И врач сказал им, что я — псих

1993 год. Лето. Бейквил.       — Ты не против, если я сяду рядом?       На улицах Бэйквила стоял тихий, уютный вечер. Солнце стояло на горизонте, освещая городок мягким оранжевым светом. Спокойно, мирно. Облак почти нет, лишь несколько штук нависает над небольшими, но уютными домиками. Ветер тихий, почти невидимый; он немного покачивает молодую зелень деревьев, ласково и нежно, будто совсем и не пытается ее потревожить, а совсем наоборот: успокаивает и пытается усыпить. В воздухе пахло вечерней сыростью и летней духотой, особенно сейчас, в один из крайне жарких дней. Таких дней становилось всë больше и больше, возможно, скоро они оборвутся резким дождем или будут становиться всë жарче. Сеноптики прогнозируют второй вариант исхода событий.       Бэйквил был небольшим городком под Ньюарком, штат Нью-Джерси. В основном здесь тихо, этот город не тронут ни преступностью, ни разборками мафии. Хотя определенные эпизоды присутствовали в жизни города, они возникали крайне редко по сравнению с другими городами этого штата. Возможно, Бэйквил просто слишком повседневный и скучный для такого. Здесь живет много молодых семейных пар и пожилых женщин и мужчин, которые прожили в этом городе всю свою долгую и нелегкую жизнь, а сейчас доживают последние годы. Соответственно, здесь находилось достаточно школ и детских садов. Колледж, к сожалению, только один, но при этом рядом находится достаточно больших городов, чтобы продолжить своë обучение там. Есть парк, озеро, памятники, больница, поликлиника, магазины, закусочные, кофейни (их особенно много в центре города), есть пара заводов, какие-то корпорации, мелкие предприятия и так далее. И всего одно особенно запоминающееся заведение: рок-клуб под весьма специфичным названием "Paradise".       Детских площадок так же было достаточно. Вот, к примеру, одна из них, на Вилоу Стрит: яркие цвета, так привлекающие внимания детей, горка, качели, карусели, турники, песочница, внутри которой валяются всякие общественные игрушки и те, что когда-то принесли сюда, но забыли. Вечером здесь народа больше всего: дети приходят с детских садов, а родители с работы. Есть, конечно, и подростки, но они в основном сидят на турникетах и громко матерятся, из-за чего их часто прогоняют. Но есть и более спокойные ребята, они просто сидят и общаются, к примеру на качелях.       Фим часто приходил сюда из-за младшей сестры. Аврора обожала гулять и проводить время с соседскими ребятами. Эта площадка находилась ближе всего к их дому, и Фим знал ее как свои пять пальцев. Раньше он и сам любил проводить здесь время, когда был маленьким мальчиком. Он ходил сюда вместе со своей матерью: сам Фим бегал с ребятами, а она сидела на скамейке. Теперь бегает его младшая сестра, а он сидит. Но вместо скамеек Фим больше предпочитает качели, хоть у него и редко выпадает возможность покачаться на них. Почти каждый раз они заняты другими детьми, а иногда и самой Авророй, но Фим и не против. Больше всего в своей жизни он любил ее, да и маму с бабушкой.       Но сегодня всë сложилось иначе, хоть и начиналось как обычно. Он собрался, собрал сестру и они пошли на площадку. Аврора бегала в детском летнем платье с рисунками из разноцветных цветков и новеньких, розовеньких босоножках на липучках. Ее густые, каштановые волосы заплетены в два хвостика и украшены милыми заколками (работа Фима). Сам же парень предпочитал более закрытую и темную одежду: черная футболка с обложкой одного альбома Black Sabbath, серые спортивные штаны, самые обычные кеды. Он не хотел выходить в одной футболке, предпочитая скрывать свое тело за толстым слоем ткани толстовки или свитера. Но летняя жара оказалась сильнее его комплексов. Его волосы, такие же каштановые, как и у сестры, заплетины в ленивый хвостик, который он завязал себе на скорую руку. На самом деле у них сестрой было достаточно общих черт: узкое лицо, серо-зеленые глаза, греческий нос, оба как нельзя лучше пошли в свою маму. Фим взял с собой сумку с салфетками, бутылкой воды, игрушками и прочим, что понадобилось бы ему и его сестре, и они двинулись в дорогу.       