Of Sheep and Battle Chicken: And Then There Were None

Автор: Кто-то спросил, заканчивается ли на этом ИННС. Нет, не заканчивается. (Но это не мешает этой главе быть одной из самых тяжёлых - переводчик) Отзывы, как положительные, так и отрицательные, всегда приветствуются. 'В первый раз? Да, это было плохо. Во второй раз было еще хуже, но, черт, я уже однажды отбросила Смерть оплеухой со своей дороги.' - Сара Шепард, "Давай, Выкладывай" Нормандия сверкала в ярких огнях доков, окрашенная в новые сине-черные цвета, которые почему-то придавали кораблю еще более грозный и элегантный вид. Серебристый корпус был отремонтирован и сиял зеркальным блеском, а четыре двигателя были полностью заменены на более длинные с большим количеством сопел. Джокер уже был на борту и маниакально хихикая себе под нос обновлял пилотажные компьютеры, а Тали с головой ушла в Инженерную, ругаясь на кварианском и внося небольшие коррективы в работу ядра и топливных систем. Седанья принюхалась к крошечной медчасти и не удержалась от вопроса, как, черт возьми, люди Шепард пережили сражения с Сареном и Бенезией при таком скудном медицинском оснащении. Сама Шепард все утро занималась бумагами, а затем отправилась в Цитадель, чтобы купить кофеварку гражданской марки и хороший кофе. Вернувшись на корабль, она велела инженерам установить новую кофеварку, а затем собрала команду в грузовом отсеке и под одобрительные возгласы собравшихся, разрядила магазин своего ОДИНа в старое, жуткое устройтво, похожее на кофеварку. Когда Прессли, забавляясь, усомнился в правильности ее действий, она пожала плечами. – Прессли, эта чертова штука была источником биологической опасности. Если бы у меня было время, я бы и этот грёбаный лифт подожгла, но я не собираюсь лететь в открытый космос с кофемашиной, которая варит такую бурду, что и ворче не скормишь. Как только мы выберемся из Туманности Вдовы, мы выбрлсим обломки из шлюза и расстреляем их из главных орудий. Прессли ушел, смеясь, но многие члены экипажа остановились, чтобы попинать дымящиеся обломки кофемашины. Шепард была рада видеть, что Хаскинс и Оунби, двое ее бывших морпехов, оправились от ран и вернулись к службе, как и несколько других морских пехотинцев, которых, как она опасалась, могли уволить. Даже Шеф Халн вернулся, хотя теперь у него была кибернетическая нога и несколько искусственных органов. Он улыбнулся ей в знак приветствия. В конце концов Шепард вернулась в свою каюту, чтобы сложить кое-какие вещи на узком стеллаже под кроватью. Она и забыла, как сильно скучала по этому кораблю, несмотря на то, что обожала Казань, и улыбнулась, вспомнив о своей первой связи с Лиарой. Раздался звонок в дверь, и она обернулась. – Войдите. Дверь открылась, и на пороге появилась невозмутимая фигура Дэвида Андерсона. На его униформе теперь красовались золотые плашки коммодора. – Я подумал, что стоит привезти тебе подарок на прощание, Сара. Он протянул ей бутылку бренди, и она рассмеялась. Она пересекла небольшое расстояние, чтобы обнять его, и он улыбнулся в ответ, поставив бутылку на стол. – Вижу, ты цела и невредима. Она кивнула. - Да. Я ... У меня все хорошо. Он сел на крошечный диванчик в углу, открыл бутылку и достал пару пластиковых стаканчиков из шкафчика под сиденьем. - Тогда расскажи мне об этом. Ты никуда не полетишь еще два или три часа, пока они не расчистят полосы для полетов. Она так и сделала, рассказав ему о своем медовом месяце, о том, что пережила на Интай'сей, и о своих поездках с тех пор. Она говорила о том, что иногда чувствует себя подавленной, о Лиаре и обо всем, что приходило ей в голову. Это был не столько разговор, сколько выплеск эмоций, и Андерсон, внимательно слушая, сохранял свою обычную спокойную улыбку, лишь изредка вставляя реплики. Когда она закончила, они уже выпили по два бокала бренди, и он задумчиво почесал подбородок, откинувшись на спинку стула. – Похоже, этот месяц или два будут насыщенными. Я рад, что ты по большей части наслаждаешься жизнью, хотя, должен признать, мне кажется, что ты слишком переживаешь. Она наклонила голову. – Почему? Андерсон улыбнулся. – Сара, ты почти не сталкивалась с подобными ситуациями. Два года назад ты была под опекой Делакора, несчастная и сломленная. Я знаю, что ты хочешь измениться... но на это нужно время. А пока просто сосредоточься на жизни. Наслаждайся ею. Если тебя беспокоит ситуация с Лиарой – которую, признаюсь, я до конца не понимаю, – доверься себе и ей, и со временем все наладится. Шепард пожала плечами. – Я боюсь, что если я это сделаю, то просто не удержусь, потому что большую часть времени я очень счастлива. Андерсон тихо рассмеялся. – В этом нет ничего плохого, дитя мое. В твоей жизни и так было достаточно плохого – просто тебе нужно привыкнуть к тому, что теперь и хорошее может случаться сплошь и рядом. Я уверен, что твои Комиссары, скорее всего, правы – я хорошо помню, как наш, когда я командовал Токио, подталкивал меня к тому, чтобы я разобрался со своими отношениями с Кали, – но это не значит, что это должно произойти прямо сейчас. Шепард кивнула, вертя в руках пустой бокал. Она много думала о том, чтобы поговорить с Андерсоном о том, что узнал Кайл, и пока не была уверена, хочет она этого или нет. Но ей нужно было что-то сказать. – Дэвид... меня беспокоит кое-что из того, что я узнала, когда расследовала деятельность Цербера. Многие детали были неясны, но, похоже, это была лишь верхушка чего-то более масштабного. В глазах Андерсона промелькнула какая-то эмоция, и он кивнул. – Это... возможно. Он вздохнул. – Неприятная правда заключается в том, что долгое время Цербер был связан с секретными проектами, которые, несомненно, поддерживались Альянсом, и некоторые из этих проектов были крайне отвратительными. Те, кто стоял за проектами, в которых я участвовал, – РИЧБЭК, ЯНУС, – всегда старались оградить нас от всего неэтичного, но слухи все равно до нас доходили. Он посмотрел на нее. – Я знал Рэйчел задолго до того, как ты появилась на горизонте. Черт, я сражался рядом с ней, а также с Ахерном и Кайлом на Земле, когда мы проходили отбор для участия в оригинальной N-серии. Она была тесно связана со многими теневыми проектами, и я понятия не имею, чем еще она могла заниматься. Шепард кивнула. – Но дело не только в этом. Она выдохнула. – Я... я очень доверяю тебе, Дэвид. Ты единственный, кто был рядом со мной... черт, половину моей жизни. Но то, что я узнала, настолько серьезно – настолько опасно, – что я не уверен, что хочу втягивать в это тебя. Андерсон долго смотрел на нее, а затем налил себе еще бренди. – Тогда не делись этим. Я слышал кое-какие неприятные вещи от людей, которые слышали кое-что еще. Шепард, тебя проверяет СРА, и задают они вопросы о том, что мог рассказать тебе Кайл, когда вы виделись перед его... ну, перед его самоубийством. Шепард пожала плечами. – Я передала все, что у меня было Адмиралу Чу и Комиссарам. Он кивнул. – И дело не в этом. Проблема в том, что, похоже, Кайл взломал несколько довольно защищенных баз данных, и люди опасаются, что секретная информация могла попасть в чужие руки. Шепард фыркнул. – Да. Могу сказать, что так оно и есть. Под "секретным" они подразумевают пиздецки отвратительную информацию, вроде той херни что они творили с L2. Андерсон поморщился. – Я не могу об этом говорить. Я не буду оправдывать плохие поступки Альянса, но скажу, что у тебя действительно есть возможность изменить ситуацию к лучшему. Она кивнула. – Наверное. То, что происходит, – это плохо, Дэвид. – Она хотела сказать ему, но не знала, как он отреагирует, и, как бы больно ей ни было, в голове у нее звучали слова Ахерна о том, что она вынудит его выбирать сторону. Андерсон откинулся на спинку стула. – Сара, как бы плохо ни обстояли дела, помни об одном. Большинство морально сложных решений, которые принимал АС, были вызваны тем, что мы узнавали о наших инопланетных коллегах не менее ужасные вещи. Не думаю, что кто-то хочет совершать подобные поступки, и если ты сможешь разоблачить их, не рискуя собственной жизнью, то, возможно, это станет отправной точкой для того, чтобы сократить их количество. Шепард пожала плечами. – Некоторые из них настолько масштабны, что я не уверен, что смогу разоблачить их, не вызвав у Цитадели крайне негативное отношение к человечеству. Возможно, не без оснований. Андерсон допил свой напиток и встал. – После этой небольшой вылазки мы поговорим об этом. Если все так плохо, Сара... тебе не стоит нести это бремя в одиночку. Она улыбнулась. – Я так и сделаю. А ты... береги себя. Пожалуйста. Он кивнул, мягко улыбнувшись. Ты тоже, Майор-Коммандер. И, пожалуйста, будь