famiLEE by fate

­Бывает такое, что спится ну настолько сладко, что просыпаться не хочется совсем. Сон крепкий и приятный. Он пахнет чем-то сладким, нежным, словно… сахарные панкейки, мило подгорающие на сковородке. Стоп. Панкейки, что подгорают на сковородке? – ПАПА! Да, бывает так, что спится слишком сладко. А ещё бывает так, что подрываешься с кровати, словно в тебя попала молния. Джисон запутывается в одеяле, с грохотом падает на пол, пытается разуть свои сонные глаза, пока в ушах набатом звучит испуганный голос дочки. И запах подгоревших панкейков был вовсе не сонной фантазией. Он, этот запах, реальный, чёрт возьми. – Сонхи! – зовёт омега, кое-как выбравшись из злодейских лап одеяла. – Сонхи, что такое? Джисон влетает на кухню и замечает картину, из-за которой сердце пропускает удар, покрывается холодным льдом и падает в пятки. Сонхи, его маленькая, самая любимая и самая лучшая дочь стоит у плиты на стуле, пока почти чёрная жижа в сковородке начинает устрашающе воспламеняться. Конечно, он даже не думает. Мигом подлетает к дочери, перехватывая ту за руки слабыми после сна руками, и ставит её в самый дальний угол. Потом возвращается к месту готовки, выключает плиту и переставляет сковородку в раковину. К подсолнечному маслу его малышка не добралась, а потому омега смело включает холодную воду и тушит не успевший начаться пожар. Вот так утро выдалось. Интересное. Наполненное адреналином. Джисон словно и не злится. Понимает, что Сонхи хотела его порадовать завтраком. Они это проходили ещё в кризис трёх лет: «Я всё сама.» «Я могу.» «Я сильная и взрослая.» От трёх лет они отошли недалеко – Сонхи сейчас четыре, ума стало побольше, но желания сделать что-то «крутое», по её мнению, самостоятельно – стали лишь сильнее. И это – то, почему сердце омеги живёт по принципу русской рулетки. Дескать, сегодня его инфаркт хватанёт, или завтра? «Успокойся, Джисон. Дыши.» «Всё закончилось. Сонхи не пострадала, ничего не загорелось. Ты успел вовремя.» «Давай. Вдох-выдох.» Когда шум воды начинает давить на голову, Хан перекрывает кран, упирается руками в столешницу, и, опустив голову, глубоко выдыхает. Такие экстремальные события с утра пораньше нехило бьют по общему состоянию. Может, у него даже давление скакнуло. Кто знает. На помощь приходит кое-что другое. Более важное сердцу. Точнее, самое важное сердцу. Это «кое-что» тихонько крадётся к нему и виновато липнет к ноге, обнимая крепко-крепко. Джисон переводит взгляд на дочь, мягко улыбаясь уголками губ. – Ты не пострадала? – Прости-прости-прости-прости-прости меня, папуля, – слёзно тараторит Сонхи, в страхе зажмурив глаза. Это тоже интересный момент – почему в страхе? Джисон её не ругает. Не наказывает. Не бьёт. Все её так званные «ошибки» всегда принимает, как уроки судьбы. Да и о каком наказании или злости может идти речь, если его любимая дочь могла пострадать? – За что ты извиняешься, малышка? – кое-как отлепив от себя малышку, Джисон садится перед ней на корточки и улыбается чуть шире. Смотрит в её блестящие глаза, готовые заплакать в любой момент, и не выдерживает – тянет к себе, обнимает, нежно целует в макушку. – Ну-ну, всё в порядке. Ты ведь не ранилась? – Я-я не ранилась, – стоически смело отвечает Сонхи, но голос её заметно дрожит. – Прости! Я хотела приготовить тебе завтрак. Красивый. Как в интернетах! И я думала, что всё сделала правильно, но это тесто меня взбесило! Оно прилипало и не переворачивалось! И… и ещё ты не разрешаешь мне готовить без тебя, а я нарушила правило, и я могла пострадать, а ты испугался, и-и… – Тс-с-с, – ласково тянет омега, перебив лепет дочери. – Я действительно не очень доволен, что ты полезла к огню без меня. Но я ценю твоё желание сделать мне завтрак. И я не злюсь. Но её уже на остановить. Сонхи заводится злобными слезами, продолжает жаловаться на тесто, на обман в интернете, на то, что потратила весь их сахар для этих блинчиков-панкейков, а в итоге всё пропало. В какой-то момент её жалобы даже смешат, но Джисон сдерживает себя, чтобы не обесценить её эмоции. Может, он слишком мягок к своей дочери. Не исключено. Но по-другому он уже не может. – Всё, звёздочка, давай успокаиваться, – предлагает мягко, когда малышка отлипает от его плеча. – Пойдём умоемся, почистим зубки, соберёмся в садик, а если у нас останется время – вместе приготовим панкейки перед выходом. Возьмёшь с собой. – Пап, – она отстраняется, делает слишком серьёзный вид (настолько, что снова приходится сдерживать смех), дует губы и хмурится. – Как мы сделаем панкейки, если у нас больше нет сахара? И точно. – Тогда сделаем их вечером, хорошо? Я куплю сахар после работы. А позавтракаем кашей… – Нет! Хочу тосты! – резко сопротивляется, аж отскочив от родителя. – Тосты с авокадо и перцем! – Тебе же не нравится авокадо? – удивляется Джисон, смешно вскинув брови. – В этот раз понравится! Ну пожалуйста, папуля, пожалуйста! И Джисон ей отказать не может. Даже если в конечном итоге невкусные тосты с авокадо он будет есть сам, а малышке сделает обычные, с колбасой и сыром. Ох, наверное, стоит познакомиться, да? Любая история должна начинаться именно так, а не с сожжённых панкейков и перепуганного папы. Хан Джисон свою жизнь выстроил как-то интересно. «Всё, что происходит вокруг меня – это уроки судьбы… которые я, чёрт возьми, не вывожу!» – его кредо по жизни. Ему двадцать семь, он – папа-одиночка, у которого семейная жизнь не сложилась. Пахнет свежим хлопком, который, по словам бывшего мужа, так-то совсем не привлекательный, и никому в здравом уме не понравится. Как же так случилось? Ох. Долгая история. В двух словах… ай, не получится. Жизнь порой бросает людей в разные части мира. Так случилось и с Джисоном: в свои «праймовые» восемнадцать он чудом поступил в столицу, с первым же билетом туда умчался за взрослой жизнью. Нет, не подумайте – родители у него хорошие. Поддерживающие. Самые любимые. Но вот это вот желание пожить одному, подальше от родственников, чтобы о тебе никто не беспокоился, и чтобы ты имел свободу действий… ну, а кто не мечтал о таком? О взрослении. Вот и Джисон мечтал. Превратил эту мечту в жизнь. На третьем курсе эта же жизнь, в награду за смелость, подкинула ему человечка. Альфа, на два года младше него, но взрослее и мудрее морально, с харизмой и зрелым взглядом на жизнь – в общем, у Хана не было шансов пройти мимо. Отношения завязались как-то быстро, шли своим чередом. Ссоры бывали, но, пф, а у кого их не было? Главное, что не критично. Главное, что была любовь. Они и съехались как-то сразу. И всех всё устраивало. Джисон благодарен себе в прошлом за то, что успел доучиться, потому что как-то после магистратуры случилось маленькое чудо. Беременность. Вроде как, даже желанная. Его уже бывший муж… хотя зачем скрываться? Мин Сехун – герой этой драмы. Знайте его имя. В общем, узнав о беременности, Сехун вознёсся к небесам от радости и в течении месяца сделал Джисону предложение. Поженились они тоже как-то быстро, не тратили много времени на подготовку. Омеге было важно быть на собственной свадьбе без большого живота. Ну, чтобы без слухов о «залёте» и прочем. Хотя какой залёт, если всё спланированно и по желанию? Пф, разве это докажешь всем родственникам потом? Время пролетело незаметно. На свет появилась маленькая девочка, почти один-в-один копия Джисона. И если во время беременности он пытался игнорировать поменявшееся поведение Сехуна, скидывая всё на гормоны, то после рождения стало невыносимо. Жизнь «душа в душу» улетучилась давно, и Джисон смог открыть на это глаза. От мужа пропала любовь и ласка, появилось больше ссор и скандалов. Первая неделя Сонхи на этой планете ещё как-то приукрасила серое бытие, временно починила розовые очки, но потом… ужас, одним словом. Сехун, доселе казавшийся таким взрослым и мудрым, стал разводить скандалы на ровном месте. Нет, ну каким мудаком должен быть человек, чтобы играться с собственной дочерью и ныть о том, что она ни капли не похожа на него? Жаловаться на то, что больше всего малышка пошла в папу, а не в отца? Да, может, это и не такой уж важный пункт, но… это мозолило Джисону глаза. Он любил, любит и будет любить свою дочь вне зависимости от того, на кого она похожа, кого выберет своим возлюбленным человеком, какую музыку будет предпочитать, да и в целом. Ну. Понимаете. Любовь к своему ребёнку у Джисона слишком сильная. Незабвенная. В рамках адекватного, конечно же. Но не об этом. Помимо подобных детских истерик, Сехун начал пропадать. Любви и ласки он по-прежнему не давал Джисону, но не появляться дома сутками? Вот это уже начало напрягать. «– Мне не нравится, что она постоянно воет.» «– Почему она такая неуклюжая и неаккуратная?» «– А ты вот, тоже, видишь? Пополнел. Не думал худеть? Совсем перестал привлекать меня.» И ещё куча всякого, о чём Джисон пытается забыть, как о страшном сне. Тем не менее… его натура «терпеть» терпела слишком долго. Дошло до того, что Сехун ушёл сам, хотя у Джисона было больше оснований сделать это первым. Всё шло к этому. С какой-то стороны, Хан был готов к разводу. Был готов растить и воспитывать малышку в одиночку. Более того – даже желал этого, ведь поведение её отца становилось слишком невыносимым. Со временем Джисон даже научился радоваться этому исходу событий: Сехун не сумел травмировать дочку своими собственными детскими обидами. Однако в момент, когда всё произошло… было больно. Чего уж таить. А всё потому, что альфа не ушёл молча. Адекватные, спокойные разговоры вообще стали чем-то противоположным для него. Сехун ушёл с громкой ссорой, оскорблениями и обвинениями. «– Это ты не даёшь мне жить и развиваться!» «– Вся эта рутина – давит, душит и уничтожает!» «– Малая просто все мозги выела!» «– Да и ты себя как запустил!» «– Сидишь на моей шее, а у нас даже секса нет!» И ещё кучу очень добрых слов, которые Джисон впитал в себя слишком сильно. Близко к сердцу. Ох, долго он тогда плакал и винил себя. Но мы ведь помним о хороших родителях, правда? Узнав о разводе и о том, как поступил Сехун, отец и папа Джисона переехали в Сеул неожиданно быстро и оперативно. Словно готовились к этому. По сути – совпали обстоятельства: отца как раз хотели перевести на офис в столице, а папа может работать удалённо. Всё как нельзя хорошо. В общем, родители помогли Джисону найти новую квартиру, платили за неё, пока омега был в декрете и не мог полноценно работать. Часто сидели с малышкой, чтобы он смог отдохнуть. Они помогли встать ему на ноги, и до сих пор, живя в соседнем районе, нередко забирают крошку с садика к себе, да и кормят так, словно шведы по крови. Ну, шведы и шведский стол, богатый на разные блюда… поняли, да? Хах, а Джисон считает это сравнение смешным. Если же говорить о друзьях Хана, то… как-то так сложилось, что за беременность он полностью отдался браку. Не сказать, что у него до этого были супер-близкие друзья, конечно, но в итоге их не осталось совсем. Это тоже било по голове. За это Сехун тоже много всякого наговорил. Ну а как же, не мог он упустить такого слабого местечка у своего некогда любимого омеги. Но и это всё неважно. Важно то, что сейчас Сонхи – его лучик света. Она с особым рвением ходит в садик, дружит с детьми, быстро учиться, любит узнавать и пробовать что-то новое. Джисон же смог устроиться работать по профессии в очень хорошую компанию. Маркетологом. Да, платят не так уж и много, но содержать квартиру, себя и ребёнка у него получается отлично. Даже немного откладывает на отпуск. Вот такая вот история одного папы-одиночки. Как бы печально не звучало, но Джисон не рвётся за успешным успехом. Ему хватает стабильной работы, взбалмошной дочери рядом и несколько маленьких хобби. Родители, самые лучшие и любимые, тоже под боком, готовые прийти на помощь в любой момент. Тусовки с друзьям или поиск нового кавалера? Нет уж, у него нет столько свободного времени и ресурсов. Более того, омега верит в судьбу и в то, что она сама сведёт его с нужными людьми… скажете, так себе позиция? Ну, все мы люди, и все мы вольны верить в то, что ближе нашей душе. Вот и вы не осуждайте. А Джисон и Сонхи уже, к слову, опаздывают в садик. Так что пора спешить.

***

– Купи ещё, пожалуйста, вот такую детскую присыпку. Она может пригодиться, когда малышка родится. Ой, ну я, то есть, тебе скинул фотку. Альфа, несущийся по улицам и оставляющий за собой приятный шлейф бергамота с лимоном, отрывает телефон от уха, чтобы бегло посмотреть сообщение от любимого. Тихо вздыхает, снова прилипает к трубке. – Сладость моя, ты уверен, что это нужно покупать сейчас? Что там по срокам? Не лучше будет купить прямо перед родами? – А вдруг у меня роды сейчас начнутся, и где мы тогда покупать будем? В общем, не бузи! Делай, как муж говорит! – Хорошо-хорошо. Не кипятись. Всё куплю. – А, и у меня чулки порвались. Ну, те, что для беременных. Ноги жутко отекают. Закажи ещё, пожалуйста. Непонятно промычав в знак согласия, мужчина влетает в здание компании. Почти сбивает какого-то бедолагу, идущего ему навстречу, наспех извиняется, но путь к лифту держит непоколебимо. – Хорошо, что-то ещё? – М… пока ничего не хочу, но позвони ещё в обед, – командует омега в трубке. – И когда будешь собираться ехать с работы – тоже позвони. И как ехать уже будешь – тоже позвони. Обязательно. – Хорошо, сладость моя, – говорит синхронно с писком лифта, который уж слишком медленно закрывает двери. – Наберу тебя, я уже на работе. – Да-да, хорошо. Трудись, добытчик! Памперсы и шоколадные торты для любимого мужа сами себя не купят, сами на себя не заработают! Альфа нежно смеётся на этот комментарий, после чего ещё долго прощается с любимым, посылая с десяток чмоков в телефон. Хорошо, что в лифте он едет один. Нет, ему не было бы стыдно перед коллегами за то, что он сюсюкается со своим мужем – он волнуется исключительно за ментальное здоровье сотрудников, ведь от такого сладкого зрелища ещё и сахар подскочить может. Теперь пора работать. И первым делом Чан несётся не в свой отдел, а в кабинет к гендиректору. Вызывают. Зачем-то. Ну, отказать нельзя. Приходится проехать свой этаж, чтобы потом ловко проскочить в нужную дверь. К слову, о гендиректоре. – Только что с Ликсом болтал, и подумал о том, что ты, мой дорогой друг, точно умрёшь в одиночестве, – становится первым, что говорит Чан, когда залетает в нужный кабинет. Как хорошо, что директор – его друг. Иногда можно начать рабочий день с чего-то более расслабленного. – Кхм, то есть, почему вызывали, Ли Минхо? Ли Минхо тридцать четыре года. Статный, холодный, умный и донельзя привлекательный альфа. А его запах… м-м-м, кто-угодно поведется на эту спелую вишню. Не слишком сладкая, не слишком кисла, а такая, знаете… в самый раз. Он ещё и руководит такой огромной, мировой корпорацией – Mercedes-Benz. В общем! Не мужчина, а мечта! Но, вот, пока Чан выстраивает собственную личную жизнь с любовью всей своей жизни – Феликсом, – Минхо, имея так много привилегий, сидит один-одинёшенек, да закапывает себя в работе. Бумажная волокита, встречи, вложения в будущее компании, инвестиции… в общем, делает он всё для того, чтобы умереть в полном одиночестве. Чан, конечно, не пропагандирует семейный образ жизни, но… как же без любви-то прожить эту жизнь? – И как Феликс? Как его состояние? – Ли Минхо, не отрываясь от своего монитора, интересуется абсолютно холодным, рабочим тоном. Благо, Бану хватает лет дружбы с ним, чтобы за этой формальностью расслышать искрений интерес. – Всё в порядке, – с лёгкой улыбкой отвечает, падая на кресло напротив стола гендиректора. – Продолжает гонять меня по магазинам. У нас скоро не квартира будет, а барахолка детских детей. Всё-всё нам нужно. – Зарплаты хватает? – опять этот тон. Официальный, что ли. Коротко и по делу. – Да, не нужно мне тут поблажки делать, – сощурившись в дружеском недоверии, отвечает Чан. – Мы с ним столько работали и работаем для того, чтобы ребёнка содержать. А не… заводим ребёнка для того, чтобы нам денежные подачки давали. – Я и не собирался, – хмыкает Минхо, дёрнув бровью. – Просто поинтересовался. – А ты чего вызывал? – спустя минуту молчания, разрезающегося клацаньем чужой клавиатуры, интересуется Чан. – Дело какое? – М, да, – кивает, оторвав, наконец, свои глаза от монитора. – Собираемся выпустить новый продукт, – гендиректор лезет в тумбочку под столом, выуживает оттуда нехилую пачку бумаг и протягивает её Чану. – Ознакомься, пожалуйста. Мне нужно, чтобы отдел маркетинга обсосал эту тему вдоль и поперёк. – Набросать маркетинговых стратегий? – уточняет, скептично глянув на гору листков, что заполнены информацией. Боже, и сколько Чан будет их проверять? – Верно, – Минхо медленно кивает, вернувшись к своему прежнему занятию в компьютере. – Этот продукт требует особого продвижения. Новинка. Чан кивает, выдаёт уверенно «да, ясно, хорошо, сделаем», но уходить не спешит. Перебирает бумаги, бегло пробегается по самым важным заголовкам и строкам, что любезно выделены карандашом, морально готовится к тяжелому рабочему дню. Однако. Пока дело не пошло дальше… можно ещё немного достать своего друга. Нет, не подумайте. Чан уважает Минхо. Уважает его взгляды на жизнь. Но не может вот так сидеть, сложа руки, и смотреть, как такой прекрасный человек прогнивает в своём бизнесе. Да и одно дело, если бы Минхо был далёк от любви и семейных понятий. Чан ведь знает, что Ли где-то там, в глубине души, очень хотел бы найти свою любовь. Может, уже не с таким рвением, как это было в лет пятнадцать, но, всё же. «– Знаешь, Чан, а мне бы хотелось завести семью. Когда-нибудь, когда я пойму, что нашёл действительно своего человека. В плане… я думаю, что, когда по-настоящему кого-то полюблю – я сделаю для него всё и даже больше.» Это то, что Чан помнит до сих пор, хотя в тот вечер у них был слишком долгий диалог на эту тему. Пьяный, но донельзя искренний. Самый душевный. До рассвета солнца за окном. – Так вот, друг, пока я не ушёл, – откашлявшись, тянет Бан. Держит небольшую паузу, выжидая, пока Минхо переведёт на него взгляд, и лишь потом продолжает: – Тебя не расстраивает, когда я рассказываю тебе о своих семейных буднях? – Нет, – удивляется Ли, вскинув брови. – Почему должен? Вы мои друзья. Я рад за вас. – Это приятно слышать, но, всё же, – настаивает. – Ты не думал о том, что пора вытаскивать свой нос из важных-важных бумаг и оглянуться вокруг, чтобы поискать себе кого-то? – Предлагаешь мне зарегистрироваться на сайте знакомств? – недовольно, с недоверием в тоне. – Брось, Чан. Ты прекрасно знаешь, что я не приемлю такое. – Да нет же… – Тогда что? Ходить по кофейням и искать себе подходящего омегу? – Тоже нет! – Чан аж выравнивается в спине, немножечко… психуя. Серьёзно, он словно со взрослым ребёнком разговаривает! Хотя Минхо притворяется дурачком явно специально. – Просто оглянись вокруг. Не хочешь ходить куда-то далеко – присмотрись к работникам в компании. Не хочу быть свахой, но у меня в отделе есть миленький парень один. Тоже одинок. Выглядит и мыслит так, словно вы бы сошлись. – Отношения на рабочем месте меня тем более не интересуют, – вот теперь Минхо включается в роль гендиректора. Его голос наполняется какой-то грубостью, холодом и недовольством. Альфа отворачивается к своему монитору, возвращается к клацанью важных дел на клавиатуре. – Если это всё, то можешь идти. У меня куча работы. И у тебя, если ты не заметил, тоже. Так что вперёд. В прочем, зачем стучаться в закрытую дверь, верно? Нет, Чан, конечно, ещё обязательно постучится. Ну не может он игнорировать любовное несчастье своего самого родного и близкого друга, особенно зная, как у Минхо лежит душа ко всему этому… романтичному и семейному. Сейчас же он отправляется в свой отдел. Отдел маркетинга. Дёрнул же чёрт отучиться именно на подобную специальность. Ещё бы на журналиста пошёл – и то работа менее тошная была бы. С другой же стороны, Чан в своей работе заинтересован. Любит её, пусть и через регулярное нытьё. А поныть хочется. Особенно на ту кипу бумаг, которую ему вручил гендиректор. Проходя мимо своих любимых трудяг, альфа приветливо с ними здоровается. Ну, это ему кажется, что приветливо. Судя по реакции коллег – выглядит он сейчас мрачнее тучи. Всё ещё из-за документов в руках. Странно, ведь Чан на них редко срывается из-за собственной загруженности. Считает это попросту нелогичным – портит настроение остальным лишь из-за того, что оно у тебя самого не очень. Казусы и исключения бывают. Но не часто. Но всё же случается. Один такой казус врезается в Чана прямо перед входом в кабинет, да и с такой мощью, что он – широкий и сильный альфа, не пропускающий походы в качалку, – отшатывается назад и теряет равновесие. Все бумаги в его руках, по классике жанра, разлетаются в разные стороны, а причина офисного ДТП с тихим «ой» падает прямо на несколько из них. Эх, его любимый казус. Хан Джисон. – Куда спешил? – позабыв о бумагах (или выстроив человеческие приоритеты), Чан протягивает своему сотруднику ладонь и помогает подняться. – Не сильно ушибся? – Нет-нет, что Вы, господин Бан, я вовсе не ушибся, – неловко тараторит омега, в панике осматривая разбросанные листы начальника. – Простите, я не хотел, – и тут же тянется, чтобы помочь их собрать. – Я к принтеру летел, простите пожалуйста, напечатать нужно план, ещё раз простите, а на работу немого опоздал, прошу прощения, вот и спешил. Ещё раз извините меня пожалуйста, я не хотел. – Хэй, расслабься, – Чан за плечи останавливает Джисона и поднимает его на ноги, забирает собранные бумаги из чужих рук и сам поднимает оставшиеся. – Беги работай, я тут справлюсь. Более того, у нас, как видишь, новое дело появилось. Ты мне нужен будешь, как я со всем ознакомлюсь, так что не задерживайся. – А, да, хорошо, спасибо, господин Бан. Ещё раз простите, – и раз, наверное, пять кланяется, прежде чем улететь в угол с принтерами. Проводив своего подчинённого маркетолога взглядом, Чан вздыхает, разворачивается и ныряет в свой кабинет. Кладёт бумаги на рабочий стол, с усталостью принимая свою судьбу: сидеть и разбирать всё по полочкам. Вся информация после падения явно перемешалась и добавила ему работы. Ну и ничего. Справится. А вот ещё одна тревожащая на досуге мысль… «Да, почему-то мне кажется, что этот Джисон во вкусе Минхо.» «Но кто я такой, чтобы сводить их, а?» «Тем более, такого барана, как великий Ли Минхо.» «…» «Эх, мой друг. Не умри в одиночестве. Ради меня.»

***

Джисон мечтал отоспаться в выходные. Сонхи думала иначе. Кровать прогибается рядом с омегой сначала нежно и осторожно. С чутким сном (привычка родителя-одиночки, а как ещё выживать-то?) Хан сразу просыпается, но не спешит открывать глаза. Такой трюк работал, когда дочь была поменьше. Сейчас же… ох, для своих четырёх лет Сонхи слишком умна и наблюдательна. «– Я по дыханию понимаю, что ты уже не спишь, папуля!» Джисон всё равно продолжает прикидываться спящим, хотя всё внимание уже уходит на малышку рядом. А дочь, словно погрузилась в детство, принялась аккуратно тыкать своим мелким пальчиком папе в щеки, в нос, в лоб. В какой-то момент Хан ощущает дыхание прямо у своего лица, но он знает эту уловку: Сонхи в притык наклоняется к нему, пытаясь заглянуть в душу сквозь прикрытые веки. Жалеет она его не долго. Тихо отстраняется, медленно крадётся назад. А потом, как маленькая бомбочка, с громким: – Доброе утро, папуля! – летит прямо на Джисона сверху. А у него аж воздух из лёгких выбивает и глаза раскрываются сами, как у смешной антистресс-игрушки, которую сжали со всей силы. Омега пытается прогнать боль хриплым хохотом, когда крепко обнимает Сонхи и подворачивает ту под себя. Ну, чтобы она двигаться не могла. – Ты что творишь? – играется Джисон, нарочно не давая дочке выбраться из его хватки. – А-а-а!! Отпусти! Не могу дышать!! Папа! – Не отпущу тебя, моя неугомонная принцесса, – смеётся, и, чтобы дочь не расслаблялась, начинает ту щекотать. Комната в миг наполняется громким, визгливым детским смехом, а также отчаянными попытками отбиться от родителя и убежать из этого коварного логова щекотки. Джисон же ловко её перехватывает то за руку, то за ногу, снова подтягивает к себе и пальцами пробегается по её бокам и рёбрам. Не сдерживается и сам заливается хохотом. – Вздумала будить спящего дракона? – в шутку рычит он, когда Сонхи чуть ли не наизнанку выворачивается от щекотки. – Я была неправа! Папу- ахахаха, прошу, ОТПУСТИ! Всё прекращается в один миг. Джисон убирает от дочери руки и, как ни в чём небывало, садится на край кровати. С родительской любовью наблюдает, как раскрасневшаяся Сонхи смешно дуется и устало сползает на пол. – Ты тиран, так нельзя с маленькими принцессами, – драматично выдыхает она, закинув ладонь на лоб. – Ты первая начала, – жмёт плечами родитель. – И что? Ты же взрослый! Ты умнее! – Сонхи подскакивает ближе к папе, хватает его за ладонь и смотрит в глаза серьёзно-серьёзно. – Ну всё, поиграли и хватит. Пошли, научишь меня готовить панкейки. А потом у нас по плану… – Прогулка? – подсказывает ненавязчиво. – Точно! Прогулка по магазинам и день «купи всё самое лучшее своей самой лучшей дочке»! Не дожидаясь реакции, Сонхи, хохоча, убегает из родительской комнаты прямо на кухню. Джисон ещё полминуты сидит, тупо глядя на пол и удивлённо прокручивая её слова в голове. Надо же, правда? Такая маленькая, но такая умная и характерная. Взрывная прям! Но в этом вся её прелесть. Джисон любит её за факт её существования. Она может быть непослушной, может быть слишком громкой и, как кто-то сказал бы, «неудобной». Может быть капризной и «невыносимой» – тоже по словам… некоторых личностей. Для Джисона же она – его душа и сердце. Маленький человечек, который без своего родителя ничего бы не смог в этом мире. Дети ведь… они рождаются совсем крошечными и беззащитными. Да, с браком и мужем сложилось плохо. Но Сонхи Джисон любит. Он её хотел. Планировал. Никакой бывший не сможет заставить его относится к своей кровиночке как-то плохо. Поэтому… день «купи всё самое лучшее своей самой лучшей дочке» и готовка панкейков – значит, день «купи всё самое лучшее своей самой лучшей дочке» и готовка панкейков. Джисон не будет ей отказывать в детстве. Он ей в принципе ни в чём отказывать не будет.

***

– Минхо, я ещё раз тебе говорю, может ты… – Всё, Чан, на связи. Я устал. Телефонный звонок сбрасывается синхронно с звуком захлопывающейся двери. Альфа устало выдыхает, бросает мобильник и ключи на тумбу, лениво стягивает с себя лакированные туфли. Пиджак бросает куда-то на пол в порыве всё той же усталости. Почти сразу, конечно, поднимает его и заносит в прачечную. Дома уже темно и даже как-то холодно, хотя за окном лето. Оно, правда, пока не жаркое, так что не удивительно, что в больших, широких апартаментах поселилось подобие на печальную осень. Минхо с этим справляется быстро: ловко подключает подогрев пола в телефоне и скользит по своим рутинным делам. Раздеться, помыться, переодеться в чистое, съесть что-то, что считалось бы скудным ужином, чуть позже – добрать белок, которого, как обычно, не хватает. Он ушёл с работы, но работа не ушла из него – поэтому Ли тащится в домашний кабинет, включает компьютер, который тихим гулом разрезает пустую тишину, и садится на кресло. По привычке открываются файлы и документы, связанные с работой. Этого всегда много. Его корпорация, всё-таки, всемирное известная, как и продукция. Минхо не обязан вывозить всё один, конечно. Вовсе не обязан. У него целый штаб хороших, профессиональных работников. Он не обязан. Но делает. Потому что ничего, кроме работы, в его жизни нет – уж как-то так сложилось. Жалуется ли он на это? Ха, а смысл? Менять всё равно ничего не собирается. Чан – его лучший друг и, по совместительству, прекрасный работник – продолжает ковырять его мозги. Даже так. Даже дома. Даже тогда, когда должен быть в одной постели со своим беременным омегой и уделять всё время ему. Но нет. Минхо старается игнорировать чужие сообщения, всплывающие в правом нижнем углу монитора. Искренне старается. Не получается. БанЧанио Серьёзно, друг, даже не смешно уже Раз сам не хочешь искать любовь всей своей жизни – позволь мне помочь Хоть как-то Я не сваха Не купидон Но есть же порох в пороховнице Вон, посмотри на Хёнджина с Чанбином Живут себе в Германии уже сколько лет душа в душу А это я их в универе свёл, напомню Боже Не говори что ты и дома работой занят

Ли Минхо

Да, видел как-то, счастлив за них

Милая пара

БанЧанио Так Хендж уже беременный Вроде Видел? В сторис на днях было

Ли Минхо

Не видел

Не так тщательно за ними слежу

И, да, я работаю, Чан

БанЧанио Ну это уже край, мой друг Серьёзно, у тебя в жизни нет НИЧЕГО, кроме РАБОТЫ Так же тоже нельзя Не знаю Хоть бы Ну Подрочил, для приличия

Ли Минхо

А тебя с каких пор интересуют подробности моей сексуальной жизни?

БанЧанио Мне не нужны подробности боже сбавь Я просто волнуюсь о тебе, как о родном брате Ну в конце концов Тридцать четыре годика альфе Он в девках ходит

Ли Минхо

Интересная формулировка

БанЧанио Ну, ты понял В общем Серьёзно Я не говорю тебе регистрироваться на сайтах знакомств или искать интрижку на рабочем месте (раз ты так принципиально против) Но ну, просто совет, чтоли, не знаю? Просто попробуй как бы Выходить за пределы офиса и дома А то ты совсем заперся

Ли Минхо

Да, хорошо

Что-то ещё?

БанЧанио Тебе самому нравится изо дня в день жить по одному и тому же сценарию, просыпаться в холоде и возвращаться домой в тот же холод, пустоту и темноту? Ты же ещё и на работе до талого сидишь Окочуришься скоро Вопрос друга как-то сильно бьёт по голове. Минхо даже не осмеливается напечатать быстрый ответ, лишь бы отстали. Вместо лжи он откидывается на спинку кресла и долго сверлит взглядом последние сообщения. По правде… Минхо действительно устал от однообразной жизни. Не возмущается, стабильность его устраивает, но красок в его днях уже давно нет. Это действительно грустно. Особенно если посмотреть со стороны Минхо не хочет себе прислугу. Ему не нравится идеология «возвращаться домой, где твой омега уже все помыл, почистил, приготовил ужин и постирал». Нет. Ему важно моральное тепло. Ему бы хотелось, чтобы дома его просто кто-то ждал. Ему не нужны шведские столы по приходу, не нужна идеальная чистота дома. Ему хочется, чтобы его сердце рвалось поскорее закончить работу и прибежать к тому, кого действительно любит. При этом, Минхо понимает: он уже не подросток, и все эти бабочки в животе от предвкушения встречи с другим человеком – миф. Они сами собой как-то умирают, когда ты хоть немножко приближается к тридцати годам жизни. Он знает, что вряд ли сможет кого-то полюбить так сказочно и романтично, как этого бы хотелось… да буквально любому омеге. Любому человеку. Даже сам Минхо хотел бы кого-то так любить. Но где искать эту любовь? И стоит ли её вообще искать? Сможет ли он найти то, чего так жаждет душа, или… только разочаруется, обретя не то? Да и говорят, знаете, да? Когда ищешь – не находишь, когда не ищешь – находишь. Или там как-то по-другому, но суть, в общем, одна. Вот так и Минхо. Он не хочет искать любовь специально. Даже так, эта любовь не находит его сама. Да-да, с условием, что он давно не бегает по миру, пытаясь её отыскать. Так где же правда? И… есть ли смысл пытаться свою серую и одинокую стабильность чем-то пошатнуть или и вовсе заменить?

Ли Минхо

Я подумаю

Я правда не настроен сейчас на душевные диалоги, Чан. Спасибо, что пытаешься

Сейчас я хочу только поработать

БанЧанио Эх, ладно Понял, не дурак Работай, не буду мешать Отдыхать тоже не забывай И тебе привет от Феликса и бэбика

Ли Минхо

Спасибо

Им тоже привет

Глупо пытаться романтизировать что-либо в этой жизни. Минхо, тем не менее, смотрит на своих друзей и его душа всегда за них радуется. Чан и Феликс давно хотели завести ребёнка. В браке уже пять лет, в конце концов, но никак не решались. А тут чудо такое. Чан, несмотря на все трудности, всегда сияет радостью, рассказывая о своём муже. Даже любые капризы Феликса вспоминает с теплой, слишком влюблённой улыбкой. Иногда даже удивляешься, что люди, будучи в таких долгих отношениях, продолжают чувствовать друг к другу всё так же много чувств, как в их первый поцелуй. Возможно, из-за них Минхо продолжает верить в любовь. Но искать эту же любовь сам… в общем, не видит смысла. … Может, ему действительно суждено «умереть в одиночестве», как привык говорить Чан. Минхо эта мысль даже не расстраивает. Он просто смирился. И нашёл свои прелести в таком образе жизни. Да и может он вовсе не готов к тому, о чём так мечтает. Ведь людям свойственно ко всему привыкать. А привыкнуть к одиночеству – страшнее всего.

***

– Тебя сегодня из садика заберут дедушки, – наставляет Джисон, пока идёт с дочкой по узкой тропинке. – Я задержусь на работе, так что побудешь с ними. Идёт? – М, – Сонхи задумчиво мычит, смотря перед собой. Чуть погодя сжимает ладонь родителя, чтобы привлечь к себе внимание. – Тогда с тебя ведёрко вишнёвого мороженого и ведёрко шоколадного! «О как.» «Юная предпринимательница.» Джисон на мгновенье удивляется, хотя к хитрому характеру собственной дочки должен был привыкнуть. – Не будет слишком много? – Не будет! – тут же загорается радостью Сонхи из-за того, что папа не сказал чёткое «нет». – Я уже взрослая, сама могу решать, сколько мне есть мороженого! – Ладно-ладно, принцесса, будет тебе два ведёрка мороженого, – уже у входа в садик, где малышку ждёт воспитательница, Джисон поворачивает дочку к себе и присаживается перед ней на корточки. – Не буянь и будь умницей, но и себя в обиду не давай никому. Договорились? – За два ведёрка мороженого я буду самой-самой послушной девочкой сегодня, – гордо заявляет Сонхи. Её зовёт другой детский голосок из недр садика, и она, быстро обернувшись, спешит удалиться. От родительского чмока в макушку это её всё равно не спасает. – Всё-всё, пока-пока, папуля! До вечера! Сегодня Джисон решил не подгонять Сонхи по пути в садик, а потому… взглянув на время, он с ужасом осознаёт, что опаздывает на работу. А этого делать нельзя. Сегодня – точно! Придётся заказать такси. Несмотря на любовь к собственным родителям, Джисон не любит отдавать малышку на их воспитание слишком часто. Нет, не потому, что папа и отец могут научить её чему-то ненужному в современном мире. Дело в том, что Джисон сам по себе любит проводить время со своей Сонхи. Ему чуждо понятие «скинуть дочку на родителей и строить личную жизнь», он такого не понимает. Да и пользоваться доброй отца и папы тоже не стоит. Ну, в плане, слишком часто. Они-то с радостью примут внучку к себе хоть на пару лет, если придётся. Уж слишком они её любят. В Джисоне, однако, всё равно играет человечность. И родительская любовь к своему ребёнку. Сегодня же «вечер у дедушек» получился случайно. Господин Бан принёс их отделу маркетинга новую работу в масштабе «загнись, но сделай вовремя», а Джисон, как старательный сотрудник, воспринял это буквально. Да и премия сама на себя не заработает. Омеге сегодня нужно разобрать кучу деталей, погрузиться в план и подробности нового продукта, вычислить целевую аудиторию, обдумать слоган, рекламу, да и… в целом куча работы, как для маркетолога. Следующие несколько рабочих дней он точно будет сидеть в компании за несуществующие сверхурочные, и всё по одной простой причине – может, ну, премию за старательность дадут. Проект же важный. Приходится даже на такси раскошелится, чтобы успеть. Водитель тоже попадается приятный, салон автомобиля – опрятный и ароматный в самом лучшем смысле. Никаких лишних разговоров, только спокойная музыка, заряд энергии на день и пять звёзд таксисту. Джисон настроен на хороший и продуктивный день. И ещё больше – на встречу с малышкой после работы. …и два ведёрка мороженого. Обязательно.

