Она фрик

Дорога заняла примерно двадцать минут. Джимин вела молча, а Минджон в это время смотрела в окно, прижимая к груди маленькую сумочку. Машина плыла по серым улицам, проезжала мимо домов, магазинов и блуждающих людей. Минджон подула на окно и накалякала что-то на стекле. Джимин посмотрела на зеркало заднего вида и лишь улыбнулась.       Ким не разговаривала. Ее рука послушно лежала на коленях, холодная и напряженная. Она смотрела на профиль Джимин, на острые скулы, на то, как та держала руль, спокойно и ровно, как держала бы все остальное в своей жизни.

***

Квартира открылась холодом. Большие панорамные окна, высокие белые потолки с красивыми вырезами, старинный деревянный паркет, который блестел, но холодом, на нем не было ничего лишнего, ничего случайного.       Вся мебель была черной. Диван черный, кухня черная, даже шторы, которые Джимин сейчас раздвинула, выглядели мрачно. На столе стояла недопитая чашка кофе и пепельница с окурками. Минджон это заметила — это был ее будний день, записанный в предметах.       — Вот, — Джимин указала на дверь. — Спальня. Там ты будешь сегодня спать.       Минджон вошла. Кровать огромная, с чистобелым одеялом и подушками. Окно выходило на город — дома, провода, чужие балконы. В воздухе висел ее запах. Горьковато-древесный, табак и что-то личное.       Это была спальня Джимин.       Минджон это поняла сразу и замерла посреди комнаты.       — Ванная там, — Джимин показала на дверь, уже не глядя на ее лицо. — Полотенца в шкафу, а одежду я тебе дам.       Минджон только кивала.       Она прошла по квартире следом за Джимин, смотря вокруг. На стенах ничего не было, они были чистые белого цвета с небольшой текстурой краски. Полок в доме почти не было, ни книг, ни растений. Холодильник, когда Джимин его открыла, был почти пуст, несколько бутылок воды, фрукты и бутылка вина. Жить здесь невозможно. Здесь можно только находиться.       Джимин достала из холодильника воду, налила в стакан, поставила перед ней.       — Попей воды.       Минджон пила молча, смотря сквозь пальцы на Джимин, которая блуждала своим взглядом по своей же кухне.

***

Джимин дала ей черную толстовку и штаны.       — Душ справа. Полотенца в шкафу, — сказала она, уже отворачиваясь. — Я буду на кухне.       В ванной было холодно. Плитка была ледяная под ногами, свет суровый и белый. Минджон раздевалась медленно, смотря на себя в зеркало. На бледное лицо, на синяки под глазами, на то, как майка висит на ее костях.       Потом она включила душ.       Вода была холодной, почти ледяной. Минджон стояла под ней долго, позволяя холоду обволакивать ее и заставлять тело покрываться мурашками. Вода стекала по ногам, по спине, и она чувствовала, как мысли о Джимин стали наполнять ее голову, как она сказала «поедешь ко мне». Она выключила воду.       Когда она вышла из душа, Минджон посмотрела на свое отражение в зеркале. На нем синии от холодной воды дрожащие губы. Влажные светлые волосы, твердые от холода соски.       Потом она одела свитер Джимин.       Он был великоват, рукава закрывали пальцы. Пахнул ею, очень вкусно. Минджон закрыла глаза и позволила себе вдохнуть глубже. Ей было так тепло, будто кто-то обнял ее оголенное холодное тело.       Когда она вышла из ванной, Джимин сидела на диване с сигаретой в руке. Не зажженной, просто в руке.       Она посмотрела на Минджон.       — Хорошо выглядишь, — сказала она тихо.       Минджон покраснела. Это было глупо, потому что Джимин говорила это ровно, без интонации, как констатацию факта. Но она все равно покраснела.