Путь до площадки прошел хорошо. Фим боялся, что без капюшона его заметят другие подростки из его школы, а затем начнутся очередные издевательства и насмешки, а он вовсе не хотел, чтобы его сестра застала это. Но, к его счастью, он никого не встретил. Даже совсем наоборот: улица была более пустой, чем обычно. Но Фим не предел этому особого значения.       На детской площадке Аврора тут же побежала к знакомым девочкам, выпустив руку старшего брата из своей. Фим тепло улыбнулся, наблюдая за этим, а после стал осматривать площадку на места, на которые можно сесть. Почти все скамейки были заняты мамами других детей, их старшими братьям и сестрами, бабушками и дедушками. И лишь один отец сонно наблюдал за тем, как его дочь лепит куличики в песке. Обычно Фим ни с кем не общался, отчасти из-за стеснения, отчасти из-за того, что его особо не любят (в основном подростки, но и иногда и взрослые бросают в его сторону многозначительные взгляды, которые Фим ненавидит). Иногда он звал с собой гулять Гвен, чтобы ему было с кем пообщаться, но сегодня у нее уроки игры на басу, так что ей не до этого. Сейчас же больше всего Фима интересовали качели и, к его счастью, одна была свободна. А вторая, парная, занята каким-то мальчиком... Хотя, нет, подростком? И кто это?       Фим впервые видел этого парня здесь. За многочисленные дни, проведенные здесь вместе с сестрой, он успел выучить всех, кто когда-либо посещал это место. Новенькие сразу бросались в глаза. Тот парень, чей точный возраст Фим не мог определить, то ли из-за его низкого роста, то ли из-за аномальной худобы, сидел на качели, даже не раскачиваясь. Он слушал музыку в наушниках, соединенных с кассетным плеером. Подобное устройство было почти у каждого подростка, и у Фима в том числе; он даже взял свой плеер с собой, на случай, если ему станет слишком скучно. Вернемся к новенькому парню. По сравнению с и без того высоким для своего возраста Фимом, тот парень казался слишком низким. Его русые волосы длиной до плеч, со смешной челкой, смотрящей в разные стороны, чуть поднимались от легкого ветра, зеленые глаза смотрели в пустоту. Его лицо такое же худое, как и тело: впалые щеки, тонкие губы, небольшой нос. Он одет в черную футболку группы Nirvana с соответствующим ей желтым кривым смайликом, зеленые джинсовые шорты и кроссовки Convers коричневого цвета. Он был так похож на других подростков этого города, но в его взгляд говорил о том, что внутри него скрывается что-то необычное. Можно даже сказать жуткое.       Фим сначала долго стоял, не зная, стоит ли ему подойти и поздороваться, или спросить кто он, или просто сесть рядом. Обычно у него не возникало проблем с тем, чтобы покачаться на качелях рядом с незнакомцем, но почему-то наличие нового лица сбивало его с толку. После немалого количества неловких взглядов и покачиваний из стороны в сторону, сделав глубокий вдох и уже мысленно пржалев о содеянном, Фим пошел к незнакомцу. Он остановился на почтительном расстоянии и спросил:       — Ты не против, если я сяду рядом?       Парень на качелях удивленно моргнул, услышав чей-то голос, а после снял один наушник из уха.       — Ты что-то спросил? — переспрашивает незнакомец, смотря прямо в глаза Фиму, из-за чего тому пришлось отвести взгляд.       — Я спросил: ты не против, если я сяду рядом? — Фим повторяет свой вопрос, неловко смотря в сторону.       — А... Да, конечно. Зачем спрашивать?       Фим не ответил на риторический вопрос незнакомца, ведь и сам не знал на него ответ. В его голове сразу же пронеслась мысль: "Зачем я вообще это спросил? Только опозорился перед ним..." Но после Фим всë таки сел на соседнюю качель. Незнакомый парень, тем временем, начал надевать наушник обратно. В этот момент Фим почувствовал необъяснимое желание как-то продолжить разговор, задержать его внимание. Спустя пару секунд микропаники, парень успел спохватиться и быстро спросил:       — Как тебя зовут?       Незнакомец замер, услышав этот вопрос. Наушник в его руке замер точно так же, не успев достигнуть ушной раковины. Он снова посмотрел на Фима этим пустым взглядом, настолько пронзительным из-за своей обреченности, что тот не выдержал и опустил глаза вниз. Спустя пару секунд незнакомец наконец-то ответил, тихо, но достаточно громко, чтобы это дошло до ушей Фима:       — Кевин... Кевин Кларк... — он осмотрел Фима с ног до головы так, будто бы оценивал его, по-настоящему анализировал. И спустя так же пару секунд, которые для нашего героя казались вечностью, спросил в ответ. — А тебя как?       — Серафим Аккерман... Но можешь называть меня просто Фим для удобства. Так меня все называет. — отвечает Фим, чуть расслабляясь от того, что между ними завязывается полноценный разговор.       — Серафим Аккерман? — переспрашивает Кевин, так же будто бы оценивая его ответ. — Звучит... Странно. Если честно.       — Эм, да... — Фим неловко начал дергать нитку, торчащую из его футболки. — У меня просто... Дед был немцем, а мама необычные имена любит.       — Ага... Интересно. — Кевин задумчиво посмотрел куда-то в сторону. — Серафимами называют ангелов, которые находятся ближе остальных к Богу. У них шесть крыльев, двумя из которых они закрывают свои глаза, чтобы не видеть Божественное величие, а еще двумя они закрывают свои ноги, чтобы показать свою чистоту...       — Эм... Да, я читал об этом где-то... — если честно, Фим впервые слышал об этом и совсем не понимал, к чему это всë ему сейчас рассказывает Кевин. Его семья не была особенно религиозной и о своем имени он знал только то, что где-то там есть такие ангелы. Он даже не знал, почему его мама назвала его именно так. Не желая продолжать эту тему, Фим осмотрелся по сторонам в поисках темы для разговора. — А ты... Давно сюда переехал?       — Пару недель назад... — отвечает Кевин, наматывая себе на пальцы провод от одного из наушников. — Наш новый дом когда-то принадлежал отцу моего папы, но тот умер и он перешёл ему по наследству. Родители давно планировали туда переехать, там жить удобнее, чем в квартире.       — Ой, у тебя дедушка умер? Соболезную... — Фим грустно опустил голову вниз, боясь, что затронул болезненную тему другого парня.       — Ничего страшного, я всë равно его никогда не знал... — Кевин закончил мучить провод наушников и опустил его к себе на колени. Он легонько оттолкнулся ногами от земли, чтобы немного начать раскачиваться. — А ты давно здесь живешь?       — Я здесь с рождения. — с ноткой гордости в голосе произносит Фим. — Я живу на соседней улице с мамой, бабушкой и младшей сестрой. Вот она там, кстати, там играет. — Фим кивнул в сторону Авроры, а когда та заметила кивок старшего брата, улыбнулся ей и помахал рукой. Девочка запрыгала от счастья и, помахав ему в ответ, продолжила играть с ребятами.       — А папы у тебя нет?       — Нет, я его никогда и не знал. — Фим пробормотал эти слова равнодушно, уже давно смирившись с тем, что отец его бросил еще до его рождения. — А ты живешь с мамой и папой, да? А у тебя нет братьев или сестер?..       Услышав этот вопрос, Кевин перестал раскачиваться. Да и в общем полностью замер. Казалось, он даже перестал дышать и моргать. Или вообще существовать. Эта пауза длилась добрую минуту перед тем, как Кевин наконец-то ответил одним простым и четким словом.       — Нет...       Этот ответ прозвучал слишком пусто, слишком лишенно какой-либо жизни. Фим понял, что вот это уже неприятная Кевину тема и, чтобы с ним не произошло, ее лучше не поднимать.       — А... Сколько тебе лет? — Фим снова попытался отвести разговор в сторону. Его слова заставили Кевина выйти из транса. Он моргнул, снова начал дышать, а после и ответил ему:       — Мне одиннадцать... Вроде бы. — этот ответ показался Фиму странным. Как кто-то может быть не уверен в своем возрасте? Но он решил не зацикливаться на этом.       — А мне двенадцать. Ты в шестой класс получается идешь, да?       — Нет, в седьмой. — Кевин немного расслабляется, говоря так же свободно, как и до этого.       — О, правда? Я тоже. А ты в какую школу пойдешь?       — Во вторую, она ближе всего к моему новому дому.       — А я тоже во второй учусь! Может, мы даже в один класс попадем. — Фим улыбнулся, надеясь, что его новый знакомый будет учиться вместе с ним и они будут общаться и дальше. Кевин молчал, а Фим, неловко почесав шею, продолжил. — А в какой школе ты учился до этого?       — В четвертой, но я там почти не появлялся.       — Правда? А почему? — Фим более уверенно посмотрел на Кевина, пока тот снова начал раскачиваться на качалях, смотря в какую-то одну точку почти не моргая.       — Ну, я то по больницам бегал, то переездом с семьей занимался... — лениво ответил Кевин, наклонив голову чуть на бок.       — А ты чем-то болен? — Фим наклонился ближе к другому парню, внимательно рассматривая его. Ему становилось всë интереснее и интереснее общаться с ним.       — Ну там, в общем... — Кевин сначала замялся, но после вздохнул и стал говорить более уверенно. — Мои родители заметили, что я странная себя веду и решили сводить меня к кое-каким врачам. А они отправили нас еще к другим врачам. Я прошел кучу тестов, диагностик и анализов. Родители мне помогали во всем этом и... И врач сказал им, что я псих.       Фим застыл. Псих? Он ожидал услышать что-то про какое-нибудь инфекционное заболевание или на крайний случай про что-то серьезное по типу туберкулеза или онкологии, но... Не это. Для Фима психически нездоровые люди казались чем-то далёким, что бывает только в фильмах или сериалах. Он и не думал о том, что встретит реального психа в своей жизни, тем более почти того же возраста, что и он, и живущего совсем рядом с ним. Но вот: Кевин, сидит и заявляет о том, что он — псих. Может он врет, чтобы привлечь его внимание? Не похоже. Да и поведение самого Кевина не было совсем обычным, и Фим это заметил сразу. Но он списал это на то, что Кевину просто тяжело после переезда. Тот факт, что он псих, объяснило ему многое.       — Ого... — наконец-то отвечает Фим, посмотрев вниз на землю под ними. — Я психов себе не так представлял...       — А как? — с любопытство спрашивает Кевин, посмотрев на нового знакомого.       — Ну знаешь... Как этого... Джека Торренса из "Сияния" Кинга. — Фим привел первый пример, который пришел ему в голову. Тем более он недавно пересматривал этот фильм.       — Я тоже люблю эту книгу. И вообще люблю Стивена Кинга.       — Ой, а я книгу не читал, я только фильм смотрел. — Фим неловко усмехнулся. Кевин внимательно осмотрел его улыбку. За весь их разговор он кое-что подметил: Фим в основном старался улыбаться, когда они говорили. Кевин не совсем понимал это, но он пришел к довольно логичному умозаключению: люди улыбаются, когда разговаривают с другими людьми.       Люди улыбаются, когда разговаривают с другими людьми.       Кевие тоже решил натянуть улыбку на свое лицо: очень неестественную и кривую, но он старался подражать Фиму. Тот во ответ прикусил губу, не ожидая такого внезапного жеста от человека, который до этого момента смотрел в одну точку, почти не моргая, со статичным выражением лица. Но, возможно, это был сильный жест для Кевина, показывающий его доброжелательность. Фим не сдержал смех.       — Ты обычно не улыбаешься, да?       — Я не умею. — признался Кевин, а после его лицо вернуло себя привычную статичность. — Ну, то есть... Я не могу автоматически переключать эмоции.       — Ого. А что еще ты не можешь, как псих? — с любопытством спрашивает Фим. — И какой ты вообще псих? Я слышал только про шизофрению.       — Я психопат. — признается Кевин, говоря уже более спокойно о своем диагнозе. Его успокаивает тот факт, что Фим так спокойно отнесся к его проблеме.       — Психопат... Звучит... Жутко.       — На самом деле не так уж и жутко. — Кевин снова наклонил голову, вспоминая то, что ему говорил его психиатр. — Я просто не чувствую кое-что, что чувствуют другие. В этом и вся разница.       — А, и это всë, да? Тогда не так уж и страшно...       — Ага, не так уж и страшно... — Кевин повторяет слова Фима.       Не так уж и страшно.       Мальчишки продолжали сидеть и разговаривать о своем, сидя на двух качелях. Они обсуждали всë: от музыкального вкуса, до их семей. Не смотря на то, что Кевин — психопат, Фиму было очень приятно общаться с ним, особенно сейчас. Они разговорились между собой и с каждой сказанной фразой Кевин становился всë более расслабленным и открытым. Если изначально Фим буквально вытаскивал из него слова, то сейчас Кевин стал полноценным участником их диалога. Это действительно приятно: пообщаться с новым лицом, особенно после долгого молчания или общения с одной только Гвен. Так что Кевин стал для него глотком свежего воздуха. В нем нет той ненависти или призрения, к которым привык наш герой за годы обучения в средней школы. Он был... Просто Кевином.       