Арлекино

Небесная Арена. Два часа спустя. Хисока сидел в VIP-ложе, откинувшись в кресле, с картами в руках. Он перебирал их механически — дама, валет, король, туз — но мысли были далеко. Она не появлялась. Он обошел все этажи. Спросил у администрации — они развели руками: «Арлекино? Ах, эта девушка... Она не оставляет контактов. Она появляется перед боем и исчезает после. Мы даже не знаем, где она живет». Хисока улыбнулся тогда — той сладкой, опасной улыбкой, которая заставляла собеседников проверять, на месте ли сердце. «Интересно. Очень интересно ♥» Теперь он сидел в ложе, смотрел на пустую арену, и внутри него нарастало. Не напряжение. Не злость. Голод. Он чувствовал его как жжение под кожей. Как зуд в кончиках пальцев. Ему нужно было выпустить пар. Нужно было играть. Нужно было почувствовать хруст костей, вкус крови, страх в глазах противника. Он встал. Карты исчезли. — Кажется, я давно не выходил на сцену, — сказал он сам себе и направился к выходу из ложи. --- Он спустился в зал для участников. Подошел к стойке регистрации. Администратор — мелкая, нервная девушка с кучей значков на груди — подняла на него глаза и побледнела. — Мне нужен бой, — сказал Хисока мягко, почти ласково. — Прямо сейчас. С кем-нибудь... крепким ♠ — М-минуту! — она застучала по клавиатуре. — У нас есть... есть кандидатура, Кракен, он как раз... — Прекрасно, — перебил Хисока и улыбнулся. — Передайте ему, что я иду. Он вышел в коридор, ведущий на арену. Пахло бетоном, потом и дешевым освежителем воздуха. Свет ламп мерцал. «Арлекино...» — подумал он, поправляя галстук. «Ты где-то здесь. Ты не могла уйти. Ты слишком любишь шоу ♥» Он вышел на арену. Свет софитов ударил в глаза. Толпа загудела — не так сильно, как на её бою, но достаточно. Имя Хисоки Морроу знали здесь. Знали и боялись. Его противник уже ждал в центре. Крупный, лысый, с татуировкой во всю грудь и руками, похожими на ковши экскаватора. Кракен — подходящее прозвище. — Ты тот самый клоун? — рыкнул он, сжимая кулаки. — О, как грубо, — улыбнулся Хисока. — Я предпочитаю «фокусник» ♥ Он сделал шаг вперед, готовясь к удару, и в этот момент... Динамики ожили. — ДАМЫ И ГОСПОДА! Хисока замер. Этот голос. Низкий, грудной, звонкий — он заполнил зал без микрофона, но через динамики он звучал как орган в соборе. — ПЕРЕД ВАМИ ВЕЛИКОЕ СОБЫТИЕ! Он медленно поднял голову к потолку, где висели динамики. — ВОЗВРАЩЕНИЕ НА СЦЕНУ ГЛАВНОГО КЛОУНА КОНТИНЕНТА! По залу прошел смешок. — ХИСОКИ МОРРРОУ! Его имя, произнесенное ее голосом, звучало как титул. Как фанфары. Как будто на арену вышел не боец, а император. — И Я, ВАША ПОКОРНАЯ СЛУГА, ПРОВЕДУ ЭТОТ БОЙ ВМЕСТЕ С ВАМИ! Толпа взорвалась. Кто-то зааплодировал, кто-то засвистел, кто-то заржал в голос. Администраторы в панике шарили глазами по пультовой, пытаясь понять, кто влез в эфир. Хисока стоял неподвижно. Его улыбка — привычная, полупрозрачная — застыла. «Она... комментирует МОЙ бой?» Он не ожидал этого. Он ожидал чего угодно — засады, вызова, может быть, даже тайного поклонника, который подкинет записку. Но не этого. Она взяла микрофон. Она украла голос у диктора. Она превратила его возвращение в свое собственное шоу. И Хисока... ...Хисока охренел. Не потому, что ему это не понравилось. А потому, что он вдруг почувствовал себя не единственным на сцене. — НУ ЧТО Ж, ХИСОКА! — продолжала она, и в ее голосе слышалась широченная улыбка. — ТВОЙ ПРОТИВНИК — КРАКЕН! МУЖЧИНА, КОТОРЫЙ ЛОМАЕТ КОСТИ КАК СУХАРИКИ! ИНОГДА — СВОИ! НО СЕГОДНЯ ОН БУДЕТ СТАРАТЬСЯ! Кракен взбесился. Он ринулся на Хисокy, и Хисока, не глядя, ушел в сторону — плавно, лениво, будто прогуливался по парку. — ОЙ-ОЙ-ОЙ! — заверещала Арлекино в динамик. — КРАКЕН ПРОМАХНУЛСЯ! А ЭТО БЫЛО ТАК БЛИЗКО! НО ХИСОКА — ОН КАК УЖ, ПРАВДА? СКОЛЬЗКИЙ, ИЗВОРОТЛИВЫЙ, И НИКОГДА НЕ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ОН УКУСИТ! Хисока усмехнулся. Невольно. «Она сравнила меня с ужом ♣» Кракен ударил снова — мощный апперкот, от которого у обычного бойца отлетела бы челюсть. Хисока нырнул под руку, проскочил у противника за спиной и легонько толкнул его в спину, отправив в полет. — АХ, ХИСОКА, КАКОЙ ПАСС! Голос Арлекино был полон восторга. — ОН