***

Про хороший день можно забыть. В офисе сегодня игра на выживание – не иначе. Все заняты чем-то важным, все недовольные, все нервные, все какие-то… немного даже неуравновешенные. Хотя начальство не сказать, что подгоняет очень сильно. Да, пару раз Джисон слышал, как Чан срывался на кого-то особо дерзкого из их отдела. В такие моменты прятался поплотнее за своим монитором и работал в несколько раз усерднее. Ну, что бы и ему не прилетело «за компанию». Где-то после обеда Хан с ужасом понял, что остаться допоздна придётся точно, потому что: первое – он не успевает выполнить свои задачи, второе – с дуру и доброты душевной решил помочь одному коллеге и взял его обязанности на себя. Ну точно чёрт дернул. В прочем, беда не в этом. Беда приходит тогда, когда почти весь маркетинговый отдел, как по звонку, покидает офис, ведь «рабочее время уже закончилось, пошли они все со своими неоплачиваемыми переработками», а за окном, в придачу ко всему, начинает лить беспросветный дождь. Нет, даже не так. Проклятый ливень. Для красоты картины не хватает только штормового предупреждения в телефоне. «Хотя даже есть своя атмосфера.» «В офисе только я, шум дождя и кофе.» «…» «Кстати, нужно сделать кофе.» Омега отъезжает на кресле немного назад от рабочего стола, вытягивает руки над головой и медленно потягивается. Чувствует, как все позвонки, ноя от боли, встают на место, а напряженные мышцы немного расслабляются. С уст срывается тихий выдох, и Джисон поднимается с места. Хоть по времени ещё не так поздно, как может быть, офисное здание всё равно погружается в мрак из-за непогоды за окном. Ливень с каждой минутой льёт всё сильнее, глуша звуки шагов. Добравшись до кофемашины, Хан выбирает на автомате иконку с базовым латте. Ждёт смиренно, пока машинка жужжит и развеивает по уголку аромат свежего кофе. Потом берёт тёплый стаканчик, разворачивается, медленно бредёт к своему рабочему месту. Благодать, когда в офисе нет сотни паникующих и вечно недовольных людей. Можно спокойно усесться, открыть нужную программу на компьютере, без давления и стресса погрузиться в работу, попивая кофейный напиток. Да потратить еще тройку часов. – Боже, – Джисон включается в мир за пределами работы лишь тогда, когда рядом с мышкой жужжит его телефон, показывая контакт родителя. Залпом допивает пару холодных капель латте, после чего принимает звонок. – Да? – Привет, родной, – слышится тёплый голос папы, на фоне – смех Сонхи и что-то неразборчивое от отца. – Ты скоро будешь? Не думай, я не подгоняю, но за окном такой ливень! Уже который час не прекращается, а уже и поздно, ко всему! Ты как добираться будешь? И точно. На часах уже девять вечера. За окном – темно, холодно, сыро и очень дождливо. Джисон совсем заработался. – Я уже закончил… ну, то есть, не закончил, но доделаю уже завтра, так что сейчас буду собираться, – чтобы не изменить самому себе, Хан прямо на звонке с папой закрывает рабочие программы и выключает компьютер. – Вызову к вам такси, а от вас домой – тоже на такси. – Если будет очень дорого – лучше не переплачивай. Вы с Сонхи можете остаться у нас. – Не хочу вас напрягать, – с усталой улыбкой отвечает. – Вы никогда нас не напрягаете, так что даже не думай! – тут же возмущается папа, но, конечно, в шутку, а не с серьёзным упрёком. – В общем, ждём тебя. И не забудь купить Сонхи то, что она у тебя просила. – Обязательно. Попрощавшись с родителем и спрятав телефон в карман, Джисон собирает все свои вещи, убеждается, что выключил всю рабочую аппаратуру, после чего двигается к лифту. Усталость накрывает как-то незамедлительно, отчего приходится прижаться лбом к холодной стенке. Чудом не засыпает, точнее, чудом его будит тихий писк лифта. На первом этаже Джисон вежливо прощается с охранниками, выныривает на улицу и прижимается к стенке компании, прячась от дождя под козырьком. Достать такси в такое позднее время и в такую непогоду – та ещё задача, но он пытается. Слишком долго, к слову. Ни первая, ни вторая, ни даже третья компания по вызову такси не принимает его заказ. Точнее, заказ крутится в строке «ожидания», но ни один из водителей не берёт его на себя. Джисон успевает замёрзнуть от беспощадных порывов ветра, брюки – немного промокнуть от дождя, который временами меняет своё направление прямо в сторону омеги. Отвратительный день. Джисон держится лишь за одну мысль: дома его ждут родители и любимая дочь. Папа сказал, что у них всё нормально, так что он не волнуется за досуг своей малышки. Вот вызовет сейчас такси, приедет на нужный адрес, да заобнимает Сонхи, чтобы снять собственный стресс. В небе разражается молния, гром заставляет испуганно подпрыгнуть и прижаться к стене компании ещё сильнее. Так, словно Джисон пытается слиться с ней воедино. Сердце, не ожидавшее такого громкого звука, в панике бьётся где-то в глотке, а пальцы, что начали дрожать от холода, всё пытаются вызвать хоть какое-нибудь такси. И всё не получается. Что ж такое?! Как раз в этот момент из компании выходит ещё один человек. Джисон бросает на него мимолетный взгляд, быстро оценивает: строгий черный костюм, базовые туфли, уставший и слегка недовольный взгляд на тёмное небо. Тоже какой-то базовый трудяга, засидевшийся допоздна. Только этот трудяга чуть выше и шире самого Джисона. А потом ещё и внимание на него обращает, неожиданно смягчаясь и улыбаясь уголками губ. – Такси не едет? – интересуется (объективно очень привлекательный!) незнакомец, подходя к омеге чуть ближе. С такого расстояния удаётся уловить нотки чужого запаха. Вишня, с трудом перебиваемая запахом непогоды. – Верно, не едет, – неловко посмеявшись, отвечает Хан, и снова втыкается в свой телефон. – Представляете, уже пять приложений перепробовал с такси – никто не отзывается. Боятся дождя, что ли? – Ужас какой, – удивлённо отвечает альфа (а это точно альфа – Джисон по запахам тот ещё спец с острым нюхом), вскинув брови. – Я видел мимолётом, что в городе случилось несколько серьёзных ДТП из-за ливня. Может, поэтому не едут? – Ох, я не слышал об этом, – чуть тише отвечает Джисон, чувствуя, как внутри гаснет последняя надежда на хорошее завершения дня. Ему что, придётся ночевать в офисе? Да ни за что! – И как же быть? Мне очень нужно домой… В немом отчаянии Джисон блокирует телефон и прячет его в карман брюк, а взгляд, наполненный вселенской грустью и озадаченностью, направляет на тёмное небо. Будто это поможет ему найти решение проблемы. Ага, конечно. Неизвестный мужчина подходит к нему ещё чуть ближе, чем привлекает к себе внимание. – Вас как зовут? – интересуется он мягко и осторожно. Наверное, чтобы не напугать? Всё-таки, Джисон – одинокий омега, оторванный от мира из-за непогоды, так ещё и ни одного человека рядом. Охранники в компании не в счёт. Они ведь охранники, а не спасители попавших в беду людей. – Хан Джисон, – представляется негромко, а потом хватается за чужую ладонь, протянутую в жесте «приятного знакомства». – Ли Минхо, – с улыбкой отвечает альфа. – Если не побоитесь, я могу Вас подвезти домой. – Немного побоюсь, – неловко отшучивается Джисон, когда их руки разъединяются. Однако больше вариантов у него нет. – Какое у Вас интересное имя, к слову. Прям как у известного актёра. – Мне не впервые об этом говорят, но спасибо, – альфа добродушно смеётся и делает небольшой шаг назад. – Не хочу на Вас давить, поэтому могу побыть с Вами, пока Вы не найдёте такси. – С чего такая любезность? – Я никуда не спешу, – просто отвечает Минхо, пожав плечами. – Могу составить Вам компанию. Да и я случайно увидел, что гром испугал Вас. – Меня испугал скорее факт неожиданности и громкий звук, но спасибо, – у Джисона даже немного щёки краснеют, хотя это, возможно, от холода. – А Вам… в какую сторону? Узнаётся, что дом родителей находится как раз по пути для этого незнакомца. Хан искренне принимает ещё несколько попыток вызвать такси, но, когда успех так и не находится – рискует и соглашается, чтоб его подбросили на нужный адрес. Этот Ли Минхо оказывается невиданным джентльменом: просит омегу подождать его, сам бежит к машине, откуда достаёт огромный дождь, и провожает Джисона к пассажирскому сидению только под ним. Внутри салона тепло и сухо, а запах этого альфы ещё сильнее. На удивление, это не пугает. Даже наоборот – немного успокаивает и позволяет расслабиться. Хотя странно. Где это видано, чтобы омега расслаблялся в салоне чужого, неизвестного альфы, так ещё и под покровом почти что ночи? Но Минхо на него не давит вообще никак абсолютно! Ведёт строго по навигатору, мягко общается с Джисоном на тему погоды и таксистов, иногда вбрасывает какие-то безобидные шутки, чем вызывает у Хана уставший, но искренний смех. То есть, понимаете, да? Никаких двусмысленных фраз, пошлых намёков или попытки заглянуть в личное. Нет вопросов «а Вы в отношениях?», нет никакого напора или чего-то ещё, что могло бы ощущаться потенциальной опасностью. – Ой, а можете остановить вот тут, у магазина? – просит Джисон, выравниваясь в спине и указывая пальцем на нужное здание. – Мне нужно кое-что купить. – Конечно, – кивает Минхо, тут же включая поворотник и осторожно перестраиваясь на нужную полосу. – Могу подождать Вас и подвезти прямо под подъезд. Под таким дождём Вы промокните даже с хорошим зонтом. – Это было бы очень любезно с Вашей стороны, – мурчит смущённо Хан. Когда машина останавливается, он отстёгивает ремень безопасности и неловко принимает с чужих рук тот самый широкий зонтик. – Но… что с меня потребуется взамен на Вашу доброту? Этот Минхо удивляется слишком комично. Расслабленное выражение его лица вытягивается в непонимании, а брови ползут на лоб. Ещё секунда, и мужчина тихо смеётся. – Ничего взамен мне не нужно, – мягко отвечает альфа. – Я помогаю, потому что могу и хочу. Если так волнуетесь, мне придётся, к сожалению, воздержаться даже от Вашего номерочка. – Номер? – ого. У Джисона давно никто не просил номер. Как и в целом не пытался с ним познакомиться. То есть, были преценденты, конечно. В моменты, когда он гулял где-то сам, без дочери. Но и те были с одной целью – приключение на одну ночь, которое, по правде, Джисона совсем не интересует. Может, конечно, этот Ли Минхо-актёр-в-отставке тоже окажется одним из «желающих разок перепихнуться», но пока что он ведёт себя и говорит очень даже умно. Даже вот, сейчас: – Извините, я не настаиваю. Не хочу Вас пугать. Нет – всегда значит «нет», я понимаю. Джисон не находит, что сказать в ответ. Лишь тихо мямлит «спасибо» и вылетает из машины, чтобы скрыться в магазине. С дуру забывает, о чём просила Сонхи, потому бродит между стеллажей добрые минут десять. Лишь потом вспоминает о мороженом, покупает два нужных ведёрка и выбирается обратно на дождливую улицу. Машина Минхо всё ещё стоит у тротуара. «Была не была.» «Раз он предлагает… мне всяко будет быстрее.» – Я ведь не сильно Вас нагружу тем, что Вы меня до подъезда подбросите? – неловко и даже виновато уточняет омега, когда влезает обратно в тёплый салон. Минхо тут же отвлекается от телефона, поворачивается к нему и берёт в руки мокрый зонт, чтобы позже положить его куда-то назад. – Вовсе не нагрузите. Тем более, дождь усиливается. Я бы не простил себе, если бы отправил Вас в такой ливень идти самому. – Вы и не обязаны помогать… – Но я уже начал, – мягко перебивает. – Так что помогу до конца. Сопротивляться Джисон не стал. Улыбнувшись мило уголками губ, он расслабляется в кресле и под непринуждённые разговоры с этим альфой (опять про погоду) смотрит на ливень за окном автомобиля. Вообще, от этого магазина к дому родителей не так далеко, однако разъярённая погода заставляет машину ехать медленно и аккуратно. Серьёзно, Хану кажется, что до этого он никогда не видел дождь, который стоит перед глазами беспросветной стеной. А потому и нужно двигаться аккуратно. Этот неизвестный джентльмен Минхо под указания Джисона останавливает машину у нужного подъезда, любезно проводит того до козырька под зонтом. Изначально он предлагал просто отдать его омеге, под предлогом, что они работают в одной компании, и Хан всегда сможет вернуть вещь хозяину. Вот только Джисон всё равно не захотел быть у незнакомца в долгу. Хотя он, наверное, уже, пусть альфа и продолжает говорить о том, что взамен ему ничего не нужно. Они прощаются быстро и официально, а Джисон решает не ждать, пока чужая машина отъедет – разворачивается и вбегает в подъезд, на лифте добирается до нужного этажа и стучит в квартиру родителей. Сначала за дверью слышится родной писк и громогласное, радостное «папа пришёл», за ним – спокойный тон отца. Когда «портал» в тёплый мир открывается, в него тут же врезается радостная Сонхи. С силой сжимает ногу омеги в объятиях, и тут же начинает что-то лепетать, пока Джисон пробирается в коридор. – А мы с дедушками вкусно поужинали пастой с морепродуктами! – радостно болтает малышка, не отклеиваясь от родителя даже тогда, когда тот пытается стянуть с себя обувь и пиджак. – Потом посмотрели мультик про домашних животных! Папа, а, папа, а давай тоже заведём кошечку или собачку? Я хочу-хочу-хочу! Джисон, не ожидавший услышать от дочери таких желаний, растерянно смотрит на своего отца. Старший альфа скрестил руки на груди и прижался боком к стене, с теплом наблюдая за этой картиной, а как только слова о питомцах долетают до его ушей синхронно с растерянным взглядом Джисона – заводится тихим смехом. И, конечно, помогать он не собирается. – Я подумаю над этим, – мягко отвечает омега своей дочери. – Что ещё вы делали? – О, а потом мы с дедой играли в драконо-принцесьи догонялки! – Тебе понравилось? – с нежной улыбкой интересуется, протягивая малышке два ведёрка с мороженым. – Только не ешь сразу много. Горло болеть будет. А ещё лучше – оставь на завтра. – А так хорошо начинали, – тут же сдувается Сонхи, нахмурив бровки и выпятив губы. – Всё, блин. Всё веселье обломали! – и, развернувшись, она убегает на кухню. В прочем, её «обломанное веселье» не задерживается в голове надолго, потому что когда Джисон, вымыв руки, ныряет на кухню тоже, Сонхи уже сидит за столом с двумя дедушками и, болтая ногами, пьёт тёплый чай. Омега даже обводит территорию взглядом, подмечая, что мороженое его папа, всё же, спрятал в морозилку, подальше от ловких рук внучки. И вот только теперь Джисон может с облегчением выдохнуть и расслабиться по-настоящему. Он занимает место рядом с дочерью, его папа тут же подсовывает ему кружку тёплого чаю. Потом воздух наполняется теплом и заботой: родители интересуются, не промок ли Джисон, не сильно ли утомила его работа, после этого уже Джисон интересуется, слушалась ли их Сонхи и всё ли у них было в порядке. Дома у любимых родителей всегда хорошо. Это место, в котором можно спокойно выдохнуть и хотя бы на крошечную секунду почувствовать себя маленьким ребёнком. Джисон знает, что ни его, ни его дочь в этих стенах не дадут в обиду. Знает, что их окружат пониманием, теплом и любовью. Время становится слишком поздним, а это значит, что им всем пора сворачиваться и готовиться ко сну. Пока отец уходит расстелить всем кровати – благо, места в их квартире хватает для всех, – папа принимается убирать со стола и мыть кружки. Джисон, которого решили не заваливать работой, обнимает дочь и с интересом смотрит на какие-то видеоигрушки, которые она успела выучить в дедушкином телефоне. А потом ребёнок задаёт самый по-детски нетактичный вопрос. – Кстати, а что за дядя тебя привёз и почему ты им пахнешь? Омега аж давится воздухом и на секунду отстраняется, чтобы хлебнуть воды и прийти в норму. Точно. Его Сонхи – такая же чувствительная на запахи даже в столь маленьком возрасте. Даже с условием, что она ещё физически не способна отличить запах альфы и омеги. – А ты как это увидела? – говорит, когда чуть приходит в себя. С другой же стороны, а почему его вообще смутил этот вопрос? – Через окно на кухне! Оно же с подъездом в одну сторону, – а вот Сонхи, заметив реакцию папы на свой вопрос, слишком сильно заинтересовывается этой темой. Даже телефон кладёт в сторону, поворачивается к родителю и щурится хитро-хитро. – Ты что, не работал, а был на свидании? – Сонхи, – тяжело выдыхает Джисон, стараясь не удивляться тому, что его четырёхлетка знает подобные слова, и, скорее всего, их значение. Всё-таки, мир стремительно развивается, а маленькие дети к этому развитию адаптируются ещё быстрее. – Нет, я и правда был на работе. Этот мужчина тоже работает со мной в одной компании, но, наверное, в другом отделе. Я не видел его ранее. И он тоже сидел допоздна. Потом увидел меня и решил подвезти. – А, – как-то разочарованно фыркает Сонхи и возвращается к своим играм в телефоне. – А я думала, у тебя намечается любовь. Что она вообще говорит такое? Джисон слышит, как папа, моющий кружки, начинает тихо смеяться с услышанного. Омегу эта тема немного смущает, потому что… ну, чёрт возьми, он, так-то, вообще этой любви-с-другим-альфой и не ищет! Никогда не искал! Ему нравится его жизнь, всю свою заботу он отдаёт дочке, а большего ему и не нужно. А сейчас со стороны всё выглядит так, будто… он и вправду скинул своего ребёнка родителям и пошёл по свиданкам ходить! «Боже.» – Нам пора спать, – переводит он тему, когда поднимается с места. Смотрит на своего папу, виновато дёргает уголками губ. – Прости, что так неожиданно остаёмся у вас… – Ещё раз тебе говорю! Вы никогда нам не мешаете, – строго тянет старший омега, умостив руки в боки. – Даже слышать не хочу! Оставайтесь, сколько потребуется. Кстати, а завтра потребуется? Ты так долго сидел на работе, хоть успел доделать? – По правде, не совсем, – и Джисон неловко чешет собственный затылок. – Но завтра не буду так долго задерживаться. – Так сильно работой нагрузили? – Да… типа того. – Лучше бы он на свиданки ходил, честное слово, – бубнит за столом Сонхи, чем заставляет двух омег снова рассмеяться. Такая маленькая, а такая умная и сообразительная. … Интересно, а если у Джисона когда-то будет что-то намечаться… как она отреагирует?

***

Джисон не уверен, что с ним происходит, но тот добродушный альфа, пахнущий пьянящей вишней, приходит к нему во снах спустя неделю. Он успел разгрузиться на работе и перестал напрягать родителей посиделками с дочкой. (Те не напрягались, конечно. Ещё и ругались, что пусть крошка остаётся с ними ещё на пару дней, но Джисону с Сонхи комфортнее всё равно в собственном доме.) Они, к слову, больше не пересекались. В тот дождливый поздний вечер они не обменялись какой-то базовой информацией, по типу кто в каком отделе работает и кем. Хотя, кажется, было бы к месту? Всё же, оба работают на одну корпорацию. Увы, не сложилось. Нет, этот Ли Минхо не въелся в голову Джисона с первого взгляда, не занял все его мысли. Омега, как папа-одиночка, постоянно загружен другими делами. Это только кажется, что Сонхи у него такая простая и замечательная. На деле, ребёнок – это большой труд. Постирай, приготовь, придумай игры для досуга, отведи в садик, забери с садика, погуляй на площадке, удели время её интересам, выдержки какую-то детскую обиду и придумай, как правильно просить прощения. Ребёнок – колоссальная робота круглые сутки, семь дней в неделю. И Джисон ни в коем случае на это не жалуется. Он любит свою дочь, рад уделять ей время. Суть в том, что у него нет времени на размышления о каком-то альфе. И, конечно, в том, что он устаёт. Особенно в последнее время – разгребать завал с новым проектом на работе пришлось долго и муторно. Поэтому Джисон не вспоминал о Ли Минхо на рабочем месте. Только один раз думал поинтересоваться у кого-то из коллег, но быстро отмёл эту идею. Во-первых, их офис – огромный, с сотней (если не тысячей) разных отделов. Во-вторых, имя Ли Минхо само по себе популярно в их стране. Не факт, что кто-то из коллег знает именно того Минхо, который так любезно помог Хану добраться домой в тот ливень. Сегодня, однако, этот знакомый незнакомец снится ему. Сюжет сна странный, но не омрачён чем-то непристойным. Джисон просто бегал по какому-то полю и смеялся, пока этот самый Минхо, хохоча в ответ, бежал за ним. Мило, казалось бы. Вот только запах альфы по сне ощущался невероятно… по-настоящему. Настолько, что проснулся Хан с отчего-то поднятой температурой. Открыв глаза, первым делом Джисон замечает Сонхи. Это удивляет. У дочери отдельная комната, но сейчас она, свернувшись в клубочек, спит под самым боком папы. Сопит ещё так сладко, хотя обычно она просыпается раньше и наводит творческий хаос по всей квартире. «Что-то не так.» В это «что-то не так» входит и общее состояние Джисона. Приподнявшись на локте, он чувствует, что жар, раскинутый по телу, слишком ломает кости и давит в голову. Он чувствует себя слишком мокрым и выжатым, словно заболел или… – Ох, чёрт, нет, – почти беззвучно ругается себе под нос, после чего тянется к телефону и заходит в нужное приложение. – Я же не мог… Да, мог. Работа загнала его бедного настолько, что он совершенно забыл о своей течке. Теперь всё становится понятным. И сны с Минхо, и запах альфы, пробравшийся в мозг ночью, и то, что Сонхи мирно сопит рядом. Не совсем понятно, при чём тут дочь? Ну, Джисон тоже был удивлён, когда это случилось впервые. Обычно он отдаёт малышку своим родителям, чтобы Сонхи не видела, как папе плохо. Да и сам Джисон вряд ли бы смог нормально функционировать и ухаживать за своим ребёнком в таком состоянии. В первый раз (справедливости ради, это случается не часто!), когда он проворонил свою течку, картина была похожей: Сонхи пришла его будить, но, учуяв сильный запах родителя, под натиском комфорта и чувства безопасности лишь завалилась рядом и крепко уснула. Они тогда проспали в садик. Дочь в целом была самой счастливой от этой новости. Кхм, так в чём же суть? «– Здесь пахнет тобой, – сказал тогда Сонхи, сонно прильнув к родителю и чмокнув губами. – А там, где пахнет папой – там хорошо и безопасно. Хочу ещё поспать.» Их природа – поистине интересная штука. Правда, это не отменяет того факта, что дочь нужно спихнуть на дедушек, пока Джисон мучается. Он поднимается с кровати медленно и осторожно, прислушивается к своему организму и всему, что там происходит. Тяжело вздыхает, пишет родителям, чтобы те приехали и забрали Сонхи, сразу же объясняет причину, потом, ожидая ответа, заказывает доставку нужных таблеток домой. И пишет воспитателям, что его дочери сегодня не будет в садике по семейным обстоятельствам. Потому что они опять крупно проспали. … Стоп. Садик. Да. А РАБОТА? «Какой же я…» «Нет, Джисон, ты не идиот.» «У тебя просто течка и у тебя плавятся мозги!» В общем, руководителю отдела омега тоже пишет большое и длинное письмо с извинениями и со словами о больничном. Хоть перед этим Бан писал ему раз пять с вопросом, когда он будет, отвечает на объяснения Джисона он спокойно и с пониманием. А потом приходит сообщение от папы. Папус <3 Конечно, малыш, я через пятнадцать минут приеду заберу Сонхи! Ты сам как себя чувствуешь? Тебе что-то купить?

Хан Джисон

Спасибо, папуль, я в порядке Заработался просто и совсем забыл, что у меня течка должна быть Вот и… получилось неожиданно

Папус <3 Такое бывает Всё всегда в один момент! И завал на работе, и течка, и вообще всё сразу! Кстати Обычно я таким стараюсь не волновать тебя, но У тебя случайно не появился альфа?

Хан Джисон

Пап…

Папус <3 Просто интересуюсь! Знаешь же, что течка в разы легче проходит рядом с любимым альфой

Хан Джисон

Знаю, конечно, я ж не маленький, но где мне теперь этого любимого альфу искать, а?

Папус <3 Не знаю, сынок Не кипятись((( Но тебе бы не помешало подумать об этом как-то на досуге Сехун, конечно, как дрянная тряпка поступил, но это не значит, что все альфы такие!

Хан Джисон

Пааап Я знаю, что ты заботишься обо мне Но я всего себя отдаю малышке и не хочу ударяться в «личную жизнь»

Папус <3 И ещё всего себя отдаёшь работе… Ладно-ладно, ты взрослый, я знаю Но для меня ты всегда будешь моим маленьким Джисончиком :( И я всегда буду беспокоиться о твоем счастье

Хан Джисон

Я уже тоже папа Я знаю и понимаю, о чём ты говоришь И я ценю это Но давай сейчас не будем о моей личной жизни, пожалуйста Точнее, об её отсутствии

Папус <3 Да-да, конечно В общем, я собираюсь и скоро буду Собирай пока Сонхи Целую! Ладно. Действительно пора отложить телефон, разбудить Сонхи и собрать ту на вынужденные каникулы у дедушек. Как бы только самому не расплавиться к чертям собачьим. Джисон осторожно ложится обратно на кровать, на бок, уперевшись в подушку локтем. Свободную руку он тянет к макушке дочери и осторожно гладит ту по голове, словно котёнка. Надеется, что это разбудит её, но, судя по всему, сильный запах папы влияет на неё сильным снотворным. Наклонившись чуть ближе, Хан оставляет тёплый родительский поцелуй на макушке малышки, а потом переводит ладонь к плечам дочери и осторожно её трясет. – Эй, крошка, – тихо шепчет он. – Принцесса. Просыпайся, Сонхи. Пора вставать. – Не хочу, – характерно хмыкает сонная дочь, резко отворачиваясь от родителя. – Хочу ещё поспать. – Ты не пойдёшь сегодня в садик, – с козырей заходит Джисон, и тут же видит, как сощуренные, недоверчивые детские глаза медленно поворачиваются к нему. Не сдерживается – тихо хохочет с этой реакции. – Погостюешь немного у дедушек без меня. Папе нужно… подлечиться. – Вот блин, – Сонхи, словно и не спала вовсе, резко садится на кровати и обижено скрещивает руки на груди. – Почему всегда, когда от тебя так хорошо пахнет, я должна уезжать? Я хочу побыть с тобой! – Ох, потому что папе не очень хорошо, – как можно мягче объясняет омега. – Я буду большую часть времени просто спать, и тебе будет скучно. – Я буду спать вместе с тобой! И почему тебе не очень хорошо? – Это… особенности организма. И так нельзя, прелесть. Поэтому поедешь к дедушкам. – У тебя течка, да? – абсолютно серьёзно озвучивает она, в упор повернувшись к родителю. Джисон аж дар речи теряет. Не сказать, что темы, связанные с половым воспитанием и работы человеческого организма, они обходят стороной. Вовсе нет. Хан, как человек желавший стать папой, даже ходил в родительскую школу, консультировался с разными психологами, чтобы понять, когда и как корректно говорить с ребёнком на те или иные темы. Подробности «течек» и «гонов», однако, они не проходили. Да и рано. Сонхи вкратце знает о том, как функционируют их тела, ей этого достаточно. Просто Джисон никогда не называл течку своим именем. Никогда не озвучивал дочке, что она у него регулярно, как и положено, случается. Ведь это его… почему-то… смущает и стыдит? Ну, будто бы. А, может, это сам Джисон, как взрослый человек, познавший «секс» во всём своём проявлении, слишком извращённый, когда дело касается подобных разговоров. «Боже, что?» «У меня точно плавятся мозги.» – Да, принцесса, у меня течка, – вдохнув побольше воздуха, признаётся в правде омега. – И ты, что, будешь звать домой альф, пока я буду у дедушек?! – почти с истеричным то ли страхом, то ли возмущением вскрикивает Сонхи. И вот это. Это. Уже точно смущает и стыдит. «Чёрт…» – С чего вообще такие выводы? – Джисон выдавливает из себя эти несколько слов так, словно подавился чем-то острым и неприятным. – Ты где о таком услышала уже? – Интернет, – гордо отзывается дочь. – А ты позовёшь к нам домой того альфу, который тебя подвозил с работы? – Всё, Сонхи, хватит, – строже говорит Хан, резко поднимаясь с места. Плохая, кстати, идея – живот тут же хватает спазмом, а в глазах темнеет. Благо, Джисон стоически выдерживает эту волну и не показывает малышке, что ему стало хуже. – В ванную. Быстро. Чисть зубы и собирайся. Дедуля заедет за тобой. – Не ругайся на меня! – возмущается дочь ещё громче, тоже подрываясь с кровати. – И вообще, я же ничего такого не спросила!!! Ты несправедливо сейчас на меня ругаешься!! Знай – я ОБИЖЕНА! И уходит, громко хлопнув дверью. Настолько, что голова Джисона начинает раскалываться ещё сильнее. Да, этого только не хватало: поругаться с дочкой и ещё неделю с ней не видеться. Джисон же просто сойдёт с ума в горячке, течке и, в придачу, в чувстве вины за то, что обидел Сонхи.

***

Почему-то он не может найти себе места. Это чертовски сильно напрягает. – Минхо, ты слушаешь? Альфа встряхивает головой, фокусируется на работе и поднимает взгляд на друга. Чан смотрит на него обеспокоено, нахмурив брови и чуть нагнувшись вперёд. Ещё бы на стол гендиректора разлёгся, чтобы посмотреть на него. – Да, – кивает холодно Ли, переведя взгляд на экран монитора. – Какой, говоришь, маркетинговый план будет лучше для этого проекта? Чан сразу не отвечает. Почему-то. Смотрит в упор на Минхо, прищуривается, сканирует взглядом, словно пытается найти ответы на вопросы во внешнем виде альфы. Зря, правда. Ничего он там не увидит. – Чан? – С тобой что-то не так последние… м, дня два, – выносит вердикт друг, только сейчас откидываясь на спинку стула. – Что произошло? Бессонница? Запой? Не знаю… запор? – Ха-ха-ха. Смешно, – не оценивает чужой юмор Минхо, кинув короткий, саркастичный взгляд на Бана. – Неважно. Всё в порядке. Нам нужно обсудить работу. – Скоро обеденный перерыв, так что давай поговорим сейчас, – настаивает, даже вон, бумаги в сторону отодвигает. – Я же не слепой. А ещё я твой друг. Я вижу, что ты в последнее время какой-то злой и потерянный. Будто в облаках летаешь, а потом на всех остальных срываешься. И что он должен ответить? Признаться Чану в том, что ни с того ни с сего ему начал сниться один незнакомец? Омега из его компании, которого он единожды подвёз до дома. Человек, пусть и настолько привлекательный, но абсолютный «никто» для жизни Минхо. Они даже не виделись после этого. Ли не помнит его имени. Ну, особо. И теперь, спустя чуть больше недели, этот миловидный омега снится ему? Ещё в каких снах! Те поистине пугают: уже второй или третий день подряд Минхо снится, что этот человек находится в какой-то опасности и очень слёзно зовёт на помощь. Зовёт его по имени. Умоляет, чтобы альфа спас его. И в каждом своём сне Минхо не может до него дотянуться и успеть. Что это? Так проявляется одиночество? Мозг пытается подтолкнуть его к кому-то? Или это какая-то судьба, знак, предсказание? Должен ли Ли отыскать этого омегу? И ладно уже сны. Они Минхо особо не снятся, но он успел смириться с тем, что его подряд кошмарит одно и то же видение. Но общее состояние? Альфе постоянно кажется, будто он не на своём месте. В груди постоянно сидит чувство, будто он какой-то неполноценный, будто у него забрали частичку его души и не отдают. Откуда это мерзкое чувство? Как с ним справляться? Как бороться? И почему всё это так сильно отвлекает Минхо от самого важного – работы? – Вот, опять, – Чан щёлкает пальцами, чем успешно привлекает к себе чужое внимание. – Снова ты в каких-то грозовых облаках летаешь. Думаешь о чём-то, но явно нехорошем. Поделись с другом. – Я не хочу об этом говорить, – строго замечает Минхо, но всё равно поднимается с места и идёт к двери, чтобы запереть ту на замок. – Да и не о чем. Особо. – Прекрати уже, – настаивает Бан. – Ты для всего мира можешь быть недоступной глыбой льда, но не для меня. Я твой друг, Минхо, и я знаю тебя, как никто другой. Даже если это какая-то «мелочь», по твоим меркам, тебе станет легче, если ты поделишься. Грузно приземлившись на своё кресло, Ли откидывает голову на спинку и прикрывает глаза. Вздох, сорвавшийся сего уст, звучит так, словно альфа вынужденно носит на своих плечах вес целого мира. Слишком тяжело, даже как-то отчаянно. Но раз Чан так настаивает, и скоро обеденный перерыв… пусть будет так. Минхо повествует медленно и сухо. О встрече с каким-то омегой, о том, как помог ему добраться до дома, о том, что они после этого не виделись, о том, что около недели Ли даже не вспоминал об этой встрече, и о том, как в последние дни этот же омега начал преследовать его в тревожных снах. Он не делает упор на чём-то, что могло бы считаться личным. Не упоминает, что помнит запах омеги. Не упоминает, что тот, вроде как, весьма красивый, милый и приятный. Не говорит и того, что они обменялись именами, ведь в таком случае пришлось бы признаться, что имя Минхо, почему-то, не запомнил. Хотя это вполне логично: за сутки альфа встречает столько новых лиц и имён, что запоминать каждого встречного было бы бесполезным навыком. Чан слушает его внимательно, не перебивая, не задавая наводящих вопросов. Просто сидит, кивает, иногда мычит, чтобы подтолкнуть Минхо к следующей части рассказа и, тем самым, не дать ему снова уйти в свои мысли. А когда всё озвучивается, между друзьями повисает тишина. Минхо тянется к воде, чтобы смочить пересохшее горло. Чан задумчиво смотрит в окно, словно подбирает нужные слова. – Кхм, так, ну… – начинает, чуть погодя, друг. – Ты хочешь от меня что-то услышать, или того, что ты выговорился, достаточно? – Я даже представить не могу, что ты можешь сказать мне на всё это, – Минхо отмахивается ладонью, давая немой знак продолжать. Поэтому Чан продолжает. – Не хочу звучать как-то слишком романтично или пафосно, – он начинает серьёзным, уверенным тоном. Выравнивается в спине, скрещивает руки в замок, кладёт их на стол перед гендиректором. – Но раньше у тебя были попытки в отношения, упустим, чем это заканчивалось, но кое-какой вывод есть: в подобных снах тебе не снились даже те, кого ты долгое время любил. А здесь незнакомец, считай. Может, это, всё же, какая-то судьба, и она пытается сказать тебе что-то. Если это началось неожиданно – возможно, с другой стороны ситуация точно такая же. – Если верить в «судьбу» и «знаки», то такие сны говорят о том, что он… в опасности? – саркастично выгибает бровь Минхо. – И что прикажешь мне делать? Сломя голову побежать искать его по всему Сеулу? – Если он из твоей компании – далеко ходить не придётся, – с мягкой улыбкой замечает Чан. – Да, я помню, что ты не помнишь его имени, но ты помнишь его внешность. Опиши мне? Может, попадёт, и он окажется в моём отделе. – Нет, подожди, – Ли тоже выравнивается, отрывается от спинки стула, чтобы нагнуться ближе к другу. Серьёзно заглядывает в чужие глаза, продолжает: – Что тогда ты мне предлагаешь? Если я найду его. Подойти без причины и сказать «ко мне в кабинет, есть что обсудить»? Я всё ещё против отношений на рабочем месте. – Но если это та самая судьба? – продолжает давить Чан. Но давит, к слову, мастерски: осторожно так, мягко, ненавязчиво. – Да и какие это отношения на рабочем месте? Если он не из тех отделов, за которыми ты следишь лично – а ты бы узнал его, – то вы вообще пересекаться не будете. Ты – гендиректор огромной корпорации, а не маленькой кофейни. – Твои аргументы меня не убеждают. – Тогда просто посмотрим по ситуации. Не вдаваясь в подробности, Минхо описывает этого омегу. Он не рассматривал его в тот вечер – всё-таки, за рулём был. Однако какие-то общие черты он запомнил. Примерный рост, цвет волос, какие-то приметы лица. Стратегический, даже начальнический склад ума не позволяет ему говорить в красках или делать сравнение, даже если так проще. Минхо сам по себе в сравнения не очень. Ему непонятна концепция сравнить чьё-то лицо с милой зверушкой, котиком там, хорьком. Нет, он не такой. У него нет красноречивости, чтобы сравнить цвет волос с каким-нибудь тёмным кофе или горьким горячим шоколадом. Нет фантазии на то, чтобы назвать чужие глаза большими и глубокими, как галактики. Нет. Минхо прост, как доска. Круглые глаза, небольшой нос, шатен (вроде), губы как губы, ниже ростом. А, и, вроде, запах запомнил. Пахнет хлопком. Свежим таким, приятным. Дышать рядом приятно. – Хлопок, – вдруг загорается Чан. По нему видно, как мозг медленно проецирует описание внешности от Минхо, сопоставляет эти данные с какими-то фактами у себя в голове. Чем больше Бан находит совпадений – тем больше загораются его слова. – Я, кажется, догадываюсь, кто это может быть. Скажи ещё, когда точно вы встретились? – Думаешь, я записывал? – всё так же недоверчиво и саркастично отвечает альфа. – Примерно. Неделю назад? Чуть больше, да? – Чан аж в ладоши хлопает, радуясь своему открытию. – Да, точно он. Он тогда задерживался на работе, я помню. Когда уходил, видел, что он сидел там один-одинёшенек. – Как зовут? – Имя «Хан Джисон» тебе о чём-нибудь говорит? О. Точно. Вот как его звали. – Он так и представился, – задумчиво кивает Минхо. – Хорошо, отталкиваемся от «судьбы»: что с ним сейчас? Почему мне снится, что он в опасности? – А, кстати об этом… – а теперь Чан заметно гаснет. Ну, не в плане потери вдохновения. Из-за неловкости, что ли? Даже опадает на своё кресло, отводит глаза к окну, снова задумывается. Минхо решает не перебивать его мыслительный процесс. – Он вот на днях написал, что берёт больничный из-за течки. «Дерьмо.» «Потому что это имеет смысл.» – Хочешь сказать, человек, который работает на мою корпорацию, может быть моим истинным? – Минхо тоже откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и хмурится. – Бред. Вряд ли. Я бы почувствовал это при первой встрече. – Эх, Минхо, Минхо, – как-то по-родительски расстроено тянет Чан. Он поднимается с места, обходит стол гендиректора, чтобы остановиться рядом с другом и положить ладонь ему на плечо. – Как бы ты не закапывал себя под тяжестью ответственности – должность, всё таки, – а романтика в себе ты никогда не убьёшь. – Хочешь сказать, я не почувствовал истинного? – Да. И это очевидно, – похлопав друга по плечу, Чан разворачивается и подходит к кулеру с водой. Достаёт стаканчик, наливает себе холодной. – Что он, что ты – оба загруженные работой, аж смотреть грустно. Под хронической усталостью у человека в принципе чувства отупляются. В плане, любые. Это нормально. Да и «почувствовать истинного с первого взгляда» – та ещё сказочка. Такое случается только у… подростков и крайне-крайне молодых людей, которые ещё не сломались под тяжестью взрослой жизни и не притупили слух своего сердца. – Философские мысли сейчас вычеркнем, – хмыкает Ли. – Значит, есть вероятность, что этот Хан Джисон – мой истинный, и сейчас я в таком шатком состоянии из-за того, что у него началась течка? Звучит как бред. Тоже. Мы же не виделись всё это время. Не общались. Даже, уверен, не вспоминали друг о друге. Наши организмы просто не могут чувствовать друг друга. – Природу не обмануть, друг мой, – легко и просто хмыкает Чан, пожав плечами. Он допивает воду и выбрасывает одноразовый стаканчик в мусорку рядом. – У нас с Феликсом похожее было. Забыл, что ли? – Вы с Феликсом на тот момент были знакомы и общались месяц, – снова выгибает бровь в недоверчивом жесте Минхо. – А в этой ситуации всё совсем глупо. – Ну, тогда остаётся ждать и смотреть, – Чан шагает к столу гендиректора и снова падает на своё кресло. Правда, ненадолго: как только часы пробивают время обеда, его телефон разрывается звонком от любимого беременного мужа. – В общем, пока терпи и кайся, а как Джисон выйдет обратно на работу – сообщу тебе. Подумай, что там и как можно, а я пойду, бежать мне надо, а то если не возьму трубку – помрёт весь мир, – последнее Бан буквально тараторит, после чего хватает свой мобильный и вылетает из чужого кабинета (перед этим стукнувшись лбом о дверь, ведь та была закрыта). Кабинет погружается в мёртвую тишину. Минхо упирается локтями в стол, скрещивает ладони на уровне подбородка, смотрит куда-то сквозь весь этот мир. Да, раньше он был склонен верить в романтику. Искал свою истинную любовь, радовал тех, кого любил по случаю – как бы чёрство это не звучало сейчас. Перешагнув порог тридцати, Ли не стал суше или холоднее в вопросе отношений – просто научился проводить причинно-следственные связи. В те года, более юные и взбалмошные, он действительно любил. Его сердце выбирало тех людей. Сейчас же Минхо понимает, что любил лишь потому, что ему давали эту возможность. Потому что люди встречались на жизненном пути, очаровывали его, дарили радость. Так-то он мог прожить и без этого опыта. Истинные – другой уровень. Минхо стремился найти своего истинного столько, сколько помнит себя. Про истинных слагают красивые легенды, поют различные песни, пишут книги, основанные на реальных событиях. Такая связь, проведённая меж людьми судьбой, конечно, не гарантирует любовь до гроба и максимально счастливы отношения. У всех по-разному. Но. Статистика. Она есть, и она – показатель. Если эта странная реакция тела и организма действительно связана с омегой, который может быть его истинным – Минхо обязан что-то сделать. Придумать. Рискнуть. Попробовать. Но ему очень не хотелось бы снова оказаться у разбитого корыта в конце пути. А такое бывает даже с истинными. В любом случае, у него есть, наверное, неделя? Он может подумать над этим. Поразмышлять. А дальше будет видно.

***

Эта неделя оказывается адской, потому что омега, которого он видел раз в жизни, продолжает приходить во снах. Минхо серьёзно начинает думать о том, что у него поехала крыша. Иначе эти кошмары ничем не объяснить. Как и то, что его нутро все дни разрывалось от желания сорваться и побежать искать этого… Джисона. В прочем, как накатило – так и отпустило. «– Течка, скорее всего, прошла,» – любезно подсказал Чан, на что Минхо только закатил глаза. Но это правда. Состояние «подорванного одиночки» постепенно ушло, и теперь альфа выходит на работу, как и прежде, в трезвом и здоровом уме. Вливается потихоньку в работу, пытается наверстать упущенное. Он, конечно, не брал выходных, умело игнорировал все приколы мозга и организма, но внезапная шаткость всё равно отменила несколько встреч. Теперь пора возвращаться в активную работу. Встречи с инвесторами и акционерами, плановые собрания с руководителями разных отделов, ещё сотня важных бумажек, которые нужно подписать. В какой-то момент Минхо и вовсе забывает об этом Джисоне, о тревожных снах и потерянном состоянии. А потом в нему приходит Чан. – Спешу сообщить, что Хан Джисон вышел с больничного и вернулся к своим обязанностям, – говорит друг, ворвавшись в кабинет гендиректора без стука в обеденное время. Не церемонясь, Бан садится на стул, установленный напротив рабочего стола Минхо, и откидывается на спинку. – Ну что, надумал что-то за прошедшую неделю? А Минхо, по правде, ничего не надумал. Было время поразмышлять, но не получалось: мысли были забиты паническим чувством тревоги за омегу, которого он, чёрт подери, даже не знает. Пытался составить план встреч или что-то такое, но словно животное нутро всегда брало верх и отбрасывало любую планёрку назад. Поэтому, нет, он ничего не надумал. Сейчас, в порыве активной работы, и вовсе кажется, что не стоит что-то там думать, пробовать и начинать. Уже ж отпустило. Всё ведь в порядке. Ну, теперь. Шумно выдохнув, Минхо прикрывает глаза и накрывает свою переносицу большим и указательным пальцем, чтобы немного ту размять и снять с себя головной стресс. Хах, будто бы это так работает. – Если честно, Чан, я был не в том состоянии, чтобы думать об этом, – выдыхает он честно, решив позабыть на время о роли строгого гендиректора. – А теперь и вовсе думаю, что нет смысла что-то пробовать. – Ты, вроде, умный, – тут же отвечает Бан, пожав плечами. – Но такой глупый одновременно. Я бы даже сказал, тупой. – Следи за языком, – ладно, побыть строгим начальником придётся. – Нет, я серьёзно, – теперь Чан отстраняется от спинки своего уютного сиденья, чтобы прильнуть к столу гендиректора и нагнуться чуть ближе к Минхо. – Ты, друг мой, уже встретил своего истинного. Хочешь сбежать? Не получится. Природа делает своё. Рано или поздно у него снова будет течка. Или у тебя гон. И вы оба будете страдать, думая, что какие-то сумасшедшие. – Дело в работе. – Ты – гендиректор огромной корпорации, – мягко-настойчиво напоминает Бан. – Да, у тебя с головой обязанностей, но ещё у тебя целая куча власти. Половину той работы, что делаешь ты, могут делать другие люди. Те же секретари. Прикол в том, что ты берёшь себе больше работы не из-за того, что её никто кроме тебя не сделает, а из-за того, что тебе некуда возвращаться. Нет к кому. Но это не возьмётся с воздуха. Над этим нужно поработать. Или хотя бы попытаться, Минхо. Перестань уже вести себя так, будто тебе за шестьдесят и тебе все пути в любовь закрыты. Да что там! Даже в шестьдесят люди находят свою настоящую любовь и истинных. Так что просто встал, взял за руку, и сказал «пошли на свидание». Минхо аж морщится от того, насколько не романтично это звучит. В словах Чана, однако, есть правда. Её там очень много. Да, Ли привык работать много. Он любит это дело. Любит корпорацию и свою должность. Именно эта любовь привела его к тому состоянию, которое есть у него сейчас, хотя деньги никогда не были в приоритете. В этом вся суть. Как и сказал Чан, Минхо спокойно может брать в раза два меньше работы, и корпорация от этого не развалится. Просто… зачем? Зачем ему возвращаться домой в шесть вечера, если его там ничего не ждёт? Лишь темнота, пустота и одиночество. Слишком смело говорить, что Минхо убивает себя работой из-за отсутствия в жизни любви, но… …так и есть? – Ладно, – наконец, сдаётся. – Но я не хочу подходить к нему на рабочем месте и говорить такую глупость. – Вот, другое дело, – Чан хлопает в ладоши и аж привстаёт от радости. Улыбка его растягивается от ушей, глаза сияют, а сам он, кажется, вот-вот взлетит в стратосферу от счастья за своего друга. – Тогда предоставь всё мне, я устрою вам личную встречу без лишних глаз. – Нет. Чан, не знаю, что ты задумал, но не смей, – тут же напрягается Минхо. – Я не буду учувствовать в странных сценках с наших подростковых годов. – Это будет не сценка. Всё будет выглядеть случайностью. Ты и сам не поймёшь, – друг подмигивает, быстро разворачивается и пятится к выходу из кабинета. – Я услышал главное: ты готов попробовать. Я, как твой кореш и, считай, некровный брат, обязан подтолкнуть тебя на первую ступень, э… всего этого, короче. – Меня пугает этот твой заговорщицкий тон. – До встречи, гендиректор Ли! – Чан, весело хохотнув, вылетает из кабинета, оставляет Минхо в полной тишине и смятении. Минхо не знает, чего ожидать, и нужно ли ожидать вообще. У него сейчас хватает дел, поэтому он… да, просто поработает. А там будет видно.

