Эффект чёрного лебедя

Прелюдия: От крика до безмолвия

Август 2031. Суббота. Босыми ногами по прохладному полу — на кухню, где ждала открытая бутылка. Всё тело покалывало после душа: он снова играл с температурой воды, и кожа на правом предплечье до сих пор оставалась розоватой. Когда сделал глоток, виски растёкся жжением, а искусанные губы защипало. Взгляд упал на пустую миску под ногами: пришлось налить коту воды из бутылки и только после этого он поспешил одеваться. Почти полный стакан остался на гарнитуре. В машине он смотрел на огни ночного города. На парк аттракционов, от которого к горлу подкатывала тошнота. Потом — на набережную. Через мост, в старые районы. Улица «Театра теней». Мелькнула вывеска. Блёкло-жёлтая надпись: «Караоке „Саньчакоу“». Отвернулся и запретил себе впредь сидеть с этой стороны салона. Хватит туда смотреть. Водитель припарковался у серого здания. Ночной воздух был сырым, с примесью жареного масла и бензина. Где-то вдалеке сигналила машина. Вход в клуб неприметный: металлическая дверь, крашенная чёрной краской, которая местами облупилась. Рядом — железная лестница вниз. У гардероба, сдавая пальто, он засмотрелся на обитую дерматином дверь. На ней висел флаер с загнутым углом. Названия уже почти не разобрать — только четыре затёртых силуэта и фрагменты иероглифов: то ли «Юань», то ли «У» в начале, а в конце что-то вроде «чжи сянь». Из обрывков складывалась какая-то нелепица. «Изначально солёный»? Так и не вникнув в сумбурную надпись, он взялся за ручку. Зал раскрылся звуками. Глухой бас чувствовался ногами. Пол лип к подошвам кроссовок, под ними иногда что-то похрустывало. Он нашёл их в дальнем углу, у высокой стойки. Двое. Лю Фэйлун сидел верхом на стуле, развернувшись к залу. Его парень, Чжан Цзэянь, прижимался к нему сбоку, положив руку на поясницу. — Яньси! — Фэйлун приветственно махнул. — А мы думали, ты сегодня не придёшь. Книжки зубришь. Яньси сел на свободный стул: — Пришёл, как видишь. Цзэянь подвинулся. — Скучал по нам? — спросил он, и в голосе скользнула лёгкая усмешка. Обычно это говорил Фэйлун, хотя какая вообще разница. — По этому месту. Парни о чём-то переговаривались, склонив головы друг к другу. Яньси смотрел на них краем глаза: как Фэйлун поправляет рукав Цзэяня, как тот, не глядя, кладёт ладонь на бедро первого. Яньси это завораживало. Любопытство мучило уже давно, и каждый раз хотелось спросить. Так и правда бывает? Они встречаются уже больше пяти лет. И не скучно же им. Яньси бы, например, не вынес жить хоть с кем-то похожим на Фэйлуна — слишком шумный. Хотя иногда хорошо шутит. Перевёл взгляд. На танцполе тоже было на что посмотреть. Мужчина в прозрачной сетке танцевал с парнем в блестящем топе. Кто-то в пёстром, открытом костюме двигался у колонны, закрыв глаза и запрокинув голову. Яньси нравилась и эта открытость — люди, которые позволяли себе быть замеченными, выставленными напоказ. Фэйлун заказал им всем по коктейлю, и Яньси взял тот, что был приторно-сладким, со сливками. Названия он не запомнил. Сливки оседали на языке жирной плёнкой, и от этого пить хотелось только сильнее. Вскоре он поднялся. — Уже-е? — спросил Фэйлун, растягивая гласные. Яньси не ответил. У стойки бара нашёл свободное место. Теперь он не пил, а вертел стакан в руках, обводя взглядом зал. Люди текли мимо. А он искал кого-то. Кого-то интересного. Чтобы заполнить противное чувство — то ли в груди, то ли внизу живота. И нашёл. Парень стоял недалеко, прислонившись спиной к колонне. Он был один. Руки. Длинные, бледные пальцы, унизанные серебряными кольцами, лежали на стекле бокала. Должно быть, холодные. Лицо красивое, спокойное. Тёмные волосы, собранные в небрежный хвостик. Два гвоздика в ушах, один в кончике левой брови. Старше лет на пять. Наблюдал долго, а когда их взгляды встретились, не отвернулся. Ждал. Незнакомец смотрел на него секунду, потом губы тронула полуулыбка, и он медленно поднял бокал, будто предлагая тост. Яньси криво ухмыльнулся. Разговор начался ни с чего и закончился ничем. Поцелуями в салоне автомобиля, без лишних слов. Номер Яньси — сто девятый, но он остановился у сто третьего. Прижал палец к считывателю. Дверь щёлкнула, открываясь в небольшую комнату с огромной кроватью, приглушённым светом и зеркальным потолком. Классика. Там было быстро, но не грубо. Он помнил руки — те самые, с кольцами, которые скользнули по его спине, царапая ногтями; помнил ритм — сбивающийся, учащающийся, чужое дыхание на губах, стоны человека, который так и не представился полным именем. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Он лежал на спине, глядя в зеркальный потолок, где их тела — смазанные, искажённые. Человек рядом что-то пробормотал и направился в ванную. Яньси даже не повернул головы в его сторону. Подождал минуту, другую. Потом вышел, натянув только брюки и даже не взглянув на дверь ванной. Коридор был устлан толстым ковром, приглушавшим шаги. Он отсчитал двенадцать. Сто девятый номер. Его дом. Дверь открылась в темноту, в которой угадывались очертания знакомой мебели. На диване, свернувшись клубком на своём пледе, спал котёнок. --- Январь. 2032 год. Суббота. Он стоял у зеркала, поправляя длинные пряди волос у виска. Накручивал на палец. Рассматривал свою фигуру в узких брюках и шёлковой рубашке. В руке стакан. Яньси допил залпом перед выходом и оставил его на тумбе в прихожей. В машине не смотрел в окно. И без того знал, что там: ночной город, набережная, старый квартал. Чёрная дверь. Лестница вниз. Флаер «солёной» группы превратился в грязное прямоугольное пятно из бумажной трухи и клея. Фэйлун и Цзэянь за барной стойкой. Посередине — незнакомый парень. Обнимает обоих. Шепчет что-то Цзэяню на ухо. — Привет! Скучал? — Фэйлун раскинул руки в стороны, будто хотел обнять. Яньси повёл бровью: — Ага, очень. — И отвернулся. Сел через стул от них, кивнул бармену. Тот уже знал: двойной виски без льда. Краем глаза ещё раз окинул это странное трио. Больше они загадкой не были. Ладно бы просто узнать об их увлечениях. Но когда Фэйлун вдруг спьяну, прямо рядом с Цзэянем, начал шептать Яньси на ухо о том, как... К чёрту. Он не осуждал, но больше не верил ни во что. Тошнило больше не от них, а от того, как сам тогда поддался истерике. «Вот если они скажут, что пошутили». «Если сейчас остановятся». «Если дойдёт до этого, точно попрощаемся» Если. Если. Если. Яньси тогда вообще ничего не понял. Попёрся с ними. Отработал как следует. Похоронил ту крупицу дружеских чувств и забыл. Хватит. Он поднялся и пересел ещё дальше. В центре танцпола установили шест. Ещё на прошлой неделе его здесь не было. Сейчас на нём вращался паренёк — пластичное, худощавое тело. Он был обнажён по пояс. Движения раскрепощённые и уверенные. Копна кудрявых волос, пурпурно-фиолетовых. На губах — озорная улыбка, взгляд, устремлённый сквозь улюлюкающую публику. Те же слова. Та же дорога. Сто третий номер. Сначала было скучно и мало. Изгибы, голос, прикосновения — привлекательные, но не уникальные. Ощущения банальные. Но потом незнакомец попросил. Быстрее, потом грубее. И вот уже что-то горит, дыхание перехватывает от вида розоватых отметин на чужом бедре, от уязвимости и удовольствия на чужом лице, от просящего шёпота. Что именно просил — было неважно. Они попрощались у лифта. Яньси записал номер телефона, но звонить не собирался. Вернулся в свой сто девятый номер и уснул, не раздеваясь. --- Июнь. 2032 год. Суббота. Стакан звонко стукнул о прозрачную поверхность декоративного столика. Яньси наполнил его вновь. Проверил время на настенных часах. Выпил залпом, не чувствуя вкуса. Дорога. Дверь. Вниз. План эвакуации поверх пятна. Он выпивал один. Виски, тот же сладкий коктейль. Один, второй — почти не хмелея. Потягивал кальян, сидя за столом, рассчитанным на двоих, пока взгляд не зацепился за интересное. Высокий, фигурой рельефный. Офисная рубашка плотно обтягивала мускулистые плечи. Стереотип брутальности, но с милейшим лицом. Даже не в чертах, а в мимике. Улыбка с ямочками, глаза большие, а в движениях странная неловкость. Сто третий. Этот не просил, но Яньси делал. Он заводился от уязвимого желания человека, который с такой комплекцией мог легко отыметь его самого и без спроса. Растягивал момент. Связал его руки. Красивые. Связал его же галстуком. Сине-белым, в ромбик. Когда оказался дома, в тело вернулась тяжесть. Он заперся в ванной. Долго сидел под струями воды, обняв колени, рассматривал стопы сквозь пар и прислушивался к онемению кожи на спине. Через семь дней. Ещё одна суббота.