Pardon, morveux

***

      ​— ...Прости, мам, что не вписываюсь в число «среднестатистических» альф. Журналюги в своих статьях просто мухлевают! Жизнь нынче такая, ни правды, ни доверия, — Эрен возмущенно простонал и откинул голову, стукнувшись макушкой о базальт. — Руку даю на отсечение, там проценты удвоены в два, а то и в три раза! ​      Ветер был прохладным, и если бы не теплая куртка, которую Микаса насильно впихнула ему в руки, он бы себе задницу отморозил. Волосы растрепались, земля под ягодицами была влажной из-за недавнего дождя, и явно не стоило сидеть на траве в светлых джинсах.       ​— Блядь, у машинки вырастит рот и она меня задушит этими джинсами, — сорвав зубами кожу с губ и почувствовав жжение, Эрен закрыл лицо руками и глубоко вздохнул. — Вообще, у меня всё хорошо. Папа... он тоже старается. Ну как, я его заставляю делать вид, что он ведёт здоровый образ жизни. Хотя какое здоровье, когда он сутками в больнице? Чужое спасает, а своё убивает.       ​Эрен почти услышал, как напротив раздалось громкое цоканье и раздражённое причитание матери. Он всё ещё помнил её голос, хотя лицо уже расплывалось. Глаза стали влажными, и Эрен судорожно встал, отряхивая джинсы и бессмысленно ища зелёные пятна от хлорофилла.       ​— Мне пора, мам. Сегодня объявляют результаты экзамена. Если хорошо сдал — а я надеюсь, что сделал это, — меня ждёт практика в другом городе, — Эрен попятился, разглядывая маленький надгробный камень с именем матери, датой рождения и смерти. — Пожелай мне удачи!

