себя зажатой в тисках. Ни сбежать, ни даже сделать вдох. Малфой спокойно кивнул, словно речь шла о погоде. — Разумеется, не мне, Рон. Только прошу тебя не мешать осмотру. Рон усмехнулся. — Не переживай. Я не привык учить людей делать их работу. — Рад слышать. Жаль, в Хогвартсе ты придерживался других принципов. Гермиона шумно выдохнула. — Может, вы оба… замолчите? — Прости, Гермиона, — одновременно произнесли они. На секунду в кабинете повисла тишина. И эта секунда показалась Гермионе вечностью. Малфой первым отвел взгляд. Взял перо и пергамент. — Итак, — произнес он холодно, — тридцать шесть недель. Какие жалобы? Гермиона сделала глубокий вдох и начала перечислять: — Ноги отекают, высокое давление, головные боли. Тренировочные схватки стали чаще. Драко бросил на нее обеспокоенный взгляд, но быстро взял себя в руки и записал все на пергаменте. — Она почти не отдыхает, — вмешался Рон. — Продолжает сидеть в Министерстве до вечера. Малфой смотрел на Гермиону. Видит Мерлин, он старался смотреть на нее как врач, а не как мужчина. Как мужчина он не имел на нее совершенно никаких прав. Они были у того, кто сейчас сидел рядом с ней. — Тогда, вероятно, миссис Грейнджер придется смириться с тем, что пришло время отправиться в декрет. Судя по жалобам, могу предположить гестоз. Гермиона уставилась на Драко. Это был настоящий удар под дых.  Малфой с  достоинством выдержал ее взгляд, который мог сейчас означать только одно: предатель. Откашлявшись, он продолжил: — Ты больше не выйдешь на работу, Гермиона. — Не смей… — Гермиона… — Не смей решать за меня. Вы оба не смейте решать за меня. По закону я сама имею право решать, до какого срока мне работать. — Я твой врач, Грейнджер, и я имею право решать. Гермиона смотрела на Драко не отрываясь. В этом безмолвном диалоге было всё: гнев, мольба и что-то еще. Проницательный человек назвал бы это нежностью. А Рон был достаточно проницательным человеком. — Пройди на кушетку, пожалуйста.  — Уизли, — обратился он к Рону, — как думаешь, тебе хватит такта остаться за ширмой и не присутствовать при гинекологическом осмотре жены? Рон вцепился в подлокотник кресла так, что побелели костяшки пальцев. Но остался на месте. — Малфой, это мой ребенок, — проговорил он как-то сдавленно. — Если с ним что-то случится… Рон не договорил. Он оперся локтями на колени и закрыл лицо ладонями. Гермиона легла на кушетку. Драко взял палочку и начертил руны. Когда появилась диаграмма ребенка, он с маниакальной дотошностью начал изучать каждый параметр. Драко боялся пропустить что-то важное. Что-то, что могло угрожать Грейнджер или ее ребенку. Прытко-пишущее перо записывало все данные, которые Малфой передавал невербально. Гермиона следила за выражением его лица. Она пыталась понять, насколько все серьезно. Но, кроме хмурой морщинки на лбу, ничто не выдавало его эмоций. Драко отложил палочку, вымыл руки, надел стерильные перчатки и подошел к Гермионе. Она молча согнула ноги в коленях. Щеки ее пылали, она готова была в любой момент сорваться в истерику. За ширмой сидел ее муж, ее Рон. Вся ситуация больше походила на кошмарный сон. Драко, напротив, был очень спокоен. Легилименция — отличный навык для целителя. Навык, которым он владел в совершенстве еще с войны.  Он аккуратно ввел два пальца правой руки во влагалище Гермионы. Левую ладонь положил ей на живот, ближе к груди, и слегка надавил. Шейка матки была раскрыта на один палец, тонус повышен. Не задерживаясь больше внутри ее тела, Драко извлек пальцы, снял перчатки и выбросил их. Оставалось взять кровь, но и без этого Драко все было ясно. Гермиона могла начать рожать в любой момент. У нее был поздний гестоз. И он любил ее. Непонятно, какой из этих фактов пугал его сильнее. Каждый из них был опасен по-своему. _____________________________________ На часах 00:30 а я выкладываю новую главу. Пока её писала, чуть сама не родила. Гермиона, прости, подруга, натерпелась ты сегодня. Видео по третей главе готово. Inst: adult_dramione