осторожна. Она встала и снова обняла его. – Обязательно. Передай Кали, что, когда я вернусь, я снова хочу бургеры. Он усмехнулся и, помедлив, ушел. Она села за стол, размышляя о только что состоявшемся разговоре. Андерсон намекнул, что ему известно по крайней мере что-то из того, что она выяснила, и это не внушало оптимизма. Мысль о том, что ею интересуется СРА, тоже не на шутку встревожила. Однако сейчас она мало что могла с этим поделать. Она проверила крошечную панель состояния над своим столом, чтобы убедиться, что корабль готов к полету, затем вышла из каюты и направилась в кокпит. Когда она подошла, Джокер возился с тактильными дисплеями и развернул кресло к ней. – Чё-как, Шепард? Она пожала плечами. – Снова здесь, снова мчимся в темноту, чтобы поколотить еще каких-нибудь злодеев. Кажется, еще вчера мы угоняли ее из дока. Джокер сдвинул кепку на затылок. – Я все еще злюсь из-за того, что ты не дала мне лететь под пиратским флагом. У меня уже все было готово, даже тактильный пакет! Она потянулась за СКО, но остановилась. – И зачем тебе вообще понадобился пиратский флаг наготове? Он пожал плечами. – Я подумал, что рано или поздно Совет выкинет какую-нибудь глупость, и ты пошлешь их нахер. Я бы и сам с ними разобрался, когда ты это сделала, но ты всегда была слишком пай-девочкой, чтобы их послать. Она подавила смех, качая головой. – Не думаю, что "Ужасный Пират Шепард" звучит хоть сколько-нибудь убедительно. Особенно без повязки на глазу или чего-нибудь в этом роде. Она взяла микрофон СКО и откашлялась. – Еще раз привет, мальчики и девочки Нормандии. Скучали по мне? Она засмеялась, когда техники в ОпсАллее восторжено закричали, и улыбнулась. – Ну и хорошо. Я тоже по вам скучала. Казань – прекрасный корабль, но это все-таки мой первый ребенок. – У нас простые и знакомые приказы. Мы перебили всех остромордых ублюдков, и мне пришлось сделать крюк, чтобы взорвать еще одну сумасшедшую азари, но геты все еще творят бесчинства на окраинах Траверса. Совет отправил туда корабль на разведку, и им хорошенько надрали жопы, так что мы действуем скрытно. Она сделала паузу. – Мои приказы предельно ясны: это всего лишь разведывательная операция. Мы не сможем в одиночку справиться со всем флотом гетов, какими бы крутыми мы ни были, хотя на случай, если дела пойдут совсем плохо, я прихватила кое-что с Казани. Наша цель – разведать и обнаружить место стоянки гетов, а затем вернуться с информацией, чтобы Совет мог отправить флот и уничтожить их. Ее голос стал жестче. – На Земле сейчас полный бардак, но нам нужно сосредоточиться на том, что мы можем сделать, чтобы улучшить ситуацию. Нашим флотам нужно время, чтобы набрать скорость, и если мы остановим гетов здесь, у нас будет больше времени на подготовку. – Все уже на борту, так что мы готовы отправить эту сучку в космос. Всем занять свои места по стандартной схеме вахт. По приказу Адмиралтейства Альянса Систем и Совета Цитадели, в качестве Спектрв Совета, я временно принимаю на себя командование SCV Нормандия. Я на мостике, управление на мне. ВИ, зафиксировать время. – Она отключилась и снова повернулась к Джокеру. – Когда будете готовы, отсоедините топливные магистрали, Коммандер. – Да, мэм. – Его руки запорхали над клавиатурой, глаза замелькали. – Оперативный, подайте на основные двигатели мощность до пятидесяти процентов. Тали, полная мощность на ядро. Перевожу управление всеми контрольными поверхностями на мой пост. На моей панели горит зеленый, Майор. Разрешите отстыковку? Она кивнула. – Разрешаю. Нормандия медленно отошла от причальной стенки, в то время как заправочный манипулятор начал отходить от точки соединения. Круглые магнитные зажимы освободили корабль, и маневровые двигатели, слабо засветились когда Нормандия дала задний ход. Мгновение спустя нос корабля опустился, и весь корабль отошел от причала, развернулся и выровнялся. Заработали двигатели, и корабль устремился вдаль, оставляя за собой кружащиеся газы туманности. Наблюдая за происходящим в электронный бинокль, невзрачный саларианец в черном комбинезоне постучал по своему омни-инструменту. – Они движутся. Сейчас подам сигнал. В грузовом отсеке Нормандии, за внутренней панелью из дюрастали, ожили несколько сегментов коммуникационного устройства, которое так давно установил Рекс. Большую часть оборудования демонтировали, когда сам Рекс вернул корабль Альянсу, но кое-что осталось подключенным к корабельной ОДН-сети. Агенты Броккера изменили приказ о демонтаже, чтобы вместо этого подключить несколько новых устройств и скрыть все это за дюрастальной панелью. Теперь эти компоненты вступили в игру. Сначала сложное программное обеспечение было загружено в компьютеры Нормандии, мгновенно лишив ВИ возможности понять, что происходит. Вторая программа внесла изменения в частотные характеристики датчиков корабля, из-за чего они не могли понять, что корабль активно передает сигнал. Последняя часть запустила передачу на очень низкой частоте с использованием сильно зашифрованного сигнала. Сигнал отразился от нескольких внутренних подсистем, которые также были тайно модифицированы во время длительного пребывания Нормандии в доке. Это позволило направить сигнал так, будто он был обычным компонентом корабельной системы связи. Все это заняло не больше секунды, и омни на руке саларианца тихонько пискнул, когда сигнал достиг его. Он едва заметно улыбнулся и снова заговорил. – Сигнал активен. В его ухе зазвучал голос Тетримуса. – Отличная работа. Доложите на корабль, как только ликвидируете рабочих, проводивших модификации. Саларианец вздохнул. – Уже сделано, Гиннистер Тетримус. Двое были убиты при ограблении, которое я подстроил, последний умер от передозировки красного песка. Я уже проверил их квартиры и системы связи на предмет каких-либо намеков на то, что они знали, что делают. Я также исправил измененный порядок, чтобы казалось, что устройства были извлечены, как и планировалось. Я даже приложил усилия, чтобы сообщить, что кусок обшивки, которым мы накрыли устройство, был установлен в другом месте корабля. При проверке это может показаться подозрительным... но эти приказы все равно должны исчезнуть из системы через семьдесят два часа. – Тетримус усмехнулся. – Действительно, отличная работа. В таком случае отдохни денек-другой, а потом возвращайся. Через два дня корабль заберет вас из доков Китхой, причал 442. O-ИННС-O Путешествие в беззаконный регион Траверса, известный как Предел Д'старкан, было по большей части невыносимо скучным. В отличие от широких иллюминаторов Казани, единственными иллюминаторами Нормандии были крошечные иллюминаторы в нескольких местах и обзор из кабины пилота. И единственное, на что можно было смотреть, – это пугающая темная масса Завесы Персея, пятно кромешной тьмы среди звезд. Три дня, которые потребовались, чтобы начать поиски, она в основном провела за чтением и изучением отчетов с датчиков Вазир. Надо признать, азари-Спектр была не из робкого десятка: она собирала данные, уворачиваясь от шквального огня не менее чем дюжины тяжелых гетских крейсеров, сумела прорваться сквозь заслон из гетских фрегатов, загрузив свой катер торпедами и протаранив им их порядок, и едва осталась в живых. Сами сенсорные журналы были более скучными, но в то же время более тревожными. Вазир не смогла точно определить, из какой из почти дюжины систем прибыли геты, но обнаружила свидетельства существования их баз на трёх отдельных планетах и сигналы гетов ещё с шести. Ария уже отмахнулась от этих сообщений, назвав их "пропагандой Совета", и предостерегла от отправки кораблей в этот регион, но, вероятно, её больше беспокоило то, что Совет заблокирует или украдёт её поставки эзо, чем геты, которые до сих пор нападали на её корабли всего несколько раз. В данных было много странных пробелов, но, учитывая, что Вазир выкладывалась на полную, собирая их, Шепард не видела в этом ничего необычного. Шепард не была уверена, что поездка пройдет так гладко, как ей хотелось бы, поэтому попросила Колмса снарядить стандартный корпус торпеды боеголовкой Кайл-класса. Для этого нужно было немного переделать имеющийся корпус, что Тали и сделала накануне, но если бы их все-таки поймали, это дало бы им возможность сбежать. Модернизация двигателей была приятной, но больше всего Шепард понравилась тонкий слой брони силарис. При толщине всего в двенадцать миллиметров она была прочнее, чем стандартная пятнадцатисантиметровая броня Альянса, и обладала высокой радиационной стойкостью. Конечно, покрытие, вероятно, стоило дороже, чем вся Нормандия, но Шепард все равно оценила этот жест со стороны Республики Азари. Лиара