***

На диване было неловко. Они сидели рядом, но не близко. Джимин включила телевизор, звук был низким, почти неслышным. На экране что-то происходило, но никто не смотрел.       Минджон ощущала, как Джимин рядом. Тепло ее тела, запах, даже дыхание. Она старалась не двигаться, боясь нарушить эту хрупкую тишину.       — Ты голодна? — спросила вдруг Джимин.       — Нет.       — Минджон.       — Правда, нет.       Джимин посмотрела на нее долго. Потом встала и пошла на кухню. Вернулась с тарелкой фруктов и поставила перед ней на маленький столик.       — Съешь.       Минджон не возразила. Она начала есть медленно, механически, чувствуя, как Джимин смотрит на нее. Не прямо в лицо, просто присутствует рядом.       — После еды спать, — сказала Джимин.       Минджон закончила есть и встала. Она прошла в ванную. Умылась, сполоснула зубы, пока Джимин стояла в дверях и смотрела.

***

На кровати было странно. Минджон легла в свитере Джимин, на белые простыни, и не спала. Слышала, как Джимин ходит по квартире, как та открывает и закрывает двери, как включает и выключает свет. Каждый звук был отчетливым в ночной тишине, каждый подхватывал ее напряженное сердце и заставлял его биться еще быстрее.       Потом открылась дверь в спальню.       Джимин вошла в темноте, почти тень. Минджон сразу почувствовала перемену в воздухе, как воздух стал гуще, как он вобрал в себя ее присутствие. Она не шевелилась, едва дышала.       Джимин подошла к кровати и просто смотрела на Минджон. На ее лицо, на то, как та лежит, напряженная, скованная. Прошло несколько секунд, может, минута. Джимин просто смотрела, и Минджон чувствовала этот взгляд, физически ощущала его, как прикосновение.       Потом Джимин собиралась уйти, и сердце Минджон рванулось вниз, в темноту, но тихий голос остановил ее.       — Не уходи.       Слова вышли почти неслышно, но Джимин услышала. Она замерла на мгновение, потом медленно присела на кровать. Кровать прогнулась под ее весом. Джимин легла прямо по верх одеяла рядом с ней, не снимая одежды, просто легла рядом.       Минджон чувствовала тепло Джимин рядом. Это тепло было реальным, ощутимым, совсем не таким, как в ее фантазиях. Она чувствовала, как та смотрит на нее в темноте, как дышит. Минджон закрыла глаза, но спать не получалось. Ее сердце билось слишком быстро, было слышно в ушах.       Прошло несколько минут молчания. Потом Джимин медленно положила руку ей на живот. Не агрессивно и не с требованием. Рука была теплой даже через ткань свитера. Минджон замерла.       — Джимин-а…, — прошептала она, не зная, что это будет означать.       Джимин ничего не сказала. Она наклонилась и поцеловала ее в шею, очень тихо, едва касаясь. Минджон почувствовала, как волосы Джимин коснулись ее щеки, как по коже побежали мурашки, как дыхание Джимин стало горячим на холодной коже. Это было почти больно, это ощущение.       Джимин поцеловала ее под ухом. Потом чуть ниже. Потом в щеку. Минджон лежала и не двигалась, не дышала почти. Она боялась, что если пошевелится, это закончится.       Это не закончилось.       Джимин поцеловала ее в губы, но только краешком, тестируя, спрашивая. Минджон хотела больше. Она потянулась к ней, но Джимин медленно повернула ее на спину, аккуратно, как если бы это было что-то хрупкое, что могло разбиться. Смотрела на нее в темноте несколько секунд, и Минджон видела только контуры ее лица, блеск глаз.       Потом Джимин наклонилась и поцеловала ее в губы по-настоящему. Медленно, глубоко, совсем не как учительница, целующая ученицу. Это был поцелуй, который показывал что-то настоящее, что-то голодное, что-то, что Джимин держала в себе все это время. Минджон почувствовала, как Джимин раскрывается перед ней, как она дарует ей часть себя, которую никогда не показывала никому.       