***

Жизнь прям таки кипит. Сонхи ударилась в новое увлечение – теперь подавай ей глину для лепки, акриловые краски и лак, чтобы из этой же глины делать милых зверушек. Разве Джисон может ей запретить? Конечно нет. Он теперь каждый вечер после работы сидит в комнате дочери и лепит кривых котов, что потом помогать разукрашивать им полосатые хвосты. Но жизнь всё ещё кипит. Течка вымотала у Джисона все силы. Она никогда не проходила у него спокойно, но в этот раз был просто мрак: ему постоянно снился тот Ли Минхо, что единожды подвёз его к дому, и в каждом таком сне случалось что-то нехорошее. Преимущественно Хан был в опасности, а этот удавшийся внешностью альфа с искренним переживанием пытался его спасти. Счастливого конца сна Джисон так и не дождался. Просыпался каждый раз в слезах, и не понятно, из-за чего те были: то ли от боли, то ли от страха и грусти, что наполняли сердце после каждого пробуждения. Слава небесам, каждой течке суждено заканчиваться. Омега быстро пришёл в себя, забрал от родителей Сонхи (которая успела за неделю обидеться на него ещё пять раз, потом простить, позлиться, что папа её не забирает, а потом ещё раз десять расстроится из-за того, что она дико скучает), вернулся на работу. Там, кстати, делишек ему немного прибавилось за эту неделю – их тоже пришлось выгребать. И так как Сонхи «простит его только за глину», Джисон не имел права задерживаться на работе снова. Приходилось пахать за десятерых, чтобы ровно в пять уходить из офиса, заезжать в магазины за глиной и сладостями, а потом забирать малышку с садика и заниматься любимым рутинными делами. В общем и целом, Джисон либо как переживший апокалипсис, либо как обколотый наркоман: уставший, чуть выжатый, но в жопу ужаленный улыбками и чрезмерной гиперактивностью. Вроде и дел много, а он продолжает сиять, работать, уделять время малышке, и, вроде, даже спит норму часов. Стоит ли говорить о том, что после течки он не вспоминал об этом «вишневом» альфе? Всё-таки, место в голове не резиновое. Конечно, он быстро забыл о «течных кошмарах», пусть нутро до сих пор подсказывает, что те могут вернуться, если не решить эту проблему. А сейчас не об этом. Четыре вечера. Через час будет конец рабочего дня. После «конца рабочего дня» его будет ждать Сонхи и очередная лепка глины дома после ужина. У Джисона прямо сейчас на руках несколько проектов. Благо, он доделывает последний. Остаётся занести его к руководителю Бану, получить либо одобрение, либо какие-то правки, и отталкиваться уже от этого. Раньше он всё равно не сможет уйти – одобрение проекта несёт за собой иные последствия. Например, ещё раз всё перепроверить и отправить план клиенту, дождаться его ответа и лишь потом пускать всю проделанную работу в обиход. Джисон сосредоточено хмурится и высовывает кончик языка, доделывая последние правки, но его прерывает звонок на рабочий телефон. Омега, не глядя, тянется к нему, принимает звонок с тихим, сосредоточенным «алло, да, слушаю», хотя подобный скрипт в его обязанности не входит. Ну заработался парень, с кем не бывает? – Хан Джисон? Это Бан Чан, – голос руководителя отдела тут же приводит в чувство. Джисон аж подскакивает на месте. – Ой, простите, я… – Всё в порядке, – перебивает господин Бан. – Ты уже доделал сегодняшний проект? – Д-да, всё готово, я сверяюсь… – Отлично. Тогда зайди ко мне через пять минут. Даже если меня не будет на месте – всё равно заходи и жди внутри. Понял? И через пять минут успеешь? – Да, я буду. – Хорошо. Жду. Не опаздывай. У меня потом есть дела. – Да-да, я бу… ду, – начальник сбрасывает звонок, не дослушав Джисона, что и сбивает его с толку. Вообще, руководитель редко звонит им на рабочие телефоны. Если нужно кого-то вызвать к себе – господин Бан, как правило, сам выходит в отдел и озвучивает всё словами. Ситуации с «алло, да, слушаю» случаются крайне редко. Отдельным сотрудникам могут звонить только по двум причинам: Первое: ты молодец, сделал колоссальную работу, тебе хотят выдать премию и похвалить (частота: реже обычного). Второе: ты совершил огромную ошибку, компания несёт из-за тебя убытки, тебя походу уволят (частота: чаще нужного). А тут… просто зайти в кабинет к руководителю и показать проект. Джисон в любом бы случае занёс его, потому что попросту обязан. Бан же решил ему напомнить и даже дал срок: через пять минут. «Ну, пять минут – так пять минут.» «Я успею доделать.» «Тут совсем немного.» На удивление, он действительно успевает. Перекинув всё себе на рабочий планшет, омега даже сверяется со временем звонка. Гордо улыбается, кивает сам себя, подтверждая, что прошло ровно пять минут. А потом поднимается с места, огибает свой рабочий стол и бредёт к нужному кабинету. Остановившись у нужной двери, Джисон несколько раз стучит по ней, ожидая разрешения войти. Потом вспоминает слова начальника о «зайди если меня не будет», дергает на себя ручку, и, не глядя, ныряет внутрь, железно уверенный в том, что кабинет пустой. Не будет же он в коридоре ждать, раз тут не заперто? Правда. Ух. Не пустой. Но и господина Бана на месте не наблюдается. Джисон сначала слышит чужое присутствие, и лишь потом видит. Уже немного знакомый запах спелой вишни долетает до него чуть быстрее, чем глаза находят альфу, именуемого Ли Минхо. «Точно.» «Мы же в одной компании работаем.» Этот Минхо тоже оборачивается на звук и застывает, когда видит омегу. Джисон не может прочитать его эмоции. Более того, за секунду мозг вспоминает все те сны, которые мучили его во время течки, а от этого, почему-то, становится стыдно и неловко. Хан спешит опустить глаза в пол и неловко откашляться. – Ой, здравствуйте, – поясняет быстро он. – Господин Бан попросил меня зайти к нему, но, если я мешаю, я могу выйти. Минхо молчит секунд десять, ощущается это, конечно же, целой вечностью. Потом же альфа, всё ещё не проронив ни слова, поднимается с кресла и чуть отходит, любезно кивая на него. – Всё в порядке, присаживайтесь, – то ли просто спокойно, то ли неожиданно холодно говорит Ли. – Подождём господина Бана вместе. Всё, что может сделать Джисон – это неловко кивнуть и подойти к освободившемуся месту. Он не хочет оспаривать чужую вежливость, поэтому тихонько принимает её и занимает кресло. Запах этого альфы словно впитался в ткань и мебель вокруг, поэтому здесь вишня бьёт по голове омеги ещё сильнее. Вместе с этим, Джисон задаётся вопросом: почему Минхо кажется таким отстранённым? В плане… конечно, Джисон его, как человека, совсем не знает, просто в тот вечер, когда альфа подвозил его, он казался более общительным и мягким, а сейчас… «Боже, а вдруг он мысли читает и видит, что снился мне?» «Стыдоба какая.» «…» «Но ты ведь не в фэнтези книжке, Джисон, что за бред?» «Да он и не обязан быть милым со мной просто из-за того, что однажды подвёз.» «Почему я тогда…» «Да я и не надеялся! Просто странно это!» – Так, – тишину (или поток мыслей, тут уж кому как) нарушает размеренный голос Минхо. Джисон даже вздрагивает мелко, не ожидав никакого диалога со стороны альфы. – Вы работаете на Чана? – Д-да, на господина Бана, – Хан неловко улыбается уголками губ и отводит взгляд в сторону. И что его так смущает? Факт снов? Или этот пьянящий запах вишни вокруг? – А Вы? – Я работаю в другом отделе, – кивает Минхо. – Но с Чаном, помимо работы, мы ещё и дружим. – Ого, – с детской искренностью удивляется Джисон. – Значит, у Вас тоже какая-то такая должность? В ответ же ему хмыкают, ещё спустя мгновенье – тихо смеются. Не с целью какого-то издевательства, а мило так, добродушно даже. Так обычно Джисон хохочет, когда Сонхи задаёт ему какой-то по-детски глупый и наивный вопрос. «Но смех у Вас, Ли Минхо, очень красивый.» – Я сказал что-то не так? – неуверенно уточняет омега. – Всё так, – закончив хохотать, отвечает альфа. – Можно сказать, что, да, у меня тоже «какая-то такая» должность, но ведь дружить могут не только руководители с руководителями. – Ну, по негласным правилам, – Джисон жмёт плечами и отворачивает голову к окну, потому что ему кажется, что его щёки начинают гореть чуть ярче. – Простите. – За что? Не стоит просить прощения, господин Хан, Вы ничего такого не сказали, – теперь голос альфы кажется чуть мягче, без прежнего «спокойного холода». Более того, вместе с этими словами запах вишни становится несколько ярче, словно… Минхо пытается его успокоить? «Чёрт, я что, так заметно нервничаю?» «Знали бы Вы, почему, то, может, не стали бы меня своим запахом окутывать.» В ответ Джисон может только неловко посмеяться и пожать плечами. Он бы хотел продолжить этот ненавязчивый диалог, чтобы заполнить пустоту и прогнать неловкость, но темы в голову не лезут. Говорить о погоде будет весьма странно. Спрашивать что-то более личное – будто бы тоже. Крутиться только вокруг рабочей темы… пф, будто бы работягам в офисе нет с кем поговорить о рабочих делах? Поэтому какое-то время они так и сидят, в тишине и покое. Ну, как сидят: сидит-то только Джисон, Минхо стоит у другой стороны стола и блуждает глазами по кабинету, нередко бросая длительные взгляды на омегу. «А вот он тогда пошутил, что хотел бы получить мой номер…» «Интересно, а это… была просто шутка, или?» Подловив нужный момент, Джисон робко бросает взгляд на Минхо в момент, когда тот не смотрит на него в ответ. Сам по себе Хан не сказать, что влюбчивый. Не сказать и о том, что у него есть какой-то типаж. Этот же альфа… словно манит к себе. Не в каком-то сексуальном плане, а ну… наверное, Джисону бы просто хотелось попытаться узнать поближе этого мужчину. Что-то внутри омеги тянется к нему, жаждет познакомиться и посмотреть, выйдет ли из этого что-то хорошее. Даже сны, которые снились… в общем, ну, магнитит словно. Однако Джисон не хочет мечтать и зря надеяться. Он смирился с мыслью, что время его любви прошло, и оно оставило свои плоды. Хан давно отдаёт всю себя только дочери, и даже «по приколу» не думает о том, чтобы найти себе мужчину. Да и вот момент: мало кто в современном мире может принять чужого ребёнка, а отдавать своё сердце человеку, который поставит Джисона перед выбором «я или Сонхи»… в общем, Хан на такое вестись не хочет. Не собирается. Да и в любом случае он всегда будет выбирать свою дочку. «Ох, опять мысли далеко зашли…» Словно опомнившись, он отводит глаза обратно к окну и чуть напрягается в плечах. «Где же там господин Бан?» – Вы любите мороженое? – внезапно задаёт вопрос Минхо. И это ещё Джисон думал над глупыми темами для разговоров? – Мороженое? – Вы покупали, когда я Вас подвозил, – ненавязчиво напоминает альфа. – Стало интересно. У Вас есть любимый вкус? – А, да, покупал, – Джисон пару раз смешно кивает и прижимает к своей груди рабочий планшет. – Я больше шоколадное люблю. А Вы? – Не большой любитель холодных сладостей, но тоже выбрал бы шоколадное, – мягко улыбается уголком губ Минхо. – Холодные сладости спасают в жару, – отшучивается омега и тихо хохочет. – Хм. В ливень бывает жарко? – Эта покупка просто была запланированной! – Хорошо, не спорю с Вами, – Минхо поднимает руки вверх в жесте «я сдаюсь» и тоже негромко смеётся. В моменте кажется, что неловкость, висевшая между ними, бесследно испаряется. Хохот стихает, альфа расслабляется, и теперь даже в тишине становится спокойно. Наверное, поэтому Ли решает сказать следующее? – К слову, помните, я пошутил, что не буду просить Ваш номер? У Джисона аж сердце ёкает, пропуская удар. Или несколько ударов. А потом заходится снова, приливая краску к щекам. Переведя круглые глаза на мужчину, он в немом вопросе наклоняет голову к плечу. Минхо эта реакция на вопрос совсем не смущает. Он опирается о край стола и прячет руки в карманы брюк. – Я не буду настаивать и приму любой Ваш отказ, – спокойно продолжает альфа. – А с какой целью Вам интересен мой номер? – кое-как выдавливает из себя Джисон. «Кое-как», потому что его нутро хочет только пищать на такую просьбу. Серьёзно! Джисон не помнит, когда последний раз у него просили номер мужчины такого сорта: подтянутые, вкусно пахнущие, полностью ухоженные, вежливые, приятные в общении… «Так, Джисон, стоп-стоп-стоп.» – Вы мне интересны, – вот так просто и искренне сознаётся Минхо, даже бровью не дрогнув. – И, кажется, меня тянет к Вам. «О божечки-кошечки.» «Его тоже тянет ко мне?» «Так же, как и меня? Изнутри где-то? Магнтити?» «Тихо, Джисон, тихо. Не сходи с ума.» «Да почему я вообще схожу с ума? Я не падок на внимание со стороны альф!!!» – Честно скажу, мне бы тоже было интересно познакомиться с Вами, – Джисон решил взять свои яйца в кулак –или как там говорят. Хотя всё равно взгляд смущённо опускает, да пальцами нервно теребит по планшету. – Ну, или хотя бы попытаться познакомиться… но обещать Вам многого в этом общении я не смогу. – Мне и не нужны обещания, – голос Минхо таинственным способом успокаивает его. То ли мягким тоном, то ли отсутствием в нём давления, то ли таким всепоглощающим понимаем в словах. – Я не собираюсь давить на Вас или что-то от Вас требовать. – Тогда, д-да, я бы оставил Вам свой номер, – на выдохе говорит Джисон. Минхо улыбается – это видно боковым зреним, – отталкивается от стола и выуживает из кармана мобильник. Подходит ближе к омеге (но не вплотную, вежливый и учтивый какой, ну правда ведь), протягивает ему свой телефон. Джисон осторожно принимает его, вписывает свои цифры, потом ещё пару секунд колеблется, не зная, как себя подписать в чужой номерной книжке. Заканчивает просто и официально – именем и фамилией. Что оказывается ещё одним приятным удивлением – Минхо, сохранив номер, не набирает его. Лишь вежливо благодарит и прячет телефон обратно в карман. Словно готов к отказу, ведь, ну, мало ли, Джисон решил написать недействующий номер, лишь бы альфа от него отстал? В общем, всё выглядит так, будто Минхо не хочет ставить его в неловкое положение, если номер вдруг окажется недействительным. – Вам лучше звонить или писать? – интересуется альфа, когда возвращается на своё прежнее место. – По правде, сначала лучше писать, – тихонько отвечает омега. – Звонки для меня… дело такое. Дело доверия. – Хорошо. Я понимаю, – кивает Минхо. И, увы, их диалогам не суждено продолжиться, так как дверь в кабинет открывается и к ним заваливается господин Бан. Он осматривает присутствующих своим строгим руководительским взглядом, кивает альфе, безмолвно прося того выйти, а потом присаживается за стол и отдаёт внимание Джисону и проекту, который он принёс. Хан отдаётся работе и получает «добро» на всю проделанную работу. Потом возвращается на своё рабочее место, заканчивает рабочий день и спешит домой, к дочери. Минхо из головы он выбросить не может, но под натиском домашних обязанностей и дел… в общем, Джисон ни на что не надеется, ничего не ждёт и ничего не предвкушает. В конце концов, нет никаких гарантий, что альфа вообще ему напишет. Люди разные бывают. Их мотивы – тоже. Так что… Да, сегодня Джисон отдаст всего себя лепке котиков с дочерью, а не ожиданию какого-то чуда.

***

После работы Джисон забирает Сонхи из садика, скупает ей полмагазина сладостей (которые дома благополучно запрячет, чтобы дочка не съела всё сразу), идёт с малышкой домой, чтобы поужинать и переодеться, а потом спускаются на игровую площадку во дворе. Дочка радостно улепётывает к другим детям, хвастается новомодным ведёрком и лопатками, делится ими со своими друзьями. Джисон не великий любитель разговоров с другими мамочками и папочками, потому занимает лавку у дерева и выуживает из кармана телефон. Пока Сонхи отдана своим друзьям-одногодкам со двора, он может немного передохнуть. Посмотреть какие-то короткие вертикальные видео в социальных сетях, случайно наткнуться на какие-то вкусные рецепты. Некоторые из них даже сохраняет, надеясь, что на выходных у него будет время на готовку. Джисон этим, к слову, занимается каждый день, но что-то грандиозное – редко. Конечно, регулярно омега отводит глаза от экрана телефона и наблюдает за дочерью. Пусть во дворе все друг друга знают, дети остаются детьми – поругаться или побиться для них это привычный четверг. Первое время всё идёт спокойно. Джисон даже прикидает в голове время, через сколько Сонхи надоест гулять на улице и через сколько она потащит папу домой лепить из глины котиков. Проходит минут пять спокойствия, и вся площадка взрывается под громким детским плачем. Чисто инстинктивно Хан поднимает голову, глазами сканируя всех детей, и не ошибается: его Сонхи стоит над каким-то лежащим мальчиком и яростно бьёт того пластмассовой игрушечной лопаткой по голове. «Твою мать!» – Сонхи! – Джисон строго окликает дочку и в секунде оказывается рядом с ней. За руки оттаскивает от бедного мальчика, пока к тому подбегает его мама, не менее взволнованная. – Ты что такое творишь? Разве я учил тебя обижать других!? – Ты учил меня не давать себя в обиду! – резко отвечает дочка, пытаясь выбраться из родительской хватки. – Он назвал меня полусироткой! Я НЕ СИРОТКА!!! У МЕНЯ ЕСТЬ ПАПА!!!! – Ага, один, – бурчит в ответ мальчик, на что сразу же получает нагоняй от собственной мамы. – Ай! – Ты что такое говоришь, Сонхун? – возмущается та, а потом подводит виноватые глаза к Джисону и пару раз кланяется. – Простите нас, пожалуйста. Мы не учили его такому… непотребству. – И вы нас простите, – в ответ тараторит Джисон, пока жестом показывает дочери собирать свои игрушки. – Мы тоже не учились драться. Господи, мне правда очень неловко, простите… – Мне тоже, – неловко улыбается молодая мама и, отправив сына к скамейке, ещё раз кланяется в жесте извинений. – Простите нас. Они коротко прощаются, после чего мама уводит своего сына, а Джисон, взяв за руку надувшуюся Сонхи, движется в сторону подъезда. Он ничего не говорит, не ругает её и даже не злится, просто много думает. Ему повезло, что мама этого мальчика оказалась адекватной. У него не было бы сил словесно сражаться с какой-то неуравновешенной… хотя, нет, ладно. Если бы пришлось – у Джисона открылось бы второе дыхание, потому что свою дочь он в обиду не даст. Омега, с какой-то стороны, даже гордится ею. Не тем, что она била мальчика лопаткой, а тем, что она не дала себя в обиду. С другой же стороны… раз она так резко отреагировала, значит, её эти слова очень задели? Оказавшись в квартире, Сонхи первая разувается и улетает в ванную. Бросает грязные игрушки в ванну, сама моет руки, после чего разворачивается и, так же на что-то обижаясь, уходит в свою комнату. Джисон проводит её взглядом, устало вздыхает и бредёт мыть ведёрко с лопатками. Быстро переодевшись в домашнее и взяв из тайника несколько конфет, Джисон подходит к комнате дочери и тихо стучит. Входит только после того, как Сонхи ему разрешает. Прикрывает за собой дверь, подходит к малышке, садится рядом и протягивает ей конфеты. Она их берёт, разворачивает и закидывает в рот сразу несколько штук. – На что ты злишься, принцесса? – ласково интересуется омега, опустив одну ладонь на её макушку, чтобы погладить. – На весь мир, – бубнит недовольно Сонхи. – Можно поподробнее? – Можно, – и скрещивает руки на груди, надув щеки. – На всё злюсь. На тебя злюсь, ведь ты говорил мне не давать себя в обиду, а в итоге накричал на меня на площадке. На Сонхуна злюсь, потому что он назвал меня сироткой. И вообще, на мороженое злюсь, потому что его нет у нас в холодильнике. И вообще, вообще… я не сиротка! У меня же ты есть. Мне не нужен другой папа. Даже если у всех есть по два папы или по две мамы или папа и мама – мне не надо! У меня есть ты! Почему он думал, что я из-за этого хуже? «Ну и ну…» «Дети… всегда злые в своей честности.» К чему-то такому Джисон пытался готовиться. И думал, что готов. Оказалось, что нет. В стране, где ценится полная семья, быть ребёнком родителя-одиночки – то ещё испытание. Если взрослый папа может с этим смириться и к этому привыкнуть, то маленькая девочка, конечно же, не будет понимать ничего из тех слов, которыми её оскорбляют. Что интересно, Сонхи никогда не спрашивала, где её отец. Никогда не говорила, что хочет полную семью, что хочет и папу, и отца. Ей действительно хватает одного Джисона. Но одного Джисона не хватает обществу. – Наверное, – подобрав слова, отвечает Хан. – Он не думал, что ты хуже. Может, он просто не понял. Многих детишек пугает то, что им непонятно, и чтобы не показаться перед тобой трусихой, он решил… вот так вот некрасиво выразиться. Хотя сироты – это не плохие дети. Ты же знаешь? – Да знаю я, – бурчит Сонхи, опустив голову. – Меня обижает не слово, а значение. Ты учил меня, кто такие сироты. То есть, если он сказал, что я сирота – он как будто желал тебе смерти. Разве нет? – Боже, Сонхи, – Джисон настолько удивляется, что, кажется, у него вот-вот выпадут глаза. – Я не думаю, что он имел ввиду… это. – Но всё равно! Сонхи капризно спрыгивает с кровати, подходит к уголку, где стоит столик с игрушками, и плюхается на пол. Достаёт из ящичков глину и все принадлежности для неё, недовольно пытается расстелить на полу клеёнку – Джисон научил её, чтобы эта самая глина не испачкала сильно пол и ковёр. Омега поднимается с места и подходит к дочке. Садится рядом, ненавязчиво ей помогает. – Давай не будем думать об этом. Он просто глупость сказал, – мягко предлагает Джисон. – А я глупость сделала. Знаю. – Ну, принцесса, я же не ругаюсь на тебя. Давай полепим из глины красивых котиков? – Хочу слепить семью котиков, – продолжает бубнить без настроения та. – Я слеплю папу-кошку, а ты дочку-котёнка. Договорились? Джисон кивает и уходит на кухню за водой, пока на губах растягивается скромная улыбка. Для Сонхи семья – это она сама и её папа. Даже в семействе котов она не хочет делать больше персонажей. Может, это может прозвучать грустно для кого-то. Хан же в этом печали не видит. Уж лучше он будет папой-одиночкой, но растить свою малышку в любви, заботе и комфорте. Это явно лучше, чем полная семья, в которой отец ненавидит собственную дочь, устраивает детские истерики, и… в целом является не самым приятным человеком. Благо, всё обходится. Спустя десять минут лепки глины Сонхи забывает о происшествии на площадки и во всю щебечет с папой о разных котах, о том, какого цвета они бывают, о том, как прикольно их можно назвать. Они шутят и смеются, если что-то не получается с первого раза. Помогают друг другу, если требуется. В основном, конечно, Сонхи помогает Джисону в детализации котёнка. Помочь в ответ он не может, потому что: – Нет! Я сама, я самостоятельная! А папа просто принимает эти правила и взросление дочки. Их дом наполнен любовью, теплом, смехом и шутками, а ещё – часами проведённого вместе времени. Джисон не замечает, как скоротечно время. Когда они оставляют котиков сушиться на подоконнике – телефон показывает девять вечера. Поэтому они уходят вместе чистить зубы и умываться. Переодеваются отдельно, потому что Сонхи всё ещё «сама, взрослая, самостоятельная». Но сказку на ночь просит. И светильник. Вымотанная насыщенным днём, дочь засыпает за пару минут. Джисон осторожно гладит её по макушке, любуется ею, потом оставляет лесковый поцелуй на лбу и тихо уходит из детской. Находит в холодильнике себе что-то на перекус, запирается в своей спальне и впервые за прошедшее время решает залезть в телефон. Он так отдан своей маленькой дочке, что успел попросту забыть о сегодняшней встрече с тем самым Ли Минхо. Потому, завидев сообщение от неизвестного номера, даже удивляется. Неизвестный Добрый вечер! Не заняты? «Чёрт. Он писал мне три часа назад.» «А уже так поздно…» «Будет вежливо отвечать сейчас?» «А может это вообще не Минхо?»

Хан Джисон

Здравствуйте! В то время был занят, прошу прощения А это?...

Удивительно, но ему отвечают почти сразу. Неизвестный Ли Минхо Мне стоило сразу представиться, извините

Хан Джисон

Нет-нет, что Вы Всё в порядке И, если хотите, можем… перейти на «ты» в переписке?

Ли Минхо Тоже хотел предложить) Джисон просматривает это сообщение после того, как подписывает контакт. Улыбается на скобку, переворачивается на живот, упирается локтями в мягкую постель и начинает думать, о чём же можно поговорить. Болтать в переписке всяко приятнее, чем в жизни. Ну, то есть… нет? Реально общение ничто не заменит, но! В плане неловки сообщения – явно лучше. Особенно, когда только начинаете общаться. «Интересно, далеко ли это зайдёт?» Ли Минхо Если не секрет, чем были заняты? Был* Ух, стоит привыкнуть

Хан Джисон

Ахаха, уверен, я тоже не сразу привыкну

Чуть подумав, омега решает сразу не раскрывать все карты о том, что у него есть дочь, и что он – папа-одиночка. Не с целью обмануть, вовсе нет. Просто он до сих пор не знает, к чему может привести их общение. Может, оно и вовсе никуда не зайдёт и уже завтра остановится? Зачем тогда ему рассказывать неизвестному альфе так много подробностей своей жизни? А потому он пишет простое:

Хан Джисон

Был занят рутиной, домашние дела, всякое такое

Ли Минхо Понимаю, понимаю

Хан Джисон

А… ты чем был занят? Писал по какой-то причине?

Ли Минхо Просто пообщаться) Не хотел, чтобы ты подумал, что я взял твой телефон и просто забыл

Хан Джисон

Это так мило(

Ли Минхо Правда?

Хан Джисон

Я считаю, что да. Миленько!

Ли Минхо Тогда хорошо) В моменте кажется, что их диалог заходит в тупик, потому что… ну, а как вообще люди знакомятся и находят темы для разговоров во взрослой жизни? Должны быть какие-то точки соприкосновения. У Джисона из таких «точек» только трудности родительства, работа и ежедневная проблема «что приготовить вкусного и полезного». Однако, чуть погодя, их разговор начинает идти крайне естественно. Они заводят тему про рутину, про ту самую готовку, потом каким-то странным образом доходят до обсуждения коротких видео в разных социальных сетях и приложениях, цепляются за тему с животными – оказывается, Минхо тоже любит котов. Ли Минхо Хотел бы я завести себе кошку, но, увы Трачу слишком много времени на работу Не хочу завести питомца и заставить его скучать

Хан Джисон

Такая же ситуация( Хотя кошки больше независимые, чем собаки, например Но я словно не готов пока, хотя хотелось бы

Потом они снова касаются погоды, обсуждая её переменчивость в это время года и то, как эта самая переменчивость влияет на организм и здоровье. И вот, знаете, да? Бывают люди, с которыми часами можешь общаться обо всём и ни о чём сразу. Темы сами по себе плавно переключаются, иногда даже никак не связанные между собой. Почему-то у Джисона с Минхо происходит так же. В итоге они общаются до часа ночи – полундра! Где такое видано, а? Обоим же рано на работу вставать, а Хану ещё и дочь в садик отводить, между прочим! Просто невнятный трепет и интерес к новому человеку в грудной клетке творят чудеса. И пусть Минхо кажется не таким разговорчивым и активным, он всё равно ведёт их диалог, продолжает менять темы, внимательно читает всё, что ему говорит Джисон, чтобы потом задать какие-то наводящие вопросы. Он же первым говорит, что время позднее, и им пора отдыхать. Сразу обещает омеге, что обязательно напишет завтра. Что-то внутри Джисона печально думает о том, что они, вообще-то, могли бы встретиться, а не переписываться, но другое, более трезвое и вдумчивое, твердит о том, что так правильно. О каких встречах речь, если они ещё толком не знакомы? Так что всему своё время, а потехе – хе-хе-хе. «Хихи.» «Давно я так интересно не общался с кем-то… новым.» «Хехе.» «…» «Хих.»

***

Время летит беспощадно. С каждым днём становится всё жарче, чтобы потом, в неожиданный момент, залить город ливнем. И так… ну, регулярно. На работе, благо, всё спокойно и стабильно. Хоть где-то. Краткий отчёт за прошедшие две недели? Ну, Сонхи успела забыть о своём увлечении глиной, полностью переключилась на рисование гоночных машин (откуда она знает, где авто гоночное, а где нет? Наверняка заслуга садика), общение с Минхо продолжалось в переписке и держалось на чём-то нейтральном, без флиртов или чего-то подобного. Что странно, они ни одного дня пропустили. Даже если были загруженные личными делами в выходные – всё равно находили время написать друг другу и обменяться парочкой слов. Что более странно – за две недели общения по переписке они ни разу не пересеклись в компании. В какой-то из дней Джисон даже уточнил у Минхо, где именно он работает и почему они не могут пообедать вместе. Альфа тогда сказал, что работает в отделе на верхних этажах, работа у него очень важная и серьёзная, а времени выйти дальше собственного рабочего места у него нет. Звучит как-то размыто и подозрительно, правда? И Джисон так подумал. Потом же решил, что это – не совсем его дело, и если человек не хочет ему признаваться в своих обязанностях – он не буде докапываться или обижаться на эту скрытность. Тем более, что в их компании есть контракты, при которых работники не могут разглашать свою должность. Свои тараканы у их гендиректора, с кем не бывает, правда? Хан не осуждает. К слову, о том, что у него есть дочь, Джисон так и не сказал. Не приходилось. Да и… пока не понятно, зачем и для чего это упоминать, если они просто общаются. Как друзья, наверное… Друзья. Хах. Ладно. Сегодняшний день оказывается чуть пасмурнее и прохладнее, Джисон этому только и рад. Жара успела высосать из организма все силы. Иногда серые тучки и ветерок рождают в человеке больше энергии, чем приветливое, адски палящее солнышко. Поэтому Джисон сегодня готовит сытный завтрак, собирает Сонхи в садик, как на праздник, а с воспитателями щебечет уж слишком радостно. Эх, знал бы он только, чем этот порыв внезапного вдохновения кончится сегодня… Нет, справедливости ради, на работе всё тоже хорошо. Ну, по началу. Нет никаких срочных проектов и планов, всё идёт спокойно, своим чередом. Джисон активно работает, выполняя даже больше привычного за короткий срок. А потом к обычным работягам выходит господин Бан, да представляет им нового штатника маркетингового отдела. – Прошу любить и жаловать – Мин Сехун, – сообщает с вежливой улыбкой он, представляя всему отделу того самого человека, который… …когда-то помог Джисону создать семью, а потом неожиданно из неё же и ушёл. «Каким образом…» Джисон не слушает, какую должность будет занимать Сехун и где его рабочее место. Он старается даже не смотреть на него, делая вид особой занятости, но кожей чувствует – бывший муж успел его заприметить. Судя по взгляду – альфа не собирается делать вид, что они незнакомы. Готовит ли он какие-то козни – тайна. После всех проблем, которые спровоцировал Сехун после ухода из семьи и развода, Джисон и вся его родня заблокировала альфу везде, где только можно. Получилось так, что Мин не знал ни адресов, ни номеров, ни места работы тех, кто когда-то был его семьёй. И слава богу. Но, увы, каким-то волшебным образом Сехун устроился не просто в ту же компанию, в которой работает Джисон – он попал в один с ним отдел, чёрт подери. А в такой огромной корпорации отдел маркетинга далеко не один! Что ж за несчастье? Правда, можно надеяться на то, что Джисон себя зря накручивает. Да, его напрягает и присутствие бывшего мужа, и его удушающий запах ванильного табака где-то рядом. Ему неприятно ловить на себе его изучающие взгляды. Но Сехун не лезет. Ни сегодня. Ни на следующий день. Но с каждым разом он всё ближе. И это явно не к добру.

***

Ли Минхо [Ссылка] Смотри, какие котики на видео :р Милые? Джисон отрывается от рисунков дочери, пока та как раз отвлекается на игрушечные машинки, быстро смотрит видео, на котором две кошки спят в обнимку под милую музыку, и улыбается уголками губ.

Хан Джисон

Да, прелестные такие <3

Ли Минхо Это могли бы быть мы ;) Ту-дум. У Джисона сердце пропускает удар, а в глазах немного темнеет. Не верит – читает сообщение ещё несколько раз, думая, что уставший мозг решил поискать защиты и поддержки там, откуда её вообще не нужно ждать. Они же друзья? Ещё и по переписке, хотя работают в одной корпорации. Альфу, видимо, это долгое молчание напрягает, поэтому совсем скоро от него приходит ещё одно сообщение. Ли Минхо Извини, если напугал Я не хочу быть настойчивым Если тебе неприятно – я воздержусь от таких сравнений Но Джисон, краснея щеками и душой, берёт себя в кулак и силой пишет то, что требует его сердце.

Хан Джисон

Какие условия должны быть выполнены, что бы это было «мы», а не «это могли бы быть мы»?

Им же не рано для флирта? А этот флирт им вообще нужен? А, может, для Минхо это не флирт, а просто милое сравнение? Может, Джисон не должен был так легко вестись? Они же только две недели общаются, и вообще. Почему два обнимающихся котика – это сразу о нежностях, а не о дружбе? Хотя какая к чёрту дружба у взрослых людей? Хотя почему нет? А почему да? Боже, Джисон сходит с ума? Ли Минхо Ну, если ты не против, я выдвину следующие условия: Сходить со мной на свидание в эту пятницу. Или в любой другой день, когда тебе удобно Время и место – то, что удобно тебе Хотя, если позволишь, место я могу выбрать сюрпризом)

Хан Джисон

Я

– ПАПА! А что ты там так улыбаешься? ПОКАЖИ!

Хан Джисон

Пццувсовлджукячсмп сыскуфп

Сонхи очень хитро и быстро вырывает у папы телефон, под возмущённый вскрик Джисона убегает в другой угол своей комнаты и, хохоча, смотрит в экран. Хотя она ещё почти не умеет читать, омега всё равно спешит отобрать свой гаджет обратно. – Сонхи! – пищит он, бегая за малышкой в попытке словить. – Отдай папе телефон обратно! Так делать невежливо! – Да почему? Ты улыбаешься чему-то и мне не показываешь! – возмущается очень громко, когда Джисон, всё таки, догоняет её и отбирает свой телефон. – Отдай-отдай! Расскажи мне! Это ты с кем переписываешься? Кто это!!! «Чёрт.» А кто это? Что он должен ей сказать? – Это… а… по работе, – на быструю придумывает Хан. Даже кивает пару раз, для убедительности. – Коллега по работе пишет. Вот, общаемся. Там неинтересные рабочие моменты. Он надеется на то, что Сонхи в это поверит, фыркнет, как обычно, и уйдёт обратно к своим машинкам. Судя по тому, как долго смотрит на него дочь, как медленно щурит глаза и подходит к нему ближе – зря, очень зря надеялся. – И поэтому тебе жарко и ты улыбаешься? – Ч-что? Жарко? – У тебя щёки красные, – и показательно вытягивает палец, указывая им на зарумянившиеся щёки родителя. – И ты улыбаешься. У тебя какая-то очень смешная и весёлая работа? И ТЫ МНЕ ОБ ЭТОМ НЕ РАССКАЗЫВАЕШЬ?! – Боже, Сонхи, нет, – Джисон страдальчески воет, откинув голову назад, и блокирует телефон. Прячет в карман, чтобы присесть перед малышкой на корточки и успокоить её. – Там взрослые рабочие моменты, которые кажутся мне забавными, вот и улыбаюсь. А щёки красные, потому что… э, да, жарко мне немного. Она всё равно не верит. Это видно по её хитрым глазам и медленно надувающимся щекам. Правда, в момент Сонхи вдруг выпрямляется, жмёт плечами и разворачивается к своим машинкам. – Ну и ладно. Взрослые дела – скучные. Джисон наконец-то облегченно выдыхает, выравнивается и берёт в руки телефон. Конечно, реакция Минхо такая же, как и ответ омеги – странная. Ли Минхо ??? Прости, я не понял, это?... … Ты в порядке?

Хан Джисон

Прости, телефон упал и я отвлёкся

Ли Минхо Что-то случилось?

Хан Джисон

Кхм, нет-нет, всё в порядке Не бери в голову

Ли Минхо Я не буду настаивать, если ты не хочешь говорить) Так, а твой ответ?

Хан Джисон

Мой ответ…. Хм… Да, я пойду с тобой на свидание :з Но на счёт дня… я напишу тебе чуть позднее, ладно? У меня после работы… часто некоторые дела бывают Нужно кое-что уточнить

Ли Минхо Конечно, без проблем) Для свидания с тобой я буду свободен в любой момент ;) Ну и как тут можно не смущаться и не краснеть? Да что там! Джисону, почему-то, хочется запрыгать на месте, словно он – до одури влюблённый подросток. Хотя это не влюблённость. Какая тут любовь, когда они лишь по переписке общаются? Пф, это далеко не любовь. Это что-то, что изнутри тянет друг к другу. В общем, Джисон, сдерживая желание радостно проораться, сразу же пишет родителям, уточняя, сможет ли он оставить им малышку на один вечер в пятницу. Получив положительный ответ – тут же пишет Минхо, и они окончательно договариваются. Конечно, свидание их ждёт не сразу после работы. Джисону ещё нужно забрать Сонхи и отвести её к родителям, а потом – залететь домой и приготовиться к хорошему вечеру. Но, господи, как же он необъяснимо рад этому. «Мы дошли до первого свидания, божечки-кошечки!» «Интересно, зайдёт ли это куда-то дальше?» «И почему я этого так жду?»

***

Ли Минхо

Я позвал его на свидание

БанЧанио ОБАЛДЕТЬ ДРУГ ПОЗДРАВЛЯЮ Сколько вы там общаетесь уже?

Ли Минхо

По переписке? Около двух недель Я не хотел спешить Да и не знал, рассматривает ли он что-то такое, как свидания со мной

БанЧанио Хотелось бы назвать тебя тормозом, но назову Как там модно сейчас Грин флагом Ладно Я ОЧЕНЬ рад за тебя друг И как твои ощущения?

Ли Минхо

Хм Хорошие? Я рад, что он согласился

БанЧанио Волнуешься немного?

Ли Минхо

А почему должен?

БанЧанио Нууу как Это же свидание И он тебе симпатизирует Должно же быть какое-то предвкушение? Волнения от встречи с истинным?

Ли Минхо

Во-первых, пока не понятно, действительно ли мы истинные Нет, стоп, не напоминай мне о тех снах Мало ли, какой сбой в матрице мог быть Во-вторых, конечно я предвкушаю И, в-третьих, нет, я не волнуюсь, потому что я ничего не ожидаю от него Понимаешь, да? Я жду встречи с ним, хочу провести с ним время А волнуются лишь те, кто ожидает чего-то от исходов этих самых свиданий. Секса или чего-то такого А я, опять-таки, ничего не жду, требовать от него тоже ничего не собираюсь Я хочу просто… как бы сказать Вкусно покормить его, поболтать, хорошо провести с ним время Хочу, чтобы ему было комфортно, и всего Ничего больше, пока он не даст знать мне, что хотел бы этого большего сам Ну, если захочет, конечно, и если к этому дойдёт И чего ты молчишь?

БанЧанио Воу, друууг мой Воу воу Феликс рядышком тоже пищит Ты невероятный человек) Держу кулачки, чтобы ваше с Джисоном свидание было самым лучшим и комфортным!

Ли Минхо

Спасибо

БанЧанио Расскажешь мне потом, как всё прошло?

Ли Минхо

Ну, посмотрим

БанЧанио Боже, я так рад и горд Появилась вероятность, что мой друг, всё-таки, НЕ УМРЁТ В ГОРДОМ ОДИНОЧЕСТВЕ!!!! Я самый счастливый отец-друг в мире!!

Ли Минхо

Прекращай… Ты старше меня всего на год И ты не мой отец

БанЧанио Я ГОРЖУСЬ ТОБОЙ ЭТО МОЙ СЫН ЭТО МОЙ МАЛЬЧИК

Ли Минхо

Ужас.