была занята программированием тщательно замаскированных дронов в крошечной научной лаборатории, а Седанья собирала дополнительные медицинские модули в грузовом отсеке. Учитывая, что они не рассчитывали на посадку и на борту был только один Мако, Шепард решила, что это хорошая идея на случай, если что-то пойдет не так. Она закончила просматривать данные с датчиков и внесла в бортовой компьютер изменения в курс, прежде чем связаться с Джокером. – Измени курс, Джефф. Направь нас к системам по списку, которые я только что добавила в полетные системы, максимальная скрытность. После каждой из них возвращаемся в Мисакейдж, так как в этой системе нет никакой активности и мы можем сбросить заряд у газового гиганта. Джокер несколько секунд молчал, прокладывая курс, а потом присвистнул. – Мэм, в системе Амада нам придется сильно сбавить скорость из-за высокой температуры. Она кивнула. – Да, я знаю. Но в той последней системе есть ледяная планета, Алкера. Если мы больше ничего здесь не найдем, мы можем там сбросить заряд и сбросить отработанное тепло. Это место – ледяная преисподняя, но там нас точно никто не увидит. Джокер согласно хмыкнул и отключился, а Шепард устало потерла глаза. Пока что поиски не слишком увлекали. O-ИННС-O Прошла неделя скуки. День Шепард проходил по привычному распорядку. Тренировки и завтрак, чтение до обеда, работа с Тали над некоторыми настройками Мако до ужина, просмотр фильма для команды в кают-компании, а затем сон. Шепард взяла с собой в каюту звукопоглотители, чтобы они с Лиарой никому не мешали, и Лиара из энтузиастки превращалась в извращенку, но Шепард это не особо смущало. Конечно, по утрам все тело болело, мышцы были в синяках, а ногти иногда оставляли глубокие царапины, но это была небольшая цена. Шепард была одета в отглаженную форму и попивала чудесный гражданский кофе из кружки, сидя в кабине рядом с Джокером. Прессли сгорбился за главным пультом управления огнем и качал головой, глядя, как аль-Джилиани делает всевозможные нелепые заявления в своей дурацкой новостной программе. Шепард цокнула языком. – Вы окончательно испортите себе мозги, глядя на эту бродягу, Чарльз. Он фыркнул. – Может быть, но мне нравится знать, что творится в головах этих психов у нас дома, мэм. Возможно, на этот раз я проголосую за Синий Альянс... партия, которую я раньше поддерживал, стала слишком безумной, чтобы я мог за нее голосовать. Она снова отпила кофе. Он действительно был очень хорош. – Я до сих пор удивляюсь, что вы просто сидите здесь и смотрите новости. Я привыкла к тому, что вы расхаживаете по палубе, выкрикивая приказы. Прессли вздохнул. – Это настолько погоня за дикими гусями, если я когда-либо вообще видел такую. Я уверен, что у Вазир были какие-то зацепки, но мы не нашли здесь ни единого признака активности гетов. Не то что бы мне нужно было быть начеку из-за чего-то, кроме того, что Джокер закачал свою порнуху на дисплей в столовой. Джокер фыркнул. – Откуда мне было знать, что Лиара и Тали это увидят? Шепард легонько стукнула его по голове. – Идиот. – Она усмехнулась. – Должна признать, я никогда раньше не слышала, чтобы Тали так сильно заикалась. Пытаешься натолкнуть ее на мысли о том, что будет, когда мы вернемся на Казань? Прессли хихикнул, а Джокер вжался в кресло. – Отлично. Спалился на собственном розыгрыше. Она просто продолжала пить кофе и смеяться. Джокер скорректировал курс, и корабль медленно поплыл через систему Амада, сканируя пространство во всех направлениях. Корабль изменил направление, когда Джокер подвел его ближе к ледяной планете Алкера. – Вернемся к тому, что говорил Прессли... Вазир наверняка что-то видела. Вы думаете, геты просто свернулись и ушли за несколько дней? Прессли покачал головой. – Нет, но, возможно, их выгнали. Я бы поставил на работорговцев или бандитов Арии. Мы не можем вести активную деятельность или приближаться к источникам тепла, так что, возможно, мы прошли прямо над разрушенной базой гетов и даже не заметили обломков. Я не могу представить, чтобы она просто проигнорировала угрозу со стороны гетов. Шепард ухмыльнулась, допила свой кофе и постучала по панели связи. – Лиара, есть что-нибудь? Голос азари звучал тихо. – Нет, Сара. Никаких признаков активности гетов. Несколько минут назад один из дронов зафиксировал какие-то... следы частиц, но ничего даже отдалённо похожего на гетов. Шепард пожала плечами. – Джокер, отведи нас к Алкере и выпусти тепло, затем сбрось заряд. Как только закончишь, подай мне сигнал, и мы будем готовы вернуться к ретранслятору. Совет будет взбешен. Джокер улыбнулся. - И чем именно это отличается от того, как они обычно себя ведут? Она взяла свою чашку, скосив на него глаза. – Обычно мне приходится делать что-то правильно, чтобы они на меня жаловались. Может, на этот раз они обрадуются, что я потерпела неудачу? Она не стала дожидаться его ответа и пошла по ОпсАллее в сторону лесницам и спустилась в кают-компанию. Она вымыла чашку в крошечной раковине рядом с пищевым процессором и на мгновение задумалась о том, как Кайдан вечно возился с панелью рядом с ней. Покачав головой, она решила позвонить Эшли. Она прошла в свою каюту и села в кресло. Она уже собиралась включить систему связи, когда консоль ретранслятора над ее столом засветилась. – Срочно, мэм. У нас входящий контакт. Она услышала, как Джокер разговаривает с кем-то на заднем плане – с одним из техников. Шепард выпрямилась. – Опознание? Голос Джокера внезапно стал напряженным. – Пока ничего, мэм. Какой-то крейсер – возможно, тяжелый крейсер. Он приближается со стороны звезды, и сенсоры не могут его разглядеть. Она нахмурилась. Один тяжелый крейсер мог бы стать серьезной проблемой в бою, но им вряд ли что-то угрожало. Тем не менее сбрасывать тепло, когда в системе что-то есть, было глупо. – Прекратить движение в сторону Алкеры и заглушить двигатели. Раздался голос оператора. – Изменение курса... изменение курса, Коммандер. Цель теперь движется прямо на нас. Прессли говорил с сомнением. – Не может быть. Мы в полной маскировке, даже проклятые геты не могли нас заметить. Шепард встала со стула и хотела что-то сказать, но тут снова раздался голос Джокера, на этот раз полный ужаса. – Это не геты. – Мгновение спустя он заорал: – Приготовиться к уклонению! Раздался голос техника. – Входящий огонь... Шепард пошатнулась и прижалась к стене, когда что-то врезалось в корабль, заставив Нормандию кувыркаться в пространстве. Панель ретранслятора разлетелась на искры, по всему кораблю взвыл сигнал тревоги. Мгновением позже прозвучал голос Прессли. – Всему экипажу! Покинуть корабль! Ядро выведено из строя, и у нас пробоина в БИЦ! Глаза Шепард расширились, когда она бросилась к своему шкафчику с бронёй, срывая при этом с себя форму. Благодаря долгой практике ей потребовалась всего минута, чтобы надеть броню, но эти шестьдесят секунд были перемежены еще несколькими взрывами и тряской. Она почувствовала запах дыма, просачивающегося из вентиляционной системы, и, наконец, хлопнула по своему омни, когда надела броню. – Прессли, рапорт! Она слабо услышала голос Джокера. – Шепард ... ранен. Прессли без сознания. Выкинуло из кресла ... не могу... помогите. Она выдохнула и надела шлем, активировав свой омни. - Всему экипажу, это капитан. Покиньте корабль. Не пытайтесь проникнуть в БИЦ. Она бегом выбежала из каюты. На камбузе тлели небольшие очаги возгорания, и Лиара поддерживала Доктора Седанью, пока они выходили из медотсека. У азари-врача на бедре была длинная кровоточащая рана, заклеенная медигелем, а у Лиары на лице были синяки. – Сара! Шепард указала ей на спасательные капсулы по обе стороны от лестницы. – Мне нужно отключить аварийный маяк и подняться в кабину. Лиара, выведи отсюда команду! Лиара прикусила губу. – Джокер и Прессли... Она кивнула. – Я знаю, я иду за ними, и мы выберемся через капсулу в кабине. Но мне нужно знать, что ты в безопасности – и ты можешь использовать свою биотику, чтобы вытащить людей из-под обломков. Лиара сжала челюсти. – Сара, я не оставлю тебя. Шепард ударила кулаком по панели управления маяком, и корабль затрясло, когда два устройства вышли из нижней части корпуса. Она повернулась прямо к Лиаре и снова указала пальцем. – Ли, если ты не уберешься отсюда к чертям собачьим прямо сейчас, я не смогу сосредоточиться. Глаза Лиары наполнились слезами, когда она нежно коснулась бронированного плеча Шепард. – Просто... пожалуйста, поторопись и будь осторожна. Она кивнула, и Лиара помогла Седанье уйти. Шепард огляделась, увидев двух мертвых моряков возле лестницы, затем начала подниматься. Сама лестница была объята пламенем, маленькие