Джимин потянулась к ее волосам, переплетая пальцы между черными прядями. К плечам. Она поцеловала ее глубже. Одеяла уже не было. Рука на животе Минджон начала двигаться вверх, медленно, под свитер.       — Тебе так не жарко, — прошептала Джимин в ее губы.       Минджон не ответила и ее свитер упал на пол.       Джимин посмотрела на нее в полутьме, и Минджон видела, как та впивается в каждый детали ее тела. На родинку над грудью, которая, похоже, преследовала Джимин. На острые ключицы, на выступающие ребра. Минджон хотела спрятаться, но не могла.       Джимин целовала ее ключицы, по одной, очень внимательно. Целовала грудь. Минджон услышала свой собственный вздох и покраснела. Губы Джимин касались ее кожи, теплые и мягкие. Потом язык. Минджон почувствовала, как весь мир сжался.       — Ты так... — Джимин не закончила. Она просто продолжала целовать ее, живот, место между грудями и пошла вниз.       Ее руки были теплыми и уверенными. Одна лежала на бедре Минджон, другая касалась ее боков. Минджон лежала и смотрела на потолок, потом закрывала глаза, потом снова открывала. Она не знала, как дышать. Не знала, куда положить руки, что делать с этим телом, которое больше не казалось ее собственным.       Потом она просто положила руки Джимин на спину, на плечи, чувствуя мышцы под одеждой. Джимин все еще была полностью одета, и это было странно, возбуждающе странно.       — Сейчас мы только вдвоем, — шепнула Джимин. — Только я могу тебя видеть.       Минджон задержала дыхание.       Джимин целовала ее горло, место, где билась жилка. Минджон чувствовала, что дрожит, и пыталась это скрыть, но не получалось. Ее тело выдавало все.       — Не скрывай, — сказала Джимин, и это была не просьба.       Она целовала ее грудь, родинку над ней. Минджон издала звук, нечто среднее между вздохом и стоном. Джимин улыбнулась в ее кожу.       Тонкие, но сильные пальцы Джимин скользнули по животу и начали стягивать черные штаны. Минджон тихо подергивалась и инстинктивно приподнимала свой таз от каждого касания.       Джимин коснулась ее клитора, пальцы делали нежные круговые движения, ласкающие и наводящие. Минджон старалась не выдавить стон, закусила губу, но ее киска уже намокла от одного этого ощущения. Влажные пальцы Джимин тихо звучали против нее, влажные и уверенные.       — Ты такая влажная девочка. — сказала Джимин, целуя живот и спускаясь ниже.       — Это не так, — ответила Минджон, но голос ее был слабый, неуверенный.       — Мои влажные пальцы так не считают.       Губы Джимин спустились к клитору и начали его мягко посасывать. Язык проводил по нему, и Минджон почувствовала, как все ее тело напряглось. Грудь Джимин свисала перед ней, и на ней не было лифчика. Минджон уставила свой взгляд на нее, на мягкие линии, но руки не спешили сходить со спины.       — Мм.. хочешь их потрогать? — подняв взгляд на младшую, спросила Джимин.       Минджон кивнула, но быстро отвела свой взгляд от нее, чувствуя, как краска заливает щеки.       — Я не смотрела, — стеснительно пустила слова Минджон в сторону.       — Посмотри.       Джимин стянула с себя майку в одном плавном движении, и ее грудь мягко вывалилась. Она была большой, мягкой, того типа, который Минджон видела только на картинках. Все время одежда стягивала эту роскошь, но сейчас она была открыта, уязвима. Джимин поднялась к Минджон выше, нависнув грудью прямо над ней, словно приношение.       Руки Минджон сами не поняли, как очутились на груди. Она ощутила мягкость, пальцы коснулись аккуратных твердых сосков. Джимин протяжно вздохнула и сжала свои губы, пытаясь не издать звук, но Минджон услышала это дыхание, это вибрирующее напряжение.       — Тебе нравится? — спросила Минджон осторожно, боясь, что что-то делает неправильно.       — Ты возбуждаешь меня.       Слова эти ударили по Минджон, как физический удар. Она никогда не думала, что может возбудить кого-то, особенно взрослого.       — У тебя такие нежные маленькие руки, — прошептала Джимин, и ее пальцы вернулись к промежности младшей.       Она вставила два пальца очень медленно, дав Минджон время привыкнуть, и Минджон тихо вздохнула.       Руки на груди Джимин двигались жадно. Она начала целовать грудь, язык прошелся по соскам, и Джимин тихо дернулась. Минджон сжала соски губами и услышала одобрительный вздох старшей.       Пальцы Джимин начали двигаться, медленно сначала, очень медленно, потом немного быстрее. Минджон поднимала свой таз вверх с каждым толчком, а ее бедра пытались сойтись вместе, но Джимин мягко сдерживала их, распоряжаясь движениями.       Но Минджон не могла медлить. Ее тело требовало быстрее, требовало большего. Она целовала грудь Джимин, почти кусала, не осознавая, что делает. Каждое движение пальцев Джимин было как электрический разряд.       — Милая, тебе хорошо? — прошептала Джимин на ухо Минждон, челюсть уткнулась в ее волосы. — Скажи мне.       — Да, — вырвалось из Минджон. — Да, это... это так хорошо.       Джимин углубила движение, пальцы входили глубже, и Минджон почувствовала, что дыхание застревает в горле.       — Такая узкая, — прошептала Джимин.       — Не останавливайся, — выпросила Минджон, едва узнавая свой голос. Она никогда не просила так отчаянно.       Пальцы Джимин начали набирать темп, входить глубже, заходить все дальше. Минджон сдавила ноги старшей своими бедрами, и она почти выпрыгнула из кожи. Каждое движение было фокусирующим, целенаправленным, профессиональным почти, словно Джимин знала карту тела Минджон лучше, чем та сама.       Тело Минджон начало содрогаться, спазмировать, волна за волной. Она чувствовала, как нарастает что-то в животе, как растет внутреннее давление, как вот-вот взорвется.       — Кончи моя девочка, — прошептала Джимин. — Отдайся мне.       И Минджон кончила. Она выпустила громкий стон и опустила потные руки с груди Джимин. Ее спина выгнулась, таз приподнялся, и она чувствовала, как волны оргазма пробегают по ее телу, замораживая каждую мышцу, каждый нерв.       Джимин не останавливалась. Она продолжала двигать пальцы, помогая Минджон пережить волны удовольствия, говоря ей в ухо что-то ласковое, что-то горячее.       Потом все прекратилось, мышцы Минджон ослабели, тело упало на кровать, выбивается дух. Грудь поднималась и опускалась, она пыталась придти в себя, но в глазах сильно мутнело.       Джимин достала пальцы из младшей очень медленно, нежно. Она погладила влажную киску, словно извиняясь, и потом облизала пальцы, закрыв глаза. Это был самый развратный жест, который Минджон когда-либо видела.       Джимин повалилась рядом с Минджон, все еще одетая. Она была вся горячая, вся взвихренная. Джимин нежно поцеловала ее в уголок губ.       — Тебе хорошо, милая? — спросила она, слова Джимин были прерывистыми от отдышки.       Минджон не могла говорить. Она только тряслась и смотрела на потолок, медленно возвращаясь в реальность.       — Спи, — прошептала Джимин. — Я здесь.       Минджон закрыла глаза. Тепло Джимин обволакивало ее со всех сторон. Запах ее наполнял каждый вдох. Впервые после долгого времени Минджон чувствовала себя расслаблено. Она уткнула голову в ее грудь, слушая ее сердце.       Дыхание замедлилось, сердечный ритм нормализовался. Джимин касалась ее волос, проводила пальцами по спине.