Эффект чёрного лебедя

Освидетельствование: О прошлом, которого не было

Материал больничного кресла прилипал к голым локтям. Ощущение мерзкое, казалось, его кожа впитывает частички чужих тел, которые до этого соприкасались с подлокотниками. Ему приходилось поддерживать тяжёлую голову ладонью, чтобы она просто не упала на грудь. Невыносимо хотелось спать. Тошнота усиливалась каждый раз, когда действие лекарств начинало спадать, и сейчас был именно такой момент. Его знобило, по телу шла мелкая дрожь. Услышал, как открылась дверь и приглушённо протопали туфли по ковру. Скрипнуло кресло напротив. Щёлкнула мышь от компьютера. — Яньси, как вы сегодня себя чувствуете? — раздался взрослый женский голос. Нудный и тягучий. Говорила она в нос. Яньси открыл глаза, хмуро взглянул на женщину исподлобья. Не ответил, только положил левую руку на живот, сместился корпусом в угол кресла, и стало чуть легче дышать. Ван Шухань — написано было на бейджике, прикреплённом над нагрудным кармашком медицинского халата. Женщина лет сорока, с проседью на висках, коротких, зализанных волос. Он до этого уже говорил с ней. Точнее, она что-то говорила, а Яньси изображал труп, рассматривая потолок в палате. Женщина быстро перебирала пальцами на клавиатуре. Пауза затянулась, и Яньси уже хотел закрыть глаза, когда голос снова раздался из тонких, бледных губ. — Сегодня мы не будем говорить о том, что произошло. — Она выпрямилась. Откуда-то в её руке появились очки. Прямоугольные. Они оказались на её носу и сделали маленькие глаза совсем неживыми. Маленькие глаза, маленький, острый нос, кожа серая. Напоминала она канализационную крысу. Опять будет совать свой мерзкий нос, куда не просили. — Объясните мне, пожалуйста. Вы ведь уже наблюдались у психиатра и проходили лечение? Яньси медленно вздохнул, с трудом разомкнул губы, и голос вышел сиплым. — Что мне объяснить? Вы же и так всё знаете. Крыса кивнула и обратила взгляд к монитору. — Так, Линь Яньси. Двадцать лет. Единственная госпитализация в пятнадцать. Поводы. Поводы-поводы-ы… «Сегодня дождь… За окном пасмурно… Пу-пу-пу-у… А потом, от погоды она перейдёт к новостям… пропаганде и промывке мозгов… Что ж так тошнит-то…» —… Социальная дезадаптация, самоповреждающее поведение, суицидальная попытка. — Клинический… при поступлении — тяжёлый депрессивный эпизод. Несоциализированное расстройство поведения… Щелчок мыши. — Демонстративный компонент. Выражен. Она так выделила интонацией первое слово, что Яньси почувствовал, как тяжелее ему стало вдыхать. Он даже не мог до конца понять это притуплённое чувство. Тревога, злость? В любом случае ему хотелось сбежать отсюда. ≪Семь дней…≫ ≪Состояние…≫ ≪Медикаментозно≫ ≪Выписан с улучшением…≫ Яньси слышал только обрывки её слов. Он боролся с тошнотой. Прикрыв рот ладонью, смотрел в одну точку: фотография молодой крысы на столе в