Арлекино

Небесная Арена. Три дня спустя. Хисока готовился к бою с особым тщанием. Он выбрал костюм — новый, тёмно-синий, с серебристым отливом. Брюки сидят идеально, подчёркивая те самые бëдра. Волосы взбиты чуть выше обычного. Он не признавался себе в этом, но он готовился для неё. Арлекино не появлялась три дня. Ни записок под дверью, ни намёков, ни слухов. Тишина. Гробовая тишина, которая давила на уши. Но сегодня — сегодня у него бой. И она не могла его пропустить. Она же назвала его своим фаворитом. При всех. Она будет здесь. Обязательно. Он вышел на арену под свет софитов. И замер. Зал был забит до отказа. Не просто полон — битком. Люди стояли в проходах, сидели на ступенях, висели на перилах верхних ярусов. Давка, духота, запах пота и духов, смешанный в один густой коктейль. Хисока поднял бровь. «Странно. Мой прошлый бой собрал меньше. Что изменилось?.. ♠» А потом он понял. Он услышал, как шепчутся в первых рядах. — Где она? — А вдруг не придёт? — Да она всегда приходит на его бои! — Билеты втридорога взял, только чтобы её услышать... Она. Они пришли не ради него. Они пришли ради неё. Хисока медленно улыбнулся. Та самая улыбка — острая, опасная, с прищуром. «Ах, Арлекино... ты использовала меня. Ты назвала меня своим фаворитом на весь зал — не потому, что я тебе нравлюсь. А потому, что знала: после этого билеты на мои бои взлетят до небес. Люди придут смотреть на ТЕБЯ, которая комментирует МЕНЯ. Я — твоя приманка ♣» Где-то в глубине души, там, где обычно у других людей прячется обида, у Хисоки вспыхнуло восхищение. Чистое, белое, восторженное восхищение. «Какая же ты умная. Какая хитрая. Какая... вкусная ♥» Он вышел в центр арены. Его противник — здоровенный мужик с татуировкой во всю грудь и бычьей шеей — уже ждал. Сжимал кулаки. Пыхтел. Динамики ожили. Голос был не её. Обычный, мужской, штатный комментатор, который вечно путал имена. Хисока перестал слушать. Он ждал. Ждал, когда из динамиков грянет её низкий, грудной голос. Когда она начнёт комментировать, подкалывать, восхищаться, смеяться. Тишина. Только штатный комментатор бубнил своё. — ...ПРЕТЕНДЕНТ НА ТИТУЛ... Хисока повернул голову в сторону пультовой. «Где ты?» Противник решил, что это момент для атаки. Бросился с места, мощный прямой в голову. Хисока, не глядя, ушёл в сторону. Легко. Плавно. Мягко, экономно, без лишних движений. Удар прошёл мимо. Но он даже не посмотрел на противника. Он смотрел вверх — на динамики, на тёмные углы под потолком, где могла прятаться она. Голос комментатора был скучным, дежурным. Зал загудел — не от удара, от разочарования. — Да где она?! — Она обещала! — Обман! Хисока услышал это. И его улыбка стала шире. «Она не придёт. Я понял. Она сделала ровно один выход — чтобы привлечь внимание. А теперь... теперь она смотрит, как я танцую для толпы, которая ждёт её. Какой спектакль. Какая режиссура ♠» Противник атаковал снова — серия ударов, злых, быстрых, профессиональных. Хисока уходил — но не играючи, как в прошлый раз. Он двигался резче, жёстче, с металлическими нотками в каждом жесте. Ему было скучно. Нет, бой как бой. Противник сильный, живучий, с хорошей аурой. Но он был не Арлекино. Он не смеялся, когда промахивался. Он не комментировал свои удары. Он не подмигивал в ложу. Зал тоже скучал. Люди переглядывались, шептались, кто-то уже начал пробиваться к выходу. «Они пришли ради шоу. А получили просто бой. Я — просто бой. Без фейерверков. Без конфетти. Без голоса ♣» Хисока решил, что