***

Вот бы из жизни можно было вычеркнуть весь стресс и оставить только хорошее. Эх, как бы сладко жилось. Джисон пытался игнорировать факт того, что теперь с ним в одном отделе работает его бывший муж. Пытался игнорировать его взгляды и то, как часто он проходит мимо, обдавая своим запахом – точно нарочно. Джисон пытался концентрироваться на хорошем: на вечерах с Сонхи и на ожидании свидания с Ли Минхо. Отдавался полностью дочке, а под ночь всегда переписывался с альфой. Всё ещё без флирта, но так тепло и понимающе. Пытался. До последнего пытался. И сегодняшний день должен был быть хорошим, ведь сегодня та самая пятница. Ему ничего, и никто не должен испортить настроение. Но. Увы. В обеденный перерыв Джисон стоит у кофемашины, решив не спускаться в кофейню на первые этажи. Его цель сегодня – поработать побольше, продуктивнее и активнее, чтобы, по возможности, уйти с работы на минут двадцать раньше. Если господин Бан разрешит, конечно же. Если нет – он и не расстроится сильно. В это время весь отдел обычно выгружается из душного офиса и идёт в кофейню, в сквер около здания, на перекур или просто на прогулку. Внутри может остаться от силы человека три, которые очень заняты своей работой или попросту не хотят куда-то тащится. Почему-то, сегодня в это число входит и… Сехун. – Всё ещё пьёшь американо? – голос альфы звучит непозволительно рядом, и Джисон, вздрогнув от неожиданности, резко отшатывается в сторону. – Да не бойся ты так. Ну как, набегался от меня? – Я никогда не пил американо, – бурчит Хан, забирая с машинки свой латте. – И я от тебя не бегал. У тебя какие-то рабочие вопросы? Потому что я занят. – Да брось, сейчас же обеденный перерыв, – Сехун, расплывшись в гаденькой, хитрой улыбке, плетётся назад и перекрывает омеге выход. Если Хан дёргается вправо – Мин тоже делает шаг, чтобы вырасти перед ним стеной. – Пообщайся с коллегой. Ты же у меня дружелюбный. – Во-первых, не «у тебя», – морщится омега и отступает чуть назад, не желая стоять к этому человеку настолько близко. – Во-вторых, я сам в праве распоряжаться своим обеденным временем. Если я считаю нужным поработать этот час – я буду работать. Сехун, пожалуйста, не мешай мне. – Я ни в коем случае не мешаю, – с притворным удивлением отвечает альфа, но всё равно не даёт Джисону пройти. – Я хочу пообщаться с тобой. Мы ведь уже не чужие люди. – А я не хочу. Давай не будем. Пожалуйста. – Почему? Я вот хочу. Ты так расцвёл, сияешь весь, вес скинул, в форму себя привёл, – и Сехун осматривает его слишком мерзким, похотливым взглядом, хотя Джисон одет в обычные брюки и простую рубашку, которая, к слову, даже не заправлена под ремень. – Не для тебя старался, веришь? – фыркает омега и резко дёргается назад, когда чужая рука вдруг тянется к его лицу. – Эй! – Чш-ш-ш, не кричи ты, – наигранно-успокаивающе тянет Сехун. – Не делай вид, что боишься меня. Джисон, я… я хотел бы начать всё с начала. «Жуть какая.» «Фу!» «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ!» – Отпусти меня. Иначе я начну кричать, – предупреждает, нахмурившись и сжавшись, омега. – Ты не имеешь права вот так брать, и зажимать чужого человека в углу, требуя у него «познакомиться». – Так ты мне не чужой. – Уже чужой. Отпусти. Боже, кто бы только знал, как сильно Джисону сейчас хочется исчезнуть. Он не хочет видеть этого самодовольного лица, не хочет слышать этот удушающий запах, не хочет чувствовать, как на него морально давят этими глупыми упёртыми словами. Более тошно становится от того, что Джисон физически меньше и слабее. Более того, он – не тот человек, который на пустом месте полезет драться. Он вообще будто бы драться не полезет. Не приходилось ещё. Хан способен быть колючим и царапающимся, когда дело касается его дочери. Он её защитит, он за неё готов убить, он всё для неё и ради неё сделает. Но когда он сам ощущает себя маленьким зверьком, попавшим в ловушку – хочется только расплакаться. Сехун делает к нему шаг поближе – Джисон пятится назад. Это происходит до тех пор, пока альфа не зажимает его в самом уголку, нависает над ним темной тучей и гадко улыбается. – Да брось, – шепчет Мин. – Что я должен сделать или сказать, чтобы ты оттаял, как раньше? М? Может… поинтересоваться, как там наша дочь? Бум. Этого ему не стоило говорить. – Как там моя дочь тебя интересовать не должно, – резко отвечает омега и свободной рукой толкает Сехуна в плечо, хотя, по правде, его вообще не хочется касаться. Никак. Ни при каких обстоятельствах. – Всё, отпусти меня. Джисон протягивает руку, чтобы оттолкнуть его ещё раз, ведь Сехун даже не отшатнулся. Но. Альфа ловко перехватывает его, слишком крепко, почти до боли сжимает тонкое запястье, чем моментально вгоняет омегу в настоящий ужас. Он зажат в углу во время обеденного перерыва, пока весь этаж практически пустой. Его пытаются задушить усиливающимся запахом ванильного табака, ограничивают свободу действий стальной хваткой на руке, ещё и настаивают на том, что омега совершенно не хочет. Благо, спасение приходит оттуда, откуда ни разу не приходилось ожидать. – Сехун, это что такое? – грозный, строгий и недовольный голос Чана за спиной заставляет Мина дёрнуться и отшатнуться назад. Бывший муж разворачивается к руководителю отдела, мило улыбается и склоняет голову к плечу, чтобы казаться более невинным. Абсолютно не краснея, он врёт: – Ничего, господин Бан. Лёгкий флирт. Джисон, пользуясь случаем, тут же вылетает из собственной ловушки и как-то инстинктивно прячется где-то за спиной руководителя. Он не сильно думает о том, как это выглядит со стороны – напуганное нутро видит больше безопасности со стороны начальника, нежели со стороны бывшего мужа. Хотя Чан, безусловно, и без этого бездумного действа уловил запах испуганного омеги в воздухе. – Вижу я, какой он «лёгкий», – рыкает недовольно господин Бан и скрещивает руки на груди. Он прячет своего сотрудника за спиной, а взгляд, резкий и строгий, держит на Сехуне. – В нашем отделе- нет, в нашей корпорации нет места насильственным знакомствам. Или у тебя проблемы с социализацией? Не видишь, что он не хочет этого флирта? Не видишь, что он напуган? – Да мы с Джисоном давно знакомы, – с загадочной улыбкой тянет альфа. – Он так флиртует в ответ. По крайней мере, когда-то так было. – Рот, – грозно говорит Чан. – Знакомы, не знакомы – не важно. Я вижу, что моему сотруднику некомфортно и страшно, и твои объяснения моего мнения не изменят. Чтобы больше я такого не видел, ясно? Иначе ты вылетишь отсюда быстро и скоро, Мин Сехун. – Это… угроза? – Это предупреждение, – непоколебимо отвечает ему руководитель отдела. – Ещё раз спрашиваю: ты понял меня? Сехун неловко мнётся, что-то пытается бубнить, но потом шумно выдыхает и говорит отчётливое «да, понял». Джисон выходит в отдел и подходит к своему месту под молчаливый, словно оберегающий взгляд Чана. Он доводит его до места, несколько раз уточняет, всё ли в порядке и не нуждается ли омега в перерыве, чтобы прийти в себя. Потом даже интересуется, не нужно ли Джисону к их штатному психологу, чтобы успокоиться. В конце ещё говорит о том, что он будет у себя в кабинете, и если вдруг что – Хан в любой момент может к нему прийти за помощью. Когда господин Бан уходит, Джисон ещё некоторое время тупо смотрит в свой монитор, потягивает латте и пытается из каши в голове сделать адекватные мысли. Одна из них оказывается весьма интересной: руководитель так беспокоится о нём, потому что ценит своих сотрудников, или из-за того, что Минхо позвал его на свидание? А Минхо и Чан, как известно, дружат. Вроде… если Джисон правильно помнит. В любом случае, Джисон благодарен своему начальнику. Даже очень. Нутром же чувствует, что Сехун не успокоится даже с предупреждением. И как-то общее самоощущение становится таким мерзким и неприятным, что Джисон уже не и знает, сможет ли он сегодня со спокойной душой пойти на свидание с Минхо…

***

Почему-то инцидент с Сехуном высасывает из Джисона все силы и всю радость до конца рабочего дня. Даже когда ему пишет Минхо с вопросом, всё ли сегодня в силе, омега всё равно остаётся в шатком состоянии. (Но свидание не отменяет. Ни за что.) Когда время близится к пяти, он быстро собирает свои вещи и уходит немного пораньше – господин Бан ему разрешил. Более того, лично проверил, или никто не увязался за Ханом. После увиденного сегодня руководителю важно, чтобы не случилось никаких других инцидентов, даже если за пределами работы. Перед Сонхи Джисон делает вид, что с ним всё хорошо и как обычно. Дети часто чувствуют настроение других глубже, но малышка не лезет к папе с расспросами. Даже наоборот – слишком активно и весело болтает, пока они идут домой к дедушкам, рассказывает про свой день в садике, что кушала и с кем игралась в машинки. Родители тоже заметили в настроении Джисона какую-то грустинку, но не стали акцентировать. Забрали Сонхи, пообещали накормить её вкусным обедом и всячески развлекать. Только после этого Хан отправился домой, чтобы подготовиться к свиданию. Нет, не подумайте! Он всё ещё ждёт этой встречи. Ждёт это свидание. Предвкушает и желает. Просто… ну… если бы не странный выпад Сехуна – всё было бы в разы проще. И бодрее. Оказавшись дома, Джисон первым делом ныряет в ванную, чтобы смыть с себя всю тяжесть прошедшего дня. Это действительно помогает. Есть же что-то волшебное в том, чтобы намываться вкусными гелями и кремами, ухаживать за кожей лица, делай специальные маски для волос. Мысли как-то сами по себе начинают улучшаться. После омега наносит на себя лёгкий макияж, чтобы подчеркнуть глаза неброскими тенями и ресницы обычной тушью. Добавляет блеск для губ, решив, что яркая помада – перебор. Окончательно он забывает о произошедшем на работе тогда, когда дело касается наряда. – Мне нечего надеть, клянусь богами, – ругается сам себе под нос Хан, стоя у открытого шкафа (который забитый разной забытой одеждой). Так получилось, что Джисон предоставил выбор места Минхо, и тот решил сделать его сюрпризом. Поэтому омега не знает, куда они пойдут и какой наряд ему выбрать. Что надеть, чтобы было универсально, но красиво и со вкусом? У Джисона нет особых ожиданий, но есть вот что: если его отведут в театр – нужно выглядеть, соответствуя театру; если в ресторан – тоже нужно блеснуть своей красотой; если отведут в милый парк или какое-то котокафе – здесь уже стиль должен быть попроще. Он не хочет быть слишком вычурным, при этом – не хочет быть до одури простым и серым. То есть, Джисон, так-то, привык быть серым и не выделяться. Но его позвали на свидание. И тут уже хочется быть немного необычным, каким-то… мило-праздничным, что ли? – Нужно начать, а там пойдёт само, – уверенно говорит сам себе Хан и почти с головой залазит в шкаф. Следующие десять минут на кровать летят абсолютно разные вещи: пару рубашек, несколько футболок, разного формата штаны и шорты – всё, что хоть немного могло бы подойти под такое событие, как свидание. Ей богу, Джисон сейчас ведёт себя, как влюблённая малолетка. При этом, ни о каких чувствах и речи быть не может. Но ведь это нормально, да? Когда почти что впервые за последние четыре года жизни тобой кто-то интересуется и зовёт погулять где-то один на один. Нет, секундочку. Не «погулять». А на свидание! Ещё через пару минут Джисон прекращает терроризировать шкаф и начинает переодеваться в разные наряды, регулярно ныряя в ванную, чтобы рассмотреть себя в зеркале. Что-то не нравится – возвращаемся в комнату, переодеваемся, идём обратно смотреть на себя-красивого. И так ещё раз шесть точно. От примерки отвлекает сообщение, пришедшее на телефон Хана в нужное время – тогда, когда он как раз был в комнате. Ли Минхо Заеду за тобой в семь, как и договаривались Или тебе нужно ещё времени? Ну вот, Джисон ещё и чуть не прошляпил время свидания! Пора ускориться с выбором наряда.

Хан Джисон

Дада, в семь Очень жду)

Ли Минхо Я тоже) Адрес тот же, на который я тебя отвозил?

Хан Джисон

А у тебя остался тот адрес????

Ли Минхо В истории навигатора, не подумай Значит, мне туда подъезжать?

Хан Джисон

А Нет-нет Это я тогда к родителям добирался [Адрес] Вот… отсюда меня заберёшь, если тебе по пути, хорошо?

Ли Минхо Всё, что связано с тобой – по пути для меня) Тогда буду ровно в семь, но ты не спеши Я готов ждать) Джисон аж краснеет щеками и невольно издаёт какой-то ультратонкий писк. Бросает телефон на тумбочку, поворачивается всем телом к кровати, на которую разбросал одежду, и осторожно хлопает себя по лицу ладонями. – Так-так, Хан Джисон, тихонечко, нужно успокоиться, – сам себе молвит, с бешеной скоростью бегая глазами по выбранной одежде и пытаясь составить образ в своей голове. – Всё будет хорошо. Сейчас ещё оденемся красиво, и вообще… прекрасный вечер меня ждёт сегодня! Должен же день хотя бы закончиться хорошо?

***

Когда Минхо сказал, что готов ждать – он не шутил. Припарковав машину во дворе спального района, альфа ещё пятнадцать минут ждёт, пока Джисон ему напишет и выйдет. Он не стал уточнять у него, к какому подъезду подъехать, не стал подгонять его или как-то нервировать. Всё-таки, Джисон – очень хрупкий на вид омега. Если учитывать то, что рассказал ему сегодня Чан – ещё и не силён в самозащите. Это к чему? Да к тому, что Минхо никаким образом не хочет напугать его. Не хочет выглядеть, как сталкер или какой-то больной ублюдок. Он таким и не является, вроде, да? И, может, вся его чрезмерная осторожность в общении с новым человеком – тоже перебор, но по-другому он не может. История, рассказанная сегодня другом… да, Минхо серьёзно разнервничался. Точнее, разозлился. Дело не только в том, что это произошло с Джисоном, который ему, вроде как, симпатизирует и с которым он идёт сегодня на свидание. Дело в том, что в его корпорации в целом нет места подобным сценам. Никакого насилия или принуждения среди обычных работяг – Минхо, как гендиректор, готов судиться с каждым, кто ведёт себя подобным образом в стенах его компании. Чан, однако, помог ему успокоиться и не рубить с плеча. По факту, истории и контекста произошедшего никто не знает, точно так же никто не знает, будет подобное повторяться, или нет. Бан пообещал следить за этим новым кадром с особой внимательностью, а за Джисоном – тем более. Он не даст в обиду своих работников. Особенно не даст в обиду того, кто «вероятно спасёт его друга от смерти в одиночестве». Да, вот такой у Минхо прекрасный друг и невероятный сотрудник. А теперь возвращаемся к реальности, потому что в поле зрения альфы появляется тот, кого он ждёт. Решив, что на «рассмотреть» время ещё будет, Ли тут же берёт большой букет цветов и выползает из машины, чтобы: во-первых, вручить ароматные французские розы Джисону; во-вторых, вежливо открыть перед ним дверцу автомобиля; в-третьих, одарить самым искренним комплиментом. Потому что не сказать комплимент такому превосходному омеге – самый настоящий грех. В глазах Минхо Джисон неожиданно выглядит слишком невероятным. На нём свободные бежевые брюки, мягкая белая льняная рубашка, заправленная под шоколадного цвета ремень, который очень выразительно подчёркивает талию парня, милая серьга-капля из серебра в ухе, такого же цвета тонкая, изящная цепочка на шее, и в руках небольшая, но и не совсем маленькая чёрная сумка с серебристыми узорами. В одно время и просто, и слишком, слишком нежно. – Превосходно выглядишь, – мурлычет он с тёплой улыбкой, когда Джисон подходит ближе и смущённо тянет уголки губ выше. – Я бы даже сказал, очень сказочно. Боюсь теперь, что цветы, которые так долго выбирал, не подойдут тебе по уровню – их красота меркнет на фоне тебя. Минхо видит, как Джисон вспыхивает румянцем на щеках, когда принимает букет цветов под такие красочные комплименты. Если честно? Альфа сам не ожидал, что способен сказать подобную сладость. Будто это не он говорил, а само сердце трактовало мысли чего-то глубоко спрятанного в нём. – Я… спасибо, – тихонько тянет Хан. Он опускает взгляд на французские розы, чуть погодя – мягко ныряет к ним носом, чтобы вдохнуть аромат. А потом, как контрольный в голову, поднимает свои круглые глаза на Минхо, и смотрит так ярко-ярко, что не жалко ослепнуть. – Ты тоже очень красив сегодня. Хотел бы я сказать чуть больше, но я… немножко… стесняюсь. Пока что… ну, надеюсь, что «пока что» и что это пройдёт. – Если тебе будет некомфортно от такого – не стесняйся говорить мне, я всё пойму, – учтиво кивает альфа и проходит к дверце пассажирского сидения. Отворяет ту, мягко кивает внутрь салона. – Прошу. Джисон смущённо благодарит Минхо за такую вежливость и влезает в машину с особой осторожностью. Прикрыв дверь, Ли обходит автомобиль, садится за водительское сидение и заводит мотор. – Не холодно? Не жарко? Я могу включить либо печку, либо кондиционер под твои желания, – спокойно и расслабленно сообщает Минхо, пока пристёгивается и готовит машину к дороге. – Не стесняйся заявлять о своём комфорте – сегодня он у меня в приоритете. Вообще, не только «сегодня», но раз сердце его решило говорить в этот вечер так красиво и тематически – почему бы не отдаться этому мгновенью? – Мне как раз комфортно, – всё так же тихо (из-за смущения, полагает Минхо?) отвечает Джисон, всё ещё прячась в аромате цветов. – Спасибо… Альфа негромко мычит и выезжает со двора. По интонации слышит, что омега хочет сказать что-то ещё, но, видимо, не решается. А Минхо всё ещё не хочет давить. Тишина между ними ощущается не неловкой, как бывало раньше, а просто… странной. Будто она подогревает и намекает: после этого этапа общения пойдёт так же хорошо, как в переписке. Это, наверное, даже странно: два взрослых человека коло двух недель общались в мессенджерах вместо того, чтобы выбрать реальное общение. И где только время находили? Ну, уже как есть. – Я могу быть честным сегодня? – где-то на поп пути к месту, выбранном Минхо для свидания, спрашивает Джисон. – Конечно. Только так. Омега замолкает на пару секунд, колеблясь со своей честность. Потом поглубже вдыхает, задерживает дыхание, медленно выдыхает. Набирается смелости? – Мне такая роскошь непривычна, – ещё тише признаётся он. – В плане, даже машина у тебя… такая дорогая, красивая и чистая, словно я… ну, знаешь… не совсем на своём месте. О. Так вот, в чём дело. Возможно, ресторан, выбранный Минхо на сегодня, доставит парню ещё больше неудобств. Нужно размышлять глубже. – Это не роскошь, это разное понятие доступного, – спокойно и рационально рассуждает Ли. – Возможно, подпитано стереотипами, которое взрастило общество. Хотелось бы попросить тебя не обращать внимание на всё «богатство», но понимаю, что это работает не так легко. Скажу только, что я от тебя за всё то, что ты посчитаешь роскошью, абсолютно ничего не буду требовать взамен. – Ну я не то, чтобы думал об этом… – неловко отводит глаза омега. – Но предполагал, что… всякое бывает, знаешь… – Знаю, – мягко улыбается уголком губ Минхо. – Поэтому и предупреждаю. Я позвал тебя на свидание для того, чтобы порадовать тебя. Не для того, чтобы получить взамен что-то. – Ну, я всё равно должен дать что-то взамен, – чуть смелее тянет Джисон. Прежде, чем Минхо успевает сказать что-то в ответ, он продолжает: – Как минимум, хорошую компанию и эмоции. Нет? Альфа даже тихо смеётся, и это действует на омегу в хорошем ключе: тот тоже тихо хохочет и заметно расслабляется в плечах. – Как знаешь, – наконец, отвечает мужчина. – Но я всё ещё считаю, что взамен ты мне ничего не должен. – А ответная заинтересованность? – Это приятно, – урчит с улыбкой Минхо. – Но и этого ты мне не должен. Как и никому другому. – Но… я заинтересован. Правда. – И я этому рад. Джисон не знал об изначальном выборе места для свидания, а потому Минхо на ходу меняет свой выбор. Из дорогого и роскошного ресторана он переходит на более простой, но такой же вкусны и проверенный. С одной целью – не смущать Хана. Он очень не хочет, чтобы омега чувствовал себя некомфортно, чтобы чувствовал себя должником. Конечно, скорее всего даже «простой» в понимании Минхо для Джисона окажется «роскошным», но вести такую нежную красоту в какую-то уличную забегаловку на первом свидании мужчина не хочет. Их ждёт хороший вечер. И даже странно, что голова Минхо впервые забита не работой. Она забита кем-то определённым.

***

Как бы там ни было, а неловкость ещё длительное время не покидает Джисона, потому что Минхо ведёт его в дорогой ресторан, где цена за одно блюдо – это половина зарплаты омеги. И пусть альфа успокаивает, говоря, что ничего взамен не потребует, и вообще: «на эти цифры можешь не смотреть» – Хан не может избавиться от какого-то чувства вины, что ли. Безусловно, Джисону нравится, когда за ним ухаживают. Его бывший муж в начале их отношений тоже был романтичным и задаривал его подарками, просто… те были не настолько дорогими. Как выразился Минхо чуть ранее – это лишь разное понятие доступного. То, чем радовал его Сехун, не было дешёвым, конечно же, но и не настолько роскошным. Однако с Минхо оказывается до одури хорошо. После вкусного ужина и ненавязчивых диалогов за ним, омега может спокойно выдохнуть и расслабиться. Он не замечает за Ли никаких намёков или грязных взглядов, не слышит в его голосе угроз или скрытых смыслов. А запах вишни постепенно укутывает Джисона, как тёплое и пушистое одеяло. Так что… пусть начало свидания выдалось со вкусом «я не совсем достоин такого» на кончике языка, сейчас же оно продолжается тихо и весьма комфортно. – Если захочешь, мы можем прогуляться, – чуть погодя предлагает Минхо. Ужин съеден, десерты – тоже, напитки выпиты. Они просто сидят и болтают. Размяться действительно не помешает. – Я был бы не против, – смущённо улыбнувшись, кивает омега. Через несколько минут Минхо расплачивается за ужин, подаёт Джисону руку, когда тот поднимается с места, проводит к выходу. Букет цветов остался в машине, так что прогулка у них получается налегке. Недалеко от выбранного альфой ресторана как раз есть парк, который в это время суток загорается яркими фонарями. Они идут близко, но не касаются друг друга. Нутро Джисона, вообще-то, тянется к этому мужчине. Хочется подержаться за руки, как влюблённые подростки, или положить голову на чужое плечо, когда они рассматривают уток у реки. Но… нельзя. Будто бы рано. Будто бы… ну, это их первое свидание. Да, Джисона необъяснимо тянет к этому альфе, как магнитом. С ним неожиданно хорошо и спокойно. Джисон всё равно не может быть таким беспечным. Тем более, что… а нужен ли будет он такому альфе с ребёнком? «Ладно, нужно сказать ему об этом сегодня.» «Не знаю, будет у нас намечаться что-то ещё, или нет, но…» «Нужно будет сразу всё прояснить.» Потому что Джисону не хочется обманывать его. Не хочется таить то, что является для него самым ярким лучиком солнца в жизни. Да и зачем эта драма? Ну, в плане, начать что-то строить, и только потом сказать, что, привет, а у меня дочь, так-то, мы пока-пока или дальше-дальше? – Ты о чём-то задумался? – вырывает из мыслей интересующийся голос Минхо. Омега чуть дёргает головой, чтобы прийти в себя, бросает короткий взгляд на альфу и улыбается уголками губ. В итоге выдаёт первое, что приходит на ум: – Да вот, мы столько общаемся, а я вдруг задумался, что мы даже не знаем возраст друг друга. – О. А ведь действительно, – тянет Ли и тихо хохочет. – Я думал, не вежливо так сразу спрашивать омегу по поводу его возраста. Уверен только, что ты совершеннолетний. – Вот как, – прыскает Джисон, а потом чуть выбегает вперёд, чтобы стать перед Минхо, лицом к лицу. – А сколько бы ты мне дал лет? На вид. – М, – Минхо, не сдерживая улыбки, игриво щурит глаза и рассматривает омегу. Точнее, только лицо и плечи – опускаться и смотреть ниже было бы, наверное, неловко. Да и сам по себе Ли очень вежливый и учтивый. – Я думаю, что у красоты нет возраста. Она всегда прекрасна. Не ожидав такого внезапного комплимента, Джисон краснеет и спешит отвернуться, чтобы продолжить прогулочный путь по парку. – Эй, ты чего? – мягко, почти что пушисто смеётся мужчина. – Прости, я не хотел тебя смутить. – Я просто… не привык. – бубнит Джисон, замечая, как Минхо подстраивается и идёт рядышком. – Мне двадцать семь. – Не привык к чему? К комплиментам? – осторожно интересуется альфа. – Мне казалось, что за таким омегой только ухаживать. Как там любили бабушки и дедушки говорить? «Нет отбоя от женихов». – Ну-у-у, – тянет Джисон, скрещивая руки за спиной и отводя взгляд в сторону. Он тщательно подбирает слова, думая, как плавно перевести тему к тому, что он, вообще-то, уже родитель, ещё и родитель-одиночка, а это подходит далеко не всем. – Так сказать, я нишевый типаж. – Нишевый? – Не каждому подхожу, – неловко смеётся Хан и пару раз жмёт плечами. – Ну, не столь важно. А сколько тебе лет? Господи, хах, как странно звучит этот вопрос… – Мне тридцать четыре, – послушно отвечает альфа, следя за тем, как Джисон округляет глаза и поворачивается к нему. – М? Слишком стар? – Что ты такое говоришь? – пыхтит омега и хмурится. – Вовсе нет, просто… ты вампир? И давно тебе тридцать четыре? Минхо начинает смеяться с такого комментария, Джисон от этого чудесного звука расслабляется и тоже негромко хохочет. Их разговоры кочуют к теме фильмов, они начинают обсуждать общие интересы в жанрах кино и травить шутки по поводу известных актёров. Но из головы омеги не выходит одна мысль – как Минхо, будучи таким успешным, красивым, вежливым и просто супер приятным человеком может быть один в тридцать четыре года? Может, и у него есть секреты? А если и нет, и семейные тайны хранит только Джисон, то, может… Минхо просто примет эту новость нормально? «Почему я вообще думаю об этом?» «Почему я словно… на что-то надеюсь?» «Рано ещё…» «Да и в целом.» – Снова задумался, – осторожно замечает Минхо. – Мы можем вернуться к теме «нишевости» и тому, кто заставил тебя так думать о себе? «Ох…» – Думаю, я должен об этом рассказать сейчас, – настроение Джисона заметно проседает и тухнет, потому что… да, Минхо кажется очень мудрым и понимающим, по-настоящему взрослым (как бы странно это не звучало в контексте двух реально взрослых людей), но мало ли, какой их может ждать исход? Альфа изменения в его настроении замечает сразу, а потом умолкает и хмурится. Не подгоняет, не давит, не настаивает. – В общем, моя «нишевость» и то, что я подхожу не всем, заключается в том, что… я… уже успел побывать в браке. И у меня есть дочь. Он говорит об этом резко, но уверенно. Признаётся в этом, не как в постыдном секрете, вовсе нет. Джисон говорит об этом внезапно и чувством вины только за то, что не рассказал сразу. Хотя, опять-таки, нет никаких гарантий того, что они зайдут куда-то дальше. На некоторое время между ними повисает тишина. Какая-то тяжелая и неловкая, хотя, возможно, Джисон себе это только придумал. Он нарочно смотрит в сторону, чтобы не видеть реакцию Минхо так сразу. Самому нужно подготовиться к тому, как отреагирует альфа. А тот всё молчит и молчит, словно тоже не знает, что ему на это отвечать. Потом со стороны старшего слышится тихий вздох. Он негромко окликает Джисона, заставляет их остановиться на месте. Омега всё ещё опасается смотреть на него, но Минхо осторожно, слишком нежно касается пальцами его подбородка и поворачивает лицо младшего к себе. Теперь, заглянув в чужие глаза, Джисон понимает, что, наверное, зря себя накрутил. Минхо смотрит на него серьёзно и сосредоточено, но без злобы или видимо разочарования. Да и запах вишни – он не изменился. Разве что, стал немного сильнее окутывать младшего, но не перестал его успокаивать своим сладковатым ароматом. – Джисон, – негромко тянет мужчина. – Прости, – выдыхает Хан и опускает глаза чуть ниже. – Не знаю, что у нас могло бы выйти, но я должен был тебе сразу сказать. Просто… не думал, что мы можем дойти до чего-то большего, чем дружба по переписке, пусть это и звучит странно в контексте двух взрослых людей. – Нет, Джисон, ты не должен извиняться за это, – серьёзно говорит Минхо. – Я понимаю, что тебе не хочется сразу рассказывать о своей жизни неизвестному человеку. И я благодарен тебе за то, что ты мне рассказал сегодня. Но, если позволишь, я спрошу: это твой бывший муж заставил тебя думать, что ты «нишевый»? Омега жмёт плечами, неловко кивает и снова отводит глаза в сторону. – Он мне уже давно никто. Никакой связи я с ним все эти года не поддерживал, дочь тоже его не помнит и просто не знает, – ещё тише делится Хан. – Но, когда всё происходило и вело к разводу, я был не в лучшем моральном состоянии, чуть меньше года прошло после родов… да и семейная жизнь превратилась в психологический хоррор ещё под конец беременности, так что… наверное, поэтому его слова на мне так отпечатались. – Ох, Джисон, – Минхо, пользуясь тем, что разговор располагает к кое-каким утешительным нежностям, особо осторожно накрывает щеку омеги ладонью и ласково гладит там кожу. У Хана мурашки по телу от этого прикосновения, всё нутро требует большего (например, обнять этого мужчину и прижаться к нему покрепче), но он стоит и слишком доверчиво смотрит в глаза старшего. – Как я понимаю, твой бывший муж – не самый хороший человек. Он поступил не лучшим образом. И ты впитал его слова. Но ты не такой, каким он видел тебя. Ты очень красивый и нежный, невероятный, у тебя чудесный аромат, сказочные сияющие глаза. Ты сам по себе настоящий и милый, и я уверен, что твоя дочь – такая же замечательная. Ты прекрасный, Джисон. Как минимум, в моих глазах – так точно. И я даже представить не могу, как тебе было сложно растить её в одиночку. Выдержать таких прекрасных слов от человека, которого еле-еле знаешь, но к которому так дико тянется душа – невозможно. Джисон краснеет, смущается, пока сердце начинает пищать от радости и стучать чуть быстрее. Он не знает, что делать со своей реакцией, поэтому отдаётся инстинктам: прикрывает глаза и, улыбнувшись уголками губ, жмётся щекой к ладони альфы. Интересно, насколько странно и неловко они выглядят со стороны? Или, наоборот, мило? Два взрослых человека, гулящие весь вечер по парку без каких-либо прикосновений, теперь стоят посреди дороги в такой странной позе. Минхо гладит его большим пальцем по щеке, а Джисон, как ласковый кот, просто принимает эту нежность. Наверное, разумнее было бы испугаться физического контакта (пусть и такого простого) со стороны неизвестного альфы. С Минхо просто всё как-то по-другому. Словно родные души наконец-то нашлись, но из-за долгих лет разлуки вынуждены знакомиться заново. «Такие странные чувства.» «Приятные и тёплые, но так ведь не бывает.» – Спасибо тебе за такие слова, – наконец, приходит в себя Джисон и смущённо отстраняется от Минхо. – И прости, если… нагрузил тем, что так сразу всё вывалил на тебя. – Не стоит. Ты меня ничем не нагрузил, – честно отвечает ему старший. Чуть помявшись на месте, они снова продолжают свою ленивую прогулку по парку. – И хотелось бы уточнить, что я не перестану звать тебя на свидания из-за этой новости. – Я… рад слышать, – тихонечко признаётся Хан. – И буду рад устроить прогулку с тобой и с твоей дочкой, если ты однажды решишь, что готов к такому, – мягко предлагает Минхо. – Можешь рассказать мне о ней? Если хочешь, конечно. – Такое нельзя спрашивать, – отшучивается Джисон. – Папа о своей любимой дочке может говорить очень-очень много. Это… может стать неинтересным в какой-то момент. – А мне интересно, – мурлычет в ответ мужчина. – Как её зовут, сколько ей лет, какие у неё увлечения? Любит ли сладкое? И какой вкус мороженого ей нравится? И с кем она сейчас? И Джисон заводится рассказами, как маленький бесконечный двигатель. Он действительно может много говорить о Сонхи. Вся его жизнь крутится вокруг того, чтобы у дочери было счастливое детство и хорошая жизнь. Омега проводит с ней много времени, интересуется её хобби, вместе с ней занимается штуками, которые ей интересны – и всё это он рассказывает Минхо. Может, в глубине души Джисон волновался, что альфе этот рассказ про маленького человечка быстро надоест. Но, нет: Минхо слушает внимательно, постоянно задаёт наводящие вопросы, которые показывают, что он внимает каждому слову омеги. Даже предлагает зайти в магазин и купить малышке какую-то игрушку или сладость, но Джисон отказывается, потому что: – Она не знает, где я и с кем я. Мне будет тяжело объяснить ей, что это подарок от хорошего дяди. А врать, что я купил ей что-то такое дорогое… ну, в общем, спасибо большое, но не сейчас явно. Минхо спокойно и с пониманием принимает этот отказ, больше не настаивает. Их свидание заканчивается так же комфортно, без поспешных действий. Альфа подвозит его к дому родителей и ни на что не намекает. Просто благодарит за приятный вечер, интересуется, всё ли понравилось Джисону. А Джисон… решает, что ничего плохого от одного «чмок» не будет. Поэтому, уже отстегнув ремень безопасности и схватив в руки большой ароматный букет, быстро наклоняется к альфе и оставляет смазанный, короткий поцелуй на чужой щеке. Не ждёт реакции – выпрыгивает из салона под смущённо «пока» и убегает в подъезд, так и не увидев, как несдержано широко растянулись губы Минхо в счастливой улыбке от этого скромного жеста. Вечер выдался прекрасным. Не свидание, а настоящая сказка с принцем.

***

Он так и не сказал дочери ничего толкового на вопросы «а от кого букет такой большой?», «почему от тебя снова пахнет кем-то другим» и «а ты почему такой красивый сегодня гулял и без меня?». Более того, на вопросы родителей Джисон тоже не отвечал. Решил, что пока рано. Так что теперь, в утро выходного дня дома, он наблюдает, как Сонхи который час ходит по квартире, щурит глаза и из раза в раз бросает подозрительные взгляды на роскошный букет на кухне. А цветы, выбранные Минхо, действительно роскошные: французские белые розы распустились ещё больше, показали миру свои фигурные и нежные лепестки, пустили по всему помещению приятный свежий аромат. Сонхи не оставляет попыток выведать у папы подробности этой странной пятницы. Пытается спросить за завтраком – требовательно и капризно; за обедом – с небрежностью и наигранной незаинтересованностью; на послеобеденной прогулке – типа невзначай. Но Джисон не ломается. Во-первых, как бы ни было с Минхо хорошо, он всё ещё не знает, приведёт ли их общение к чему-то большему. Во-вторых, если, всё-таки, да, приведёт, то Джисон должен хорошенько подумать над тем, как всё рассказать и объяснить Сонхи. Дочь не совсем маленькая, но и недостаточно взрослая. Предугадать её реакцию на такую новость – нереально. Поэтому и остаётся наблюдать, как малышка бродит по квартире, косится на красивые цветы и задумчиво хмыкает. Ли Минхо [Ссылка] Котята :р Сонхи любит котят? Джисон переводит взгляд с дочери на телефон, невольно улыбается, когда видит имя альфы, и тут же спешит зайти в диалог.

Хан Джисон

Какие милые котятааа <3 Да, она любит кошек Очень хочет, но нам пока рано

Ли Минхо У неё нет аллергии?

Хан Джисон

На кошек и шерсть? Нет

Ли Минхо Мг… А «рано» – это потому, что…

Хан Джисон

Нет возможности? Котёнок требует вложений, и финансовых, и внимательных В общем… не готов я пока, ахаха Для меня питомец – это ещё один ребёнок. Тут нужно думать, планировать и готовиться

Ли Минхо Тоже верно Повысить тебе зарплату?

Хан Джисон

Ахахаха Хорошая попытка, но ты руководитель не моего отдела, напоминаю! Не знаю, кем ты точно работаешь и какую власть имеешь,,,, Но даже если ты можешь сделать что-то подобное через дружбу с господином Баном – не нужно :(

Ли Минхо Понял, неудачная шутка Прости

Хан Джисон

Да всё в порядке!! Сонхи сегодня целый день ходит и смотрит на цветы так, будто они готовы увести меня из семьи, ахахах

Ли Минхо Хах, умная Но тебя никто из семьи уводить не собирается ни в коем случае) А она любит цветы?

Хан Джисон

Вроде равнодушна к ним

Ли Минхо Ага, я понял – ПАПА! Джисон не успевает среагировать, как на него с разбегу наваливается дочка. Она случайно (или специально?) выбивает с его рук телефон, да так, что тот улетает почти на другой конец комнаты. Её крошечные ручки обнимают его шею с не крошечной силой, и омеге приходится немного отодрать её от себя, чтобы не задохнуться. – Что-что-что? Что такое, принцесса? – взволнованно лепечет он и наспех осматривает дочь на наличие… чего-то. – Ты в порядке? – Я не в порядке! – тут же возмущается малышка. – Скажи мне честно, у тебя появилась другая любимая дочка?! У Джисона аж челюсть отвисает в удивлении. Он округляет глаза и вскидывает брови, с недопониманием смотря на надутую Сонхи. – Что ты такое говоришь? – А что мне ещё думать?! – возмущается, резко отскочив от папы, чтобы сесть на край кровати и надуто скрестить руки на груди. – Ты оставляешь меня дедушкам, уходишь куда-то гулять допоздна, потом приносишь такой букет цветов огромный! А до этого и после этого ты постоянно улыбаешься и хихикаешь телефону, а мне не показываешь! ТЫ ЧТО-ТО СКРЫВАЕШЬ ОТ МЕНЯ!!! Дети… Что же делать с этими детьми? – Сонхи… – Скажи честно, я тебе больше не нужна?! Сердце Джисона в мгновенье сжимается до боли и обливается кровью. Он подползает к дочери поближе, загребает ту в объятия и прижимает к своей груди. Несмотря на обиду, Сонхи тут же крепко обнимает папу в ответ, спустя пару секунд – начинает тихо хныкать. И чего её так размазало? Почему она так сильно расстроилась? Чем уже успела себя накрутить? Родительское сердце Джисона не выдерживает этой печали. Он зацеловывает макушку дочери, обнимает её крепко, жмёт к себе, гладит по спине и плечам. Наверное, всё же, стоит рассказать ей обо всём сейчас. Не нужно её расстраивать. Эх, а ведь даже не было времени на то, чтобы подумать, как правильно и грамотно всё рассказать своей крошке. – Сонхи, малышка моя, я люблю только тебя. Ты моя самая-самая любимая и единственная дочка, – нежно тянет омега. – Я хотел рассказать тебе обо всём чуть позже, потому что… пока не придумал, как тебе объяснить то, что происходит. – Я уже не маленькая! – шмыгая носом, возмущается она в папину грудь. – Я всё пойму!! – Ну, тогда, – Джисон делает глубокий вдох и поднимает глаза к потолку, собираясь с силами. Придётся импровизировать. – Ты же знаешь, что иногда между людьми происходит… любовь, да? – та тихо мычит, соглашаясь, и не перебивает родителя. – Люди любят по-разному. И ты же понимаешь, что то, как тебя люблю я, отличается от того, как дедуля любит деду, ага? – и дочь снова соглашается, не отрываясь от папиных объятий. Хотя бы заметно успокоилась. Выдохнув, омега продолжает: – Ну так вот… возможно, у меня появится кто-то, кто будет любить меня так же, как деда любит дедулю. Но это всё не происходит быстро. Я не хочу спешить, а потому… не хотел тебе так рано говорить об этом. Но ты теперь понимаешь, да? Никакой «другой дочки» у меня нет. Сонхи молчит долго. Задумчиво. Уже не хнычет, но прижиматься к папе не перестаёт. Лишь через целую минуту она резко отстраняется, вскакивает на кровати на ноги и смотрит на Джисона грозно и недовольно. – НЕТ! Хан снова удивляется, округлив глаза и дёрнув бровями. – Что? – Нет, я не хочу ещё одно папу или отца! – возмущается она громко, да так, что и соседям слышно (ну, наверное). – Я не хочу чужого родителя! МНЕ С ТОБОЙ ХОРОШО!!! Ты не променяешь меня на какого-то альфу! НЕ НАДО! – Сонхи, – устало выдыхает Джисон и прикрывает глаза, чтобы хотя бы попытаться придумать что-то успокаивающее для дочери. Ну не может же он пообещать, что перестанет общаться с этим человеком? – Я ИМЕЮ ПРАВО ГОЛОСА В ЭТОМ ДОМЕ!!! – ещё громче взрывается дочка, недовольно топнув ногой по кровати. – Я не хочу, чтобы какой-то неизвестный, незнакомый мужлан жил с нами и воровал у меня твоё внимание!! – «Мужлан»? – возмущённо повторяет он. – Сонхи! Ты где таких слов нахваталась? – НЕ ПЕРЕВОДИ ТЕМУ!!! «Господи боже.» «Дай мне сил.» – Ладно, мы к этому вернёмся, – чуть откашлявшись, говорит Джисон. – Но, послушай. Я не говорю, что он переедет к нам и что вообще у нас там любовь, понимаешь? Мы только… знакомимся. – Почему ты не разрешаешь завести котёнка, НО ЗАВОДИШЬ НАМ ЦЕЛОГО МУЖИКА?!!! – Прекрати называть его мужиком! – ругается Хан, тоже повышая тон. – НЕ КРИЧИ НА МЕНЯ!!! Джисон ничего не отвечает, делает глубокий вдох и медленный выдох. Да, это затянувшийся кризис трёх лет. Точно он. Сонхи ещё маленькая – это нормально, что она боится потерять внимание своего родителя из-за того, что у него кто-то там намечается. Она ещё не способна много различать и понимать – это тоже нормально. Это нужно как-то пережить. Но как? И что сказать сейчас, чтобы она не обижалась? – Так, Сонхи, прекрати сейчас же, – по-родительски строго отрезает Джисон, что в целом делает не часто. Дочь тут же тухнет, уныло падает спиной на кровать и обиженно скрещивает руки на груди. – Я тебя очень люблю и ценю. Я не предам тебя, что бы ни случилось. – Сомневаюсь, – недовольно бурчит дочка и, спрыгнув на пол, уходит в свою комнату, показательно громко топая ногами. Дети. Что с них взять? Сонхи, в придачу к своему возрасту, характерна и без того. Так сказать, гены. Есть в кого. Но и ладно. Джисон переживёт. Справится с этим. Он её всё равно любит, даже если она иногда устраивает ему такие сцены и делает нервы. Всё-таки, родительство – это не легко. Никогда лёгким не было и не будет. Впереди его ещё ждут взрывные подростковые года – вот там только обнять (самого себя) и плакать, ожидая, пока бунт гормонов немножко пройдёт. Опять всё о детях, ну а как иначе? Правда, теперь есть ещё одна проблема: если у них с Минхо, всё же, что-то получится… как быть и что делать? Если Сонхи уже сейчас называет альфу «мужланом» и «мужиком», говоря о том, что она не хочет делить ни папу, ни их дом с кем-то другим. Значит… ладно, ничего не значит. Джисон не знает, что делать, и сможет ли (захочет ли – тоже вопрос) Минхо заполучить одобрение его дочки. А настроение… всё равно заметно потухает. Может, это знак от Вселенной, что ему не стоит надеяться на новую любовь?