люки офицерских кают на внешних стенах были приоткрыты из-за тряски корабля. Она покачнулась, когда очередной взрыв потряс Нормандию, и услышала голос ВИ. – Т-т-т-тревога-т-т-т. Целостность корабля составляет 34% и падает. Вспомогательные двигатели не реагируют. Ядро не реагирует. Щиты не отвечают. Она нажала на панель, ведущую в БИЦ, двери распахнулись, впустив поток воздуха, и Шепард застыла в изумлении. Вся верхняя часть БИЦ была просто уничтожена, разорвана в клочья и забрызгана расплавленным металлом. Большинство ее операторов были мертвы, и она не сомневалась, что тех, кого не было на месте, унесло в космос, где они и погибли. Карта галактики расплылась, мерцая разноцветными пятнами, а обломки и мусор разлетались во все стороны. Она протиснулась сквозь них, активировав магнитные фиксаторы на ботинках, и поморщилась, увидев застывшие брызги крови на потемневших тактильных панелях. Впереди она увидела мерцающий синий силовой экран – аварийный барьер, удерживающий атмосферу в кабине. Единственная дверь спасательной капсулы тоже находилась за этим барьером, и она снова двинулась вперед. Она почувствовала, как корабль начало трясти, когда начали вылетать спасательные капсулы, и прошла сквозь экран. Джокер лежал на полу, придавленный обломком перекрытия, который вонзился ему в ногу и истекал кровью. Прессли отбросило взрывом, он был без сознания, весь в ожогах от тлеющей панели. Глаза Джокера были широко раскрыты от страха. – Я... мне удалось потушить огонь... но я не могу пошевелиться. Она кивнула. – Не двигайся, Джефф. Она задействовала свои биотические способности, осторожно приподняла и вытащила тяжелую металлическую балку. Джокер поморщился, когда она убрала ее, и из его ноги снова хлынула кровь, но через мгновение она наложила на рану пластырь с медигелем и подняла его на ноги. – Давай, нам нужно убираться отсюда. Джокер вздохнул. – Оружия нет, но торпедные пусковые еще работают – может, попробуем дать им отпор? Она покачала головой, используя биотику, чтобы поднять Прессли. – Бесполезно – они нас прикончат, кто бы они ни были. Как, блядь, они нас обнаружили? Она ударила по кнопке управления капсулой, открыла шлюз и забралась внутрь, сначала посадив Джоккера, а затем Прессли. ВИ подал сигнал. – Т-т-р-р-ревог-га. Все спасательные капсулы запущены,. Целостность корабля – 14 %. Одна спасательная капсула уничтожена входящим огнем. Шепард резко остановилась. – Что? – Она выскочила из капсулы, не обращая внимания на крики Джоккера, и направилась обратно к панели управления. Спасательные капсулы ждали, пока не будет запущена последняя капсула, чтобы задействовать свои ограниченные возможности для сверхсветового прыжка. Поврежденные датчики, которые едва работали, показали, что корабль, атаковавший Нормандию, перестал стрелять по ней и открыл огонь по одной из капсул, разнеся ее в клочья. Корабль показался ей знакомым, но у нее не было времени выяснять, где она его видела. Она быстро нажала на кнопки. – ВИ, запусти последнюю капсулу и включи сверхсветовые двигатели на всех капсулах, авторицвция, Сара Шепард Синтетический голос ВИ запинаясь, подтвердил приказ, в то время как Джокер кричал. – Шепард, какого хуя ты творишь!? Шепард бросила на него последний взгляд и нажала на кнопку на своем омни. – Присмотри за Тали, Джокер. – Она нажала на контрлльную панель, люк задраился, и через мгновение капсула была запущена. Она села на место Джокера. – ВИ, переведи все управление полетом и вооружением на эту консоль. Активируй связь. – Она собралась с духом. – Всем спасательным капсулам, это Майор-Коммандер Шепард. Пристегнитесь. Атаковавший нас только что взорвал одну из капсул, остальные через несколько минут перейдут на сверхсвет. Я отвлеку вражеский корабль, чтобы вы могли убраться отсюда. Передайте Командованию Альянса... это были не геты. Еще до того, как она закончила передачу, огромный инопланетный корабль снова начал разворачиваться в сторону Нормандии. Шепард злобно ухмыльнулась. – Ну же, ты, мерзкий сукин сын. Хочешь попсиховать, давай попсихуем. Она нажала на кнопки управления двигателями, и Нормандия начала кувыркаться, уводя их подальше от капсул. Она проверила уровень заряда: двигатели почти не реагировали, система жизнеобеспечения вышла из строя, но заряда батареи должно было хватить, чтобы запустить одну торпеду и поддерживать работу двигателей. Этого должно было хватить. Мигающий сигнал на панели означал входящий вызов, и у нее упало сердце, когда она поняла, кто это. Тем не менее она нажала на кнопку. – Шепард на связи. Голос Лиары был полон отчаяния, страха и боли. – Сара, не делай этого. Шепард выдохнула, когда инопланетный корабль приблизился к ней, и ВИ объявил, что до включения сверхсветовых двигателей капсул осталась одна минута. – Выбора нет, маразул. – Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы от мучений, которые она ощущала через связь, и увеличила мощность двигателей. – Я постараюсь улететь достаточно далеко, чтобы не забрать тебя с собой. Я хочу, чтобы ты жила. Плач Лиары разрывал ей сердце, и сквозь рыдания она услышала ее слова. – Как я могу жить, без моей души? Шепард закрыла глаза. – Либо я умру, либо все умрут. Я не могу... пожертвовать бог знает сколькими людьми только ради того, чтобы они не подстрелили мою или твою капсулу. Я не могу. – Лиара только плакала и через мгновение судорожно всхлипнула. Раздался мрачный и суровый голос Доктора Седаньи. – Я дала ей успокоительное, Майор. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы... стабилизировать ее от любого отката после вашей смерти, но ничего не могу обещать. Шепард кивнула, закусив губу. Она набрала команды торпеде. – Скажите ей... Боже ... скажите ей, что мне очень жаль. Голос Седаньи дрожал. – Да хранит вас Богиня, Сара Шепард. Шепард выпустила торпеду, как раз в тот момент, когда золотой сноп света вырвался из странного корабля, который теперь был в поле зрения. Она успела улыбнуться, увидев, как торпеда описала дугу и вошла в цель, прежде чем луч угодил прямо в Нормандию. Мир взорвался, и она испытала такую боль, какой не испытывала никогда в жизни. Корабль бешено закрутило. Она почувствовала, как что-то обжигает ей руку, и поняла, что удар прожег дыру в части кабины. Ее окатило расплавленным металлом, когда корабль снова тряхнуло, а ядро взорвалось яростным фиолетовым пламенем. Что-то толкнуло ее вперед, и она закричала, захлебнувшись собственной кровью, когда ее грудь врезалась в приборную панель. Ребра хрустнули, легкие пронзила острая боль, когда в корабль попал еще один звлп. Она почувствовала жгучую боль в левом боку, а потом ничего не почувствовала и увидела, как обгоревшая оторванная рука уплывает прочь через выбитый иллюминатор. Ее затуманенный разум понял, что это была ее собственная рука. В голове промелькнула безумная мысль. Что ж, это не очень удобно. Что-то горячее коснулось ее шеи, и она услышала шипение газа, даже когда ее легкие наполнились кровью, ноги были раздроблены, а тело охватил огонь. Последней ее мыслью была Лиара, обнаженная и озаренная пурпурным сиянием Туманности Вдовы, а затем раздался оглушительный взрыв, оборвавший ее жизнь. Нормандия, разбитая вдребезги, кувыркалась и разваливалась на части, входя в атмосферу, даже несмотря на то, что последняя торпеда Кайл-класса взорвалась прямо перед носом убившего ее инопланетного корабля. Корабль вздыбился, словно в агонии, ведь он был самонадеянно уверен, что ни одна торпеда не причинит ему особого вреда. Осколки камня и раскаленного металла разлетелись во все стороны, когда смертельно раненный корабль отшатнулся в сторону. Нормандия пострадала не меньше. Из-за нагрузки от все еще работающих двигателей и взрыва ядра корабль разорвало пополам. Кабина отделилась, из срезанной части повалил дым, кинетический барьер не выдержал, и кабина рухнула вниз в облаке обломков, а через несколько мгновений остальная часть корабля взорвалась. Не имея возможности больше стрелять из главного орудия, командир инопланетного корабля не смог уничтожить оставшиеся спасательные капсулы и мог лишь наблюдать, как каждая из них исчезает во вспышке сверхсветового прыжка. Но когда Нормандия вошла в атмосферу Алкеры, дымясь и плавясь, разваливаясь на части, командир понял, что уничтожать их не нужно. Он тоже развернулся и улетел. И все, что осталось, – это яркие светящиеся следы на фоне темных континентов Алкеры. Единственная вспышка озарила пространство, а затем все потемнело. О-ИННС-О Верховный Адмирал Брэнсон просматривал бюджетные показатели, когда его связистка ахнула. Он раздраженно взглянул на нее. – Да, Лейтенант? Блондинка