НЕ ПРОСТО УКЛОНИЛСЯ, ОН СДЕЛАЛ ЭТО С ТАКОЙ ГРАЦИЕЙ! ВЫ ВИДЕЛИ ЭТОТ ПОВОРОТ БЕДРАМИ? Я ЛИЧНО ХЛОПАЮ СТОЯ! Хисока замедлил шаг. Он наклонил голову, прислушиваясь к ее голосу — он доносился откуда-то сверху, из динамиков, но ему казалось, что она шепчет ему прямо на ухо. «Она что... подкатывает ко мне? Или просто развлекается? ♥» Кракен, наконец, поймал ритм. Он бросился в серию ударов — быстрых, тяжелых, профессиональных. Хисока уходил играючи, но не контратаковал. Он танцевал. Каждый уклонение, каждый шаг, каждый поворот — как на балу. — ОН ПРОСТО ИГРАЕТСЯ! — прокомментировала Арлекино, и в ее голосе было восхищение. — СМОТРИТЕ, КАК ОН ДВИЖЕТСЯ! ЭТО НЕ БОЙ, ЭТО... ЭТО... ВАЛЬС! ДА, ВАЛЬС! ТОЛЬКО С КРОВАВЫМ ФИНАЛОМ! Хисока рассмеялся. Тихо, низко, горлом. «Вальс ♥ Какая прелесть. Я должен найти эту девочку и расцеловать её за такое сравнение» Кракен выдохся. Он тяжело дышал, его удары стали медленнее, движения — грубее. Он не мог попасть — и это сводило его с ума. Хисока решил, что шоу пора заканчивать. Он ускорился. Один удар — в солнечное сплетение. Второй — в челюсть. Третий — коленом в корпус. Кракен рухнул на колени, схватившись за живот. — НОКДАУН! — заорала Арлекино. — ЭТО НОКДАУН, ДАМЫ И ГОСПОДА! НО ХИСОКА НЕ СПЕШИТ! ОН СМОТРИТ НА ПРОТИВНИКА КАК КОТ НА МЫШКУ! ОН НАСЛАЖДАЕТСЯ МОМЕНТОМ! Хисока действительно смотрел. Не на Кракена — вверх, в темноту над ареной, откуда доносился ее голос. «Где ты? Где ты прячешься, маленькая зеленая коломбина? ♥» Кракен поднялся. Он был зол, унижен, на грани безумия. Он сделал последнюю отчаянную попытку — дикий, размашистый удар, который должен был смести Хисокy с арены. Хисока не стал уклоняться. Он встретил удар — блоком, от которого хрустнули кости Кракена. И ударил в ответ. Один раз. Точно. В челюсть. Кракен рухнул, как подкошенный. Технический нокаут. Зал взревел. — ПОБЕДА! — Арлекино перекрыла шум своим низким, звонким голосом. — ПОБЕДА ХИСОКИ МОРРОУ! ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА КЛОУНА, МАГА И ПРОСТО КРАСАВЧИКА! Хисока опустил руку и медленно поклонился. Не залу — вверх, в динамики. — НУ ЧТО Ж, — продолжала она, и в ее голосе появилась хитринка. — ХИСОКА, ТЫ БЫЛ ПРЕКРАСЕН! Я СНИМАЮ ШЛЯПУ! А ЕЁ НЕТ! НО Я БЫ СНЯЛА! Толпа смеялась. — ДО ВСТРЕЧИ НА СЛЕДУЮЩИХ БОЯХ! И ПОМНИТЕ — БИЛЕТЫ В ПРОДАЖЕ! ХОТЯ ХИСОКА МОЖЕТ ПРОЙТИ БЕСПЛАТНО, ПОТОМУ ЧТО... НУ, ПОТОМУ ЧТО Я ТАК СКАЗАЛА! Свет погас на секунду. Когда зажегся снова — динамики молчали. Тишина. Хисока выпрямился. Он оглядел зал — свои места, ложи, VIP-балкон, ряды до самого потолка. Никаких зелёных косичек. Никакого блестящего пиджака. Её не было. Снова. Он постоял на арене несколько секунд. Толпа еще шумела, аплодировала, кричала его имя. Работники выбежали на арену, чтобы увести Кракена. Хисока не чувствовал ничего из этого. Он чувствовал только пульс. Громкий, быстрый, как после хорошей схватки. «Она следила за мной. Комментировала. Насмехалась. Хвалила. И исчезла ♠» Он улыбнулся — нет, не своей обычной, сладкой улыбкой. Он улыбнулся по-настоящему. Широко, с каким-то почти безумным блеском в желтых глазах. — Арлекино, — прошептал он, сходя с арены под рев толпы. — Ты думаешь, что можешь играть со мной в прятки? Он прошел в коридор, где его ждал запах бетона и тишина. — Ты ошибаешься ♥ Он остановился, прислонился спиной к стене, достал колоду карт. Пальцы дрожали — от возбуждения, от предвкушения. «Она не просто сильная. Она... другая. Она не хочет убивать — она хочет играть. Она не ищет силы — она ищет зрителей. И при этом она — боец. Настоящий. Я не понял её способностей. Я не понял, как она исчезает. Я не понял, где она была во время моего боя — я не чувствовал её ауры ни в одной из лож». Он вытащил из колоды джокера. Повертел его в пальцах. «Ни одной зацепки. Ни следа. Она — фантом. И она...» Он поднес джокера к губам и улыбнулся картинке. «...она будет моей ♥» — Как же весело, — сказал он в пустой коридор. — Давно мне не было так весело. Он спрятал карту и пошел к лифту. Не искать — нет, сейчас он искать не будет. Он будет ждать. Потому что такие, как она, не могут исчезнуть навсегда. Они всегда возвращаются на сцену. А он всегда будет в первом ряду.