***

Обычно Сонхи обижается недолго. Её легко отвлечь или задобрить. В этот раз она яростно и недовольно упёрлась в то, что «им не нужен никакой альфа дома», и ходит надутой пятый день подряд. В придачу к этому, на работе всё чаще и чаще стал мелькать Сехун перед носом, и Джисону кажется, что он скоро окончательно сойдёт с ума. Он искренне пытается держаться за единственное, что отвлекает его и приносит радость – общение с Минхо. Но и это помогает крайне временно. Очень… на чуть-чуть. Сегодня за окном снова ливень. Джисон возвращается с обеда чуть раньше других, с кружкой тёплого кофе. Работа идёт туго, то ли из-за непонятно поставленных задач, то ли из-за того, что омега расстроен и загружен другими мыслями. Хлебнув любимого латте, он тянется к рабочему компьютеру, но его отвлекает пришедшее на телефон уведомление. Ли Минхо Пообедал? Устало улыбнувшись уголками губ, Джисон берёт в руки мобильник и спешит написать ответ.

Хан Джисон

Да, перекусил немного А ты? В твоём отделе такое же время обеда?

Ли Минхо У меня по-разному бывает Что кушал?

Хан Джисон

Круассан с курицей и вот кофе пью Латте А ты обедал?

Ли Минхо Немного Рис с овощами Тебе хватило круассана, чтобы наесться?

Хан Джисон

Ага Не особо голоден в последнее время

Ли Минхо Почему? Тебя что-то беспокоит?

Хан Джисон

С чего ты взял?

Ли Минхо Не знаю Предположил И почувствовал

Хан Джисон

Почувствовал?

Ли Минхо Тяжело объяснить Это тема для разговора вживую Так тебя что-то волнует? Омега отставляет стакан с кофе в сторону и уводит задумчивый взгляд в окно, чтобы перекинуть в голове мысли и составить достойный ответ. Ну не скажет же он, что его дочь выпытала у него про альфу, с которым папа ходил на свидание, а потом заявила, что не хочет его, этого альфу, знать и видеть? …хотя, может, как раз это и стоит сказать. Минхо старше, и, может, знает, как подступиться к малышке или как помочь в этой ситуации. Надеяться на это всё равно глупо. Это, всё-таки, Джисон папа, а не Минхо. Успокоить и помириться с дочкой – его обязанность, а не чужая. Он уже берёт в руки телефон, готовясь написать ответ, как кто-то, проходящий мимо, резко вырывает его из рук омеги. Джисон возмущённо хмурится и поворачивается на стуле к своему вору, и за секунду узнаёт в человеке своего бывшего мужа. Сехун с подлой улыбочкой смотрит в экран. Джисон не сразу понимает, что тот вчитывается в сообщения (стресс съедает мозг, знали?), а когда до него доходит – альфа уже мерзко хмыкает и поднимает глаза на омегу. – Нашёл себе уже какого-то хахаля? – Не твоё дело, – фыркает Хан, резко поднимается с места и пытается забрать свой телефон обратно, но Сехун делает резкий выпад назад и поднимает гаджет выше. – Прекрати и отдай. – А ты забери, – с вызовом тянет Сехун. «Господи, мы в детском саду, что ли?» «Сонхи и то себя так не ведёт.» – Сехун, – предупреждающе выдыхает Джисон. – Пожалуйста, отдай. Я очень устал, у меня нет сил с тобой сейчас ссориться. – А я и не ссорюсь, – Мин начинает вертеть его телефон в руках, как что-то абсолютное неважное, и с самодовольной улыбкой поднимает подбородок выше. – Устал, говоришь? Не нужно ради моей ревности искать себе хахаля. Ты можешь просто вернуться ко мне. – Что ты несёшь, – выдыхает омега и накрывает глаза ладонью. – Правду. – Прошу тебя, перестань и просто отстань от меня, Сехун! Тот тихо хмыкает, жмёт плечами, и, поразмышляв секунду, протягивает Джисону телефон. Омега тянется за ним, но гаджет вдруг соскальзывает с чужой руки с громким треском падает на офисную плитку. Экраном вниз. И сделано это было явно специально – Хан не успел даже кончиками пальцев дотронуться до своей собственности. А денег у него на замену экрана сейчас не будет. «Твою мать.» «Я сейчас просто заплачу.» – Ты что творишь? – возмущается, сразу нагнувшись, чтобы подобрать в руки телефон. Как и ожидалось, экран разнёсся в щепки, в придачу ко всему – пустил несколько разноцветных полос. Работает ли сенсор – тоже хороший вопрос. – Сехун, чёрт возьми… – Ты сам его уронил, – спокойно констатирует факт альфа, после чего непрошено подходит ближе и нависает над расстроенным Джисоном. Понижает тон до шёпота, продолжает почти в самое ухо: – Мы можем договориться, и я куплю тебе новый… – Мин, мать твою, Сехун! – как гром среди ясного неба со стороны кабинета руководителя. Господин Бан оказывается рядом за считанные секунды, а бывший муж тут же отходит назад и вскидывает руки в отступательном жесте. Конечно, Чан быстро анализирует ситуацию и понимает всё произошедшее. Выплывает перед Джисоном и начинает отчитывать их нового работника. А Джисона за последние пару дней всё так задрало, что… он и сам не понимает, что начинает тихо хлюпать носом, пока ресницы стремительно намокают. Погода нехорошая, Сонхи обиделась на него, работа тяжело идёт, Сехун постоянно имеет к нему какое-то дело, а сейчас ещё и разбитый телефон. Джисон не беден, но в его финансовую грамотность не входят экстренные деньги на новую технику. Да дело даже не в этом: у Сонхи скоро день рождения, он много работает, чтобы отложить деньги на хороший подарок, а сейчас что? Придётся менять в лучшем случае экран? А если это конечная, и нужно будет покупать новый телефон? Ведь его собственный – далеко не новый. Он и не удивится, если не найдётся деталей на его починку. «Боже.» «За что мне всё это?» – Хан Джисон? – голос Чана возвращает в реальность. Омега мелко вздрагивает и поднимает свои намокшие глаза на руководителя. – Господи, Джисон… пойдём ко мне в кабинет, я дам тебе холодной воды и салфетки. – С-спасибо, но я в п-порядке, – отказывается дрожащим голосом. – Я не буду задавать тебе вопросов, я дам тебе отдохнуть и прийти в себя в комфортной обстановке и в одиночестве, – спокойно обещает руководитель. – Мне всё равно нужно уйти из кабинета. Ты побудешь там сам. – Обеденный перерыв поч-почти закончился, – заикаясь, напоминает Джисон, но господин Бан уже ласково берёт его за плечи и ведёт к себе. Всё-таки, у него чудо, а не начальник. Он даёт ему стакан прохладной воды, оставляет рядом упаковку сухих салфеток, а потом тихонько уходит, оставляя омега наедине с собой. Джисон не может сказать, что ему так сразу легчает. Не может сказать и того, что он успокаивается и чувствует себя комфортно в чужом кабинете. Нет. Запах Чана не кажется ему опасным, но и не является комфортным. Он чужой. В этом суть. Усталость часто накрывает подобными эмоциональными всплесками, но обычно Джисону удаётся это контролировать. Сейчас же… ну, у всех бывают плохие дни, не так ли? Вот и у него такой сегодня. Он минут пять сидит на кожаном диване, высмаркивается в салфетку и дрожащими руками пьёт холодную воду. А потом двери в кабинет открываются без предупреждения, да и как-то так резко, что аж пугает. Джисон, подскочив на месте, забивается в угол дивана, а подведя глаза, узнаёт в пришедшем… – Минхо? Точно. Они же друзья с господином Баном. – Кто тебя обидел? – по альфе видно, что он злой и недовольный, но слова, обращённые в адрес Джисона, звучат мягко и осторожно. Он подходит ближе к дивану, присаживается на корточки и в пригласительном жесте протягивает омеге свои ладони. – Хэй. В таком шатком состоянии отказываться от поддержки не хочется. Особенно, когда этот человек сам по себе влияет на него успокоительной таблеткой. Отставив в сторону стакан с водой и салфетки, Хан хватается за руки Минхо и тихо, с дрожью выдыхает. – Никто. Просто… день плохой. Минхо поджимает губы и хмурится. Он явно знает всё, что произошло – Джисон уверен в том, что Чан ему всё рассказал. Всё равно не хочет жаловаться альфе, который ему (пока что?) никем не приходится. – Чем я могу тебе помочь, прелесть? – тише интересуется Ли спустя пару минут тишины. Джисон не находит ничего лучше, чем: – Можешь… обнять меня? А Минхо может. Конечно, может. Он поднимается, чтобы присесть на диван рядом с омегой и предложить тому свои объятия. Джисон чисто на каких-то инстинктах льнёт к старшему и прячет свой заплаканный нос в чужой шее. Здесь запах вишни ощущается ярче, проникает не только в лёгкие, но и в сердце, а потому действительно успокаивает. Магически как-то. Хан до этого не встречал людей, которые могут действовать на него настолько хорошо. Джисон чувствует, как крепко и надёжно Минхо обнимает его за плечи и жмёт к себе. Чувствует, как чужие руки нежно поглаживают его по лопаткам, как чужой нос зарывается в его волосы и спокойно выдыхает. Чувствует, кажется, даже то, как бьётся сердце альфы в грудной клетке. А оно бьётся в такт с его собственным. Сначала быстро: у Джисона – из-за слёз и стресса, у Минхо – из-за злости и недовольства. Потом их сердца синхронно успокаиваются, окутываются запахами друг друга, остывают от плохих эмоций и чувств. Ощущается, как что-то нереальное. Как что-то за гранью этого мира. Ощущается так, будто они… истинные, о которых слагают такие красивые истории. «Истинные?» В моменте Джисон даже не пугается этой мысли. Принимает её, откладывает в ящик «разобраться попозже» в своей голове. Сейчас же он просто отдаётся моменту, растворяется в человеке, который прибежал к нему с другого конца огромного офиса лишь для того, чтобы обнять и успокоить. – Так лучше? – тихо и чуть хрипло интересуется Минхо со временем. – Да, – слабым шёпотом отвечает Джисон. – Так… лучше. Спасибо. – Не стоит, – и снова зарывается в волосы омеги носом. К сожалению, они не могут просидеть так вечно или хотя бы до конца рабочего дня – это понимают оба. Когда оба успокаиваются, Джисон первым отстраняется от Минхо и ещё раз его благодарит за заботу, а тот ещё раз говорит о том, что ему не нужны благодарности. Потом он просит у омеги посмотреть телефон, и Хан снова убеждается, что, да, Ли точно знает всю ситуацию от Чана, но не спешит говорить о ней напрямую. Джисон молча передаёт ему свой телефон, всё ещё мокрыми глазами наблюдает за тем, что уже видел: разбитое стекло и полоски на экране. Минхо уточняет, может ли разблокировать и проверить целостность сенсора. Джисон соглашается – ему там всё равно нечего скрывать. Благодаря альфе узнаётся, что половина экрана тоже перестала работать. – Это можно починить? – тихонько и безнадёжно интересуется Хан. – Можно попробовать, – сосредоточено кивает альфа. – Но я сомневаюсь. Проще новый купить. – Придётся перейти на кнопочный, – грустно констатирует факт Джисон. На вопросительное мычание Минхо поясняет: – У меня сейчас не будет «лишних» денег на новый нормальный телефон. – А подарки принимаешь? – Да-… стоп, – Джисон чуть выравнивается в спине, хмурится и строго смотрит на Минхо. – Ты не можешь подарить мне телефон. – Почему нет? – спокойно интересуется Ли, повернувшись боком к омеге. – Это дорого. Мы – обычные люди. Это очень дорого, я не могу принять такой подарок. – Но мы так же взрослые люди, – пытается успокоить его Минхо. – И у меня нет семьи. Я могу себе позволить, для меня это не будет дорого. – Нет, Минхо, пожалуйста, не нужно, – выдыхает и отворачивается. – М, ладно, – и замолкает на пару секунд, думая о чём-то. – А если… я скажу, что у меня есть знакомый, который из б/у хороших телефонов делает новые? Перепрошивает, меняет всю начинку и всё в этом духе. Они выходят как новые, но в разы дешевле. Такой я могу тебе подарить? – Не нужно дарить мне телефон. Это я за ним не уследил. – Я хочу поухаживать за тобой, а телефон в нашем мире – дело комфорта и связи. Я не хочу на тебя давить, но в этом вопросе буду настаивать, – Минхо говорит спокойно и уверенно, без давления. – И ничего от тебя за это я требовать не буду. Никогда не буду, Джисон. «Да что ж ты такой хороший?» «Я не могу поверить, что ты… заинтересован мной.» «Зная, что у меня есть дочь.» Минхо тихо выдыхает, кладёт телефон Джисона на столик около дивана, потом упирается ладонями в свои ноги и поднимается с места. – Смотри, как мы поступим, – говорит он, подходя к кулеру с водой и наливая для омеги ещё порцию прохладной воды. – Если ты чувствуешь, что готов остаться на работе – тогда я сам съезжу за телефоном и принесу его тебе вечером. Потом ещё отвезу тебя за Сонхи в садик и домой, если вы не будете против – дождь передают до конца дня. Если же ты плохо себя чувствуешь, я… могу, кхм, отпросить тебя у Чана и отвезти домой, чтобы ты отдохнул, а вечером план тот же – чтобы ни ты, ни твоя дочка не намокли и не простудились в такой непогоде. – Минхо… – Я делаю это, потому что хочу, – он протягивает Джисону стакан с водой, а потом присаживается перед омегой на корточки. – Я немного думал о твоей истории, и понимаю, что до этого у тебя, вероятно, был не самый приятный опыт с альфами. Но я хочу ухаживать за тобой, хочу заботиться о тебе и твоей дочке. Мне не нужно от тебя ничего взамен. Никакие пошлые вещи, никакие материальные или другие. Я хочу радовать тебя. Этого требует моя душа. Поэтому, если тебе комфортно и тебя это устраивает, я так и буду делать. И не нужно думать о дорогом или неудобном, потому что, если я это делаю – это для меня удобно и по карману. Понимаешь? Джисону снова хочется плакать, но уже от других чувств. Ведь, действительно. Каким бы милым и хорошим не был Сехун в начале их отношений – так трепетно и внимательно к нему не относились. Так за ним не ухаживали. Таких искренних слов ему не говорили. Минхо ощущается совсем другим. Всё ещё каким-то непонятно родным. С ним действительно спокойно. Его слова и даже эта его «настойчивость» не вселяют в Джисона страх или чувство опасности. Максимум – небольшую вину за то, что Хан не заслуживает таких больших трат на себя. Но Минхо хочет. Джисон не может ему отказать. – Ладно, – тихонько кивает омега и, для убедительности, улыбается уголками губ. – Но я должен доработать этот день. А на всё остальное… я согласен, если ты сам этого хочешь. – Вот и отлично, – Минхо улыбается слишком нежно и очаровательно, потом – протягивает руку и ласково гладит омегу по макушке. – Не расстраивайся. Ты можешь на меня положиться. – И я… очень-очень благодарен тебе за это.

***

Или это какая-то магия, или истинность, как факт, пора рассматривать чуть тщательнее, потому что до конца рабочего дня Джисон слышит на себе запах Минхо и ему становится заметно лучше. И работает он чуть более удачливо, чем до этого, и внимания ни на кого больше не обращает. Правда, от волнения о предстоящем вечере его это не спасает. За окном всё ещё тарабанит сильный дождь. Минхо перед уходом сказал, что напишет, подъедет к компании, когда освободится. Джисону нравится эта забота, но… он не знает, как на всё это отреагирует Сонхи. И без того злая, недовольная и обиженная Сонхи. «Но это лучше, чем мокнуть под дождём, принцесса.» К пяти часам Джисон заканчивает работу и сворачивает все вкладки на компьютере, через пять минут приходит сообщение Минхо о том, что он уже ждёт, но омега всё равно может не спешить. Ответа он не получит и знает это, ведь нерабочая часть сенсора растянулась как раз там, где должна быть клавиатура. Поэтому Джисон только улыбается уголками губ своему мобильнику, выключает рабочий компьютер и резво собирает свои вещи. Вежливо попрощавшись с оставшимися коллегами, парень вылетает из их отдела, заходит в лифт и спускается в холл. Перед выходом прощается и с охранниками, а когда выходит на улицу – останавливается под навесом и пытается выглянуть машину Минхо. К сожалению, замечает он кое-кого другого. – Ждёшь своего хахаля? – нахально тянет Сехун, подходя ближе к омеге. Джисон инстинктивно напрягается и делает шаг назад, на что альфа только гадко смеётся. – Не бойся, крошка, я тебя не обижу. Если честно, с бывшим мужем просто не хочется разговаривать. Особенно за пределами работы. Особенно после того, что произошло сегодня. Джисон уже даже думает забить на дождь и куда-нибудь убежать, но рядом появляется Минхо с зонтом. Он вырастает из ниоткуда, становится на полшага впереди младшего и прикрывает его своим плечом. Сехун тут же дёргает бровями. – Ну привет. – И Вам здравствуйте, – сдержанно отвечает Минхо, окидывает Сехуна незаинтересованным взглядом, после чего разворачивается к Джисону и отдаёт всё внимание ему. – Какие-то вопросы? Или будем ехать? – Нет никаких вопросов, – выдыхает Хан, отведя глаза в сторону. – Пойдём… – Значит, это ты моего мужа трахаешь? – вот так беспардонно и громко замечает Сехун, недобро дёрнув бровями. Джисону в этот миг хочется провалиться сквозь землю. Слова, брошенные ртом Мина, звучат мерзко и неприятно. Хан должен был чувствовать лишь отвращение к этому человеку, но в итоге чувствует отвращение к себе. Неужели он выглядит как тот, кто прыгает в постель первого попавшегося ухоженного мужчины? Минхо, однако, поступает умнее и не реагирует. Он ласково приобнимает Джисона за плечо, разворачивает омегу спиной к Сехуну и накрывает зонтом, чтобы дождь не намочил его. Конечно, бывшего мужа это не устраивает, и он делает ещё несколько настойчивых шагов к ним. – Стыдно признать, да? Трахаешь уже использованное. – Грустно понимать, что кто-то в свои двадцать пять по-детски гоняется за своим бывшим мужем и пытается унизить его столь глупыми словами, – спокойно отвечает Ли, не ведясь на эти глупые провокации. – Своими словами ты показываешь только уровень собственного развития, и никак не влияешь на то, каким Хан выглядит в моих глазах. Если тебе очень хочется почесать свое его – советую отправиться в полицейский участок и признаться в намеренном игнорировании алиментов. Возможно, только этот поступок сделает из тебя настоящего альфу. А теперь, прошу простить, нам пора удаляться. Хорошего вечера. И, не ожидая реакции Сехуна, Минхо осторожно подталкивает Джисона вперёд, ведёт того к своей машине. Омега удивляется настолько, что теряет дар речи и не может вымолвить банального «спасибо». Помимо удивления, в голове вырастает ещё парочка вопросов. «Откуда он знает, что Сехуну двадцать пять?» «И откуда он знает, что суд назначил алименты, а Сехун их не платил?» Минхо молча помогает ему усесться в нагретый салон автомобиля, потом обходит машину, закрывает зонт и садится сам. Заводит мотор, давая тому время на «проснуться», а мокрую вещь устраивает на пол около задних сидений. В общем, ведёт себя так, словно ничего не произошло. Однако здесь, в автомобиле, куда не попадает запах дождя и где порывы ветра не мешают его с остальными, Джисон чувствует, как ароматная вишня начинает горчить недовольством. Но заговорить первым он не успевает. – Я прикупил детское кресло, – спокойно говорит альфа, указывая назад. – Не знаю, или Сонхи подойдёт. Дали стандартное для ребёнка четырёх лет. Ещё прикупил ей мороженое и несколько шоколадок. А ещё киндеры с фигурками машинок. Надеюсь, это её задобрит. Джисон ловит на себе взгляд Минхо, тупым барашком моргает и кивает пару раз. Открывает рот, чтобы ответить, но слов до сих пор не находит. Альфа, чтобы не зацикливаться на произошедшем, уже хватается за руль и намеревается езжать, но, опомнившись, осторожно тянется к бардачку и достаёт оттуда коробку с телефоном. Протягивает омеге в руки, и Джисон сразу понимает по оригинальной коробке Apple, что это ни разу не переделанный б/у телефон от «знакомого». «Слишком много эмоций.» «Я сейчас… взорвусь.» – Минхо, я же просил… – У моего знакомого как раз была партия оригинальных коробок, – о, сейчас Минхо точно врёт. – Так что не волнуйся о цене. Вышло дешевле. – Минхо. – Не считай мои деньги, Джисон, – вежливо и мягко просит альфа. И, почему-то, это срабатывает. – До скольки работает садик? Я могу помочь тебе перекинуть всю информацию со старого телефона на новый. Можем сейчас, если садик работает до шести, можем после того, как заберём Сонхи. – Продлёнка в садике работает до восьми, – тихонечко отвечает Джисон. – Но лучше забрать её сейчас, потому что на продлёнку не ходят её подружки, и ей там скучно… Бросив короткое «понял», Минхо молча выкручивает руль и выезжает с парковки. Он уточняет адрес детского садика, потом вводит его в навигатор на телефоне. В тишине, под одни лишь звуки дождя они едут ещё пару минут, за которые Джисон успевает сформулировать свои вопросы. Хотя задавать их всё ещё неловко и стыдно. – Откуда ты… так много знаешь про него? – неуверенно интересуется Хан, пока крутит в руках новый телефон. – Я не говорил тебе сколько ему лет и что он не платил алименты. – У меня свои связи, – отшучивается Минхо. Или не шутит? – Да и по одному его стилю общения можно прикинуть, каким «отцом» он является. А возраст я немного узнал от Чана, кхм. Прости за это. – Ты изначально знал, что произошло и кто разбил мне телефон, да? – Да. И за это прости. Джисону, наверное, по-хорошему нужно разозлиться на то, что Минхо лезет туда, куда его не просят. Он ведь намерено не рассказывал альфе, что произошло – и тот это понял, раз не стал лезть глубже сразу в кабинете. Однако Джисон… чувствует лишь благодарность. У него появляется то самое сопливое и банальное ощущение, что он «как за каменной стеной». Минхо сам что-то узнал, сам заступился за него. Возможно, даже намеревался сам разобраться с этой проблемой. Поэтому Хан благодарит его. – Не стоит благодарностей. – И прости за эту сцену. – Что? – машина удобно останавливается на красном свете, и Минхо бросает вопросительный взгляд на Джисона. – Ты извиняешься за то, что другой человек – невменяемый и глупый? – Да, потому что я бы не хотел, чтобы ты видел… что-то подобное, – неловко признаётся омега. – Брось, Джисон. Это у него проблемы, а не у тебя, – выдыхает чуть громче Ли. – Все слова, которые он сказал, не стоят внимания твоего мизинца даже. Не думай ничего плохого об этом. Вообще об этом не думай. Оно не стоит того. – Ты и правда… не думаешь, что я «использованный»? – Я не из прошлого века, – спокойно мычит Минхо, и машина снова трогается с места. – Более того, если бы я был таким человеком, как твой бывший муж, я бы распрощался с тобой после новости о дочери. Но я ведь тут. С тобой. И, вроде, пока ты меня не прогоняешь – я не собираюсь уходить. – Минхо-о-о, – чувственно тянет Джисон. – Лучше подумай о том, что мы уже почти около садика, – улыбается уголком губ альфа. – Твоя дочка ждёт тебя. «Ой.» «Чёрт.» «Он же не знает, что я ей рассказал и она теперь…» «Ну, недовольная, в общем.» К садику Джисон идёт один под зонтом Минхо – сам альфа остался в машине по просьбе омеги. Уж если дочка начнёт устраивать истерики и сцены – пусть лучше это будет наедине, а не перед воспитателями и другими детьми. Несмотря на свою обиду, из садика Сонхи бежит к Джисону с радостным «папа» и улыбкой, которая улетучивается сразу же, стоит им переступить порог. Уже на улице дочь дуется и отворачивается, пока омега берёт её на руки, чтобы она не намочила ноги, и идёт к чужой машине. Сонхи – слишком умная. Сразу кое-что понимает. – А этот зонт – зонт твоего мужика? – фырчит она. – Сонхи, – строго отрезает Джисон. – И мы сейчас идём к его машине? – не успокаивается малышка, недовольно всматриваясь в припаркованные рядом автомобили. – Какое из этих корыт – его? – Сонхи! Минхо, завидев их, выходит прямо под дождь, огибает машину, чтобы открыть заднюю дверцу к автокреслу. Когда Джисон подходит ближе – дочь вдруг таинственно затыкается и во всю пялится на альфу. – Привет, – с осторожной улыбкой говорит Ли. Он забирает у Джисона зонт и держит его над маленькой семьей, пока сам омега усаживает дочь в детское кресло и пристёгивает. – Как тебя зовут, принцесса? «Принцесса?» «Я не называл её так при Минхо.» «…моя дочь действительно похожа на принцессочку!» – Хан Сонхи для Вас, мистер, – горделиво отвечает она и дёргает своим носиком. – Хорошо, Хан Сонхи. Можешь звать меня Минхо, – мягко улыбается старший. «Молю.» «Хоть бы её задобрили сладости.» Пристегнув крошку, сначала под зонтом в машину усаживается Джисон, а уже потом – и Минхо за водительское. Снова кладёт зонт назад, и, пока обернулся, протягивает дочери пакетик со сладостями. – Это Вам, Хан Сонхи, – с нежной улыбкой говорит Минхо. – Здесь сладости, которые, надеюсь, Вам понравятся, принцесса Хан. – Решили задобрить меня? – недоверчиво хмыкает дочь, но пакет принимает и тут же любознательно ныряет в него носом. – Не получит- ПОЛУНДРА, ТУТ КИНДЕРЫ С МАШИНКАМИ, ПАПА!!! Минхо возвращается на своё кресло и тихо, пушисто смеётся с её реакции, а Джисон с облегчением выдыхает и слабо улыбается. Сонхи тут же озвучивает все остальные сладости, спрятанные в пакетике, но в безудержном ожидании вытаскивает шоколадное яйцо, которое обещает ей маленькую фигурку автомобиля. С места они не трогаются, словно ожидают одобрения маленькой принцессы. И правильно делают, на самом деле. – Помнишь, я говорил, что не хочу, чтобы у нас дома жил мужик? – бессовестно озвучивает маленькая Хан, пока шуршит упаковкой киндера. Джисон успевает стыдливо покраснеть и шикнуть на неё, но Сонхи это никак не смущает: – Ну, в общем, я передумала. Это не мужик, это мужчина, и пусть побудет у нас немного. «Господи, я сейчас сгорю со стыда.» «Какая же ты…» «А-а-а-а-а.» «Язык без костей у тебя, маленькая негодяйка!» Джисон закрывает заалевшее лицо ладонями и рвано дышит. Потом чуть отодвигает мизинец и бросает быстрый взгляд на Минхо. Половина тревог улетучивается, потому что он видит, как альфа смотрит на реакцию Сонхи через зеркало и нежно улыбается уголками губ. Не удивляется услышанному, не злится на грубые слова, а, ну, наоборот… …альфе по-хорошему весело. – Вы пускаете меня в своё царство, принцесса Хан? – ласково уточняет Ли. – Ровно до тех пор, пока я не съем все эти сладости, – деловито заявляет дочка. – А я ем их быстро. Потом придётся обновлять плату за королевский замок. – Сонхи, ты не будешь есть всё это за раз, – влезает в диалог Джисон. – Сначала ужин, потом – сладости, и те – в умеренных количествах. Иначе снова живот разболится и придётся ехать к врачу. – Не угрожай мне, – весело отвечает та. – Да и это твой мужчина купил мне всё это! Его ругай. «Как быстро мы перешли от мужика и мужлана до мужчины.» «Боже, Сонхи, ты даже не представляешь, насколько это слово смущает.» «Одно стыдит, второе смущает. Да, мне не угодишь.» – Принцесса Хан правильно говорит, – тоже веселится Минхо. – Если кто и заслуживает ругательств – так это я. Джисон может только возмущённо сломать брови домиком и кинуть на альфу безмолвно понятный взгляд, кричащий «ну ты вообще на чьей стороне?». Но, по правде говоря, Ли делает всё правильно. Потому что важно не только принятие Сонхи, важно ещё, чтобы Джисон видел хорошее отношение к его дочери. А ему есть, с чем сравнить. Её родной отец никогда её не любили не принимал. А тут, казалось бы, совершенно неизвестный человек впервые видит её, а уже с ней смеётся и ей подыгрывает. «Всё оказалось не так страшно, как я думал.» «Ну, как минимум, пока что.» Когда они трогаются с места, Минхо заводит с Сонхи ненавязчивый диалог про машины. Джисон решает не вмешиваться в их разговоры, потому что знает об этих железках на колёсах в разы меньше, чем эти двое. Он расслабляется на кресле, прикрывает глаза и просто слушает, пока его сердце радуется происходящему. В этот моменте тепло и спокойно. Так, как должно быть.

***

Новый телефон. Им всё ещё нужно перекинуть данные со старого телефона на новый. Пока они доезжают до дома маленькой семьи Хан, дождь становится сильнее. Превращается буквально в ливень. Они остаются в машине, ожидая, пока непогода немного успокоится – в это же время Минхо помогает Джисону разобраться с телефоном. Но дождь не стихает, а Сонхи становится первой, кто говорит: – А мы не можем дома заняться этим телефоном? Я хочу сладкое, но если начну его есть перед ужином – меня повезут к врачу. Джисон не собирался приглашать Минхо домой. Альфа тоже чувствовал в этой спешке что-то, что могло быть некомфортным для омеги. Но дочь настояла. Что удивило больше: когда Минхо предложил Сонхи понести её на руках, потому что «твой папа устал, а я сильный», – та внезапно согласилась и спокойно залезла к нему. Удивившийся мозг снова потерял дар речи, а вот сердце неожиданно затрепетало от столь милой картины. Пусть всё кажется каким-то быстрым и поспешным, всё нутро Джисона ощущает себя спокойно и в безопасности, говорит о том, что так правильно, так и должно быть. «Нет. Я обязан подумать про истинность.» «Потому что логически я не могу всего этого объяснить.» Так они и оказываются в небольшом «королевском» царстве Хан. Разувшись, Сонхи первая идёт по дому и показывает Минхо, где нужно мыть руки. После гигиенических процедур «чистые ручонки» они все собираются на кухне. Дочь первая лезет в холодильник. – Так, я хочу кушать, – по-взрослому деловито говорит она, пока в одной руке держит пакет со сладостями, а второй – дверцу холодильника. – Мистера Минхо тоже нужно накормить, раз он нас подвёз. – Я не голоден, – вежливо отказывается альфа, и Джисон задумывается, правдива ли эта информация, или старший просто не хочет обременять их своим внезапным присутствием. – На всех хватит, – осторожно (и, почему-то, чуть смущённо) замечает омега. – Будет некрасиво, если мы с Сонхи будем ужинать, а ты будешь сидеть и смотреть на нас. – Я могу отвернуться, – отшучивается Минхо. – Хватит паясничать! – ставит всех на место дочь. – Ужин — значит ужин! Ужинать будем все. Отказать ей никто не может. Возможно, Джисону стыдно, что из еды у него дома вчерашние макароны с сосисками, но у него просто не было времени и сил думать над чем-то большим и грандиозным. Ну, сложилось так. Вы просто не представляете, как выматывает ссора с четырёхлеткой. Но продуктов, чтобы быстро приготовить что-то новое, дома не имеется, максимум – рис и замороженные овощи (которые он планировал как раз таки приготовить завтра утром). На красочное описание макарон с сосисками от Сонхи Минхо говорит, что как раз любит такое кушать. Джисон, вспоминая их поход в ресторан, сомневается, что альфа любит такое кушать, но, увы, действительно не может предложить что-то стоящее. Нагрев еду, они втроём усаживаются за небольшим столиком и молча ужинают. Это было бы неловко, если бы не Сонхи, регулярно вставляющая пару реплик о том, как прошёл сегодня её день в садике. Всё ещё удивляет, как внимательно Минхо её слушает и поддерживает разговор. Словно он… по-настоящему заинтересован в его дочке. Ну, конечно же, не в плохом плане! У Джисона просто на секунду в голове возникает одна очень смущающая мысль. «Словно ты её отец.» Потому что Минхо смотрит на неё с какой-то словно родительской любовью, искренне слушает её, внимает каждому слову и каждой детали в рассказе. Может, он просто любит детей? Ну, тоже в здоровом плане, конечно же! Есть же в мире люди, которые сами по себе любят маленьких человечков и хотят их себе в семью? Джисон, вон, такой тип людей. Ему всегда было тепло наблюдать за детишками, помогать им и играться с ними. Так что, ну, может, Минхо тоже в душе семьянин? «Как смущает это тепло в грудной клетке.» После ужина Сонхи утаскивает их обоих к себе в комнату, где торжественно открывает шоколадные яйца и достаёт из пластмассовых желтков игрушки машин. Она снова обсуждает разные модельки с Минхо, пока Джисон молча сидит рядом и с улыбкой наблюдает за этой картиной. И только потом, когда дочь отвлекается, они пересаживаются на её кровать (потому что Сонхи не хочет, чтобы они оставляли её в комнате одну) и начинаю разбираться с новым телефоном. В основном, конечно, всё делает Минхо, а Джисон устраивается рядышком и тихо наблюдает. Иногда задаёт какие-то вопросы, по типу «а это что и для чего?», а альфа ему спокойно всё объясняет. – Вот, – говорит старший, когда заканчивает с настройкой и протягивает гаджет омеге. – Попробуй. – Спасибо, – чуть краснея щеками, отвечает Джисон и берёт в руки телефон. Тот оказывается немного увесистее его предыдущего, и на нём уже все контакты и приложения. Хан проверяет парочку важных, мимолётом заглядывает в галерею, чтобы убедиться, что фотки тоже перенеслись, и выдыхает, поднимая глаза к альфе. Минхо всё это время не смотрел в чужой экран. Вместо этого, он рассматривал самого Джисона, и это… тоже немного смущает. – Ещё раз спасибо тебе, – тихо благодарит омега. – Ну, вообще за всё. – Не стоит, – уголками губ улыбается мужчина и поднимается с места. – Это вам спасибо за приём и вкусный ужин. Не буду вас больше напрягать, пора домой. – А Вы, мистер, что, не остаётесь у нас? – Сонхи резко поднимает голову и оборачивается к взрослым. – Значит, он не будет жить у нас? – Господи, Сонхи, – Джисон устало выдыхает и роняет лицо в свои ладони. Он точно однажды сгорит со стыда. – И зачем я столько истерила, если он не собирался жить у нас? – продолжает возмущаться дочка, а потом жмёт плечами и отворачивается обратно к своим крошечным машинкам. – Даже жалко. Я бы за такую плату, так и быть, приняла бы его к нам на пару дней. – Сонхи! Хватит! – Не ругайте принцессу, – сдержанно посмеявшись, говорит Минхо. – Она честна в своих высказываниях, а честность – это правильно. – Вот-вот! – тут же оживает дочка. – Папа тоже меня этому учил! Не понимаю, почему бубнит теперь! – Так, ну всё, – омега тоже подрывается с места. – Я провожу мистера Ли к коридору. Сонхи, попрощайся. – Да-да, пока-пока, – отмахивается ладонью та, но тут же, словно вспомнив, как учил папа, поднимается на ноги, подходит ближе к старшему альфе и деловито протягивает тому свою маленькую ладонь. – То есть, до свидания, мистер Ли. Спасибо за сладости. С Вами приятно иметь дело. Минхо, не сдержав улыбки, присаживается перед ней на корточки и так же деловито заключает её руку в свою в коротком рукопожатии. – С Вами, принцесса Хан, тоже приятно иметь дело, – кивает он пару раз. – Надеюсь на дальнейшее сотрудничество. – Я даже не знал, что у моей дочки есть предпринимательский потенциал, – отшучивается Джисон, с лёгким удивлением смотря на это действо. Когда Минхо и Джисон выходят в коридор – оба делают вид, что не замечают, как тихо и хитро Сонхи высунула нос из своей комнаты, чтобы понаблюдать за ними. Увы, ничего интересного она всё равно не увидит. Пока альфа обувается, омега ещё несколько раз благодарит его за всю помощь, получая в ответ мягкое «действительно не стоит». Они прощаются словами, лёгкими (и словно чуть робкими) улыбками и долгими взглядами. Ни о каких объятиях речи быть не может. Потому что, ну… рано? Хотя за сегодня кажется, они продвинулись вперёд с особой скоростью. Вот, Минхо даже с Сонхи незапланированно познакомился, а перед этим – обнимался с Джисоном в кабинете руководителя Бана, чтобы успокоить младшего. С другой же стороны… сколько той жизни во взрослом, занятом возрасте, чтобы растягивать что-то такое очевидное ещё на несколько лет? «Спешить всё равно нельзя.» «Нет-нет.» «Ради безопасности, мне не стоит прыгать в этот омут с головой.» «…» «Почему же сердце так яростно твердит, что место рядом с этим мужчиной – правильное для меня и Сонхи?»

***

Минхо проходит в холодную, пустую квартиру, так и застывает на пороге. Его душе было так тепло и спокойно в небольшом «царстве Хан», что возвращаться в свою, огромную и одинокую, совсем не хочется. Странно. Когда-то Минхо был известен своей романтичностью, но с возрастом (и карьерой, уж так получилось) он перестал искать мимолётные радости и пустые надежды. Он привык мыслить трезво и холодно. Встреча с Джисоном тоже должна поддаваться такому расчёту, но, увы, что-то не так. Да. Истинность. Возможно, причина в ней. Они, однако, эту тему так и не затронули. Пока что. Вряд ли, конечно, их (вероятная) истинность сможет всё решить так сразу, но… многое бы точно объяснила. Почему же так тяжело просто взять, и поверить в то, что встретил своего истинного? Что ж, ну… истинные пары – не редкость в их мире. Кто-то романтично называет таких людей соулмейтами – люди, которые связанные душами. Ходят красивые легенды о том, что эти самые соулмейты были связаны в прошлых жизнях, и будут в будущих. Истинные пары – всё ещё не редкость, но и не аксиома. Это что-то такое, на что обычно говорят «просто повезло». Многие люди встречаются, заводят семью и живут не с истинными, и они тоже счастливы. Эта «связь душ» – не всегда залог счастья и успеха. Но, опять-таки, почему Минхо не хочет верить в его истинность с Джисоном без дополнительных доказательств? Дело в его скрытой, романтичной натуре. Каким холодным он не казался для остальных, а в глубине души он весьма мягок. Поверив в «истинность», он может отдаться омеге с головой, забыв о себе, ударившись в идею этого явления, как в единственное верное в его жизни. А если окажется, что судьба их не связывала, и они с Джисоном никак не смогут сойтись – Минхо просто разобьёт себя. Возможно, своей преданностью разобьёт и омегу. Ему этого не хочется. За подобными мыслями альфа принимает душ и переодевается в пижаму. Позднее время никогда не было для него знаком «стоп» в вопросах рабочих, но сегодня он проходит мимо своего домашнего кабинета и сразу ныряет в спальню. Мозг твердит, что думать о Джисоне, его дочери и вероятной истинности сейчас в разы нужнее, чем о контрактах и акционерах. А ещё чуть погодя в голове всплывает нерешённая проблема, и он тянется к телефону.

Ли Минхо

Завтра после обеда зайду в тебе в отдел Нужно кое-кого проучить

БанЧанио Сехуна?

Ли Минхо

Да Отвозил сегодня Джисона за дочерью и домой, так вот этот Сехун как раз нас увидел и наговорил всякого Более того, это уже не первый случай, когда он имеет дело к моему омеге К омеге* Просто

Опечатался Я опечатался

БанЧанио Подожди ЧТО ДОЧЬ?

Ли Минхо

А я не рассказал? На нашем первом свидании Джисон сказал мне, что у него есть дочь Сегодня познакомился с ней, кстати Она милая И очень-очень на него похожа внешне Как милый бельчонок выглядит

БанЧанио У ХАН ДЖИСОНА ЕСТЬ ДОЧЬ?????

Ли Минхо

Что конкретно тебя удивляет

БанЧанио И ОН НЕ БРАЛ У КОМПАНИИ ДЕТСКИЕ ПОДАРКИ НА ЗИМНИЕ ПРАЗДНИКИ????????

Ли Минхо

А Ну, судя по всему Джисон задаривает её самым лучшим Уверен, что на зимние праздник он дарит ей что-то более стоящее, чем коробка конфет от корпорации

БанЧанио НИЧЕ ЧТО У НАС ПРЕМИАЛЬНЫЕ ДОРОГИЕ КОНФЕТЫ????

Ли Минхо

А ты думаешь все дети любят дорогие конфеты?

БанЧанио Так, кхм Погоди У него есть дочь Смею предположить, что Сехун Да ну, это бред

Ли Минхо

Его бывший муж и отец ребёнка Да И он тот ещё тип

БанЧанио Это я понял по его поступкам в офисе Так так так ладно Об этом потом Ты обязан встретиться со мной и Феликсом и всё нам рассказать вживую А пока вернёмся к проблеме Что ты собираешься делать с Сехуном?

Ли Минхо

В моменте мне хотелось поступить очень непрофессионально

БанЧанио Набить ему лицо?

Ли Минхо

Я сказал непрофессионально, а не как животное То есть, собирался его засудить за моральное насилие внутри стен корпорации и с громким заявлением уволить Но сейчас думаю, что этого мало

БанЧанио И что ты собираешься делать?

Ли Минхо

Есть у меня одна идея И поэтому сообщи завтра отделу, что у гендиректора будет несколько заданий для некоторых сотрудников твоего отдела

БанЧанио Кстати об этом Джисон так и не знает, что ты гендиректор всей корпорации? Судя по твоим рассказам, он думает, что ты тоже лишь руководитель какого-то из отделов

Ли Минхо

Не знает Но пора и мне раскрыть свой секрет Я, правда, волнуюсь о том, как он отреагирует

БанЧанио М? Почему? Боишься, что заинтересуется твоими деньгами?

Ли Минхо

Судя по Джисону, я боюсь, что он начнёт морозиться и говорить, что не дотягивает до моего уровня У него есть этот проблеск «я не заслужил богатств»

БанЧанио А Ах, какой сладкий сюжетный троп у вас получается Папочка-одиночка, который волновался о том, что альфа не захочет с ним быть из-за этого СЕО компании, которые боится, что не-его омега не захочет с ним быть Вы прям из ванильной книжки вылези

Ли Минхо

Жизнь – интересная штука А книги пишут по историям из жизни

БанЧанио И то верно В общем, хорошо, друг Услышал тебя А теперь мне пора, мой беременный муж начинает обижаться, что я не сплю

Ли Минхо

Передавай Феликсу и его детке привет И спокойной ночи Отдыхайте

БанЧанио И тебе сладких снов, дружище Альфа переворачивается на бок, кладёт одну руку под голову, а второй держит телефон. Ещё раз пробегается глазами по переписке с другом, невольно выдыхает на сердечной опечатке, и теперь не может выкинуть из головы эту сладкую мысль. Мысль о том, чтобы Джисон был его. Его истинным, его омегой, его мужем. Там, ну, да? Когда-то в будущем. Почему-то сердце так желает этого, хотя они ещё мало знакомы. И под теплом этой мысли Минхо не может сдержаться: быстро открывает переписку с омегой, пишет сообщение, ещё некоторое время пялится на него, раздумывая: а стоит ли вообще отправлять его? Решает отдать этот выбор своей душе, а та – смело нажимает на кнопку «отправить».