тщательно облизала губы, прежде чем заговорить. – Входящее боевое сообщение... Нормандия включила бортовой аварийный радиомаяк с кодом "Под огнем, покидаю судно". Брэнсон встал, и по спине у него пробежал холодок. Еще вчера тихое предложение министра Сарацино казалось безобидным – способ на несколько недель отвлечь Шепард от сотворения неприятностей. Теперь же ему начнут задавать вопросы, на которые у него не будет ответов. – Проверьте сообщение. Свяжитесь с Комиссариатом и Пятым Флотом. Отправьте сообщение Совету, чтобы они немедленно отправили туда спасательные корабли! Связистка и двое ее помощников были в шоке, и он рявкнул. – СЕЙЧАС ЖЕ! O-ИННС-O На Дёрте маленькая девочка играла в парке с фонтанами, окружавшими Вечный Огонь, зажженный в память о том, как Шепард отбросила пиратские силы, угрожавшие их жизням. Ей было шесть лет, и она любила фонтаны, но иногда ей нравилось смотреть на бледно-белый огонь. Мама объяснила ей, что Шепард спасла их всех от плохих людей, которые хотели забрать Маму и Папу. Она не совсем поняла, что произошло, но видела фотографии Шепард – сильной, красивой и суровой – и сказала, что хочет вырасти и стать такой же. Родители смеялись, но ей все равно нравилось играть в парке. Она смотрела на пламя, когда порыв ветра заставил его затанцевать и затрепетать. Она уже собиралась отвернуться, потому что ее внимание переключилось на игрушки, как вдруг рядом взорвался силовой трансформатор. Питание Вечного Огня отключилось, и ветер погасил пламя. На мгновение над ним взметнулись струйки дыма, а потом они рассеялись, и девочка осталась смотреть на погасший огонь. Огонь уже гас, но всегда загорался снова, и она ждала, что так будет и сейчас. Но этого не произошло. Почему-то это расстроило девочку. Она шмыгнула носом и пошла искать маму, указывая на потемневший постамент. Мать сглотнула и позвонила техникам, чтобы те починили трансформатор и зажгли Огонь. Но в глубине души она сомневалась, что это хороший знак. Когда ближе к вечеру в колонии узнали о случившемся, трансформатор еще чинили, а Огонь еще не горел. Поползли слухи, что он вышел из строя в момент ее смерти, но никто не был в этом уверен. O-ИННС-O Лиара проснулась от сильнейшей головной боли, которую она когда-либо испытывала. Было так плохо, что казалось, будто кто-то ударил ее по голове несколькими молотками, и перед глазами все плыло. Ее тошнило, хотелось блевать, глаза опухли и болели. Она моргнула и огляделась, обнаружив, что лежит на больничной койке. Стены были выкрашены в чистый успокаивающий голубой цвет, дверь была очень тяжелой, стальной, и через мгновение она поняла, что отчасти боль, которую она испытывала, была вызвана мощным полем подавления пульса в комнате. Ее воспоминания были туманными... она помнила, как занималась любовью с Сарой, а потом... зонды... и... Внезапно ее охватила ужасная ясность. Она поняла, что ее душа теперь неполноценна. Сара была мертва. Ее лицо исказилось от боли, она пыталась сдержать крик, по щекам текли слезы. Она не знала, сколько времени пролежала там. Плакала, крепко зажмурившись, головная боль усиливалась, и она думала, что сойдет с ума. Она обнаружила, что привязана к кровати, но ей было все равно. Ей было все равно. Все ее воспоминания всплывали в памяти, искаженные, наполненные болью и утратой. Каждая улыбка Сары, такая редкая, была для нее как нож в сердце, напоминая о том, что она потеряла. Никогда больше не почувствовать ее теплую кожу? Не вдохнуть аромат ее волос и не утонуть в штормовой синеве ее глаз? Никогда больше не услышать этот уверенный смех или тихое дыхание по ночам? Лучше умереть. Она даже не заметила, как отец вошла в комнату, пока её присутствие не коснулось ее разума, а пальцы не погладили ее по лбу. – Я здесь, мое Крылышко. Богиня, мне так чертовски жаль. Этита несколькими движениями расстегнула ремни на запястьях дочери и почувствовала, как Лиара обнимает ее, рыдая еще сильнее. Она нежно прижала к себе ребенка, стиснув зубы от гнева и собственной печали, и сделала все, что могла, чтобы принять и пережить бесконечную боль, которую испытывала ее дочь. Седанья сделала все, что было в ее силах. Несмотря на то, что она была без сознания, находилась под биотическим подавлением и еще два дня не приходила в себя, ей удалось предотвратить любую негативную реакцию Лиары на смерть Шепард. Но это не означало, что Лиара когда-нибудь восстановится психически и эмоционально. Этита уже обзвонила всех, кого знала, в надежде получить помощь, но мало кто ответил ей положительно. Верховный Соларх посылала кого-то, и Альянс должен был прислать азари-специалистов с Уотсона, но никто не знал, чем всё это обернётся. Древняя матриарх могла лишь обнимать Лиару и позволять ей плакать. O-ИННС-O На раскалённых песках Пустошей Мта на Тучанке Урднот Рекс раздавил в руках планшет с данными, не обращая внимания на то, что тот режет его плоть. Разбитая электроника упала на землю, за ней последовали капли оранжевой крови. На обветренном лице Джексона застыло недоверчивое выражение, его бледно-голубые глаза расширились от удивления. В сверкающих башнях Президиума Гаррус смотрел на тактильный экран в своей квартире. Его мандибулы дрожали, а рука Телани взлетела ко рту, на глазах выступили слезы. Сегодня голос Эмили Вонг, обычно такой жизнерадостный, звучал глухо и невыразительно, когда она объявляла о смерти Сары Ин Шепард. Гаррус склонил голову и сжал кулак, дрожа от ярости. Кто-то за это заплатит. На берегах Тессии Уресса Т'Шора зажгла единственную свечу из морского воска, аккуратно поставила ее на лист морской лилии и оттолкнула его от берега, прочитав короткую молитву Атаме за душу, которая горела так ярко и неистово на протяжении короткой жизни Шепард. Совет Матриархов счел это событие малозначительным, но Матриарх Сулиасса выглядела опустошенной, и Урессе стало грустно. Шепард была таким интересным, непохожим на других человеком, и юная Лиара вряд ли оправится от такого жестокого удара в столь юном возрасте. Тем не менее жизнь дана живым, а не мертвым, и человеческая жизнь часто подобна волне, которая накатывает на берег и тут же отступает. На залитом солнцем пляже у подножия скалистого утеса, где находился Призрак, он стоял на волнорезе и смотрел на море. Сообщение на его омни-инструменте было мрачным и лаконичным. Он восхищался Шепард, хотя и считал, что она растратила свой потенциал впустую, и теперь, когда ее не стало, некоторые из его долгосрочных планов стали просто неосуществимыми. Он понимал, что без Спектра, способного проникнуть в правительство, ему вряд ли удастся сравняться в хитрости и силе с Мансвеллами, не говоря уже о других благородных домах. Тем не менее нужно было действовать, и не было времени на сожаления, когда дело касалось работы. На Сильверсан-Стрип Кали Сандерс с тревогой смотрела на обмякшую фигуру Дэвида Андерсона, развалившегося в кресле. Его руки были перебинтованы после того, как он в ярости ударил кулаком по экрану, а затем разбил половину бутылок в баре, после чего разрыдался, стоя на коленях в луже алкоголя и слез. Ей потребовался целый час, чтобы успокоить его, привести в порядок и уложить спать. Она переживала, как он поведет себя, когда проснется. Сара была для него очень важна, а она никогда не умела утешать людей в горе. На Земле, в квартире, выделенной для кандидатов в офицеры недалеко от Аннаполиса, Эшли Уильямс решительно смахнула слезы со щек, заставляя себя смотреть новостные каналы. Ее бесило, что ебучий Альянс оказался слишком трусливым, чтобы вернуться на место и забрать тело. Она могла только радоваться, что, судя по тому немногому, что им было известно, Шепард, скорее всего, умерла мгновенно. – Шкипер... чёрт возьми, если кто и заслуживал лучшего конца, так это ты. – Она слабо ударила кулаком по стулу, на котором сидела, и снова вытерла глаза. В другой больнице, не той, что на Цитадели, где лежала Лиара, Чэнсон Прессли смотрел на неподвижное тело своего отца, лежащего на медицинской койке, подключенного к аппаратуре жизнеобеспечения. Стоящий рядом с койкой врач с суровым лицом ответил на его вопрос. – Я не знаю, мистер Прессли. Ваш отец получил очень сильный удар по голове, у него сломан позвоночник. Современная медицина иногда может исправить такие повреждения, но на то, чтобы найти спасательные капсулы, ушло больше суток – из-за этой задержки он долгое время находился в критическом состоянии без лечения. Он может очнуться завтра... а может и не очнуться. И даже если очнется, он может не суметь ходить. Или видеть. Молодой человек закрыл лицо руками, а его жена нежно поглаживала его по плечам. Теперь их споры казались