пора заканчивать. Он ускорился. Перешёл в атаку — резко, неожиданно, как меняет русло горная река. Удар, удар, удар — каждый точен, каждый в цель. Противник захрипел, отступил к канатам, поднял руки для блока. Хисока не стал бить в блок. Он ударил мимо. Сделал ложный замах правой, противник закрылся — и левая, сложенная особым образом, вошла ему в грудь. Не кулаком. Пальцами. Хруст. Кровь брызнула на его идеальный костюм. Противник открыл рот, но не издал ни звука. Просто осел на колени, а потом рухнул лицом вниз. Лужа крови расползалась по арене, отражая свет софитов. Зал затих. Обычно на таком бойцы останавливаются. Судья поднимает руку. Врачи выбегают. Но Хисока не остановился. Он подошёл к телу. Наклонился. Взял противника за волосы, поднял его голову — ту, безжизненную, с открытыми глазами — и посмотрел в его мёртвые зрачки. — Ты не она, — сказал он тихо, ласково, почти с нежностью. — Ты просто... мясо ♥ Он разжал пальцы. Голова стукнулась об пол. Хисока выпрямился, повернулся к залу. Тысячи глаз смотрели на него. Страх, восхищение, ужас — коктейль, который он любил больше всего. Но её глаз среди них не было. — ПОБЕДА! — заорал комментатор в динамик, спохватившись. — ТЕХНИЧЕСКИЙ НОКАУТ, ПОБЕДА ХИСОКИ МОРРОУ! Аплодисменты. Жидкие, нервные. Кто-то хлопал, кто-то уже выходил, отводя глаза от лужи крови. Хисока стоял на арене, под светом софитов, и не двигался. Он ждал. Одну секунду. Две. Десять. Тишина. Никакого низкого, грудного голоса. Никакого «ДАМЫ И ГОСПОДА». Никакого подмигивания из темноты. Она не пришла. Хисока рассмеялся. Тихо, горлово, так, что услышали только первые ряды. Смех скользнул по залу, как лезвие по стеклу. — Ах, Арлекино... — прошептал он, не обращаясь ни к кому. — Ты сделала это снова. Он развернулся и пошёл прочь с арены. Спокойно. Плавно. Карты перебирал в пальцах. Но в его жёлтых глазах горел огонь, которого администраторы боялись больше, чем его кулаков. --- Номер Хисоки. Час спустя. Он сидел в кресле у окна, уже переодетый, с бокалом красного вина в руке. Кровь смыта. Рубашка новая. Перед ним на столике лежал список боёв на неделю. Он смотрел на дату. Завтра. Послезавтра. Через три дня. У неё не было боёв. Она вообще не зарегистрирована в расписании. Никак. Снова исчезла. После того, как подняла ажиотаж на его имя. После того, как заставила сотни людей купить билеты в надежде услышать её голос. «Она использовала меня, чтобы поднять цены на билеты. А потом не пришла. И теперь эти люди будут платить ещё больше — в надежде, что она появится в следующий раз. А она появится. Когда захочет. Когда ей это будет выгодно ♣» Хисока отпил вино. Медленно. Смакуя. «Я в полном восторге. Ты не просто играешь в мою игру — ты создала свою. И я в ней — пешка. Временная. Нужная только для привлечения внимания ♠» Он поставил бокал на стол. «Но знаешь что, коломбина? Пешки иногда становятся ферзями. А ферзи рубят головы тем, кто их двигал ♥» Он достал из кармана её записку — ту, со словом «салют». Развернул. Погладил пальцами зелёные буквы. — Ты думаешь, что управляешь игрой, — сказал он бумажке. — Но в любой игре есть момент, когда ставки меняются. Я найду тебя, Арлекино. Не сегодня, не завтра. Но найду. Он поднёс записку к губам. — И тогда мы сыграем в мою игру. По моим правилам ♥ Улыбнулся. Убрал бумажку обратно. Взял колоду карт. Начал раскладывать пасьянс. Который всё никак не сходился. Но Хисока был терпелив. Очень терпелив. Особенно когда охота стоила таких усилий.