Ли Минхо

Спокойных и сладких вам снов, принц и принцесса Хан)

Джисон не отвечает, возможно, потому, что уже спит. Минхо всё равно минут пять смотрит в переписку, только потом блокирует телефон и заваливается лицом в подушку. Ему тоже нужно отдохнуть. Почему-то сегодня Минхо засыпает с улыбкой.

***

– И что ты думаешь о Минхо? – Джисон интересуется о дочери за завтраком как бы невзначай, надеется на более мирную позицию. С самого утра Сонхи ведёт себя, как прежде: уже не обижена, летает по квартире, щебечет о том, что ей снилось и как хочет сегодня собраться в садик. Постоянно носит с собой игрушечные машинки из киндеров, которые ей вчера подарил мужчина. Даже сейчас, жуя свежий рис с овощами, она второй рукой водит фигурки по столу. – Прикольный дядька, – с набитым ртом отвечает малышка, чуть похлопав ресницами. – Папа, а он богатый? – С чего ты взяла? – спокойно спрашивает Джисон, хотя сам тревожится этим вопросом. Потому что, ну, судя по «не дорогому» ресторану, где у них было свидание, и по «дешевому» телефону, который Минхо ему подарил – он ой как богат. Омегу это напрягает, и он сам не понимает, почему именно. Ведь Ли хороший. Постоянно говорит о том, что ему ничего не нужно взамен. Да и своими деньгами он не хвастается, что показывает его взрослую и сознательную позицию. В общем, не «темщик», любящий похвастаться своим балансом, последней BMW с купленными правами и отсутствием мозга. – Ну, он мне столько сладостей подарил, – задумчиво говорит Сонхи. – Или это первый взнос, а дальше будет меньше? Тогда нам такой не надо. – Принцесса… – А ты сам подумай! – она аж выпрямляется в спине и оживает. – Если он будет покупать мне раз в месяц шоколадку, а тебе – раз в месяц цветы, но при этом каждый день будет жить у нас, то какой толк нам кормить ещё один рот? Уже уж лучше котёнка завести! Джисон аж глаза закатывает, хотя удивления в нём больше, чем шуточного раздражения. Его четырёхлетка знает слишком много об этом мире. При этом, не исключено, что половину той истины, что глаголят её уста, она сама ещё не понимает. Всё же, дети быстро запоминают и учатся. Услышать такие выражения где-то в планшете и подслушать у воспитателей в садике – проще простого, а вникнуть в их суть… не, зачем? – Я не знаю, богат ли он, – чуть подумав, отвечает омега. – Но он точно не будет наживаться на нас. Тут скорее ты на нём наживёшься. Я ведь уже вижу твои хитрые глаза. – Неправда! – Ну, а в целом? Не будешь больше его «мужланом» и «мужиком» называть? – Не-е-е-е, – протяжно отвечает дочка. – Он выглядит слишком… как там слово… блягородно для «мужика». Теперь он «мужчина». Буду всем в садике говорить, что у нас с тобой появился домашний мужчина, но на самовыгуле. «Бл- что?» «А, благородно. Фух, господи.» «Стоп, что?!» – Умоляю, Сонхи, не смей такого говорить в садике, – воет отчаянно Джисон и накрывает лицо ладонями. – Почему? – Потому что это звучит странно. – Ну да, мужчина – не котёнок, – с намёком отвечает та, а потом отодвигает от себя почти пустую миску и, схватив свои машинки, спускается на пол. – Я покушала, папочка, спасибо! Было вкусно. А теперь пошли одеваться. Поскорее хочу в садик, буду хвастаться своими гоночными машинками из киндера! Кинув усталое «пойдём», Джисон закидывает посуду в раковину и идёт в детскую комнату. Малышка сама находит себе одежду, советуется с папой, может ли она пойти в таком в садик, а потом самостоятельно (ведь она всё ещё взрослая!) одевается. Омега только собирает ей рюкзачок, и ещё через десять минут они выходят из дома. К садику идут пешком, потому что это недолго, если срезать двориками и переулочками. Сонхи всё равно на полпути успевает кинуть колкое замечание: – Вообще-то, твой мужчина мог бы нас и подвезти к садику. Но Джисон только шикает на неё и заранее готовится к тому, что у воспитательницы рано или поздно появятся к маме маленькой девочки вопросы. Зато Сонхи больше не настроена к Минхо категорично. Возможно, это хороший знак. Дети ведь прекрасно чувствуют людей.

***

Джисон обычно не разрешает себе отвлекаться от работы. Исключения – звонки родителей или воспитательниц из детского садика. Сегодня же он несколько раз берёт в руки телефон, чтобы ответить Минхо. Но и тут, конечно, большую роль играет то, что у проекта, над которым он трудится, нет сжатых сроков. Он с улыбкой вспоминает «сладких снов» и «доброе утро», написанное альфой. Каждый раз сдерживает смущённый (и будто бы влюблённый) хохот, когда реагирует на котиков, которые присылает старший, или когда отвечает ему, что у него всё в порядке, стоит Ли поинтересоваться, как дела. Правда, одно сообщение слегка… напрягает. А именно: Ли Минхо Сегодня расскажу тебе один секрет обо мне Надеюсь, всё будет хорошо После этого альфа больше не пишет, а Джисон возвращается к работе, пусть мыслями остаётся в этих предложениях. Что за секрет? Что значит «всё»? И почему это «всё» не должно быть хорошо? Омега думает, что узнает об этом ближе к вечеру. Потому же заставляет себя вернуться к работе. Однако после обеденного перерыва к ним в отдел выходит господин Бан, хлопает в ладоши, привлекает всеобщее внимание, и говорит громко так, почти торжественно: – Сегодня к нам наведается гендиректор корпорации. У него есть важное дело, он выберет нескольких сотрудников и поручит им задачи. Джисон смотрит на Чана и хмурится, но быстро прогоняет все сомнения: его-то вряд ли выберут на какое-то такое… как там, важное дело, да? Нет, не подумайте. Хан Джисон – очень хороший работник. Делает всё правильно и вовремя, а ошибки пусть и допускает (ведь все мы люди), но часто очень несерьёзные и быстро решаемые. Так что и тут не нужно переживать. Но среди его коллег начинает расцветать заинтересованный шёпот. – Сам гендиректор? Он к нам никогда не заходил. – Потому что ему и незачем к нам заходить! – Он, кстати, молодой, слыхали? И одинок. Может, это шанс… – Да какие шансы! Тут главное, что на задачу от гендиректора точно накинут хорошую премию! – Господин Бан, а можно вопрос? – вдруг громче говорит один из сотрудников. Чан ему кивает, и он продолжает: – Гендиректор… его же зовут Ли Минхо? Как нам к нему обращаться? Или он сам представиться? «Тоже Ли Минхо?» «Прям как мой…» «Стоп. Нет, Джисон, не твой!!!» «…» «Да-а-а, популярное имя.» – Господин Ли, как же ещё? – удивляется Чан и показательно выгибает одну бровь. – Нет, ну, мало ли, – отвечает всё тот же работяга, пожимая плечами. – Он же гендиректор. – И что? Думаете, вы должны называть его как-то иначе? – с доброй улыбкой отшучивается руководитель их отдела и скрещивает руки на груди. – Ага. Какой-нибудь «хозяин», – шутит кто-то другой, но уже шёпотом, и пускает лёгкую волну тихого смеха по отделу. Чан осматривает весь свой отдел, после чего говорит, что выйдет к ним ещё раз, когда гендиректор придёт. И уходит. А Джисон ещё немного прислушивается к чужим разговорам. Оттуда узнаёт, что такое важное лицо, как сам гендиректор корпорации, обычно не ходит по отделам и управляет ими через нанятых руководителей, таких как Бан. Ещё узнаётся, что о нём многие слышали, но почти никто не видел в стенах компании. То есть, да, можно вбить в интернет, и тот сразу покажет короткую биографию человека и его внешность, но разве это всем интересно? Джисону вот совсем неинтересно. Поэтому он возвращается к своей работе. Доделывает проект, скидывает маркетинговый план клиентам, общается с ними, узнавая о предпочтениях и о том, что лучше переделать и изменить. В таком темпе пролетает еще двадцать минут. Джисон, как и все остальные, отвлекается, когда к ним снова выходит господин Бан. Омега поднимает глаза, чтобы выслушать своего руководителя и на всякий случай запомнить лицо гендиректора корпорации, на которую он работает, но. «Боже.» Это лицо он уже знает. – Знакомьтесь. Ли Минхо, гендиректор всей корпорации Mercedez-Benz, – представляет как-то слишком официально (или слишком по-детски, словно знакомит какого-то важного дядю с ребятами из детского сада) Чан. – На этом мои полномочия окончены, дальше господин Ли разберётся сам. «Вы хотите сказать…» «Что Ли Минхо, которого я знаю – это чёртов гендиректор всей компании, на которую я РАБОТАЮ?» «Чёрт.» «Чёрт-чёрт-чёрт.» «Это какие же слухи могут пойти…» Дело не в том, что Минхо – гендиректор, а Джисон – обычный маркетолог. Всё-таки, они почти не пересекались в пределах офиса, а когда и было – происходило всё в кабинете господина Бана, то есть, вдали от чужих глаз. Но в его отделе есть Мин Сехун. Бывший муж, которому, чёрт подери, посчастливилось однажды увидеть, как Джисон уезжает с этим мужчиной на одной машине. А зная Сехуна… – Рад приветствовать, – громко и холодно говорит Минхо. Двумя словами он заставляет всех работяг отдела напрячься и погрузиться в гробовую тишину. Конечно, его могут боятся. И, безусловно, все, у кого есть мозги, его до одури уважают. Это же… гендиректор. – Отчёты господина Бана показывают, что ваш маркетинговый отдел работает успешнее всего. Мне нужны несколько сотрудников для личного проекта. Я ознакомился со всеми, кто здесь работает, поэтому назову поимённо. Минхо на него не смотрит, и Джисон этому бесконечно рад. Сердце всё равно начинает истерично стучать в грудной клетке, потому что эта новость оказывается немного за гранью. Не дай Господь, Ли сейчас назовёт его имя. Слухов тогда точно не избежать. Да и если так произойдёт – омега засомневается, что его выбрали за отличную работу и навыки в маркетинге. Минхо, конечно, как гендиректор, не похож на того, кто будет выбирать из личных симпатий, но… «А мало ли, чего я ещё о тебе не знаю?» Он вслушивается во все фамилии и имена, но сам сверлит глазами рабочий монитор. Пытается вспомнить внешность каждого, кого называет Минхо, и все они – действительно премиальные работники их отдела. К счастью, Джисон не слышит своего имени. Но слышит имя своего бывшего мужа. «Я теперь…» «Вообще ничего не понимаю.» – Прошу всех названных подойти в кабинет господина Бана, чтобы я вам подробно объяснил суть задачи, – говорит Минхо. – Каждому я дам отдельную часть работы, которую нужно будет выполнить. Между собой вы обязанности разделять не будете – мне важно, чтобы все работали честно, прилаживая одинаковые усилия. Тихо и рвано выдохнув, Джисон осторожно поднимает глаза на альфу. В своей роли гендиректора он выглядит совсем по-другому. Нет, конечно, за пределами работы Минхо не выглядит сахарным. Каким бы милым он ни был с Джисоном и Сонхи, в нём чувствуется стержень и сдержанность. Но сейчас… Сейчас Минхо выглядит совершенно другим. У него строгие черты лица, без единого намёка на мягкий взгляд или осторожную улыбку. У него расправлены плечи, чуть приподнят подборок. А глаза… боже, этими глазами можно убивать – настолько они острые, холодные и сосредоточенные. Он никогда не смотрел так на Джисона. Когда они вдвоём, взгляд Минхо всегда пушистый и тёплый. Омега, наверное, не вынес бы работать на него напрямую. Минхо на него даже не смотрит. Уловив согласие всех, кого назвал, он коротко кивает, разворачивается и уходит к Чану в кабинет, а бедные работяги следуют по его пятам, как утята за мамой-уткой. Даже забавно смотрится. Ну, со стороны. Сехун идёт последним, и кто-кто, а он не отказывается от короткого, острого взгляда в сторону Джисона. Последний делает вид, что не видит этого, и просто возвращается к работе. В моменте хочется схватить телефон и написать старшему, что это, вообще-то, не просто секретик, а что-то особо важное. Хан никогда не считал отношения на работе чем-то криминальным и непрофессиональным, но ведь не с гендиректором корпорации! Это попросту несправедливо – не знать такую важную деталь о человеке! С другой же стороны, а сам Джисон… чем он лучше? То, что у него есть дочь – тоже очень важная деталь, которой он не поделился так сразу. При этом, омега всё равно рассказал Минхо об этом! В общем, немного возмутиться хочется, но Хан берёт себя в руки и продолжает работать. Нельзя писать. Мало ли кто из работников может увидеть, какие сообщения пишут гендиректору. А он ещё и не знает, подписан ли как-то неочевидно в чужом телефоне. Поэтому нельзя. Поэтому Джисон сидит, терпит и работает. И где-то в глубине души молится, чтобы Сехун не устроил постыдных сцен перед всем отделом.

***

Проходит час, прежде чем выбранные работники выплывают из кабинета руководителя Бана и идут к своим местам. Они негромко обсуждают полученные задачи, Джисон их подслушивает совершенно не специально. – Только не могу понять, почему они меня взяли? – слышится задумчивый голос бывшего мужа. – Значит, хорошие надежды подаёшь, – отвечает ему какой-то женский голос без особой заинтересованности. – Да так уже, – фырчит тихонечко Сехун. – Вы видели, какие он задания мне поручил? Это совершенно не входит в обязанности маркетолога. – Сомневаешься в себе? – теперь слышится другой голос. Джисон не помнит их по именам. – Тогда сразу иди обратно и отказывайся от работы. – И заодно отказаться от такой премии? – удивляется Мин. – Ни за что. Но это всё равно никак не вяжется с тем, что я делаю. Подавив в себе желание фыркнуть, Хан открывает вкладку с таблицами и продолжает работать. Благо, к нему никаких вопросов нет. К нему никто дела не имеет. Сехун, по-видимому, тоже сейчас не в том настроении, чтобы задирать своего бывшего мужа. Хотя и это будто бы вопрос времени. Джисон работает, не отвлекается, на сообщения со стороны личного телефона не реагирует принципиально. Зол ли он на Минхо? Или чувствует себя недостойным? Пристыженным? Обманутым? Он не знает, но уверен в одном: ему нужно время, чтобы переварить эту информацию и прийти в себя. Но у Минхо, судя по всему, другие планы. Через пять минут бомбёжки личного телефона господин Бан звонит ему на рабочий и вызывает к себе в кабинет. Отказать руководителю омега не может. Приходится согласиться. Скрыть все вкладки. Встать с места и пройти к нужной двери. Он осторожно стучится. Ему открывает Бан Чан, пропускает внутрь и бросает фразу о том, что Джисон должен подождать его в кабинете. И, ну, конечно, дело не в рабочих моментах. Потому что в кабинете Чана всё еще стоит Минхо. Прижавшись поясницей к чужому столу и спрятав руки в карманы, он выжидающе смотрит на младшего и считывает его реакцию. Джисон молчит. Опускает глаза в пол. И не двигается. В нём как-то чересчур много чувств и эмоций после полученной сегодня информации. «У меня что-то, ну, вроде, завязывается.» «И завязывается с гендиректором компании, на которую я работаю.» «И об этом знает не самый приятный человек – Сехун.» «И всей моей репутации на работе может прийти конец, потому что он умеет очень некрасиво, но правдоподобно врать.» «Я не могу позволить себе потерять работу.» «А даже если Минхо будет делать всё, чтобы я остался – я не выдержу социального осуждения со стороны своих коллег. Даже если я с ними не в тесных отношениях.» – Джисон, – спокойный и тихий голос вырывает омегу из раздумий. Хан всё равно не смотрит на него, но вопросительно мычит, показывая, что слушает. Ли молчит пару секунд, потом – шумно выдыхает, и продолжает заметно мягче. – Что конкретно тебя тревожит? А что Джисон? Джисон даже не уверен, как озвучить всё то, что его тревожит. Альфа это видит. Не давит. Но ощутимо волнуется – это чувствуется усилившимся ароматом вишни в воздухе. «Подлый трюк.» «Твой запах меня магическим образом успокаивает.» – Ты – гендиректор компании, на которую я работаю, – наконец, выдыхает младший и делает неуверенный шаг вперёд. – Меня господин Бан позвал не работу обсудить, а чтобы я с тобой поговорил. Верно? – Верно. Прости за это, – мягко кивает Минхо. – Я подумал, тебе будет некомфортно, если я подойду к тебе при всех. А так я не планировал прятаться. – И хорошо, что ты сделал именно так. Мне было бы неловко, – с каждым словом Джисон медленно подходит всё ближе, а останавливается лишь тогда, когда между ними остаётся примерно метр расстояния. – Это тот… м... секрет о тебе, о котором ты писал? – Верно, – снова кивает старший. – И… что ты думаешь? Джисон поджимает губы и шумно выдыхает, смотря чуть ниже грудной клетки мужчины. Поднять глаза выше всё ещё как-то неловко. – Думаю, что о таком нужно было говорить немного раньше. – Я видел твою реакцию на мой уровень доступного, – осторожно замечает Минхо. – Я хотел тебе сказать, но не смог подобрать правильные слова. Прости за это. – Ну… теперь я боюсь, что все будут думать обо мне всякие гадости, – жмёт плечами Джисон и его брови невольно ломаются домиком. – Почему они должны так думать? – Потому что со мной в одном отделе работает Сехун. На мгновенье повисает тишина. Джисон и рад сразу уточнить, почему Минхо вообще выбрал его бывшего мужа ради какого-то личного проекта, но не решается. Ему не дали времени рассортировать всё по полочкам. Конечно, спросить и узнать сразу всю правду в разы легче и понятнее, нежели сидеть наедине с собой и строить кучу догадок. А с фантазией Джисона… ну, тут и так понятно. – Скажем так, твой бывший тут недолго продержится, – после задумчивого молчания обещает Минхо. – И на каких основаниях ты его уволишь? Минхо, это глупо… – У него уже хватает этих оснований, – тут же уверенно отвечает альфа. – Но несдача проекта вовремя – одна из причин, почему он не будет тут работать. Не до конца поняв смысл услышанного, Джисон удивлённо округляет глаза и, наконец, поднимает их на лицо мужчины. Тут же вспоминаются случайно подслушанные диалоги коллег, и слова Сехуна о том, что задачи, данные ему, совсем не по его специальности. – Ты не мог поручить ему невыполнимые задачи, – чуть нахмурившись, озвучивает свою догадку Хан. Ли в ответ только загадочно улыбается. – Минхо, это глупо. Даже по-детски! – Под стать Мин Сехуну. Не думаешь? – дёргает бровями альфа. Джисону в моменте хочется психануть, но его характер не позволяет. Он лишь шумно выдыхает и отворачивается от Минхо полностью, скрестив руки на груди. – Эй, что такое? – А сам ты считаешь, что поступил по-взрослому? – бубнит в ответ Хан. – Я не хочу быть «главным героем», но ты ведь сделал всё это явно не для других работников компании. То есть, ты бы не сделал подобного, если бы просто узнал о его социальных нарушениях внутри офиса. Более того, думаешь, что ему не хватит времени разнести слухи о том, что я сплю с гендиректором? – А ты со мной спишь? – Вот, блин, именно, что нет! Но он умеет слишком хорошо врать! Тишина повисает на секунду, после – сменяется громким стуком сердца, потому что Минхо, коротко хохотнув, делает последний шаг и обнимает Джисона со спины. Вот так легко и просто, словно для них это привычно. Обнимает, стоит отметить, осторожно: обвивает на уровне талии руками, жмется грудной клеткой к спине омегу, а подбородок устраивает на плече. Тело Джисона реагирует моментально и как-то не договорившись с мозгом: расслаблено обмякает, мелко вздрагивает от тепла, да посылает алый румянец на всё лицо и шею. Вырываться из этих надёжных рук не хочется. Переставать дышать этой свежей вишней – тоже не хочется. Джисон так и застывает, с трепетом в рёбрах прислушиваясь к действиям Минхо. – Знаешь, Сонхи точно в тебя, – тихонько урчит около уха альфа. Спокойно, мягко, даже нежно. – Но, поверь, всё будет хорошо. Даже если он захочет разнести слухи – нам с Чаном уже понятно, как к нему относятся другие ребята из отдела. Он… скажем, всем «не по вкусу», как человек. Верить в это? Или лучше не стоит? Джисон не знает. Он может только опустить руки ниже, накрыть ладони Минхо своими и мелко вздрогнуть от стада мурашек, которые пускаются по его коже от этого прикосновения. Обниматься с Ли оказывается приятно и безопасно. Может, они спешат с этим? А, может, стоит отбросить лишние мысли и отдаться моменту? – Ты поступаешь с ним подло, – всё ещё пытается возмущаться Джисон, но получается так себе. – Он с тобой поступил хуже, – успокаивающе шепчет Минхо. – Я всего лишь заставляю его включить мозги и поработать ими немножко, а через две недели он уже вылетит отсюда. – И это – только потому, что ты… что я… ну, из-за того, что мы… общаемся? – Он и без этого не работал бы тут. Чан сам намеревался его уволить после третьего инцидента, – обещает альфа. – Я просто не хотел, чтобы этот третий инцидент в целом случался. Да и… я уже говорил тебе, что хочу о тебе заботится. Я бы сделал подобное, если бы ты работал в другой компании – мне бы хватило возможностей и сил. – Ты… – не веря выдыхает Джисон, прикрывает глаза и снова тяжело выдыхает. – Страшный человек… – Только для тех, кто поступает плохо, – заметно улыбается Ли, после чего жмётся щекой к шее младшего. – Простите меня, принц Хан, я не мог оставить Вас и принцессу Хан в потенциальной угрозе. А именно таковым Сехун для них и является. Можно сказать, Минхо действительно спасает их от чего-то плохого. Предугадать чужие действия нельзя, но бывший муж двигается очевидно. Даже если в один отдел с Джисоном он попал случайно, сразу стало понятно – он так просто не отделается. Сначала зажимал Джисона в углу, потом разбил телефон, ещё после – обозвал на глазах у Минхо. Полез бы он со временем к Сонхи? Хан уверен, что да. Это был вопрос времени. Раз Сехун уже говорил о «вернись ко мне», значит, строил планы на какое-то невообразимое воссоединение семьи. Джисон бы всё равно к нему не вернулся. Не пустил бы к дочери, которой родной отец не интересовался чуть больше трёх. Не пустил бы к человеку, который заведомо не любил её так, как должен был. Но при таком исходе Хан настрадался бы невероятно. Теперь у него есть (ещё нет, по факту, но, наверное, да, и Джисон уже может так хотя бы думать?) Минхо, и он уже делает всё, чтобы уберечь семью Хан от невзгод. А, и ещё, что важно: Минхо не упрекнул Джисона тайной о дочери, когда сам омега бросал в него обвинения по поводу скрытой должности альфы. Это тоже многое о нём говорит. – Ладно… и… спасибо, – окончательно сдаётся и расслабляется Хан. – Не стоит, – мурчит Минхо и покорно расслабляет хватку, когда Джисон чуть отстраняется и поворачивается к старшему лицом к лицу. – Если он будет лезть к тебе – сразу же сообщай мне или Чану. – Не хочу отвлекать важных людей от работы, – шутит, надув капризно губы, Джисон. – М-м-м, – задумчиво тянет старший и в каком-то игривом жесте щурит глаза. – Думаю, работа мне не будет важнее тебя. Джисон вспыхивает, как яркие огни на новогодней ёлке. Чтобы как-то выплеснуть эмоции, он сначала легонько шлёпает Минхо по груди, а после – прячет алое лицо в собственных ладонях. Альфа нежно смеётся с этого жеста, тянется к макушке младшего и ласково гладит того по волосам. Момент эмоциональности, однако, на этом не заканчивается. – Джисон, – зовёт он ещё тише, и омеге приходится раздвинуть пальцы, чтобы зыркнуть на старшего. – Я знаю, что это всё ощущается каким-то большим и резким шагом вперёд. Но… меня тянет к тебе, я хочу заботиться и защищать тебя и твою дочь. Мне так велит сердце. И я не могу ходить вокруг и наблюдать за тем, как твой бывший муж тебя донимает против твоей воли. – М-меня тоже тянет к тебе, – смущённо признаётся Хан. – И всё это… на самом деле ощущается так, словно мы куда-то «спешим», но… я тоже не хочу… м… скажем, сопротивляться этому «магнетизму». Минхо улыбается, опускает ладонь с макушки к щеке, где перехватывает руку Джисона и подносит к своему лицу. Он оставляет осторожный поцелуй на костяшках омеги, выдыхая туда же обещание: – Тогда позволь мне заботиться о вас. И ни о чём не волнуйся – я всё решу. И Джисон не склонен верить людям, которых знает не так давно. Но его сердце и его душа склонны верить Минхо.

***

Время летит беспощадно быстро. За работой, встречами с Минхо и воспитанием Сонхи пролетает целая неделя. Джисон не обращает внимания на косые взгляды Сехуна и на то, что тот активно перешёптывается о нём с другими коллегами. Просто игнорирует, отдаваясь чему-то новому в жизни. А именно – Минхо, который взял в привычку отвозить Джисона после работы в садик за Сонхи, а потом и домой. Буквально пару раз дочке удалось затянуть «блягородного мужчину» к ним на ужин, после – и на прогулку (возможно, такая благосклонность появилась у малышки из-за подарков, которые Ли ей делает постоянно). Конечно, прогулкой это назвать нельзя: Сонхи во всю отдавалась играм с однолетками на площадке, а Джисон с Минхо стояли в сторонке и болтали о всяком. В те моменты мамочки со двора, знающие Хана, как папу-одиночку, интересно засматривались на них и о чём-то шушукались. Омеге на это всё равно, ведь ни с кем из них он всё равно не общается. К слову, об этом – даже грустно. У Джисона нет друзей ни на работе, ни за его переделами. Вся его жизнь крутится вокруг дочери и собственных родителей. Что интересно, у Минхо, у гендиректора огромной корпорации друзья есть – о них альфа тоже рассказывал на площадке. Ну, то есть, количеством он блещет – всего двое, один из которых – уже известный Джисону Чан. А вот то, что у господина Бана есть муж, и они ждут детей, Хан услышал впервые. И… как-то так непривычно искренне обрадовался, услышав рассказы об их счастливой жизни. Минхо в том разговоре ещё пару раз упомянул, что Чан и Феликс – истинные, что пробудило в Джисоне соответствующие мысли о них самих. «Может, мы тоже истинные? – думал в тот момент омега, наблюдая за тем, как Сонхи тащит несопротивляющегося Минхо к песочнице. – Иначе я не могу объяснить всего этого. Не могу объяснить свою доверчивость. Не могу объяснить, почему Сонхи так быстро поменяла мнение и полюбила тебя.» Теперь же наступают выходные, и Джисон может немного выдохнуть. Во-первых, ему не нужно идти на работу, где он точно встретился бы с неприятными взглядами Сехуна. Во-вторых, Сонхи не нужно собирать и вести в садик, а, значит, можно поспать чуть подольше, да и поваляться полдня в кровати. Новое хобби Сонхи позволяет – она забыла и о лепке, и о машинках, и обо всём, чем интересовалась ранее. Теперь её увлечение – рисование, а именно – рисование динозавров. Она уже успела выпросить у папы кучу альбомов для этого, ручек, карандашей, маркеров, а еще парочку энциклопедий по вымершим рептилиям. «– Мне же нужно откуда-то анатологию учить динозавровскую!» – сказала она тогда про анатомию динозавров. И откуда только слова такие знает? Каким образом их запоминает? Субботнее утро начинается у Джисона в приятные десять утра. Он лениво тянется на солнышке, что попадает сквозь цветочную тюль в его спальню, улыбается пришедшему дню, накидывает в голове варианты завтраков. Потом тянется к телефону, чтобы уже увидеть сообщение Минхо и пожелать «хорошего дня» ему в ответ. Поднявшись с кровати, омега выходит в коридор и прислушивается к тишине. Осторожно и тихо заглядывает в комнату дочери, быстро обнаруживает, что та уже не спит, но ещё не поднималась – лежит в планшете под одеялом и смотрит… судя по звукам, видео о динозаврах. – О, папа! – пищит она, когда наконец-то замечает родителя. Гаджет кладётся в сторону, а сама Сонхи поднимается и бежит к нему за утренними объятиями. – Привет-привет. Выспалась? – обнимая в ответ, ласково интересуется Джисон. – Да-да-да. – Что хочешь на завтрак? – Омлет из динозавровских яиц, – уверенно отвечает, чем вгоняет Джисона в глубокое удивление. Но, да, к такому надо бы привыкнуть. Если Сонхи начинает чем-то увлекаться – она погружается в это с головой, начиная забивать всё вокруг своим новым интересом. Даже если это держится всего две недели. Ну и пусть. Она – очень любознательный ребёнок. – У нас нет яиц динозавров, крошка, – выдыхает с неловкой улыбкой Джисон. – Ты ведь изучаешь эту тему? Должна знать, что динозавров давно нет… – А вот и неправда! – Сонхи отскакивает от папы, становится в боевую позу и слишком самоуверенно улыбается. – Вообще-то, все птицы и даже курицы – это потомки динозавров. Так что мы кушаем омлеты только из динозавровских яиц! – А-а-а, – понятливо тянет Джисон, и начинает тихо смеяться. – И точно. Папа глупый, не подумал об этом. – Не-а! – в миг возмущается малышка. – Папа не глупый! Папа… просто не задумывался над такими элементарными вещами! Как, всё-таки, интересно устроен мозг детей, правда? Конечно, не тогда, когда дело доходит до обязательных утренних процедур. Джисон всё равно тащит Сонхи почистить зубы и умыться, а пока та принимает ванну – омега идёт на кухню и готовит заказанный завтрак. «Омлет из яиц динозавров…» «Курицы – потомки динозавров…» «А ведь и правда.» Украсив омлет овощами и зеленью, Джисон ставит на стол две тарелки к моменту, когда Сонхи выходит из ванной комнаты. Они усаживаются за стол, желают друг другу приятного аппетита и начинают завтракать. Сегодня дочь кажется тише обычного: ни о чём не болтает, не рассказывает, не расспрашивает. Настроение у неё нормальное – Джисон, как папа, такие перемены видит издалека. Значит, она, скорее всего, просто забивает голову динозаврами. Ну и пусть. Пока омеге дают возможность – он берёт в руки телефон и лезет в социальные сети. Хочется, конечно, написать ещё и Минхо, но тот, вроде как, работает, а Джисон не хочет его отвлекать. Поэтому… короткие видео с милыми котятами – тоже неплохой выбор. Аж потом тишину нарушает скучающий голос Сонхи. – А твой мужчина, – как бы невзначай говорит дочь. – Ещё будет приходить к нам? Почему он у нас не живёт? Я так и не поняла. Джисон аж давится омлетом, и краснеет то ли от лёгкого удушья, то ли от смущения. Спешит запить недоразумение стаканом воды, а прийдя в себя, он вопросительно смотрит на ребёнка. Ну, не только вопросительно. С лёгким возмущением – тоже. – Да что? – вскидывает брови маленькая Хан. – Мне просто интересно. Он дарит мне вкусности и игрушки. И ты рядом с ним… как бы сказать… какой-то другой. Аж сияешь. Короче, хороший он мужик. Его можно как-то приютить у нас? – Сонхи, – устало выдыхает Джисон и отводит взгляд в окно. – Взрослые люди не съезжаются просто так. Это… тяжелый процесс. – Почему же «просто так»? Это ради нас всех, – не до конца понимает Сонхи. – Он позитивно влияет на меня и на тебя, вызывает радость и улыбку. Это же не «просто так», это уже хорошая причина! Да и почему процесс тяжелый? Зубная щётка и пижама так много весят? – Ты пока не понимаешь всех тонкостей такого действия, как «переезд», Сонхи, – как можно спокойнее и мягче отвечает ей Джисон. – Нет. Я не понимаю привычку взрослых не видеть и не знать очевидное, – дует губы малышка. – Я вот хорошая взрослая. Я думаю над тем, что куриные яйца – по факту динозавровские, и что жить вместе с тем, кто хороший – это не тяжелый процесс. А вы… вы думаете о работах каких-то, и не видите того, что лежит перед глазами. – Может, так и есть, – с тяжестью проигравшего выдыхает Джисон. – Подумай над этим. Я, конечно, изначально не хотела, чтобы какой-то альфа жил с нами, но этот – хороший, и он тебя радует. А счастливый папа – счастливый и ребёнок. Думай. И Джисон думает. Думает, когда убирает и моет посуду. Думает, когда случайно затевает уборку всей кухни. Думает и тогда, когда Сонхи тянет его порисовать вместе. Дети – просты, наивны, честны. И в этой их простоте всегда есть своя истина. Своя правда, даже какая-то аксиома, которую взрослые игнорируют намеренно. Потому что привыкли? Потому что общество такое. Потому что усложнять – значит, не попасться в лапы беде. Но ведь упростить и немного поспешить… оно ведь не всегда приведёт к плохому, верно? «Маленькая…» «Заставила меня так много думать.» «И что мне теперь делать с этим, а?»

***

Хан Джисон А ещё случайно дочиста вылизал всю кухню Сонхи, принцесса характерная, как всегда, заставляет много думать Дети говорят такие простые и очевидные вещи, которые так тяжело принять, когда ты родитель Ну ничего А так у меня всё в порядке Ты как? Ещё работаешь? :(

Ли Минхо

А что такого говорила Сонхи? Мне интересно)

Хан Джисон Попросила на завтрак омлет из яиц динозавров Динозавры – её новое увлечение

Ли Минхо

Ага, я понял. Поищу игрушки динозавров Но ведь у нас нет яиц динозавров?

Хан Джисон И я так сказал А она знаешь что??? Говорит, птицы – потомки динозавров, значит, куриные яйца – это яйца динозавров Она их ещё динозавровскими называет

Ли Минхо

Господи, а ведь она права

Хан Джисон Я тоже был в шоке!!! Так, а ты там что?

Ли Минхо

Я уже закончил работу на сегодня По плану – встретиться с Чаном и Феликсом Поболтать хотят, давно мы так не виделись

Хан Джисон Ухты Я понял Тогда хорошего вам вечера!! И… наверное, передавай им привет от меня? От Сонхи пока не передавай, она их не знает, а врать нехорошо

Ли Минхо

Боюсь, что после сегодняшнего вечера они будут слишком настойчиво хотеть познакомиться с вами Но всё будет зависеть от того, готовы ли вы с ними знакомиться

Хан Джисон Ого… Ну, мы подумаем, если что!! Ещё раз хорошего тебе вечера!!

Ли Минхо

И вам) И не стесняйся писать мне или звонить Если будут какие-то вопросы или просто захочется Нет, ты не отвлечешь меня

Хан Джисон Прекрати быть таким милым >///< Машина тихо заводится и выезжает из парковки. Непривычно ехать после работы сразу домой, а не к детскому садику и дому омеги, но, увы. Как есть. Сегодня у Минхо вечер друзей. Он не может его отменить или перенести просто из-за того, что его нутро дико тянется к Джисону (хотя, вообще, может, друзья бы его не осудили, но это всё равно не красиво). С каждым днем альфа понимает, что пропадает в этом глубоком чувстве всё сильнее. Он пока не решается называть это любовью или простой влюблённостью, но… чувствует он слишком много. Его тянет к Джисону всем нутром. Сердце постоянно бьётся только об этом человеке. Голова постоянно думает о его круглых глазах и милых губах. Минхо превращается в соплю, но не может отказать себе в желании прокрутить в мыслях счастливые воспоминания с Ханом (и его дочерью тоже). Он помнит, как горят глаза омеги, когда тот смотрит на свою дочь или говорит о чём-то, что ему интересно. Помнит, как широко улыбается и сказочно смеётся, когда Сонхи намерено озвучивает какую-то весёлую глупость. Помнит, как мило Джисон краснеет, когда смущается их мимолётных прикосновений или слишком прямолинейных комментариев дочери. А ещё Минхо помнит, как быстро и преданно разгоняется его сердце, стоит Джисону и его запаху появиться рядом. Помнит, как звереет его нутро в диком желании защитить, если омега вдруг выглядит расстроенным или напуганным. Помнит и то их единственное трепетное объятие в кабинете у Чана, и сходит с ума от желания обнимать Джисона чаще. В общем, Минхо чувствует себя совсем по-другому. К лучшему ли это? Пока что да. Что будет потом – пока непонятно, но альфа не даст заднюю, пока сам Джисон об этом не скажет. (А он и не собирается, но откуда Минхо должен знать об этом, верно?) Оказавшись дома, Ли быстро принимает душ и переодевается в более удобную одежду. Кухню обходит стороной, потому что они с Чаном и Феликсом договорились вместе поужинать в ресторане. Минхо берёт телефон, чтобы уточнить у друзей, всё ли в силе, а пока те отвечают – заходит на сайт флористического магазина и выбирает самый красивый и нежный на вид букет цветов. В итоге на адрес Джисона заказывается огромный букет белых анемонов. Может, на первый взгляд они могут показаться простыми, но их аккуратность и красота прямо ассоциируются у Минхо с омегой. Такие же… нежные, сказочные, невероятные. Хотя Джисон всё равно краше всех цветов. Он пишет Хану короткое сообщение о том, что когда ему позвонит курьер – ему нужно будет спуститься к подъезду и забрать подарочек. Ну это так, чтобы омега не испугался и не сказал, что ничего не заказывал. К цветам, конечно же, заказывает дополнительно киндеры с динозаврами, одну небольшую игрушку с трицератопсом (никто пока не знает, какой из динозавриков является любимчиком Сонхи, а потому Минхо выбирает по зову сердцу) и упаковку конфет. Всё-таки, маленькая копия Джисона тоже очень любит подарки, альфа не мог обделить её. Так как к цветам она равнодушна – пришлось выкручиваться. Друзья, наконец, отвечают, что всё в силе и что они будут на месте через полчаса. Минхо тоже немного ускоряется, приводит себя в адекватный вид, берёт всё нужное (ключи от дома, ключи от машины, телефон и кошелёк) и выходит из квартиры. Он даже не представляет, какие расспросы его будут ждать на этом вечере, но едет туда весьма вдохновлённым.

***

Феликс со своим животом принарядился как нельзя милее – Минхо не мог не одарить друга комплиментом при встрече. Пока альфы оделись весьма просто – в привычные шорты и футболки, – омега выбрал самую лучшую узорчатую рубашку белого цвета и элегантные чёрные брюки мягкого кроя. Чан, правда, всё равно половину вечера уточнял у мужа, удобно ли ему, ничего ли не жмёт, ничего ли не беспокоит и всё в таком духе. Минхо из раза в раз смотрел на это с доброй улыбкой. Может, однажды и он будет так искренне и трепетно переживать за… «Я бы хотел, чтобы Джисон вышел за меня.» К слову, о Джисоне. За весь вечер Чан и Феликс расспрашивали Минхо только нём. И его дочке, конечно же. Это не было неловко. Наоборот – Минхо был только рад рассказывать о людях, которые позволили его жизни насытиться яркими красками. Феликс то и дело умилительно пищал, да подкидывал дров в огонь, пока Чан рядом испускал фразы, по типу «по нему, как по работнику, и не скажешь, что он такая сладкая булка». Потому что в стенах офиса Джисон весьма закрытый и смущающийся, но милый и отзывчивый человек. То есть, всегда придёт на помощь (даже в убыток себе), но никогда не полезет с кем-то общаться на светские темы. А в рассказах Минхо Джисон представляется совсем другим. Наверное, проще сказать: открытым и живым. – Так, решено, – говорит вдруг Феликс, схватив в руки стакан с уже третьим лимонадом. – Мы обязаны познакомиться с Джисоном и Сонхи. – Это нужно уточнять у них, – спокойно отвечает Минхо, расслабившись на ресторанном диванчике. – Я не хочу их подгонять. Мы и так как-то резко шагнули вперёд. В планы Джисона не входило знакомить меня с дочерью так скоро, но получилось, как получилось. – К слову об этом, – влезает в разговор Чан. Он выравнивается, скрещивает ладони в замок и кладёт их на стол. Коротко переглядывается с мужем, и тот тоже вдруг становится немного серьёзнее. – Вы, м, скажем, действительно знакомы не так давно, но по рассказам – очень даже хорошо сочетаетесь. А если вспомнить о твоих снах, когда у него была течка… вы ещё не говорили об истинности и о том, что вам делать дальше? Минхо шумно выдыхает и на несколько секунд прикрывает глаза, чтобы собраться с мыслями. Учитывая, как в последнее время он звереет от желания быть частью семьи Хан, защищать их и любить… в общем, Чан нащупал правильную точку. А за истинность… – Про истинность мы не говорили. Не было предлога, – отвечает Ли и тянется к своему стакану с водой. – О том, что дальше – тоже не говорили. – Я понимаю, что вы не хотите спешить, – теперь говорит Феликс, да и тоном таким… словно он – папа Минхо, который пытается его поддержать и поставить на путь истинный. – Но жизнь не стоит на месте. Издалека видно, как ты загорелся жизнью, когда вы нашли друг друга. Я уверен, что не только Джисон с Сонхи на тебя так положительно влияют – ты на них явно тоже. И если у вас всё хорошо и взаимно, а его доченька тебя принимает… почему бы вам не поговорить о будущем? – Всё не бывает так быстро и просто. – Всё именно так и бывает, – мягко настаивает Феликс. – Просто не у всех, а потому этого боятся. Минхо хмыкает, скрещивает руки на груди и отводит взгляд к окну. Чего-то такого он… не то, чтобы боялся, но не хотел говорить об этом с друзьями. Ему хватает своей головы, чтобы загрузиться подобными мыслями. Да даже тот факт, что Минхо уже тридцать четыре, а он в этой жизни ничего, кроме карьеры, не добился. Забавно, что ещё несколько месяцев назад альфа думал, что ему кроме работы, так то, никто и ничто не нужно, а теперь… что же, многое меняется. И если искренне признаться самому себе… чёрт подери, да. Да. Минхо хотел бы сделать Джисона своим мужем, хотел бы стать для Сонхи отцом, хотели бы каждое утро завтракать с ними, обедать, ужинать, ходить играться на площадку, вечерами – играть машинками или динозаврами. Минхо хотел бы покупать Джисону цветы каждый день, целовать его каждое утро и засыпать с ним в обнимку каждую ночь. Хотел бы каждое утро таскать на себе Сонхи, притворяясь её ручным динозавром, а каждый вечер читать книжки о том, чем она увлекается. Он слишком непривычно и несвойственно себе хочет заботиться об этих людях. Хочет построить с ними – и только с ними, – свою собственную семью. Но ведь так нельзя. Семья – это важно, оно не делается за один день. Это даже не про замужество и свадьбу, не про принятие со стороны ребёнка. Это… про связь. Глубокую душевную и эмоциональную. А она не строится за месяц. – Минхо, друг мой, – на помощь приходит голос Чана, который любезно вытаскивает альфу из раздумий. – Понимаете, ребята, я не хочу на него давить, – отвечает, наконец, Ли. – А спешить – всё равно, что давить. Я просто… да, я позорно боюсь потерять то, что уже имею, просто из-за того, что мне хочется большего. И что теперь? Феликс выдыхает и нежно улыбается, после чего протягивает по столу руки к Минхо. Тот всё понимает и, дабы не расстраивать беременного омегу, протягивает тому свои ладони. В итоге Феликс по-родительски переплетает их пальцы. – Такой взрослый, но всё ещё немного ребёнок, – нежно замечает он. Наверное, это нормально? Ну, что его беременный друг видит теперь в нём только малыша и стремится ему помочь. – Ты делаешь для Джисона очень многое, и он для тебя – тоже. Даже тот факт, что он пустил тебя в свою семью и познакомил тебя с дочерью, не запрещает вам видеться и общаться – уже говорит об очень многом. Поверь. – Так говоришь, словно ты сам уже папа в разводе, – шутливо бурчит Чан с боку, на что Минхо недовольно выдыхает и бросает в него злой взгляд. – Воу-воу, дружище, я же шучу. Это… в общем, я не обидеть этими словами пытаюсь. – Тише-тише, он так шутит, дурачок мой, – успокаивает его Феликс. – Но, да, у меня другая ситуация. Но я – тоже омега, и тоже скоро стану папой. Поэтому я могу понять, что делает Джисон. Поэтому и могу утверждать, что он бы не подпускал тебя к своей дочери, если бы не видел с тобой будущего. Тебе не стоит бояться. – Но если я надавлю? – Думаю, он найдёт, как сказать тебе об этом, – веснушчатые пальцы успокаивающе гладят ладони Минхо. – Так что действуй и не сомневайся – Я и не сомневаюсь в нём. – Ну, то есть, не бойся, – быстро исправляется Феликс. – Лучше сделать и, в случае чего, пожалеть, чем не сделать, и потом ещё очень долго, если не до конца жизни, жалеть о том, что даже не попытался. Знакомые слова. Банальные. Их транслируют вокруг из каждого корыта. Минхо же, почему-то, впитывает эту фразу всем сердцем и прислушивается к ней. Друзья дают ему несколько минут тишины на «подумать». Минхо им благодарен. Вообще за всё. За слова, за поддержку, за интерес к его жизни, за эту встречу, и просто за то, что они есть у него на жизненном пути. Он, глядя на них, даже вдохновляется, и уже придумывает, что ему делать дальше и как двигать их с Джисоном процесс. Но, чтобы долго не засиживаться в этой чрезмерной эмоциональности, замужняя пара совсем скоро переводят тему на беременность Феликса, рассказывая всяческие смешные и забавные моменты. И это делается с одной целью: – Что бы ты, ну, на всякий случай, друг мой, знал, к чему нужно готовиться. Так что теперь… у Минхо в голове плюс одна мысль. «А хотела бы Сонхи себе брата или сестру?» «И захотел бы ещё одного ребёнка Джисон?»