такими глупыми, и она собиралась быть с ним, как бы тяжело ни было. В глубинах ледяного космоса Смотритель Курил прочитал короткое сообщение новостной службы, а затем в гневе швырнул планшет в стену с такой силой, что тот разбился. Его помощница, стройная азари, сделала шаг назад, а Курил изо всех сил старался взять себя в руки и говорить спокойно. – Выясни, причастны ли к этому люди Арии. Выясни прямо сейчас. Если да, то мне плевать, чего это мне будет стоить, но эта сука умрет от моих собственных гребаных когтей. Клянусь предками. В глубине здания Командования Альянса в Цитадели измученный Джефф Моро уставился на Комиссара, стоявшего перед ним. – Да блядь, неужели ты думаешь, что если бы я что-то увидел, то не сказал бы тебе? У нас были показания сенсоров, это был крейсер или тяжелый крейсер, и он не был похож ни на один из тех, что я когда-либо видел! Он ни разу не попал в поле зрения моего дерьмового обзора из кабины, а в спасательных капсулах нет чертовых окон. Мы не видели НИЧЕГО. Комендант Витерель взглянул на своего помощника. – Сохраняйте спокойствие, гражданин, или мы вас успокоим. То, что вы описываете, – неизвестный инопланетный корабль, каким-то образом сумевший уничтожить корабль-невидимку, который он никак не мог обнаружить, – невозможно. Либо кто-то саботировал работу Нормандии, либо кто-то выдал ее местоположение! В другой комнате Тали скрестила руки на груди и уставилась на Комиссара. – Нет, я не знаю, что произошло. Перед тем как сесть в спасательную капсулу, я сделала дамп логов, я передала его вам. Комиссар тоже скрестила руки на груди. – Да, и ВИ зафиксировал, что система маскировки была включена на полную мощность и никаких сигналов не было отправлено. Я спрашиваю, можно ли было как-то обмануть систему, чтобы она думала, что стелс-режим включен, хотя на самом деле это было не так. Тали откинулась на спинку кресла. – Нет. Я не очень хорошо разбираюсь в системе невидимости, но, насколько мне известно, внутренние теплоотводы физически меняют цвет при отключении системы. Они все еще были раскалены, когда я проходила мимо них по пути к спасательным капсулам в грузовом отсеке. В баре в нижних кварталах Цитадели Джейсон Данн пил до тех пор, пока не потерял сознание. В камере глубоко внутои единственнтй орбитальной станцией в Чёрной Зоне Балак услышал, как охранники сплетничают, и довольно улыбнулся. На борту кварианской флотилии Адмирал Раэль'Зора отключился после сеанса связи с дочерью и задумался, вернёт ли это Тали домой... или ещё больше приблизит её к Альянсу. В сотне миров люди по-разному отреагировали на смерть Сары Шепард. Пираты праздновали. Никаких Больше Синих Звезд устроили вечеринку, на которую нагрянул Синий Альянс, что привело к беспорядкам и шести убийствам. Ханары заявили, что вмешательство Шепард в работу Маяка навлекло на нее проклятие, а кварианцы пригрозили превратить их системы в пыль, если они не откажутся от столь оскорбительного заявления. Репортер Вестерлунд спросил Удину, нашел ли он уже замену, и этот вопрос так разозлил его, что он ударил журналиста прямо во время прямого эфира. Шесть Далатресс Саларианского Союза обрушились с критикой на Мастера ГОР, когда тот заявил, что понятия не имеет, кто мог уничтожить Нормандию. Примарх внимательно выслушал те немногие подробности, которые смог сообщить ему Дозор Смерти, и отправил Премьер-Министру людей послание, в котором выразил солидарность и сожаление. В своем кабинете Чарльз Сарацино достал пистолет и уставился на него. Он гадал, был ли он причастен к этому бардаку или нет. В сети появилось множество теорий о том, как ее могли найти и убить, но ни одна из них не имела смысла. Объединенный Совет столкнулся с разъяренным и все еще тяжело раненным Президентом Виндзором, который кричал с больничной койки, что, если убийцу Шепард не найдут, Альянс начнет убивать гетов и людей Арии, как только сможет отправить корабли в Траверс. С Омеги Ария сделала редкий жест – отправила открытое сообщение, в котором заявила, что не имеет никакого отношения к гибели Спектра, и пообещала хорошо заплатить за информацию о том, кто за этим стоит. П. передал часть своей "Правды П.", в которой предположил, что Альянс, вероятно, сам приказал убить ее по какой-то непонятной причине, а также добавил, что она не очень-то вписывалась в компанию "новых людей" из новой Администрации Коулмана. Максвелл Мансвелл сидел в своем особняке, и у него раскалывалась голова. Кто-то подставил ячейку Аида, о чем не знали ни он, ни Ричард, и с ее помощью чуть не уничтожил половину Дома Виндзор, а затем замёл следы. Затем кто-то уничтожил Шепард на корабле-невидимке, который невозможно было засечь, и снова не оставил ни единой зацепки, указывающей на его личность. А теперь П. насмехается над ними, демонстрируя те знания, каких у этого шипастого ублюдка не должно было быть. Ситуация вышла из-под контроля, и Максвелл не мог придумать, как вернуть всё на круги своя. O-ИННС-O Беатрис Шилдс в последний раз оглядела свою опустевшую квартиру. Скорее всего, она умрет в ближайшие десять-одиннадцать часов, а то и к концу недели. Но то, на что она наткнулась, было настолько отвратительным, что она не могла позволить себе отступить. Она никогда полностью не доверяла Брокеру, и это недоверие только усилилось, когда Тетримус начал туманно намекать, что, возможно, стоит убить Шепард. Она не могла не понимать, что кто-то заплатил большие деньги за ее убийство, и если они смогли сделать это один раз, то смогут и во второй. А Сеть Брокера не отказывалась от денег. Она рассказала об этом Джейсу после того, как они с Джексоном и Данном выпивали и предавались воспоминаниям, что, вопреки ее словам, закончилось тем, что Данн оказался в ее постели. Он оказался даже лучше, чем она помнила, а его мудацкая натура поутихла в Цербере или с годами, потому что он действительно переживал за нее. Он дал ей несколько программ для работы с сетями данных Брокера – "написанные моим приятелем", как он выразился, – и она начала следить. Шпионить за Брокером было рискованно, но единственным преимуществом ее положения было то, что все считали что она хороша с оружием, а не с технологиями. Как будто такая злобная компания, как ЭкзоГени, не научила бы ее этому. Иногда люди Брокера были настолько крутыми, что их ослепляло собственное высокомерие. Еще несколько дней назад поиск не приносил ничего неожиданного – пока она не подслушала разговор между саларианским докером и хакером с Цитадели, которые обсуждали изменение некоторых приказов, касающихся Нормандии. В то время это казалось безобидным. После катастрофы она провела небольшое расследование и обнаружила тщательно скрытую правку в системе заказов на ремонт, внесенную всего за день до взлета Нормандии. Правка должна была вступить в силу через несколько часов после того, как она ее обнаружила, и, покопавшись в системе, она поняла, что кто-то – по приказу Брокера – что-то установил на Нормандию и приложил все усилия, чтобы это не нашли. У нее не было никаких доказательств, которые могли бы быть приняты во внимание в суде... но она чувствовала это нутром, и, поскольку других подозреваемых не было, наиболее вероятным источником был Брокер. Сообщение, которое она получила вчера вечером, развеяло все ее сомнения. Мало было просто убить Ш-терву, нет. Маленькие уёбки-мусорщики П добрались до обломков Нормандии, которые Альянс слишком трусил обезопасить, и нашли тело Шепард. Они были в процессе помещения тела в стазис-контейнер, а потом планировпли продать труп бог знает кому. Брокер уже сделал огромную ставку, чтобы выкупить его у них. Шилдс не знала, в чем дело, но понимала, что не может просто стоять и смотреть как они забирают тело ее старой подруги. Она привела в порядок свои записи, упаковала данные, убралась в квартире и обменяла наличные на волусские золотые слитки. Через несколько минут Данн должен был прислать за ней кого-нибудь, и она собиралась поделиться с ним тем, что выяснила. Ее отсутствие в Барла Вон Финанс не могло остаться незамеченным надолго, но она знала, что рано или поздно кто-нибудь в Сети узнает о ее слежке. Лучше сбежать сейчас, когда никто этого не ожидает, чем пытаться скрыться от Таззика или Тетримуса. Она вздрогнула, когда кто-то постучал в дверь. Подняв рюкзак и проверив пистолет, она осторожно открыла дверь. На пороге стоял мужчина чуть ниже ее ростом, с азиатскими чертами лица. На нем были черные солнцезащитные очки, деловой костюм и длинная трость с серебряной ручкой в виде оскалившейся собачьей головы. Она покачала головой. – Тонко. Его голос оказался хриплым шепотом. – Мой работодатель – мелодраматичный