Паралельно разговору, Фим наблюдал за своей сестрой. Иногда он рассказывал что-то о ней Кевину, на что тот снова замирал и смотрел в одну точку. Были и другие темы и слова, которые на него так влияли, но вскоре он снова приходил в себя. Иногда Кевин рассказывал какие-то странные вещи, о которых наш герой даже и не слышал, но он списал это на то, что Кевин просто любит читать всë, что под руку попадется — он и сам рассказывал об этом. За ним замечены и другие странности, но Фим закрывал на это всë глаза. "Всë таки он психопат," — думал он в такие моменты. И всë становилось проще.       — Слушай, а ты... Хочешь быть моим другом? — внезапно спрашивает Фим, наконец-то решившись на это спустя весь их разговор. Возможно уже прошел час, а то и больше.       — Другом? — переспросил Кевин, не ожидая услышать такое предложение.       — Да, другом... Ты... Не хочешь?       — Ну, можно. — Кевин пожал плечами и хмыкнул. — Ты мой первый друг за... За очень долгое время. Если быть честным.       — На самом деле, ты мой тоже... Ну то есть, у меня есть подруга детства, ее зовут Гвен. Она очень веселая, я тебя тоже с ней познакомлю. — Фим широко и довольно улыбнулся, уже представляя, как они будут дружить все вместе небольшой компанией. Он так ожидал увидеть выражение лица Гвен, когда та узнает, что их новый друг — настоящий псих.       — Гвен, да? Да, я хотел бы и с ней подружиться тоже. — Кевин снова натянуто улыбнулся, смотря на своего друга.       Друг... Эта мысль приятным теплом отдалась в его груди. Фим и не думал, что сможет снова завести себе друга в этом городе, учитывая все недавние события. Но случайная встреча с таинственным незнакомцем перевернула всë вверх дном.       Тем временем становилось всë темнее. Некогда оранжевый свет стал нежно-фиолетовым и с каждой минутой становился всë глубже и темнее. Уютный вечер превращался в тихую ночь. Ветер поднялся немного сильнее, привнося легкую прохладу улицам небольшого города. Но это лучше, чем безжалостная духота летнего дня. На небе загораются первые звезды, такие маленькие и далекие. В частном секторе Бейквила они горели еще ярче, чем в центре и выглядели в разы красивее. Небо приобретало глубокий, темный оттенок, словно весь мир сейчас захватывала тьма. Луна возвышалась над городом, отправляя солнце на заслуженный покой. В этом есть своя особенная красота: в том, как день и ночь сменяли друг друга, словно были двумя половинами чего-то цельного. Это звучит почти романтично.       Фим наблюдал за тем, как родители и другие взрослые забирали своих детей и уводили их обратно домой. Он знал, что скоро и ему прийдется уйти, как бы ему не хотелось остановить время и задержаться в этом мгновении. Он столько всего еще хотел рассказать Кевину! И про школу, и про свой дом, и про своего любимого музыканта. Но время шло против него. Вскоре Аврора и сама подбежала к брату, сказав, что хочет домой, и ему уже ничего не осталось, кроме как вернуться домой. Он попрощался с Кевином, договорившись встретиться с ним завтра примерно в то же время и, взяв сестренку за руку, Фим пошел домой.       По пути он много думал о своем новом друге и о все встречи в целом. Это было так спонтанно, так странно и так прекрасно одновременно. Кевин не был похож ни на кого, кого Фим встречал до этого момента. И это лишь усиливало его любопытство. Как изменится его жизнь? Как новый друг повлияет на него? Фим никогда не предавал особенного значения таким вещам как судьба или предзнаменование. Особенно тому, что мир может специально свести двух людей по каким-то внеземным причинам. Но где-то в глубине души Фим понимал, точнее чувствовал, что сегодняшний день станет историческим в его жизни и в жизни того парня, Кевина, ведь именно сегодня они встретили друг друга и стали настоящими друзьями.       Фим еще не знал, что знакомство с Кевином станет роковым в его жизнии, ведь именно этот человек станет его самым великим благословением и самым ужасным проклятьем.