***

Ли Минхо

Ещё не спите?

Хан Джисон О, пириветик :з Сонхи уже спит в обнимку с новым динозавром Я пока не сплю Любуюсь красивым букетом Спасибо за это <3

Ли Минхо

Не стоит) Сонхи понравились подарки?

Хан Джисон Ты бы видел, как сильно Она в восторге была! Сказала, что ты обязан к нам прийти, чтобы она показала тебе, какие фигурки достала из киндеров, хаха

Ли Минхо

Я очень даже не против) Буду ждать приглашения А тебе цветы понравились?

Хан Джисон Очень :((( Такие хорошенькие И нежные Прям мой вкус

Ли Минхо

Я безумно рад, что попал)

Хан Джисон А ты как? Уже посидел с друзьями?

Ли Минхо

Да, вот домой приехал Как и думал, Чан и Феликс очень хотят познакомиться с тобой и Сонхи За пределами работы, конечно же, как друзья

Хан Джисон Ох, приятно слышать Я подумаю Хорошо провели время?

Ли Минхо

Да Собираемся редко, но метко

Хан Джисон Это хорошо Рад слышать, что ты отдохнул)

Ли Минхо

Прелесть)

Кстати, Джисон

Хан Джисон М?

Ли Минхо

Могу ли я пригласить тебя на свидание С Сонхи?

Хан Джисон А О Это…

Ли Минхо

Ты можешь отказаться Я просто подумал, что мог бы как-нибудь сводить вас куда-то Где будет интересно тебе и Сонхи В парк, может Или в музей динозавров

Хан Джисон Минхо :((((

Ли Минхо

М?

Хан Джисон Ты- Слишком внимательный и хороший Я думаю, что… Я был бы не против И Сонхи, наверняка, тоже Особенно после сегодняшних динозавриков Она не затыкалась и постоянно болтала о тебе Я даже немного удивлён

Ли Минхо

Тогда я буду ждать вердикта принцессы Хан) И если всё в силе – жду от вас дату и время Всё остальное – на мне

Хан Джисон Минхо…

Ли Минхо

Ты мне ничего не должен Я хочу радовать тебя и твою дочь

Хан Джисон Всё ещё не верю, что ты такой существуешь [Фотография] Джисон даже не представляет, что наделал этой своей фотографией. Чтобы тридцатичетырёхлетний альфа сжимал в руках подушку и улыбался, как умалишённый, глядя на милое селфи от омеги? Где такое видано вообще? Да, такого динозавра можно найти только дома у Минхо. Джисон не мог выглядеть ещё милее, но фотография доказала обратное: на ней Хан уже немного сонный и помятый, с взъерошенными волосами и в пижамной рубашке с коричневыми мишками. Он прижимается к мягкой подушке своей мягкой щекой, смущённо улыбается, и показывает в камеру сердечко одной рукой. Минхо готов расцеловать экран телефона, но, конечно, предпочитал бы расцеловать всего Хан Джисона перед сном. Такого мягкого, такого домашнего, такого… родного. Хан Джисон Обмен фотками перед сном приветствуется? И разве альфа может отказать? Конечно, нет. Поэтому приходится включить камеру и сфоткаться как-то похоже: в белой футболке для сна, с бардаком на голове, в мягкой постели и с неловким сердечком, сделанным двумя пальцами. Сегодня они оба засыпают с улыбками и мыслями друг о друге, но пока, к сожалению, на расстоянии. Оба надеются, что однажды это расстояние сотрётся в ноль. И оба об этом молчат друг другу, боясь потерять то, что у них есть уже сейчас.

***

Они не договариваются о дате свидания, потому что дни оказываются загруженными, хотя Сонхи, услышав предложение от папы, была согласна всеми руками и ногами. Возможно, ближе к выходным они решат этот вопрос. Сейчас же нужно работать. О «ближе к выходным» – уже чёртова пятница, а Джисон даже не замечает этого. Ему поручили какой-то новый и важный проект, из-за чего ещё одна неделя пролетает донельзя быстро. А он всё ещё загружен. Омега старается не отвлекаться от своих задач и работать эффективно, но не может не заметить, как вокруг что-то меняется. Ну, не прям, чтобы масштабные какие-то изменения, но. С каждым днём его бывший муж становился всё мрачнее и мрачнее. Его взгляды, уже более недовольные и злые, возвращались к Джисону с непростительной частотой. Благо, хоть не подходил – альфе хватает работы над своей «невыполнимой задачей». Потом Сехун начал заметно и активно шептаться с другими коллегами, всё ещё поглядывая на своего бывшего мужа. Не нужно быть гением, чтобы понять, что в тех кругах витают какие-то грязные секреты Хана, большинство их которых (если, конечно, не все поголовно) – клевета и вранье. Джисон старался и до сих пор старается не обращать на это внимания, потому же и не знает, верят ли чужим словами люди, с которыми он работает несколько дольше. Главное, что к нему никто не подходит с какими-то претензиями или… чем-то ещё, что могло бы вогнать его в стресс. В общем, сегодня за работой Джисон не находит времени даже в обеденный перерыв, чтобы ответить Минхо. Он решает не отвлекаться – так и теряет свой законный «отдых». К нему даже Чан выходил и ненавязчиво предлагал сходить покушать или вместе выпить кофе, но омега вежливо отказал, сказав, что это его выбор – сидеть безвылазно в своём проекте. И так час за часом, время близится к концу рабочего дня. Где-то сбоку вибрирует телефон – ему пишет Минхо со словами, что будет ждать. Ну, чтобы отвезти за Сонхи и домой. Это уже маленькая традиция. Джисон может только бросить короткий взгляд на свой мобильник и улыбнуться уголками губ, но всё равно возвращается к работе. В итоге так погружается в своё дело, что не замечает, как половина сотрудников уже ушла по домам. Хотя прошло только пятнадцать минут после конца рабочего дня. «Ну, задерживаться сегодня точно не буду…» Джисон берёт в руки телефон, пишет Минхо, что уже собирается и выходит, после чего поднимается с места и складывает свои вещи. Выключает рабочий компьютер, выкидает бумажный стаканчик, который завалялся у него на столе, берёт в руки небольшую сумку, в которой носит личные вещи, и двигается к выходу из отдела. У лифта его догоняет навязчивый запах ванильного табака. Не желая встречаться с бывшим мужем один на один, омега ещё пару раз жмёт на кнопку вызова, в надежде, что эта перемещающаяся между этажами коробка приедет чуть быстрее. Он не успевает. – Что ты, доволен? – слышится прямо над ухом голос Сехуна, и Джисон моментально отскакивает в сторону. – Решил, что можешь трахаться с гендиректором и просить того валить меня работой, а? – Сехун, прошу, не лезь ко мне, – судорожно выдыхает Хан и двигается мелкими шагами назад, когда альфа начинает идти к нему. – Я никого ни о чём не просил. Больно ты мне сдался. По правде, Джисона пугает то, что происходит. Они на этаже остались одни, у лифта в это время людей нет совсем, а где охранник – знает один лишь Бог. Какова вероятность, что, если Хан закричит, его кто-то услышит и придёт помочь? Потому что написать или позвонить Минхо он попросту не успеет. – Да кому ты врёшь? – как-то сумасшедше улыбается Сехун и одним рывком оказывается около Джисона. Он хватает его за плечи и грубо вжимает в угол коридора. – Ты уже все нервы мне выел, придурок. Бегаешь от меня, прячешься за гендиректором, который тебе тут местечко нагретое устроил, теперь ещё и со мной так поступаешь. Нравится, да? Нравится, как твой муж с ума сходит от ревности? – Что ты несёшь? – Джисон не замечает, как его голос начинает дрожать. Зато чувствует, как дико разгоняется сердце, и как невозможно становится дышать. То ли из-за страха, то ли из-за чужого удушающего запаха. – Сехун, отпусти меня. Ты мне не муж уже как три года. Ты говоришь какую-то чепуху. – Да правда? А сам посмотри, как дрожишь, – альфа растягивает губы в более широкой и гадкой улыбке, понижает тон до шёпота (который пугает до холодных мурашек), и склоняется носом в шее омеги. – Может, мне стоило тебя пометить, чтобы ты не прыгал по чужим членам, как проститутка? И чтобы гендиректор выкинул тебя и твою «хорошенькую» Сонхи на улицу. Вы быстро ко мне приползёте. Джисон пытается сопротивляться. Он дёргается, упирается в грудь человека ладонями в надежде оттолкнуть, но Сехун заведомо сильнее него. Даже не колышется, когда Хан прилагает все усилия. Стоит ему уткнуться носом в шею, на Джисона тут же накатывает паника. Настолько сильная, что дышать он и вовсе перестаёт, а глаза моментально становятся влажными. Омега не может позволить Сехуну поступить так, но что он может сейчас делать? Его и голос подводит, отказываясь кричать, и тело сдаётся, уводя всю силу в испуганную дрожь. «Нет-нет-нет.» «Пожалуйста, молю, не нужно.» «Ты уже достаточно сломал мне жизнь.» «Ты не можешь…» «Не можешь сделать этого ещё раз.» Кто-то внезапно появляется рядом и грубо оттаскивает альфу от Джисона. Из-за слёз и в целом помутнённого разума Хан не сразу может опознать своего спасителя или услышать, о чём он говорит. Вообще удивительно, что сознание омеги ещё не отключилось от такой неприятной дозы страха. Судя по тому, что шея не болит – Сехун не успел ничего сделать. Слава Богу он не успел ничего сделать, иначе Джисон бы просто не знал, как ему жить дальше. Чуть спокойнее становится лишь тогда, когда ванильный табак вытесняет яркий, слишком территориальный запах вишни. Омега пару раз хлопает ресницами, чтобы согнать слезливую пелену, и, наконец, замечает перед собой спину Минхо. В моменте становится настолько легче, что плакать хочется ещё сильнее. Его спасли. К нему успели. Его не дали в обиду. – А тебе и нравится скакать в одной постели с шлюхой с прицепом, да? – наконец, долетают чужие слова до сознания Джисона. – Ты специально завалил меня работой, чтобы я не справился? – Я ещё раз Вам повторяю, – холодно, строго, зло рычит на Сехуна Минхо. – С понедельника Вы тут больше не работаете. – И с какого это перепугу?! – истерично-громко выкрикивает бывший муж. Совсем, чёрт подери, как маленький ребёнок. – Из-за того, что ты оприходуешь моего омегу и не даёшь мне воссоединить семью? – Вы не сделали работу в срок, – непоколебимо отвечает Ли. – Уже не первый раз насильно пристаёте к сотруднику. От других работников на Вас тоже поступали жалобы за «некомпетентную информацию». Если Вам нравится распускать личные слухи на рабочем месте – Вы должны работать на рынке, а не в премиальной корпорации. Здесь такого не терпят. – Это тебе уже Джисончик наплакался на меня? – не может успокоиться Сехун. Всё заканчивается совсем иначе, нежели омега себе представлял. Из ниоткуда появляются охранники, они же, не церемонясь, хватают Сехуна и оттаскивают его в известном только им направлении. Джисон слышит от Минхо что-то про полицию и запись с видеокамер, но в суть не вникает. Его всё ещё немного трясет, а сердце – бешено колотится в груди, пусть запах Ли помогает ему держаться наплаву. Ещё через пару минут в коридоре становится тихо и пусто. Минхо поворачивается к омеге и подходит чуть ближе, но не влезает в личное пространство. А зря. Джисон, не выдержав и пяти секунд, сам срывается вперёд и вжимается в грудь старшего лицом. Минхо тотчас крепко обнимает его за плечи, прячет в себе, прячет от всего мира. Утыкается носом в волосы омеги и, если Хану не показалось, даже оставляет там несколько практически невесомых поцелуев. Джисону требуется не так много времени, чтобы успокоиться. Он вдыхает во все лёгкие запах вишни, прислушивается к каждому ощущению на себе. В руках Минхо становится непривычно тепло, спокойно и безопасно. Ещё через пару минут омега перестаёт дрожать, а сердце возвращается к нормальному ритму. Магия. Не иначе. Магия истинных. – Всё хорошо, – шепчет ему Минхо и начинает поглаживать младшего по плечам. –  Он больше тебя не побеспокоит. Джисон может только промычать в ответ. Он верит Минхо. Чувствует, что тот не бросит его, не даст его в обиду. Чуть погодя альфа осторожно отстраняется, чтобы нежно накрыть ладонями щеки омеги и поднять его глаза к себе. А смотрит Минхо на него… ох, как на самую настоящую драгоценность. Так взволновано, но с мягкостью и решительным теплом. Одним взглядом обещает Джисону свою защиту и поддержку. И Хан склонен ему верить. – Принести тебе воды? – шепотом спрашивает Ли. – Нет, – Джисон прикрывает глаза, хватается за запястья старшего и без проблем отстраняет те от своего лица. Это делается не для того, чтобы окончательно отстраниться, а для того, чтобы снова врезаться в Минхо с объятиями. – Давай просто… ещё немного так постоим. Минхо не может ему отказать. А объятия с этим мужчиной успокаивают лучше всего.

***

Пока едут к садику – практически не разговаривают. Минхо пытается пару раз завести диалог, но Джисон, не в состоянии так быстро отойти от произошедшего, отвечает односложно и без особого интереса. Альфа понимает его состояние, а потому замолкает, включает какую-то тихую, спокойную музыку, и распространяет свой запах по всему салону. Специально или инстинктивно – не понятно, но Хан ему благодарен. Когда Сонхи вылетает к папе из садика – она громко щебечет, рассказывает о своём дне и много шутит. Так продолжается в машине, но не долго. Дочь, несмотря на то, что Минхо ведёт с ней активный диалог, быстро замечает состояние родителя, потому же и сама становится чуть тише. Тоже волнуется. И Джисон ненавидит себя за это чуть сильнее прежнего. Он не хочет, чтобы его малышка переживала за него. Она – ребёнок, и не должна грузиться взрослыми проблемами. У Сонхи, правда, свои взгляды на этот счёт. – А отец-, ой, то есть, мистер Ли зайдёт к нам поужинать? – громко интересуется она, когда машина медленно заезжает в нужный двор. Минхо и Джисон тотчас коротко переглядываются, ощутив, наверное, одинаковое приятное удивление от этой «ошибки». Правда, внимание решают не заострять. Альфа отвечает, что не занят, но не хочет беспокоить их, а омега тут же говорит, что идея неплохая. Поэтому они втроём поднимаются в квартиру, разуваются, моют руки и бредут на кухню. Джисон тихо греет всем ужин. В этот раз у них рис с овощами и запечённой курицей, так что почти не стыдно. (Хотя Минхо, вероятно, всё ещё питается в богатых ресторанах, и такая стряпня – далеко не его уровень.) За едой тоже оказывается удивительно тихо. Пару раз Сонхи и Минхо говорят о садике, Джисон тоже пытается вставлять свои реакции и делать вид, что всё нормально. Натянутой улыбке не верят оба, но даже дочь решает не лезть к папе в душу с расспросами. Возможно, это даже неловко. Сейчас они доедят, а потом что? Минхо просто пойдёт домой, Сонхи отправиться рисовать динозавров, а Джисон будет сидеть с ней рядом и думать об этом плохом дне? «И почему я даже отвлечься никак не могу?» «…» «Мне просто не верится, что Сехун собирался так поступить.» «Чтобы я тогда делал, если бы он действительно меня пометил?» «Господи.» Хорошо, что дети – цветы жизни, правда? Потому что Сонхи, закончив ужинать, первая вскакивает на пол, и, как ни в чём не бывало, громко заявляет: – Было очень вкусно, спасибо, папа! А теперь я пошла в свою комнату, буду рисовать динозавровом, и меня НЕ ОТВЛЕКАТЬ! И быстро убегает, кинув последние пару взглядом на оставшуюся на кухне парочку. Джисон на её замечание лишь улыбается и кивает, а Минхо – тихо хохочет. Потом альфа осторожно забирает посуду из чужих рук и вызывается её помыть. В обычном состоянии Хан, возможно бы, поспорил и сказал о том, что гостю не положено хозяйничать в чужой квартире. Сейчас же он просто стоит рядом и задумчиво смотрит на то, как бежит вода на мыльные тарелки. Так продолжаться не может. Конечно, Джисону нужно просто пережить эти чувства и эти эмоции. Завтра утром он наверняка проснётся в своём обычном состоянии. Но… – Если ты будешь не против, – негромко нарушает тишину Минхо, когда заканчивает с посудой и вытирает руки об полотенце. – Мы можем обняться. Если тебе это поможет. Промычав невнятное «угу», Джисон берёт Минхо за руку и молча тащит к своей спальне. Наверное, это должно быть неловко. Должно смущать. Эта комната – личное пространство омеги, считай что интимная часть его души. Минхо пусть и бывал у них в гостях уже не раз, а в спальню к омеге не попадал ни разу. Сейчас этого требует душа. Хан не думает ни о чём лишнем, когда присаживается на свою кровать и утягивает за собой старшего. – Тебе будет комфортно? – осторожно уточняет Ли, но Джисон первым заваливается на подушки и протягивает к нему руки. Минхо, конечно же, не может ему отказать. Аккуратно ложится рядом, словно проверяя, точно ли всё в порядке. Осторожничает ещё несколько секунд, а потом выдыхает тихое «к чёрту» и по собственнически стягивает Джисона в свои объятия. И, о, именно этого ему не хватало. Он забывает о всех рамках приличия и о том, что они знакомы всего пару месяцев. Джисон зарывается носом в шею Минхо, жмётся к нему всем телом, почти что инстинктивно закидывает на него свою ногу. Альфе утыкается в волосы младшего, крепко обнимает за плечи и талию, поудобнее устраивает, грубо говоря, между чужих ног. Это никого не смущает. И не распаляет. Они вжимаются телами друг в друга не с целью сотворить что-то пошлое и грязное. Нет. Только для тепла, для безопасности, для общего покоя. Хотя Джисон мимолётно думает: «Наверное, даже секс с Минхо ощущался бы любовью.» – Как ты себя чувствуешь? – спустя несколько минут комфортной тишины интересуется старший. – Уже получше, – тихо мурлычет младший. – Спасибо тебе. Большое спасибо. – Не стоит, – со слышимой улыбкой отвечает Минхо. – Я думаю, что стоит, – мягко настаивает Джисон. Чуть ёрзает, отстраняется немного, чтобы положить голову на подушку и заглянуть в чужие глаза. – Ты делаешь слишком многое для нас. Для меня. Я боюсь, что… отягощаю тебя всем этим. – Это вовсе не так, – чуть хмурится Ли. – Послушай, Джисон, – тянет он нежнее, а одну ладонь переносит на щеку омегу. – Я знаю, что у тебя было непростое прошлое, вижу, какой у тебя был пример мужа. Я понимаю, что многие мысли в твоей голове нельзя выгнать одной лишь встречей. И так же понимаю, что ты можешь бояться. Всякого. Но. Я даю тебе слово, что остаюсь с тобой не рады выгоды. Я ничего от тебя или Сонхи не требую и требовать не собираюсь. Я здесь, я с вами, потому что… мои душа и сердце хотят здесь быть. Без подвоха, без какой-либо выгоды, опять-таки. Мне… хорошо с вами. И я лишь хочу, чтобы вам было хорошо со мной. Джисон невольно ломает брови домиком и дует губы, пока его сердце начинает трепетать в грудной клетке. В словах Минхо по-прежнему нет никаких странных намёков, нет опасности, нет ощутимой лжи или лицемерия. Наоборот – альфа говорит спокойно, уверенно и до жути искренне. Джисон эту искренность чувствует всем своим нутром. – Можно банальный вопрос? – находит, что спросить, Хан. – Какой угодно. Я отвечу тебе на каждый, – нежно улыбается Минхо. – Почему… я? – М, – альфа тихо хмыкает, пробегается взглядом по всей комнате, подбирая слова, но возвращается к Джисону, и говорит, глядя ему в глаза с неописуемой преданностью. – Потому что это ты. К тебе тянет. Непривычно сильно и крепко. Возможно, это можно кое-как объяснить, но пока что я просто отдаюсь этим чувствам. Потому что и тебя, и твою маленькую копию мне хочется оберегать любой ценой, заботиться и радовать. Вас обоих хочется просто… любить. Ту-дум. Сердце Джисона пропускает один удар. Всё для того, чтобы в следующий миг разогнаться чуть быстрее. До этого… они никогда не говорили об… этом, как бы странно и сумбурно это не звучало. Обоим было понятно, что их общение уже давно перешло за рамки дружбы, но чувства они так и не обговаривали. Таких громких слов, как любовь они вообще не упоминали друг другу. А потому Джисону хочется попросту растаять прямо здесь и сейчас. Он не замечает, как бешеный ритм сердца пригоняет к его лицу кровь. Конечно же, не замечает, как начинают сиять его глаза. Не замечает и того, как у него сбивается дыхание, а запах хлопка – заметно усиливается в радостных чувствах. Зато это всё замечает Минхо. – Так что, если вы позволите мне… любить вас, – чуть тише тянет альфа и замолкает, ожидая ответа. А Джисон думает, что действия скажут ему больше, чем слова. Он отдаётся сердцу. Действует так, как требует оно. Потому омега тянется навстречу. Не думая, он прикрывает глаза и трепетно жмётся к чужим губам своими. Возможно, где-то в глубине души боится, что поспешил. Но Минхо не позволяет ему упасть в сомнения и сожаления. Альфа отвечает непозволительно мягко и ласково. Сминает губы Джисона своими в самой настоящей любви, нежно гладит по щеке и даже не собирается отстраняться. Они по-прежнему плотно прижаты друг к другу, но тепло, разливающееся по телу, не имеет ничего общего с похотью. Они целуются долго, медленно и точно пушисто. Переплетают не только губы, но свои души, которые, кажется, уже давно были связаны судьбой. Их запахи, казалось бы, столь разные, смешиваются в один приятным и комфортный аромат. Хлопковая свежесть и сладость вишни – словно вернулся в глубокое детство, где тебя укроют самый постиранным одеялом и угостят зрелой ягодой. Одним словом – безопасность. Место, в которое хочется возвращаться. Нет – место, из которого не хочется уходить. Это место – их чувства, которые наконец-то открылись друг другу. Это – громкое «да» не только для Минхо. Это – громкое «да» для всего мира, для судьбы, для Вселенной. Громкое «да» самому себе в первую очередь. Джисон готов двигаться дальше. Готов жить жизнь с этим мужчиной рядом. – Боже, – судорожно выдыхает омега, когда они отстраняются для порции воздуха. – Боже, вау. – Я тоже так считаю, – с улыбкой урчит Минхо, когда утыкается носом в щеку Джисона. – Зря мы это. – П-почему? – Потому что боюсь, я не смогу остановиться. Счастье щекочет рёбра, и омега тихо хохочет. Тычется носом в лоб старшего, чуть толкает того, чтобы альфа приподнялся, и снова утягивает его в поцелуй. В этот раз Минхо приподнимается и нависает над ним, а Джисон обвивает его шею в объятии и притягивает ещё ближе к себе. – Может, – сквозь поцелуй пытается сказать Хан. Ли тут же отстраняется на пару миллиметров и заглядывает в его глаза. А Джисон, краснея щеками и смущённо улыбаясь, продолжает: – Останешься сегодня? В плане… просто… переночевать. Без… без… ай, ты понял. – Если принцесса Хан позволит мне, – отшучивается Минхо, а потом снова льнёт целоваться. Потому что уже попробовали. Потому что слишком сладко. Слишком тянет. Магнитит. Зато прогоняет из организма весь стресс. Джисон раньше думал, что никогда больше не сможет обрести любовь в виде возлюбленного человека рядом. Потом же судьба свела его с Минхо, и даже Сонхи неожиданно быстро приняла его в свои ряды. Так что, наверное, любви быть. И плевать, «быстро» ли она завязалась по социальным рамкам. Каждый идёт своим путём, и они все – разные. «Господи.» «Я…» «Я люблю его.» «А он – меня.» «Хих.» «Боже.. хехе.»

***

Джисон выбирает свой лучший наряд, хотя они идут гулять сначала в музей, а потом в обычный парк аттракционов для детей. Он всё равно хочет выглядеть хорошо. Сонхи, быстро собравшаяся в белые шорты и серую майку с динозавром (откуда она вообще у неё?), очень недовольно крутится около папы, из раза в раз говоря, что он, вообще-то, во всём выглядит красиво. Конечно, Джисон ей верит. Верит, но снова переодевается из бежевых брюк в белые хлопковые, натягивает наверх короткую блузку (такого же цвета, потому что он устал искать сочетаемые) с длинными руками, а на шею нацепляет серебряную цепочку. Крутится перед зеркалом немного, кончиками пальцев отбрасывает завитые пряди волос с накрашенных ресниц. – Ты так собираешься, словно на свидание, а не погулять, – комментирует рядом стоящая Сонхи. Джисон на это замечание немного краснеет, потому что… Вообще-то, да, это свидание, просто очень семейное. И на прогулку, между прочим, омега собирался бы точно так же тщательно. – Всё, я готов, – выдыхает мягко Хан и прикрывает глаза. – Не бузи. – Да я что? Там нас мистер Ли уже десять минут под подъездом ждёт, – жмёт плечами Сонхи, разворачивается и топает в коридор. «Чёрт.» «Точно.» «УЖЕ ЖДЁТ!» Они быстро обуваются и вылетают из квартиры, Джисон чудом не забывает схватить с собой сумку с кошельком и телефоном. У подъезда действительно ждёт Минхо, но он не выглядит злым или недовольным. Он отрывается от телефона, когда распахиваются двери, и как только видит семейство Хан – расплывается в тёплой улыбке, прячет гаджет в карман и берёт в руки букет цветов и пакет, ожидающие своего часа на капоте машины. На Минхо сегодня белая тенниска и строгие брюки, но даже в простой одежде он выглядит невероятно… просто невероятно. Джисон краснеет от одного его взгляда. – Вы прекрасно выглядите сегодня, – с нежной улыбкой говорит Минхо. Сначала он приседает на корточки, чтобы вручить Сонхи пакет с очередными сладостями (ну, это омега так думает). – Это вам, принцесса Хан. – Спасибо, Вы, мистер Ли, тоже хорошо выглядите, – деловито отвечает дочка и принимает подарок. – Олд мани стиль, да? – Олд- что? – неловко переспрашивает Минхо, после чего тихо хохочет. – Не знаю, крошка. Оделся просто в чистое. – Пф, и на том спасибо, – театрально закатывает глаза Сонхи. – Ох эти альфы. – Сонхи! – ругается Джисон, но не серьёзно, потому что слова дочери заставляют и альфу, и его самого тихо похихикать. Минхо выпрямляется и протягивает ему букет нежно-розовых диантусов. Такой большой и красивый, он еле помещается в руках Джисона. Он принимает их с тихой благодарностью и робко ныряет к цветам носом, чтобы вдохнуть их аромат. – Опять долго подбирал, и опять они даже близко не дотягивают до твоей красоты, – чуть тише замечает альфа, смотря на Джисона с такой любовью, что хочется просто расплавиться в розовую лужу. А, кстати. Встречаться они не начали – ну, как минимум, официально. Словами через рот предложения сказано не было. С той ночёвки (на которую Сонхи, по утру, отреагировала на удивление спокойно) прошло пару дней, и их общение не изменилось. Точнее, не изменилось в худшую сторону. Они всё ещё общаются каждый день, с банальным и сахарным «доброе утро» и «сладких снов», Минхо всё ещё забирает Джисона с работы, а Сонхи из садика. Пару раз им даже удалось украсть друг у друга поцелуи после работы. Но совсем не долго – Хан всё ещё волнуется, что кто-то из его коллег сможет это увидеть и наговорить всякой ереси. Тем не менее, физический контакт они себе не позволяют. Как минимум, в присутствии дочери. Да, Сонхи реагирует на них более, чем спокойно, словно так и должно быть, но всё равно… – Давайте чмокайтесь уже, – нетерпеливо толкает их обоих в бок малышка. – И поехали. Музей динозавров меня зовёт – я чувствую это душой! – Сонхи, – вспыхивает румянцем Джисон и бросает на дочку строгий взгляд. – Да я отвернусь! – возмущается та и показательно поворачивается к ним спиной. Минхо на слова малышки только хохочет, а потом, словно и вовсе позабыл о расстоянии, одной рукой хватает омегу за талию, притягивает к себе и оставляет короткий поцелуй на его губах. Словно проверяет, можно ли вообще. А Джисон смущается. Краснеет ещё больше. Но мямлит тихое «спасибо» и сам льнёт к мужчине, чтобы поцеловать чуть-чуть подольше. Всё ещё нежно, осторожно так. Чтобы не переборщить при дочке и, заодно, не сильно съесть вкусный блеск на губах. Они отстраняются раньше, чем Сонхи начинает снова ныть. Минхо вызывается усадить её в детское кресло, а Джисон, тем временем, залазит на пассажирское и с особой трепетностью кладёт букет на свои колени. Даже интересно, доживут ли они до дома без воды? «Если нет, то засушу их.» «Они очень красивые.» «И наверняка стоят целое состояние.» «…» «Так, Джисон, хватит думать о чужих деньгах.» Минхо усаживается за руль и автомобиль тут же выезжает со двора. – Сначала у нас по планам музей динозавров, – сверяется с планом альфа, изредка бросая взгляды на Сонхи сзади. – Да, принцесса Хан? – Именно! – Потом мы пойдём в парк аттракционов, – продолжает, кивнув сам себе, Минхо. – Покатаемся на всяком, наедимся мороженого или попкорна. – А в музее вы сфоткаете меня с динозаврами? – слишком нетерпеливо спрашивает Сонхи, аж пританцовывая на своём кресле. – О! А там есть динозавры, на которых можно сесть и сфоткаться сверху? Типа я крутая укротительница! – М, не уверен, – чуть задумчиво отвечает мужчина. – Мы же будем смотреть на их остатки, – мягко замечает Джисон. – Вряд ли на них можно сесть, так и сломать случайно можно. – Но я ведь маленькая и вешу не много, – стоит на своём Сонхи. – Думаю, там будут специальные фигуры для фотозон, – добавляет Минхо. – Ура! А можно будет мне игрушку с динозавром? – вот так просто и бесстыдно просит дочь. Джисон от возмущения аж выпрямляется и резко оборачивается к Сонхи, чтобы немного ту поругать. Нельзя же так нагло просить у кого-то купить ей подарок! Минхо оказывается быстрее. Тихо посмеявшись, он кладёт одну руку на колено омеги, чтобы успокоить того, и утвердительно кивает. – Можно, – разрешает альфа. – Ты… совсем её разбалуешь, – фыркает неловко Хан, отводя глаза к окну. – Все растраты за это беру на себя. – Оте- то есть, мистер Ли такой крутой! – восторженно пищит Сонхи, никак не смущаясь тому, что снова оговорилась. – Всё, папа, если он хочет мне что-то покупать – пусть покупает!! – Мы так и сделаем, – тепло хохочет Минхо в ответ. Кажется, они ещё болтают, пока едут к музею, но Джисон, уткнувшись носом в цветы, может думать лишь об одном: о том, как всё чаще и чаще Сонхи норовит назвать Минхо своим отцом. И это… ощущается… до безумного правильным.

***

Если бы Джисон только знал, что его дочь так сильно любит музеи – уже давно бы водил её в те, которые ей интересны. То, сколько искреннего восторга он увидел сегодня на её лице просто нельзя описать словами. Сонхи не пищала, не прерывала экскурсовода (или как вообще называется этот человек, рассказывающий интересные факты об экспонатах? Джисон не уверен), когда тот говорил об чём-то необычном, но правдивом. Она послушно следовала за старшими, держала то папу за руку, то Минхо, иногда и вовсе брала их двоих и шла посерединке с лицом полной гордости. Сами Джисон и Минхо в такие моменты лишь коротко переглядывались, да улыбались друг другу. В итоге с динозаврами фоткались все: и Джисон, и Сонхи, и Минхо, и Джисон с Сонхи, и Сонхи с Минхо, и Джисон с Минхо, а потом даже все вместе, стоило лишь попросить прохожих. В общем, фотографии на любой вкус и цвет. Дочь потом точно будет ими хвастаться везде, где только сможет. Игрушки динозавров в этом месте оказываются слишком дорогими. Хан был готов перекреститься, когда увидел цены, но Минхо любезно оправил его за водой, и пока омеги не было – скупил Сонхи всё, на что она указала пальцем. – Этого слишком много, – недовольно бубнил тогда Джисон. – Зато как она счастлива, – спокойно отвечает Минхо. Они погуляли ещё вокруг музея, и только потом подъехали к парку аттракционов. Все купленные игрушки оставили в салоне автомобиля вместе с букетом цветов и пакетом со сладостями. И если до этого Сонхи вела себя, как хорошая и послушная девочка, то в парке она сошла сума: начала носиться от одного аттракциона к другому, таскать их обоих за собой, выпрашивать сладости или фотки с забавными тётями (это были не клоуны, но кто именно – Джисон не понял). Некоторые карусели и горки требовали наличие старшего с ребёнком, как минимум потому, что Сонхи всего четыре. Они решили ходить на них по очереди. Первым в списке были какие-то подвесные качели, которые раскручивает и поднимает над землёй. Вроде, ничего опасного, но сердце Джисона всё равно заметно занервничало, когда подошла их очередь показывать билетик. Сонхи с гордостью рассказывала работнику, пока он закреплял на них ремни безопасности, что сегодня у неё очень хороший день: она пошла гулять со своей семьей, а этот вот, сидящий рядом, это её самый любимый папа. После бури эмоций, взъерошенных ветром волос и коротко смеха Минхо, Сонхи потащила их на детское подобие американских горок, и вот туда уже отправился альфа. Джисон устроился недалеко и приготовил телефон, чтобы записать их поездку на видео, а потом до его слуха долетел лепет дочки. Она и тут рассказывала (уже другому работнику парка), какой у неё замечательный день. Потом, как ни в чём небывало, сказала, что её папа будет их снимать, а на горки она идёт с отцом. Боже, у Джисона сегодня точно остановится сердце. То ли от страха, то ли от нежности. При чём, не понятно, говорит она это специально, или просто инстинктивно, но Хан искренне рад это слышать. В общем, в парке они проводят донельзя много времени. Настолько, что под вечер солнце полностью прячется за серые тучи. Дождя, вроде бы, не передавали, но мало ли, что может быть? – О, хочу туда, – вдруг говорит Сонхи, резко остановившись на месте. Джисон и Минхо смотря в направление, куда она показывает, а там – батутный домик, на котором бесятся дети. Точнее, даже не домик – целое королевство. – Пойдём спросим, – сразу кивает ей альфа. В итоге ценник за полчаса радости оказывается не таким уж и дорогим – его всё равно оплачивает Минхо. Сонхи радостно разувается и залазит в территорию батута. Первые десять минут они стоят рядом, общаются с крошкой и снимают ту на телефон, но потом она полностью отдаётся одногодками и забывает о старших. Минхо предлагает отойти в сторонку и посидеть, пока они ждут, Джисон соглашается. Рядом удачно оказывается одна свободная скамейка – туда и падают. По правде говоря, сесть почти что впервые за весь этот день, ощущается, как настоящий рай. Это у Сонхи нет понятия «отдых», она носилась что в музее, что по парку. Джисону же важно вытянуть ноги и расслабить их, пока напряжённые мышцы чуть пульсируют. – День ног какой-то, – отшучивается он, после чего невзначай кладёт голову на плечо альфы. – И правда, – тихо хмыкает Минхо и прижимается к макушке младшего. Они сидят и молча наблюдают за Сонхи ещё какое-то время, но потом Ли находит интересную тему для разговора: – А какое у тебя было детство? Джисон чуть задумывается. Поднимает голову с чужого плеча, словно так будет проще говорить, и переводит взгляд к небу. Он быстро погружается в воспоминания, а те – всё тёплые, наполненные теплом и любовью. – Хорошее, – с ностальгичной улыбкой отвечает Хан. – Я не жил в Сеуле, переехал сюда, когда поступил. Мы с родителями жили в более мелком городке, но родители подарили мне очень хорошее детство. Они у меня замечательные. Тоже водили в парки, проводили со мной время, всегда помогали мне. У нас было много традиций. – Например? – с интересом вставляет Минхо. – Каждое лето мы уезжали на пару дней в кемпинг, ели еду с костра и ночевали в палатках. В учебное время у нас была традиция устраивать чаепития каждый вечер, а в субботу мы все вместе что-то смотрели дома. Ну, как минимум, до тех времён, пока я не вошёл в лихие подростковые и не начал пропадать с друзьями, – тихо хочет Джисон. Он проводит параллель со своей дочерью сейчас, и будто впервые понимает, что он, несмотря на все трудности, стал таким папой, каким хотел. Хорошим и внимательным. – Потом они ведь переехали в Сеул, когда у меня были проблемы с бывшим мужем, так что теперь мы ближе. Видимся редко, но мы всё ещё семья. А, и теперь они Сонхи балуют похлеще, чем меня в детстве. Ну, что с них взять? Дедушки уже. Хотя он ведь не пытался? В плане, его сердце само говорило ему, что делать, и оно ещё никогда не сказало чего-то, что могло бы задеть Сонхи. Но что мы всё о Джисоне? – А у тебя какое было детство? – улыбаясь, спрашивает Джисон и поворачивается на Минхо. Мужчина всё это время смотрел на него так нежно, но после вопроса он немного хмурится и переводит глаза в сторону. – Ой, прости. Не стоило спрашивать?... – Всё в порядке, – спешит успокоить его старший. – У меня особо не было детства. Ничего такого, просто мои родители – бизнесмены. Всегда в делах были. Как-то не до сына им. Но я на них не обижаюсь. Мы были недостаточно близки для этого. А сейчас и вовсе не общаемся практически. Они в другой семье ведут огромные дела. Так что… рассказывать особо нечего. – Ох, – Джисон тихо выдыхает и невольно ломает брови домиком. – Это… грустно знать. – Не стоит из-за этого расстраиваться, – Минхо снова улыбается уголками губ и поворачивается к омеге. – Когда это было, а? Зато юность у меня была насыщенная. И смотря на своих родителей, я понял, каким отцом не хочу быть. – Ты… – Хан опускает глаза вниз, чтобы найти ладонь мужчины и робко взять её в свою. – Поэтому так много позволяешь Сонхи? – По секрету скажу: я бы позволял ей ещё больше, если бы мне разрешили быть её законным отцом, – отвечает тихо Минхо, и это совсем не похоже на шутку. Да и не стал бы он о таком шутить. Не после того, что между ними завязалось. Джисон невольно выдыхает и опускает глаза. Он переплетает свои пальцы с пальцами Минхо, чуть сжимает его ладонь в своей. Потом видит и чувствует, как альфа нежно гладит его кожу подушечками. Тут же омегу окутывает успокаивающий запах вишни. Нет, Джисон не волнуется, думая об этом. Он… смущается. И всё ещё не знает, не слишком ли всё быстро. – Хэй, прости, – тихонечко мурлычет альфа. – Я не давлю на тебя. – Не давишь, – кивает Хан и начинает играться с пальцами старшего своими. – Я… просто… сам бы хотел этого. – Ты даже не представляешь, насколько я счастлив это слышать, – выдыхает с облегчённой улыбкой Минхо. Не церемонясь, он разрывает и руки, чтобы притянуть омегу в свои объятия. Оставляет короткий поцелуй в волосах Джисона, но хрупкий момент рушится неожиданно быстро. Небо коротко сверкает, после чего раздаётся устрашающий гром. Весь парк аттракционов тут же взрывается испуганными детскими криками. Джисон и Минхо быстро отлипают друг от друга и поднимаются с места, чтобы отправиться к батутному царству. Оттуда, впопыхах схватив свои босоножки, уже испуганно несётся Сохни. – Отец! Папа! МНЕ СТРАШНО! – верещит она и с разбегу влетает в руки к альфе, который тут же её поднимает и приобнимает второй ладонью. Времени на умиление тоже не остается, потому что в следующий миг начинает капать дождь. Ну как, капать: первые несколько капель разбиваются об асфальт и макушки, как предупреждение, а после начинается самый настоящий ливень. Словно кто-то просто взял и перевернул верх дном полное ведро воды. – Бежим в машину! – командует Минхо, на что Джисон коротко кивает и пускается к парковке. Пока бегут – гром снова разрезает небо. Сонхи испуганно пищит и жмется к альфе всем телом, но как только они оказываются в салоне автомобиля – она гордо делает вид, что ничего не случилось. Не до конца понятно, как он так прикрывал малышку, что та почти не намокла, но сам Минхо и Джисон сидят на сидениях, как мокрые собаки (почему-то, в голову омеге пришло только это сравнение). Альфа заботливо достаёт из бардачка упаковку сухих салфеток и принимается ими обмакивать омегу, и те очень быстро заканчиваются. Всё-таки, они попали под ливень, а не под лёгкий летний дождик. – Круто было, – шмыгнув носом, подаёт голос Сонхи. – Я бы даже сказала, превосходно. – Ты же испугалась? – удивляется Джисон и послушно поворачивает к Минхо вторую щёку, чтобы тот последней сухой салфеткой промокнул его кожу. – Ну, немного, но с отцом и папой не страшно, – горделиво тянет та, а потом ойкает, вытягивает лицо в удивлении, и быстро поправляет: – То есть, с мистером Ли. – Можешь называть меня отцом, если тебе так комфортно, – с тёплой улыбкой отвечает альфа, кинув мягкий взгляд на малышку. – Я вовсе не против. – А… а папа? – Я… тоже не против, – чуть смущённо отвечает Хан. – Крутяк! А если я называю мистера Ли отцом – это обязывает его покупать мне всё-всё-всё, что я захочу? – тут же соображает Сонхи и очаровательно хлопает глазками. – Сон- – Да, всё-всё тебе куплю, – перебивает Джисона Минхо, а на его грозный взгляд только игриво подмигивает и выравнивается на водительском сидении. – Так-так-так. Ливень не шуточный. Можем переждать в машине, можем понемногу поехать ко мне домой – я живу немного ближе. Если вы, конечно, захотите. Наверное, это ещё один этап их сближения? «Не спешим ли мы?» «…» «Моя дочь называет его отцом.» «Думаю, что уже плевать, спешно это, или нет.» – Если мы не помешаем, – своеобразно улыбается Джисон. – Никогда не помешаете, – мягко отвечает Минхо и осторожно выезжает из парковки, попутно включив печку, потому что ливень – холодный. А о семье всегда нужно заботиться.