дурак. Вы готовы уйти? Она кивнула, и он отступил на шаг. – У нас есть аэромобиль, он доставит нас прямо в доки. Вы говорите, у вас есть для нас важная информация? Шилдс кивнула. – Я думаю, что Брокер подстроил убийство Шепард и несет за это ответственность, а в данный момент П забирает ее тело и планирует продать его Брокеру. Брокер сделал ставку и сообщил Тетримусу и Таззику о получении тела Она выдохнула. – Для последующей передачи Коллекционер. Мужчина медленно кивнул и сделал жест рукой. – Тогда нам нужно действовать быстро. Следуйте за мной и молчите. O-ИННС-O Прошло три дня. Три дня с тех пор, как ее мир рухнул, с тех пор, как жизнь превратилась в какой-то расплывчатый коллаж из бессмысленных лиц, слившихся воедино воспоминаний и боли. Лиара вяло сидела в маленькой комнате на удобном диване в квартире, которую советник Удина выделил для нее на Цитадели. Этита принесла ей еду, но у Лиары не было аппетита. Врачи в больнице хотели оставить ее под наблюдением, но Этита настояла на своем. Напротив нее мрачно сидел Дэвид Андерсон, его глаза были красными и опухшими от слез. – Они... они собираются устроить завтра похороны, Лиара. Они... Адмирал Брэнсон... спросил, не хочешь ли ты присутствовать. Глаза Лиары закрыты. – Её не будет ни в одной из тех коробок, которые они покажут. Он кивнул. – Я знаю. Боже, я так зол из-за этого... но никто не хочет лететь в Траверс, чтобы попытаться спасти обломки. Будем надеяться, что никто из людей Арии не наткнется на них, пока она наконец не уступит и не откроет нам доступ в этот регион... но даже если бы это произошло, то... Он замолчал. Лиара кивнула. – Я знаю, Дэвид. В любом случае шансов, что ее тело уцелело, почти нет. – Она почувствовала, что вот-вот расплачется, и стиснула зубы. Гнев, бушевавший в ее голове, был единственным, что удерживало ее от того, чтобы не сорваться. Как будто в ней все еще жила частичка Шепард. Она почти видела ее: та стоит, скрестив руки на груди, перенеся вес на одну ногу, наклонив голову так, что роскошные черные волосы падают ей на лицо. Ты что, собираешься позволить им безнаказанно прикончить мою задницу, маразул? Бля, хватит рыдать, и начинай убивать! Она сглотнула. Бредовые видения с участием Шепард не приносили облегчения. Она кашлянула и вздохнула. – Я... Я не хочу присутствовать при таком, Дэвид. Я не знаю, что я могла бы сделать или сказать в такой момент... Богиня... Она еще больше сгорбилась. – Я целый час сидела здесь, глядя на пистолет, который она мне сделала, и думала, возненавидит ли она меня, если я себя застрелю. Я думала о том, как больно будет моей айтнтар, когда она найдет меня такой, и не смогла этого сделать. Но я... Она снова замолчала. - Я потеряна. Дэвид медленно кивнул. - Я понимаю. Бог знает, если кому-то и нужно обрести стабильность в этом проклятом шоу ужасов, так это тебе, Лиара. – Он сжал челюсти. – Но мне нужно, чтобы ты была там. Ее смерть вызвала возмущение, и если вам удастся разжечь его на этих похоронах, мы сможем убедить проклятый флот отправиться туда и хотя бы забрать ее тело. Она подняла на него глаза, полные слез. – Это не вернет ее, и единственное, что может быть хуже ее смерти, – это увидеть ее изуродованное тело и понять, что она у-шла навсегда... Он встал и положил тяжелую руку ей на плечо, пытаясь утешить. – Я знаю, Лиара. Но альтернатива еще хуже. Рано или поздно какой-нибудь пират или работорговец найдет обломки корабля. Он замолчал, и Лиара вытерла слезы со щек. Глаза опухли и болели от бесконечных рыданий, а живот сводило от голода. Все тело казалось разбитым и слабым, и мысль о том, чтобы снова оказаться под пристальными взглядами людей... Она сглотнула. В ее воображении Шепард ухмыльнулась. Ты сильнее этого, любимая. Не заставляй Дэвида идти на этот медийный цирк в одиночку, потому что ты, черт возьми, знаешь, что там будет эта ебучая аль-Джилиани. Пни ей по роже ради меня. Сама того не желая, она почувствовала, как на ее лице появляется едва заметная улыбка. – Я постараюсь, Дэвид. Я постараюсь. O-ИННС-O Из всех обязанностей, которые должен был выполнять Комиссар, та, что предстояла Альфреду Джионгу, была, пожалуй, самой неприятной. Он тщательно оправил парадную шинель, проверил меч и узлы на поясе, затем надел фуражку и сделал глубокий, тяжелый вдох. Пульсирующие успокаивающие ощущения, которые дарила ему подготовка, сегодня были едва различимы. Ему следовало быть на том корабле вместе с ней. Он мог бы пожертвовать собой вместо нее. Но он был настолько глуп, что позволил ей отправиться в путь одной, убежденный, что это путешествие не причинит вреда и даст ему достаточно времени, чтобы продолжить изучение связи между Шепардом и Лиарой. – Дурак. Теперь у тебя четкий план, не так ли? – он бросил взгляд на свое отражение в зеркале и вышел из уборной в пустой белый коридор, где начиналась процессия. Человеческие военные похороны были одним из немногих ритуалов, которые почти не изменились со времен Дней Железа. Никто не был уверен, что соблюдает все детали, но люди старались сохранить традиции, и кульминацией этого стало зрелище, которое он наблюдал сейчас. Шесть вороных лошадей, каждая с мощными мышцами, спокойно стояли перед черной, как ночь, каретой, с продолговатым черным ящиком в ней, накрытым ттемно-синими и бело-голубыми цветами Альянса. В Арлингтонском мемориальном парке, конечно же, шел дождь. Было почти несправедливо, что тело Шепард никогда не вернется на Землю, но, по крайней мере, они могли почтить ее память здесь. С финальным выдохом, он спокойным голосом обратился к кучеру: – Вперед. Широкие двери туннеля открылись, и по обеим сторонам вымощенной кирпичом дорожки, ведущей к месту захоронения, выстроилась длинная вереница скорбящих. Альянс предусмотрительно установил генераторы омни–щитов, чтобы защитить людей от дождя, но, когда катафалк проезжал по аллее, он увидел, что многие люди стоят за пределами зоны защиты. Стоял под дождем и смотрел, как мимо проезжают шесть лошадей, карета и еще одна лошадь с пустой парой сапог, привязанной к стременам. Длинные, печальные звуки Похоронного Марша Шопена медленно разносились по сырому воздуху, пока перед глазами Джионга проплывали бесконечные ряды белых надгробий. На одних были имена американских солдат и моряков, на других – Армии, Железной Гвардии, Гвардии Сола, Морпехов Альянса – все они смешались в смерти и славе. Он услышал плач. Пожилая женщина, в которой он с легким потрясением узнал Чаквас, отвела взгляд от кареты. Он стиснул зубы так, что они, казалось, вот-вот раскрошатся. Комиссары не чувствуют боли. Они не страдают. Они не плачут. Никогда еще он так не радовался дождю, который в этот день омывал его лицо. Процессия величественно и медленно двигалась вперед, а истребители Альянса проносились по небу, выстраиваясь в форме ромба, в котором явно не хватало одного самолета, а затем взмывали высоко в затянутое грозовыми тучами небо. Он увидел Сьюзен, стоящую впереди рядом с Лиарой, и зияющую ужасную яму, в которой будет лежать пустой гроб – жест безразличия по отношению к женщине, которая отдала все, что у нее было, все, чем она могла бы стать, правительству, которое оказалось слишком трусливым, чтобы забрать ее изуродованное тело. Он увидел невозмутимое лицо Премьер-Министра и подавил в себе желание броситься к нему и вонзить свой парадный меч ему в лицо. Комиссары не убивают государственных чиновников, даже если те – отъявленные мерзавцы. Если уж говорить о ходячей слизи, то он не заметил Сарацино в толпе представителей министерств. Если этот человек действительно пропустил такое событие, то Альфред увидит, как его бросят в Черные Камеры в Алькатрасе, даже если он больше ничего не добьется в жизни. Карета медленно остановилась перед местом захоронения, и из нее вышли пятеро. Дэвид Андерсон и Традиус Ахерн, Джейсон Данн и Джейсон фон Грат. Последняя фигура удивила даже Джионга, ведь это была редкая уступка – это был Гаррус Вакариан с плотно сжатыми мандибулами. Джионг присоединился к ним, они подняли гроб с подставки и понесли его к свежевырытой могиле. В нос ударил запах влажной земли, примятой травы и чего-то вроде серы. Дождь промочил его шинель, и она прилипла к телу. Они осторожно опустили гроб на землю, и встроенный в него репульсор начал работать, излучая слабое голубое свечение в яму под ним. Повинуясь едва заметному кивку Ахерна, все шестеро разом отступили, и в поле зрения появился один-единственный военный священник. Это был тот самый здоровяк, понял Джионг, который женил Шепард и Лиару. Он увидел Лиару, одетую в черное, с азариской шалью на плечах, рядом с ней стояла ее отец, держа ее за руку, и, как ни странно, Эшли Уильямс. Губы Уильямс шевелились в безмолвной молитве. Военный священник смотрел на огромную толпу, на парящие в воздухе дроны с камерами и дальше – на возвышающуюся статую Христа, страдающего на Кресте, которую создал Виктор Мансвелл. Сегодня на его черной мантии не было брони, его фигуру не украшали печати, а голос звучал мрачнее и жестче, чем на свадьбе. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память героини. Взгляд священника переместился туда, где стояла стройная фигура Президента Виндзора, опирающегося на трость, с медицинскими пакетами на руке и ноге, в окружении сотрудников Секретной Службы и Комиссаров. – Это событие, на котором нам не следовало бы присутствовать. Это крах надежды в час, когда нас уже окутала тьма, когда безбожные монстры из глубин ада и космоса угрожают всему, что нам дорого. Сара Шепард была светом во тьме, но этот свет погас. Казалось, он раздулся от гнева, который сквозил в его словах. – Похороны – это переход от мрачных реалий жизни к славным полям нашего Господа. И в то же время похороны – это время скорби и утраты для тех, кто остался, время отпустить свою печаль и попрощаться с теми, кого больше нет с нами. И все же сегодня у нас нет этого чистого... расставания. У нас остался пустой гроб. Мы не можем просто... Отпустить. Не как отдельные личности, не как народ, не как граждане Альянса. Его голос зазвучал громче. – Сара Шепард спасла жителей Дёрта, Горизонта, Иден Прайма. Если бы не она, Новерия стала бы кормушкой для рахни, Новая Луизиана превратилась бы в могилу, а от Нео-Берлина остались бы одни руины. Если бы не она, мы бы сейчас голодали или умоляли о помощи, стоя на коленях. Мы должны помнить – прежде всего и всегда – что, несмотря на все, что ей пришлось пережить в юности, несмотря на годы борьбы и пролитой крови за каждого из нас, она никогда не сдавалась. Он с такой силой ударил кулаком по трибуне перед могильной ямой, что на ней появилась трещина. От дождя его волосы прилипли к голове. – Она не просто умерла. Она пожертвовала своей жизнью, хотя у нее был шанс спастись, – ради того, чтобы ее возлюбленные друзья могли жить, чтобы её команда, могла жить. Она отказалась от своего будущего, от богатства, от славы и от всего, ради чего так упорно трудилась, только по одной причине – потому что так было правильно. Какие бы ошибки она ни совершала в своей жизни, Шепард всегда была такой. – Жаль, что мы, народ, не можем последовать ее примеру. Коулман выглядел явно расстроенным, отметил Джионг с едва скрываемым весельем, а Виндзор кивал, и в его глазах горел холодный, жгучий гнев. Священник выдохнул. – Недавно я обвенчал эту женщину, которую мы чествуем в этот день, с Леди Лиарой. Я пожелал им долгой жизни и счастья во имя Господа нашего. А теперь, в этот скорбный день, я должен обратиться к этой несчастной вдове, которая пришла к нашему народу. Он повернулся к Лиаре и склонил голову. – И сказать ей, что мы слишком напуганы и слишком слабы, чтобы даже привезти домой тело той, кто отдала все, что у нее было, чтобы защитить нас всех. За это я прошу у вас прощения, Леди Лиара. Его голос дрогнул. – Мне жаль, я зол и мне стыдно. Все, что я могу сделать, – это благословить вас от имени Господа. Он отошел в сторону, и Лиара кивнула. Ее голос звучал слабо. – Меня... попросили кое-что сказать. О моей... жене. Толпа, которая начала было тихо переговариваться, внезапно замолчала. Слышно было только, как стучат капли дождя, ржут лошади и свистит ветер, завывая среди надгробий. Голос Лиары звучал мягко. – Я бы сказала только две вещи. Сара понимала свой долг, и она никогда бы не отвернулась от него. Она мертва, потому что в конце концов почувствовала, что ее долг – спасти всех нас, ведь если бы она этого не сделала, мы бы просто погибли вместе с ней. Иногда в своем горе я жалею, что не умерла вместе с ней. Голос Лиары окреп. – Но я также знаю, что она бы этого не одобрила. Она бы хотела, чтобы я жила, и, как бы тяжело это ни было, я должна попытаться. Я пришла сюда не для того, чтобы сказать это... Я пришла сюда, чтобы сказать, что я... Я понимаю, почему Альянс решил не возвращать ее тело. Лиара перевела взгляд на Президента, который не смог встретиться с ней взглядом. – Она однажды сказала, что мы должны принимать все, что дает нам жизнь, хорошее или плохое. Жизнь ничего мне не дала, а почти все отняла. Я не прошу ни жалости, ни сочувствия. Мне не нужны слова поддержки. Она задрожала, сжав кулаки. – Я прошу только об одном, и я знаю, что она бы точно это одобрила. Я прошу о мести. Из толпы донесся отвратительный рокочущий звук. Он был голодным. Он был гневным. Глаза сузились, головы закивали, и Лиара заговорила снова. – Она умерла не для того, чтобы Альянс убивал других людей, пытаясь вернуть ее тело, которое может превратиться в пепел. Она бы этого не хотела. Но она посвятила всю свою жизнь тому, чтобы доказать, что она достойна шанса, который ей дал Альянс. Что она достойна наград. Глаза Лиары наполнились слезами, но она смогла продолжить. – Я не прошу ничего, кроме возможности знать, что о ней не забудут. – Она открыла рот, словно собираясь сказать что-то еще, но вместо этого затряслась от рыданий. Этита обняла ее и увела. Военный священник кивнул и вернулся на трибуну, но остановился, когда к нему подошел Президент, весь в синяках. Его лицо было искажено от боли, он тяжело опирался на трость, а один из охранников что-то настойчиво говорил ему на ухо. Виндзор проигнорировал его и продолжил идти. – Я прошу вас, Отец, дать мне возможность высказаться, прежде чем вы отправите ее к заслуженной награде и покою. Военный священник поклонился. – Конечно, Ваше Величество. Толпа снова притихла, и еще больше дронов с камерами приблизились к Президенту Виндзору, который нетвердо держался на ногах. Он выглядел изможденным, на его лице все еще были синяки, а в свете дронов было видно, что глаза у него налиты кровью. Дождь до нитки промочил его дорогую одежду, он дрожал, но его голос звучал уверенно. – Сейчас не время и не место для политических заявлений. Мы здесь не для того, чтобы их делать. Мы здесь для того, чтобы сказать одно и только одно. Майор Шепард была мечом в нашей руке. Она вдохновляла всех нас, несмотря на недостатки или недочеты, которые в ней могли найти. Его глаза сузились, взгляд стал злым и жестким. – И мы... я... не забуду. Она была убита, сограждане. Неважно, чьи это были руки – гетов, какой-то другой преступной группировки или неизвестных – мы найдем их, и я прикажу сжечь их ЗАЖИВО, а пепел развеять над ее могилой, прежде чем мы оставим это злодеяние безнаказанным. Раздались гневные возгласы, и он поднял руку. – Мы не оставим безнаказанным этот гнусный поступок. Клянусь в этом своим именем и кровью. Он отступил на шаг, и военный священник снова поклонился. – Через час в главной часовне состоится служба для тех, кто хочет поговорить о Шепард, а после нее – бдение. А теперь давайте помолимся. Джионг склонил голову, слушая монотонную речь военного жреца. Он не шелохнулся, когда слова закончились, когда гроб медленно опустился в землю, когда сам Дэвид Андерсон, плача, вместе с Советником Удиной с каменным лицом, засыпал зияющую яму. Он не шелохнулся, когда дождь усилился и стал еще более проливным, а толпа рассеялась, и у могилы остался только он, а напротив него – Лиара и ее отец под одним зонтом. Наконец он поднял голову, едва в силах встретиться с ней взглядом. – Я... прошу прощения, Леди Лиара. Я вас подвел. Она покачала головой. – Вы ни в чем не виноваты, Комиссар. Сара не хотела бы, чтобы вы умирали за нее, как никто другой... и я сомневаюсь, что вы смогли бы ее остановить. Он проглотил слова и кивнул. – Если... если вам что-то понадобится, миледи... Я... в вашем распоряжении. Она не кивнула в ответ и никак не отреагировала на его слова, но ее отец мрачно кивнула и посмотрела на него с явным пренебрежением, после чего ушел. Спустя почти десять минут Этита осторожно взяла Лиару за руки. – Ну же, детка. Нам нужно выбраться из-под дождя. В воздухе полно всякой дряни, и я не доверяю этому хлипкому полю. Лиара молча следовала за ней, пока они не подошли к припаркованному аэромобилю, на котором они прилетели на похороны. Рядом с ним стоял одинокий человек в черном костюме, шляпе с широкими полями и темных очках. Этита нахмурилась. – Да? Голос, раздавшийся рядом, вывел Лиару из задумчивости. – Я надеялся, что Леди Лиара уделит мне немного времени. – Призрак снял очки, и его голубые глаза засияли в тусклом свете. – Понимаете, я думаю, что могу рассказать вам кое-что о том, кто виновен в смерти ее жены.