пластиковой, перламутровой рамке. На руках у неё кот. Сфинкс. Они были чем-то похожи. Ван Шухань помолчала и потом наконец заговорила серьёзно. Больше не о погоде. Сука. — Так что же произошло? Я наблюдаю чёткие предпосылки к сегодняшней картине. Прошу в дальнейшем сотрудничать и отвечать на мои вопросы. Что так повлияло на ваше состояние в тот год? Яньси молчал. Дышал только из необходимости, очень медленно, поверхностно. В горле стоял ком, во рту ощущался металлический привкус — это он когда-то успел прокусить внутреннюю сторону щеки. Язвочка открылась, и он смог нащупать её кончиком языка. — Линь Яньси, это в ваших же интересах. Помогите мне понять вас. Яньси внутренне вздрогнул. Провёл с нажимом ладонью по лицу. «Я просто хочу понять тебя…» «Понять тебя…» — повторял неразличимый голос из прошлого. Яньси забыл, как он звучит, и на долю секунды испугался, что лекарства начинают стирать его память. Ещё немного, и его личность сотрут, заменят новой, отформатируют, выбросят и скажут, что так и было… Нет, ерунда, паранойя, всё хорошо. Он помнил, чей это голос, а ощущения — просто побочка. Просто побочка… Он глухо усмехнулся и убрал руку от лица. Откинулся на спинку кресла, закусывая губу изнутри, чтобы не начать улыбаться. Заговорил с почти деловым спокойствием: — Этого не было. Не было никакой демонстрации. Ничего не было. Я уже говорил это и продолжу повторять. — Его голос был таким же сиплым, медленным. Он пытался показать позой свою собранность, но по-прежнему не мог нормально дышать и в конце снова опёрся локтем о подлокотник. — Какого… чёрта. Вы у меня это спрашиваете? У вас же есть записи допросов. Женщина даже не смотрела на него. Крутила колёсиком мышки, не меняясь в лице. — Какие отношения у вас были со сверстниками тогда? Что вы чувствовали, когда прогуливали занятия в школе и секции? Если я правильно понимаю, вы совсем не посещали их, из-за чего остались на второй год в выпускном классе средней школы? У Яньси снова задрожала щека и затряслись плечи в беззвучном, нервном смешке. Эта сука издевается. Хотя… Это же её работа? И она, блять, исполняет её на отлично! Он отдышался и заговорил… Тихо, устало, иногда замолкая. Кашлял, облизывал сухие губы, не отводил болезненного взгляда от кота на фотографии. Было сложно, но у него получалось фильтровать информацию, он говорил то же самое, что повторял пять дней назад. Сначала одному копу, потом другому, теперь этой, ряженой в белый халат. Когда надоело, просто замолчал. Ван Шухань что-то ещё бубнила, но звук слов рассеивался, не доходя до сознания. Яньси больше не слушал. Он просто смотрел на фотографию сфинкса. Обычный кот… Наверное, он ей дорог. Смотрел. Пока его взгляд не расфокусировался, превратив пятна света в размытые круги. А перед глазами уже не лысая морда кота, а белые, треугольные ушки… Почему он не может вспомнить его мордочку…?