***

– Боже, вот это – НАСТОЯЩЕЕ КОРОЛЕВСТВО! Я ХОЧУ ТУТ ЖИТЬ! – громогласно заявляет Сонхи, как только они оказываются на пороге чужой квартиры. У Джисона уже нет сил ругаться, поэтому он только устало улыбается и закатывает глаза. Вообще, она права. Квартира Минхо, по сравнению с квартирой, в которой живет Джисон с дочерью, просто огромная. Не двухэтажная (о чём сразу же интересуется Сонхи), но по квадратуре она… в раза четыре больше, чем их дом. Сразу видно, что она широкая: просторная кухня, большая гостиная, много дверей в разные комнаты, и даже ванная кажется некомфортно пустой – за счёт пространства. Минхо старается сделать всё, чтобы им было комфортно. Сначала он даём им по паре полотенец и отправляет в горячий душ, потому что перебежка от парковки до подъезда тоже намочила их холодным ливнем. Пока омега и дочь приводят себя в порядок – заказывает кучу разной еды, потому что дома нет из чего готовить, а накормить их нужно. Потом альфа говорит о том, что пойдёт в душ после того, как они пообедают, но Джисон, взяв в руки всю свою наглость, почти что силой выпихивает его в ванную, потому что: – Ты тоже промок и тебе нужно согреться и переодеться в сухое. Пока Минхо, проигравший битву, запирается в ванной комнате, Джисон идёт на кухню и начинает доставать заказанную еду на стол. Под внимательный взгляд Сонхи он робко и неуверенно ищет стаканы и тарелки, чтобы они не ели из пластиковых контейнеров, точно так же наугад находит палочки и ложки для еды. Устраивает всё, чуть входит во вкус и потому в центр стола ставит свой букет (вазу нашёл по чистой случайности). Так должно быть уютнее. Квартира Минхо пусть и огромная, но будто бы пустая и неживая. «Не странно.» «Разве у гендиректора есть время на какие-то вазоны или цветы?» Ещё через пять минут Минхо выползает из душа в домашних серых спортивках и белой футболке. Такой… неожиданно мягкий и домашний, с влажными волосами, с осторожной улыбкой на губах. Он обводит взглядом стол с едой и букетом, и подплывает к Джисону, чтобы приобнять того за талию и быстро клюнуть поцелуем в висок. – Спасибо, – урчит он, пока младший снова краснеет, и усаживается за стол. Джисон даже не помнит, когда ему приводилось ужинать не у себя или у родителей дома. Свидания – не в счёт, если что. Сначала ему казалось, что будет некомфортно – они, всё-таки, в чужом доме, кушают чужую еду, да и в целом как-то напрягают хозяина этого места. Однако спустя время омега полностью расслабляется и… ну… Начинает чувствовать себя, как дома. Хотя и это, наверное, не про стены и ремонт. Дом – это про людей рядом. Вдоволь наевшись, Джисон просто подпирает свой подбородок рукой и с уставшей, но счастливой улыбкой следит за Минхо и Сонхи. Те обсуждают прошедший день, разговаривают о динозаврах и аттракционах, да и в целом ведут себя так, как обычно. Никто из них не чувствует себя неловко. Даже с учётом нового звания «отец», что дочь в своём диалоге теперь использует слишком часто. «Может, и не быстро.» «Может, так и должно быть.» «Хотя… всё ещё слегка не по себе.» «…» «Может, я просто отвык от того, что обо мне могут заботиться?» «Может, просто забыл, что меня тоже могут любить?» «Хихи.» «Не только меня.» «А меня и мою дочь.» Дождь за окном, тем временем, не успокаивается. Даже наоборот – начинает тарабанить по стеклу с большей силой, греметь яркими молниями вдалеке. Сонхи уже на гром не реагирует, но иногда мелко вздрагивает и с особым недовольством смотрит на погоду. – Вкусно покушали? – старается отвлечь её внимание Минхо. Получив утвердительные кивки, он поднимается с места. – Тогда предлагаю отправляться отдыхать. Уже весьма поздно. Я выделю вам по комнате. – Нам? – удивляется Сонхи, смешно поднимает брови, а потом показательно тычет пальцем в Джисона. – А папе зачем? Он типа не с тобой спать будет? – Господи, Сонхи, – устало выдыхает Хан и накрывает лицо ладонями. – А что я постоянно? – возмущается, аж подскочив на месте. – Отец же уже ночевал у нас! И вы, напоминаю, СПАЛИ ВМЕСТЕ! БЕЗ МЕНЯ!! – Я буду вовсе не против, если мы все поспим вместе, – сдержанно хохочет Минхо, начиная убирать оставшуюся еду со стола. Джисон решает тоже себя чем-то занять, поэтому собирает грязные тарелки и несёт их в мойку. – М, что папа на это скажет? Хан тихо выдыхает и обречённо качает головой. На самом деле, он вовсе не против поспать вместе. Озвучивать это – смущает. Как хорошо, что Минхо понимает его и без слов. – Нет, давайте вы вдвоём поспите, – вдруг командует Сонхи, слезая со стула. – А я хочу себе личную и о-о-о-очень большую комнату. Во-о-о-т такую! – и разводит руки в стороны, показывая примерные пожелания. – Так уж и быть, всё лучшее – принцессе, – с нежной, точно родительской лаской в голосе отвечает Ли.

***

Минхо, как и обещал, выделяет Сонхи большую комнату, но рядом с его спальней. «На случай, если ночью будет сильная гроза и она испугается,» – объясняет альфа. Она, конечно, утверждает, что дома она не боится грома, но это же дети. Они любят храбриться перед старшими. Потом Минхо даёт Джисону немного времени, чтобы освоиться в комнате, а сам уходит в домашний кабинет. Правда, за работу не садится – все его мысли забиты прошедшим днём и тем фактом, что Сонхи абсолютно без стеснения начала называть его отцом. Никто в мире не представляет, насколько для мужчины это важно. Возвращаясь к кабинету, Минхо просто сидит на своём кресле и листает ленту в социальных сетях. Смотрит милые видео с разными животными, натыкается на какие-то бытовые лайфхаки, хотя ничего из этого ему не нужно – в случае поломок дома он просто заказывает мастеров. А потом, словно его кто-то прослушивает, ему начинают попадаться ролики, связанные с родительством и детьми. Здесь оказывается вообще всё: от того, какие ремонты делали родители в комнатах своих детей по их заказу, до всё тех же спасающих лайфхаков, по типу «как найти общий язык с подростком» или «как пережить кризис трёх лет». Вся эта информация оказывается до одури интересной, а потому Минхо не замечает, как течёт время. Благо, замечает Джисон. Где-то через полчаса он осторожно стучится в кабинет и неловко просовывает голову в дверной проём. Минхо моментально откладывает телефон и поднимает на омегу вопросительный взгляд. – Всё в порядке? – Угу, – полусонно кивает Хан, и неловко переминается с ноги на ногу. – Ты идёшь, или?.. я могу поспать и в другой комнате, если тебе… неудобно там, не знаю. – Я волнуюсь, что это тебе будет неудобно, – мягко отвечает Минхо и поднимается с места. – Мне будет… хорошо. – И мне. Идём спать? Они тихонько пробираются в комнату, чтобы не разбудить царство динозавров у Сонхи, сразу же укладываются в кровать. Она – чуть больше, чем дома у Джисона, а потому места должно быть достаточно. Минхо держит себя в руках, пусть и не до конца понятно, почему: омега сам к нему подвигается и смущённо утыкается носом в его плечо. «Действительно.» «Чего это я?» – Иди ко мне, – урчит Минхо, переворачивается на бок и сгребает Джисона в свои объятия. Младший расплывается в довольной улыбке и расслабленно выдыхает, умащивает свою милую мордочку на плече старшего и умиротворённо прикрывает глаза. Минхо гладит его по плечам и спине, несколько раз ныряет к пушистой макушке, чтобы оставить там пару поцелуев. День сегодня получился насыщенным на эмоции. Просто невероятный. Его хочется сохранить в рамочке и повесить на стену прямо перед глазами, чтобы с каждым рассветом вспоминать о том, как хорошо можно прожить эту жизнь. Минхо давно не чувствовал себя настолько живым и по-глупому влюблённым. Но вот, он тут, и ни о чём не жалеет. – Минхо, – негромко тянет Джисон, когда казалось, что он уже уснул. – М? Что такое? – У меня настроение поговорить о… – Хан выдыхает резко, прерывая себя на полуслове, а потом приподнимается на локте и со всей решительностью смотрит на мужчину. – В общем, что нас ждёт дальше? Минхо коротко дёргает бровями, не ожидав услышать именно эту тему для разговора. – А что ты хочешь? – искренне интересуется он в ответ. – Ну… ай, – Джисон выпутывается из рук старшего и садится на кровати, а взгляд уводит куда-то в окно. Он часто так делает, когда смущается – Минхо успел выучить эту привычку. – Знаешь, я много думал о том, что мы спешим. В плане, не сознательно, а как-то так получается, что оп – и мы уже на новой ступени. И я боялся, что так не должно быть. С тобой хорошо, с тобой комфортно и безопасно, а теперь… тебя окончательно приняла Сонхи. Не подумай: она встречала многих людей, и у меня, в своё время, были знакомые, которые знакомились с Сонхи. Она ни к кому так не проникалась. А к тебе – почти сразу. Но ведь… – Джисон снова глубоко вдыхает и тяжело выдыхает, опуская глаза на свои руки. – Наверное… ну… мало того, что она просто… зовёт тебя отцом… Минхо сразу понимает, на что намекает последняя фраза, а потому тихо смеётся и тоже принимает положение сидя. Он со спины обнимает младшего (пусть в таком положении это не самая удобная поза), сначала целует его в плечо, а потом устраивает там свой подбородок. – Джисон-а, – мягко, даже чересчур нежно тянет Ли. – Я бы хотел сделать тебя своим мужем, а Сонхи – своей законной дочерью. И я намерен сделать это, если буду знать, что этого тоже хочешь ты. Теперь Минхо чувствует, как дико под его руками бьётся сердце омеги. Его собственное, по секрету, сейчас звучит точно так же громко. – Возможно, со стороны кажется, что наши отношения развились слишком быстро, – продолжает почти что мурлыкать альфа. – Но, если нам обоим хорошо – я не вижу в этом проблемы. Более того, мне тут один друг настойчиво подсказывает, что у нашей встречи может быть ещё одна весомая причина. – Какая? – Истинность, – выдыхает Минхо и снова оставляет быстрый поцелуй на плече Джисона. – Я никогда тебе об этом не говорил, но после нашей первой встречи, тогда, когда я отвёз тебя в ливень, была одна неделя, когда мне постоянно снились тревожные сны с тобой. Ты постоянно был в беде и просил меня помочь, а моё нутро… что-то живое внутри меня просто дичало от желания тебя спасти, но у меня ни разу не получалось. Альфа учтиво делает паузу, что омега мог обработать информацию и, может, что-то вспомнить. А Джисон вспоминает. Он на миг перестаёт дышать, потом отцепляет от себя руки старшего и поворачивается к нему всем корпусом. В чужих глазах Минхо не видит испуга или недоверия – лишь удивление и… что-то ещё, сверкающее и невероятное. Ох, эти глаза сами по себе очень невероятные. – Что ты… – Я потом от Чана случайно узнал, что у тебя была течка в этот период, – осторожно продолжает мужчина. – И это было странно. Мы ведь больше не общались с тобой. Вообще не знакомы и никак не связаны. А тут ты, приходишь в моих снах и волнуешь моё сердце. Такое… такое бывает только у истинных. – Получается, мы оказались связаны, – аккуратно исправляет Джисон, а потом его глаза расширяются ещё больше. – Господи, значит, я не сумасшедший и отчаянный омега-одиночка. Минхо на мгновенье аж дар речи теряет от такого комментария. – Прости, что? – Ты мне тоже снился тогда, – выдыхает так, словно скинул гору с плеч, Хан. – Знаешь, в каком я был стрессе от факта, что у меня началась течка, и мне начал сниться альфа, которого я видел лишь единожды? Я думал, что уже головой поехал. Думал, что, если мы однажды ещё раз пересечёмся – я в глаза не смогу тебе смотреть из-за этого. – Но смог ведь, – смеётся Минхо, но сердцу его далеко не до шуток. Они, чёрт возьми, точно истинные. Даже если это было понятно и до этого. Факт того, что они снились друг другу, когда ещё не были толком знакомы – самый главный и яркий показатель. Джисон удивлённо выдыхает и хватается за грудь, думая наверняка о чём-то подобном. Интересно ведь порой судьба сводит людей, не так ли? Забавно осознавать, что Джисон последние года считал, что любовь свою больше не отыщет, а потому отдавался только дочери. Так же весело смотреть на Минхо, который ещё недавно считал, что чувства и отношения уже давно прошли мимо него, и вся его суть должна прятаться в работе. И один только ужасно дождливый вечер помог двум людям, связанным душой, отыскать друг друга. Они не поняли с первого взгляда, что истинные. Даже не думали о том, чтобы как-то общаться или иметь что-то общее. Минхо просто помог, а Джисон просто эту помощь принял. Кто знает, сколько бы потребовалось им времени, чтобы встретиться снова, если бы не та течка и парные сны? – Воу, – наконец, выдыхает Джисон. – Я и… я и как-то не надеялся, что для меня в этом мире подготовлен истинный. – Я длительное время очень хотел в это верить, – соглашается Минхо. – Но потом словно перерос. – Правду говорят, что судьба не любит чужие планы, а? – улыбается уголками губ омега, подвигаясь чуть ближе к старшему. – В том смысле, что судьба любит только свои собственные планы? – В том самом. Нежно хохотнув, Минхо без спроса заключает щеки Джисона в ладони и притягивает к себе для поцелуя. В этот раз он получается более глубоким, более чувственным, словно они наконец смогли скинуть с себя все оковы. Раз сама Вселенная их свела, связала их плотной нитью, то чего уже останавливать себя и игнорировать свои желания, верно? Верно. Джисон принимает это слишком буквально: он осторожно валит Минхо на спину, сам садится сверху, и всё это – не разрывая поцелуя. Ладони альфы инстинктивно ложатся на чужие бёдра, чуть сжимают тёплую плоть, но дальше не лезут. Этой ночью они не зайдут дальше, потому что их чувства – не про похоть, однако целоваться они будут до боли в губах. Джисон потом обязательно засмущается, покраснеет и спрячет лицо в шее Минхо, а тот, в свою очередь, будет оставлять пушистые поцелуи на его макушке и успокаивающе гладить по плечам. Кажется, будто сегодняшний день расставил всё на свои места. Теперь никому из них не страшно спешить. Теперь то, что казалось тем самым «слишком рано» превращается в доступное, любимое и родное, а именно: поцелуи, объятия, и… – Мне страшно, там гремит, можно к вам? – сонное от Сонхи посреди ночи.

***

Если бы Джисон знал, что отношения с Минхо будут настолько прекрасными – он бы давно перестал думать о «мы спешим» и отдался бы этому замечательному чувству любви чуть ранее. Наверное, стоит рассказать, как у них дела? Что ж, после той ночи в доме Минхо прошло всего (и одновременно аж целых) две недели, за которые они стали чуть ближе. О съезде речи могло бы не заходить, если бы не вечно ноющая Сонхи – настолько ей понравилось проводить время, когда папа рядом с отцом. Думают они об этом с особой осторожностью, потому что мало просто переехать. Во взрослой жизни, переезд – это не три футболки, зубная щётка и посуда. В квартире, которую Джисон снимает с Сонхи, есть и техника, и мебель, которую омега покупал сам, на свои кровные. Да и одних игрушек дочери там сколько! Минхо в этом вопросе тоже внимателен: он много раз уточнял, или будет Джисон комфортно въезжать на, по факту, «чужую территорию». Предлагал альтернативу – вместе выбрать другой дом и одновременно туда въехать. Сошлись на том, что не нужно тратить лишних денег, и если альфа рад поселить в свой дом двух Ханов – так и будет. Поэтому Минхо занялся планировкой своей огромной квартиры. Во-первых, он хочет обустроить для Сонхи огромную и комфортную комнату. Во-вторых, свою спальню тоже намеревается чуть изменить, чтобы Джисону там было комфортно (а омега любезно рассказал, что в любом доме должны быть какие-то растения, полочки для каких-то фигурок или памятных вещей, отдельное место для рукодельных открыток Сонхи, и ещё куда всего). В-третьих, Минхо не постеснялся заявить, что так же собирается выделить Джисону комнату для гнездования, и это, почему-то, безумно смутило. После развода любая течка Джисона проходила не в гнезде, а в его жалком подобии. Отдельная комната для этого периода есть далеко не у каждого омеги! Понимаете, да? Это дело богачей! Минхо же твердит, что это – дело не богачей, а комфорта, и он не может оставить своего омегу без личного островка спокойствия. (Джисон не стал говорить, что островком спокойствия для него является сам Минхо. Засмущался как-то. Да, пока ещё смущается, ну а что поделать?) Из интересного: родители Джисона очень быстро заметили, как их сын расцвёл и загорелся. Конечно, сразу же поняли, в чём дело, а благодаря болтливой внучке тут же узнали о том, что у омеги появился возлюбленный. Папа начал донимать его просьбами познакомить их, отец стоял в сторонке и утвердительно кивал на каждое слово мужа. В итоге, познакомил, но спонтанно. В вечер, когда Минхо и Джисон ехали на дружескую встречу с Чаном и Феликсом, они решили оставить Сонхи у дедушек, да и те уже писали ему о том, что давно не видели внучку. Тогда альфа подвёз их к дому родителей и поднялся на этаж вместе. Встреча вышла короткой, но оставила на лице Минхо улыбку ещё на весь вечер. А, и ещё, что удивило Джисона до глубины души: его родители с первого взгляда поняли, что они – истинные. Хан обязан спросить у папы, как так получилось, но пока… руки не доходили. Чан и Феликс оказались невероятно милыми и классными как друзьями. Поначалу воспринимать господина Бана, начальника и руководителя, как друга Джисону было тяжело. Со временем же он расслабился и уже вместе с ним хохотал с рассказов про юного Минхо. Интересным кадром оказался Феликс. Ему вот-вот рожать, и он нашёл свою родственную душу в Джисоне, который, на секундочку, тоже папа. В итоге он расспросил Хана обо всём, о чём только можно было: и о родах, и о трудностях после родов, и о первых звуках и шагах малышки, и о том, каких лучше искать врачей и какой лучше приглядывать садик. Многие подробности рассказывались тяжело, потому что Джисон, в большинстве своём, занимался ребёнком самостоятельно. У Феликса, к пребольшому счастью, рядом есть муж, внимательный и чуткий, который регулярно записывает в телефон что-то со слов Хана. Он обязательно ему поможет – Джисон так сильно сблизился с этим веснушчатым омегой за один вечер, что готов самолично напоминать своему же руководителю купить домой подгузники, детскую присыпку и чего-нибудь вкусного для Феликса. В остальном же жизнь идёт своим чередом: Сонхи, садик, работа, Минхо, прогулки на выходных, объятия по ночам, когда альфа остаётся с ночёвкой. Только теперь… теперь к ним близится другое событие. Ли Минхо (мой любимый) У Сонхи день рождения тридцатого Позволишь мне устроить ей праздник? Джисон бросает взгляд на телефон, потом – на время на рабочем компьютере. А то как раз близится к обеду, поэтому он откидывается на спинку стула и заходит в диалог… со своим любимым.

Хан Джисон

Я напоминал тебе, что у неё день рождения?

Ли Минхо (мой любимый) Нет? А зачем, если я и так помню

Хан Джисон

Всё ещё не верю, что ты достался нам((

Ли Минхо (мой любимый) Пора верить ;) Так что?

Хан Джисон

А что ты планируешь ей подарить?

Ли Минхо (мой любимый) Смотря, что ей сейчас нравится От динозавров она отошла, но всё ещё рисует… Может, подарить ей мольберт с красками и Квартиру на сдачу? Так, на будущее

Хан Джисон

МИНХО

Ли Минхо (мой любимый) А что? Родители должны вкладываться в будущее своих детей Я считаю, что личная квартира – это то, что должно быть у Сонхи Конечно, оформить её можно будет на неё же только после совершеннолетия Но купить – никогда не рано

Хан Джисон

Родители…

Ли Минхо (мой любимый) Я помню, что у тебя ещё нет кольца на пальце И я работаю над этим, не волнуйся

Хан Джисон

БОЖЕ Я НЕ ОБ ЭТОМ Это- Это не намёк был Просто Как-то слишком Какими бы у меня ни были хорошие родители, а даже они не могли позволить себе подарить ребёнку квартиру Разный уровень доступного, помнишь?

Ли Минхо (мой любимый) Помню Для меня это доступное Сонхи уже называет меня отцом А я уже чувствую себя её родителем Мне хватает финансов купить ей квартиру, Сони

Хан Джисон

Как ты меня назвал

Ли Минхо (мой любимый) Сони? Не нравится? Прости, мне очень-очень хочется называть тебя как-то нежно Я думал над «Хани», но оно подходит и тебе, и Сонхи

Хан Джисон

Нет-нет-нет всё остановись Я просто Ух Моё сердце не привыкло к ласковым словам от тебя

Ли Минхо (мой любимый) Понял, буду называть тебя как-то ласково почаще

Хан Джисон

Ты точно хочешь моей смерти!!!!

Ли Минхо (мой любимый) Какая же бесстыдная ложь и клевета, Хан Джисон! Я хочу твоего счастья Для тебя же

Хан Джисон

Я знаю!! Смущаешь блин

Ли Минхо (мой любимый) :) ;) Так вот, про день рождения Сонхи Если ты пока ещё не привык, то квартиру отложим на потом Мольберт и краски будут ей интересны?

Хан Джисон

Думаю, да Она ещё Вроде как В последнее время на лошадей засматривалась

Ли Минхо (мой любимый) Слушай, у меня есть знакомые, у которых своя конюшня Ну, то есть, конноспортивный комплекс, как-то так Спроси у неё ненавязчиво, хочет ли она заниматься ездой И, если ответ будет положительным, то ещё одним подарком можем сделать поездку на конюшню

Хан Джисон

Если ей понравится – я отдам её туда на занятия, понимаешь же

Ли Минхо (мой любимый) Ага В этом есть что-то плохое?

Хан Джисон

Я уже интересовался, сколько у нас стоит учёба верховой езде Это дорого, я не потяну

Ли Минхо (мой любимый) Ты забываешь, что у Сонхи теперь есть отец, который оплатит ей любые хотелки

Хан Джисон

Минхо :((((

Ли Минхо (мой любимый) Тебе я тоже любые хотелки оплачу Только говори мне о них Или намекай Я пойму

Хан Джисон

Какой же ты НЕВЕРОЯТНЫЙ Ааааа Давай поговорим после работы, ладно? И не забудь пообедать!

Ли Минхо (мой любимый) Если мой омега напоминает мне пообедать – я обязательно пообедаю Ты тоже отдохни на перерыве Люблю <3

Хан Джисон

И я тебя люблю <3

В общем, да, день рождения Сонхи. Чем больше она растёт – тем более роскошный праздник ей нужен. Она не любит, когда её праздник ограничивается подарками и походом в какое-то заведение – как-то уж так получилось. После встречи с Минхо и с тем, какие праздники он ей устраивает в случайные выходные – тем более. Джисон думает, что она разбаловалась. Минхо говорит, что она повышает стандарты в мужчинах и альфах. И это правильно. Хотя до последнего не понятно, какой вторичный пол будет у их дочери, но альфа уверен, что его пример будет работать хорошо в обоих случаях. «У нашей дочери.» «Боже, Джисон, ты уже даже думаешь так, словно вы в браке.» «…» «Пора отпустить все ненужные мысли и просто довериться Минхо.» Просто, ну, понимаете? Это жуть как непривычно – когда за тебя платят, когда за тобой ухаживают, когда о тебе заботятся, и когда тебя просто самозабвенно любят. Джисон тянул всё сам: и квартиру, и себя, и дочь, и приватный садик, и все сладости и хотелки малышки. А тут появился Минхо, который обеспечивает их счастьем и абсолютно ничего не требует в ответ. Да чего уж там? У них дальше поцелуев даже не заходило. Потому что Джисон пока стесняется, а Минхо уважает его комфорт. Понимаете, насколько это не человек, а чудо? Вот и Джисону слабо верится! В общем, сегодня он заканчивает работу чуть раньше, получает разрешение от Чана уйти без двадцати пять, по счастливой случайности Минхо тоже уже свободен, и они едут по магазинам, чтобы заранее прикинуть подарок. Сначала заезжают в художественный, объясняют, что им нужно, записывают, что можно купить. Потом их путь лежит к магазину с конноспортивной амуницией, где Джисон вообще с ума сходит от цен, но всецело доверяет выбору альфы. Они ничего не покупают, но запоминают, что им может пригодиться. Потом забирают Сонхи из садика, заходят в магазин, чтобы купить кучу сладостей для дочки, продуктов – для вкусного ужина (Джисон решил сегодня все оставшиеся силы отдать на готовку). Поэтому сегодня Минхо остаётся у них. – Вся семья в сборе, – горделиво говорит за ужином Сонхи. Джисон больше не смущается, но всё равно немного краснеет и краем глаза смотрит на Минхо – он тоже улыбается и, определённо, чувствует то же, что и омега. «Я дома.»

***

Тридцатое июня. Утро начинается с поздравлений, кучи шариков, торта с лошадками (потому что Сонхи окончательно ударилась головой в этом направлении) и пакетов с подарками. Минхо дарит мольберт и краски, Джисон – холсты и другие принадлежности, которые могут быть интересны дочери в этом деле. Не обходятся и без обычных альбомов для рисования, карандашей и маркеров. А, и игрушка белой лошади – Сонхи аж запищала от радости. Конечно, пакет со сладостями Минхо тоже ей подарил, но после завтрака. Сонхи ещё тогда пошутила, что: «– Мне не нравится, когда отец на стороне папы и запрещает мне есть сладкое!» Но на её возмущения только посмеялись. После обеда альфа как бы невзначай говорит им собираться на прогулку. Дочь радостно пищит про парк аттракционов, а Джисон – загадочно улыбается, уверенный в том, что конечная точка их прогулки ей понравится даже больше, чем карусели. Возможно, Сонхи что-то подозревает, когда видит папу в обычных штанах и футболке, а не в чём-то празднично-нарядном, но ничего не озвучивает. За две руки с родителями она идёт к машине, а внутри – долго и радостно болтает, предвкушая, как снова затянет отца на маленькие американские горки. Когда они приезжают к тому самому… как там… какому-то конному комплексу, малышка загорается настолько ярко, что в миг забывает обо всём остальном. – Стойте, а мне же нет в чём заниматься! – истерично-испугано вскрикивает она, когда семья вылезает из машины. – Неправда, – с родительской мягкостью замечает Минхо и достаёт из багажника ещё один подарочный пакет. Вот в нём, как раз таки, прячутся штаны для конной езды, ботинки, шлем (выбранный наугад, и оба – Джисон и Минхо, – до последнего надеются, что он будет по размеру), футболку для занятий и перчатки. Всей конской тусовкой руководит какой-то знакомый Минхо, который представляется Джисону Крисом, и в целом он выглядит весьма приятным. Он мило общается с их дочерью на тему лошадей и конного спорта, позволяет той выбрать лошадь и даже амуницию на неё, а потом помогает сесть в седло, ведёт к какому-то квадратному забору и начинает урок. Минхо с Джисоном остаются за этим забором, и, по правде говоря, омега готов сойти с ума. Лошадь – белая-белая, спокойная-спокойная, но его всё равно пугает факт того, что она больше Сонхи раз в десять, а весит – и того больше. Особенно сердце уходит в пятки, когда этот Крис отходит от копытного существа метров на пять, и держит эту громадину на какой-то сомнительной… верёвке, или что это вообще? – Спокойнее, – слышится в этот момент за ухом, а потом ладони Минхо находят талию Джисона, чтобы вжать младшего спиной в свою грудь. – Крис – профессионал своего дела. И очень любит детей. Он бы не посадил пятилетнюю Сонхи на буйную лошадь. – Но лошади… они ведь пугливые, – выдыхает ещё тише Хан, накрывая ладони альфы своими. – Вдруг испугается и рванёт в сторону, а Сонхи упадёт? Что тогда делать? – Сони-и-и, – ласково тянет мужчина и целует омегу в кончик уха. – Все лошади – разные. Поверь мне, я до этого уже устроил Крису опрос. Конкретно у этой лошадки характер донельзя спокойный и смелый. Она, за пределами спорта, работает только с детьми. Иногда даже с больными. Понимаешь? То ли спокойный и уверенный тон Минхо, то ли его чарующая вишня, но что-то из этого точно успокаивают Джисона. До конца занятия он расслабленно стоит в руках любимого, наблюдает за уроком дочери, не забывает временами доставать телефон, чтобы фотографировать её и записывать на видео. Дедушкам потом покажет. Да и просто на память. А время всё ещё летит, и точно так же пролетает время их урока. Сонхи, кажется, готова ещё десять таких занятий отсидеть – уж жутко сильно ей понравилось работать с лошадьми. Она только об этом и говорит, пока переодевается с папой в раздевалке. Изначально думалось, что Сонхи устанет, и остаток праздника они проведут дома. Ха-ха. Наивные взрослые. Они проводят ещё три часа в конноспортивном комплексе, потому что Чан разрешает походить и покормить лошадок специальными вкусностями. Потом она прибивается к какому-то другому тренеру, который с радостью ей рассказывает все азы конного спорта и коневодства в целом. Она умудряется даже до конюха прицепиться, чтобы он рассказал ей, как правильно кормить этих животных и чем полезным их можно угощать. – Это любовь, – шепотом замечает Минхо, пока они наблюдают за дочкой. – Это аврал, – смиренно выдыхает Джисон. – Она теперь будет просить не котёнка, а лошадь. – Потянем, – с железной уверенностью отвечает альфа. Хану ничего не остаётся, кроме как возмущённо фыркнуть и под смех любимого принять свою судьбу. Даже после этого события они не едут домой. Минхо отвозит их в парк – обычный, а не аттракционов, где они гуляют почти до заката, кушают уличную еду и мороженое. По приезду домой становится чуть спокойнее. Сонхи называет этот день рождения самым лучшим в её жизни. Улетает в ванную, сама чистит зубы и переодевается, потому что теперь она «точно взрослая». Даже ужинает вместе с родителями, несмотря на то, что в парке вдоволь объелась мороженого. И, что главное, уходит спать раньше обычного. Когда квартира погружается в комфортную тишину, Джисон может с облегчением выдохнуть. Они с Минхо по очереди принимают душ и переодеваются в спальное, а потом уходят в комнату, где решают немного полежать и отдохнуть. В итоге Джисон и Минхо сидят каждый в своём телефоне. Это тоже ощущается комфортно. По-семейному. Уютно. Оба знают, что через пару минут они всё равно отложат гаджеты, обнимутся и уснут вот так, окутав друг друга своими запахами. Или… так должно быть, но Минхо вдруг поднимается, принимает чей-то звонок, а потом с важным видом говорит Джисону, что ему нужно на секунду выйти под подъезд. Омега старается не волноваться, потому что в поведении любимого он не успел заметить ничего неладного. Но сердце… ах, оно всё равно немного бунтует. Чтобы много не накручивать себя, Джисон заходит в переписку со своим новым другом.

Хан Джисон

Ещё не спишь, беременяшка?

Феликс) Нееее, малыш походу футболистом будет А вы? Как отпраздновали день рождения Сонхи? Ей понравились лошадки?

Хан Джисон

О, безууумно Что-то мне подсказывает, что это хобби она не забросил через две недели

Феликс) Ну и хорошо же? Если её интересует спорт – это здорово

Хан Джисон

Да Теперь вместо котёнка будет просить лошадь

Феликс) Узко мыслишь Теперь она будет просить и котёнка, и лошадь

Хан Джисон

ГОСПОДИ И точно ведь…

Феликс) А ты, кстати, как там? Как Минхо? Он не остался ночевать? Выводы сделаны из того, что ты мне пишешь, а я думал, что вы, ну Целовашки там обнимашки, шпили-вили

Хан Джисон

ФЕЛИКС Убьёшь когда-то меня Нет, Минхо остался, но только что куда-то вышел Ему кто-то позвонил Сказал, нужно спуститься Стараюсь не волноваться, но Кто в такое время мог ему позвонить? Срочное значит что-то Всё равно, блин, волнуюсь

Феликс) Минхо будет недоволен, что заставил тебя волноваться( Но ты не волнуйся Всё хорошо будет Я клянусь

Хан Джисон

-_- Так пишешь, словно знаешь, куда он ушёл

Феликс) Что? Неееееееет

Хан Джисон

Феликс?

Феликс) Всё, мне пора уже отдыхать В сон клонит так резко Беременность, сам понимаешь Спокойной вам ночи ;) !

Хан Джисон

И что это значит? Эй :( Эх ладно И вам спокойной ночи

Итог – переписка с Феликсом не успокоила. Даже наоборот – заставила напрячься чуть больше прежнего. Благо, накрутить себя Джисон не успевает, потому что слышит, как тихо и осторожно закрываются входные двери. Он блокирует телефон и кладёт его на тумбочку рядом с кроватью, поднимается, чтобы вынырнуть в коридор к Минхо. Не успевает. Альфа появляется на пороге спальни раньше. Сердце омеги, только что взволнованное тем, что могло произойти что-то нехорошее, делает кульбит и начинает стучать в совершенно другую сторону. В руках Минхо – огромный букет белых цветов, похожих на каллы. Укутаны в такого же цвета нежную обёрточную бумагу, они смотрятся до одури нежно. – Я не хотел, чтобы ты беспокоился, – тут же говорит мужчина, учуяв в воздухе неладное. Он подходит ближе к младшему и вручает ему букет. – Но хотел устроить сюрприз. Это тебе. – С-спасибо, – зарумянившись щеками, отвечает Джисон. По своей личной традиции, тут же погружается в аромат цветов. Потом, опомнившись, поднимает глаза на Минхо. – Просто… так, да? – М, не только, – загадочно улыбается Ли, поднимает ладонь и ласково гладит омегу по макушке. – Во-первых, в этот день не только родилась Сонхи – в этот день ты стал самым лучшим папой. Я, скажем, не хотел дарить их при малышке, чтобы она не подумала, что я забираю её праздник. Ту-дум. Невыносимо. Минхо невероятно внимательный и учтивый человек. «И хороший отец.» – Спасибо тебе большое. За всё, – мурлычет, расплывшись в улыбке, Джисон, и тянется к любимому за поцелуем. Минхо заключает его губы в свои с особой трепетностью и осторожностью, но целует не слишком долго. Вскоре отстраняется, оставляет короткий чмок на виске омеги и помогает тому поставить цветы в вазу. Джисон ходит по спальне какое-то время, пытаясь придумать, где они будут смотреться лучше всего. Психанув, ставит прямо около кровати, решив, что так каллы будут радовать его глаз с самого утра. Думается, что теперь, наконец, они могут завалиться на кровать, обвиться всеми конечностями и сладко уснуть. Но Минхо всё ещё стоит рядом с каким-то особым ожиданием смотрит на него. Джисон вопросительно мычит, оборачивается к старшему и закидывает руки ему на плечи. Смотрит на Минхо, и не может налюбоваться: настолько красивым он является. Родным. Таким своим, что аж сердце щемит, командуя целовать и целовать альфу во все доступные места. Не только принимать, но и дарить в ответ очень много любви. Конечно, мужчина и без того чувствует всю его любовь. Истинные, в конце концов, связаны душами. – Ещё, – шёпотом тянет Минхо, неотрывно смотря в сверкающие галактики – то есть, глаза, да, – Джисона. – Не хочу забирать у Сонхи её дату, но чувствую, что должен сделать это сейчас. Да и… это только предложение. – Только – что? – глупо улыбается уголками губ Джисон и чуть склоняет голову к плечу. Минхо делает небольшой шаг назад, прячет одну руку в карман пижамных штанов, а потом достаёт оттуда белую велюровую коробочку. Хан не глупый – он моментально понимает, в чём речь. Момент не самый романтичный – ну, так может показаться кому-то. Но не Джисону. Для него всё, что связано с любимым – уже романтичное, наполненное безумным количеством самых приятных чувств. Он задерживает дыхание, когда старший открывает небольшую коробочку и показывает ему красивое золотое кольцо, скромно лежащее на такой же велюровой подушечке. Сердце дичает. Щеки и шея краснеют. Мозг начинает сбоить и думать, что всё это – затяжной, прекрасный сон. Может, многолетняя кома. Ну, мало ли, что бывает? Ведь не может всё быть настолько… хорошим и настоящим, чёрт возьми. – Джисон, – нежно зовёт Минхо, чем привлекает внимание младшего к своим глазам. – Сони. Наша история получилась интересной. Не такой, как у всех, и одновременно – совершенно такая же, как у тысячи пар. Случайная встреча, но не случайные чувства. Мы нашли друг друга не так давно, но я уже уверен в том, что хочу провести с тобой ещё больше времени. И в радости, и в горе, в богатстве и в бедности. Хочу с тобой растить Сонхи, хочу заботиться о вас обоих. Хочу, чтобы мы были семьей не только по судьбе, но и по официальным рамкам. Я не хочу давить на тебя. Я не настаиваю. Я приму любой твой ответ, и, если это «нет» – я буду ждать столько, сколько придётся. Возможно, в глубине души именно эта причины подтолкнула меня сделать тебе предложение таким образом: дома, в комфортной обстановке, чтобы ты чувствовал себя максимально комфортно с любым твоим ответом. Не хочу нагонять пафоса, хочу говорить с тобой только искренне и от чистого сердца. Поэтому, Джисон, Ты выйдешь за меня? Возможно, Джисон не относил себя к «эмоциональным», но те яростно загребли его к себе, потому что глаза мокнут счастьем совершенно безудержно. Улыбка, чуть дрожащая, словно не до конца верящая, что это происходит, тоже касается его губ. Ему хочется сказать в ответ столько же тёплых слов, рвущихся с самой души, но получается лишь тихий всхлип, и плаксивое, но из-за этого не менее искренне: – Да. Выйду. Минхо выдыхает с улыбкой. Он протягивает руку, и Джисон вкладывает туда свою, чтобы на его палец безумно бережно надели это замечательное, просто превосходное колечко. Потом не сдерживается – бросается на шею альфы с крепкими объятиями, и разрешает своему счастью выйти наружу слезами. А в руках Минхо безопаснее всего, он знает это. Как и озвучил Минхо, их история – не такая, как у всех, и одновременно – абсолютно такая же, как у тысячи. Это не делает их историю менее ценной, милой и особенной. Потому что все люди – разные, их души – уникальные, а их любовь пусть и обо дном, но всегда с разным запахом и оттенком. Впереди их ждёт ещё целая жизнь вместе. Они распланируют свадьбу, съедутся вместе жить, будут проводить вечера втроём, а Сонхи всегда будет устраиваться между ними и увлечённо щебетать о своём дне. Её внимательно будут слушать оба – и папа-Джисон, и отец-Минхо. Они будут праздновать все дни рождения в кругу своей небольшой, но самой любимой семьи, и будут делать это самым незабываемым образом – самым счастливым. Будут вместе ездить на отдыхи, и даже брать с собой любимых дедушек дочери. Будут встречаться с Чаном, Феликсом и их маленьким сыном, и проводить вечера в абсолютном понимании и комфорте. Потом, возможно, Сонхи потребует у родителей братика или сестричку. Минхо с Джисоном ей в этом не откажут, потому что наверняка сами будут задумываться о подобном. Их семья пополнится не только двумя котятами и конём в конноспортивном комплексе, но и ещё одним проявлением любви, которое девять месяцев будет прятаться под сердцем папы. И, возможно, жизнь не всегда будет гладкой, но она будет стоить того, чтобы её по-настоящему жить, когда дома ждёт самая родная и истинная семья.