***

Июнь 2027-го

Бай Ди рвался вперёд, звонко лая на пролетающий мимо лист платана. На мгновение Яньси засмотрелся на его забавно дёргающуюся пушистую жопку и крепче перехватил поводок: — Да иду-у, я иду-у… Подожди. Он ткнул в экран смартфона, и в правом наушнике заиграла музыка. Ускорив шаг, позволил щенку поймать листочек. В следующую секунду Бай Ди развернулся и припустил к его ногам. Яньси с готовностью присел на корточки. — Са-ба-ка, ты ма-ая собака-а… — Он уже трепал стоячие треугольные ушки, разглядывая улыбчивую, довольную мордочку. — Император запада, охотник ты мо-ой. — Тя-аф! — гордо ответил ему ездовой щенок, роняя свою добычу на асфальт. И вскочил. В грудь врезались лапки. Щеке сначала стало горячо, а потом влажный след обдало приятным холодком. Бай Ди лизнул его и о чём-то заскулил, вертя белым хвостиком очень быстро. Туда-сюда-туда-сюда. Яньси тихо рассмеялся, потрепав тёплую спинку. Откуда-то послышалась музыка, он уже забыл о наушнике, который пел так тихо, что звук смешивался с шорохом листьев. Отчего-то в груди стало очень тепло — «Tu sais ce qu'on dit…» — и совсем немного больно — «Sois près de tes amis les plus chers». — Мэ оси-и-и-и, — пропел он шёпотом, ткнувшись носом в холку щенка. Из динамика договорили «Encore plus près de tes adversaires», а когда он поднял голову, в лицо прилетела пыль, поднятая щенячьим хвостом. — Фюимуа, лё пир сэ туа эмуа — пропел он, рассматривая мордочку щенка. Язык высунут, лапки то одна, то другая топочут по ключицам. Щекотно. — Мэма мейёр энеми сэ туа. Фюимуа, лё пир сэ туа эмуа… Он не вдумывался в смысл слов. Красивая тарабарщина обретала смысл, когда он слушал, но сейчас он не слышал. Только пел, как мог, нечисто. Вместо горлового «Р» получалось шепелявое нечто. Что-то между «Ж» и «Л», а собственный язык ощущался чужим, двигался сложно, и эта сложность была приятной, особенно когда удавалось хоть немного попасть в тон. — Тяф-ууу! — Ди лизнул его нос. Яньси, окрылённый, подхватил восемь килограмм, не чувствуя веса, и закружился. Он смотрел в большие карие глаза, пел наобум. Шаг с пятки, вперёд. Шаг вправо. Назад. Раз. Два. Три. Раз. Два… Женский голос в наушнике вытянул: «Pourquoi ton prénom me blesse, quand il se cache juste là dans l'espace?» — и Яньси перестал слышать даже себя. К свежему запаху травы и недавно прошедшего дождя примешалась сладость ванили с корицей… Будто носитель этих духов только что прошёл рядом. Он слышал другой голос. Голос сестры, которая, бывало, сидела так в его комнате на полу перед дверью шкафа. Смотрела в огромное зеркало. Напевала себе под нос, попадая в каждый слог, каждую ноту, выкрашивая неестественные тени под глазами. Яньси её французский казался идеальным. Конечно, два года в лучшем университете Парижа-то.

Ткнёт она кисть в кончик языка, вытрет ловко о салфетку. И снова в расписную баночку, уже другого цвета.

Яньси наблюдал, не моргая, за её превращениями: за каждой деталью костюмов, которые шила она профессионально, за париками, которые подвергались стрижке в десятки раз чаще, чем он сам.

Он не знал, что за героев она изображает. Хуэй рассказывала, да, но как бы ни было интересно, информация ускользала в ворохе собственных увлечений.

Последней героиней была синеволосая женщина в кителе. Острые черты лица — как только сестра смогла их так выровнять? Её настоящие линии были мягкими, круглыми и нежными.

Такие часы были редкими. Всё чаще она пропадала из дома, даже на каникулах. А когда родители были дома, сбегал уже сам Яньси.

В последний раз они виделись месяц назад. Как раз тогда Хуэй подарила ему императора… И снова полетела рейсом Шанхай — Париж.

Бай Ди тявкнул, фыркнул и поёрзал у него на руках. Яньси встретился с его взглядом, будто просящим: «Пу-усти меня, хозяин». Огляделся быстро. Ничего не поменялось. Та же пустынная, идеально вычищенная улица. Никого. — Ладно-ладно, — он быстро чмокнул мокрый носик напротив и опустил щенка на асфальт. Сунул руку в карман, дважды нажал на кнопку громкости, и они двинулись дальше. Мимо охранного поста, ниже по улице. К развилке: слева старый район с узкими улочками, а справа нависали небоскрёбы. Бай Ди тянул вправо. Он нёсся на всех парах к своему стражнику, белому тигренку, обычно они гуляли с ним в парке. А Яньси срочно нужно было забрать посеянный в караоке пакет со сменкой. Они свернули влево.

———

Je t’avais dit : « Ne regarde pas en arrière »

Le passé qui te suit te fait la guerre.

«Я же говорила тебе: "не оглядывайся назад" Прошлое, которое преследует тебя, ведёт с тобой войну» Stromae, Pomme, Coldplay — Ma Meilleure Ennemie, саундтрек к «Аркейн»