***

      ​Эрен с тоской смотрел в окно. Их университетская аудитория располагалась в восточном крыле, где совсем недавно срубили деревья и совершенно не дул ветер. Единственным способом показать, что тебя не устраивают здешние условия и держит тут лишь подписанный договор, было тоскливо наблюдать, как листья далёких деревьев колышутся от ветра.       ​— Варвары, — прошипел Эрен, завидев выходящих из главного корпуса мужчин в строительной форме, тех самых, что срубили деревья.       ​— Правильнее было бы назвать их экоцидниками, — Армин плюхнулся рядом с ним, бросив тяжёлую сумку на парту. — На самом деле, деревья в этой части кампуса были старыми. Чуть сильнее ветер в один день и...       ​— Да-да, Армин, я понял, — Эрен потрепал бету по светлым волосам. Очки блондина съехали, и он с недовольной миной поправил их. — Стоит ли мне, отчаянному мечтателю, надеяться на успех?       ​Армин задумчиво промычал и уставился на преподавательский стол. До появления заведующего, Кита Шадиса, оставалось ещё немного времени.       ​— Ты не пропускал практику, задания по контрольной были несложными даже для тебя...       ​— Эй, что ты имеешь в виду?!       ​— ...Но ты хлопал ушами на лекциях, ловил ворон на контрольной, и у тебя отработка по экономике.       ​— Утешил, — прошипел Эрен. — Док меня не любит. Нет, он меня ненавидит! У него задница горит при виде меня, и эта ярость проходит через его мерзкие внутренности прямиком к языку, трансформируясь в тираду сплошных: «Йегер! Веди себя прилично!», «На моей паре не разговаривают, Йегер!», «Откуда ты вообще вылез, мать твою, Йегер?!»       ​— Эрен! — Армин, тире, заступник преподов и просто жополиз — без жалости стукнул альфу по спине. Тот зашёлся кашлем и громким стоном боли. — Пеняй на себя. Он бы так не говорил, если бы ты вёл себя...       ​— Как ты?       ​— ...Прилично! ​      — Да веди я себя на его уроках как сам граф Приличие, подниму руку, чтобы ответить, мне всё равно прилетит «Йегер, если будешь летать и танцевать по аудитории, можешь мою пару не посещать!»       ​Эрен закрыл ладонью рот Армина, но, учитывая разницу в размерах, закрыл половину лица, не давая другу отчитывать себя как школьника. Обида за все прошлые семестры, где ему занижали баллы до «хорошо», скопилась внутри и стабильно раз в неделю взрывалась посреди рандомного диалога, как попадала счастливая лотерея.       ​Причина ненависти к Эрену препода экономики, Найла Дока, была всеуниверситетской тайной. И дело вовсе не в том, что на первом курсе Эрен по совету отца в шутку назвал его Док-Болток (много бубнит и мало шевелит мозгами). По его блестящей теории, их экономист был заслан врагами из космоса, дабы уничтожить сильнейшего альфу человечества и главного героя — блистательного Эрена Йегера, чтобы после захватить всю Землю. Но нет, он так просто не сдастся, хрен им! Не зря же на «Международных отношениях» горбатится. Вот построит с антагонистами покрупнее, чем Док, такие отношения, что они отменят операцию и вместо этого захватят какую-нибудь другую планету, например, Марс. ​      Но стоило ему принюхаться, как Самопровозглашённый Герой сразу сморщился, и всё самодовольство как ветром сдуло. Дело было не в самом запахе, пахло-то как раз приятно, древесной корой и шерстью, а в том, кому он принадлежал. ​      — Йоу, — Микаса появилась сзади и кинула себе на плечо ветровку. На ней была длинная чёрная юбка, сверху лонгслив с открытыми плечами и массивные сапоги. Удивительно, как ей всегда удаётся подбирать одежду в один оттенок чёрного. — Эрен, убери руки от Армина, это нечестная борьба.       ​С фырканьем Эрен убрал руку и вытер чужие слюни о джинсы. Бедная ткань сегодня пережила всё: и грязь, и траву, и слюни, осталось только дерьмо. Армин вскочил и тут же принялся жадно вдыхать воздух, будто у него разом начались гипервентиляция лёгких, тахипноэ и диспноэ. Он явно никогда не практиковал в постели асфиксию. Его невинный друг-бета многое в жизни упускает. ​      Микаса и Армин увлеклись беседой, оставив роль третьего лишнего ему. Глубоко вдохнув терпкую древесину от Микасы, морская соль от Армина и свой собственный запах, Эрен против воли блаженно выдохнул. Пахло стаей.       ​«Блять», Эрен мысленно выругался и крепко зажмурил глаза, подавляя инстинктивное мурлыканье. В отличие от него, Микаса и Армин не стеснялись выражать своё удовольствие: их лица были расслаблены, а на губах играли лёгкие улыбки. ​       Внезапно перед глазами будто включили фонарик на полную мощность. От резкой боли в затылке Эрен сжал волосы руками, случайно дёрнув за пряди, когда вздрогнул от неожиданности. В ушах раздался долгий звон, сигнализирующий о том, что он потерял связь с внешним миром. Перед глазами смутно пронеслись картинки — многочисленные яркие круглые пятна, в которых невозможно было разглядеть чёткую картину. Эрен знал, что это бесполезно: сколько ни хватайся за миллисекундные фрагменты, от этого только сильнее раскалывается голова. Поэтому он, как и всегда в таких ситуациях, сосредоточился на другом, как можно скорее выбросить из головы мазню ужасного художника, коим было его подсознание, и попытаться услышать чужие голоса. Они не заставили себя долго ждать.       — ...рен! Эрен! Слышишь? — Армин крепко сжимал его плечо (к счастью, не так сильно, как это делала Микаса) и смотрел на него своими большими, полными беспокойства голубыми глазами. — Дыши глубже.       ​— Я давно не маленький, Армин, знаю, — прерывисто бросил Эрен и глубоко вздохнул, что оказалось ошибкой.       ​Феромоны Микасы усилились, став едкими от переживания. У Армина их концентрация оставалась прежней, но масштаб заметно увеличился. ​      — Это вы успокойтесь, — слова вырвались нечленораздельно, смешавшись с рыком, который вылетел из горла против воли. Инстинкты требовали другого: больше прикосновений, больше феромонов стаи, чтобы приземлить его.       На их счастье ​в аудитории было мало людей, пара человек сидели на самых задних партах, воткнув в уши наушники. Эрен радовался, что они не устроили сцену на публику. ​      — Королева драмы устраивает шоу и требует внимания? — раздался громкий голос от двери. Эрен встретился взглядом со своим хроническим геморроем. — В таком случае я вызовусь на роль этой жертвы! — Жан-Мать-Его-Криштайн, зашёл в аудиторию и принялся хлопать с такой силой, что раздавшееся эхо наверняка было слышно на другом конце университета.       ​— Лошадиной сбруёй запахло.       ​— Эрен! ​       На возглас Микасы он лишь закатил глаза и уставился в окно. Смотреть на то, как уборщица собирает мусор в огромный чёрный мешок, было куда приятнее, чем на морду Кирштайна. Может, скинуть Жана с окна прямо в бак? Уборщица ненароком спутает его с пластиковыми отходами. ​       — Привет, красотка, — Эрен не смотрел, но услышал звонкий чмок. Судя по всему, Жан поцеловал свою истинную пару. Армин рядом хихикнул и повернулся к Эрену, дыша ему в затылок.       ​— От вас двоих воняет как в борделе, — Эрен показательно зажал нос пальцами, меча в Жана молнии. Микаса, которая по сравнению с обычной собой была настоящим титаном, в руках Кирштайна буквально растаяла, как сливочное масло, размазанное по слишком большому куску хлеба.       ​Армин для утешения сжал его плечо, предпочитая откинуть голову на спинку сиденья и закрыть глаза. Кто помрёт, кто выживет, он не свидетель. Армин с самого детства знал, что друг ненавидел всё, связанное с инстинктами. Эрен ненавидел их так же, как Джефферсон Гамильтона.       ​Причина крылась в самом Эрене. Так считал Армин. С самого детства Эрен не мог принять тот факт, что он альфа. Следом шло непринятие собственного уникального феромона, затем инстинктов, и, наконец, главной темы его личного армагеддона — истинных пар. Всё вышеперечисленное, по мнению Эрена, делало их «животными в человеческом обличье», затуманивая разум и лишая человечности. Но всё это было ещё не так плохо, как концепция истинных. Ты живёшь обычной жизнью, твой разум чист и спокоен, и вдруг ты встречаешь того, кто идеально подходит тебе по инстинктам, и превращаешься в скота, годного только для похоти и размножения. Только потому, что кто-то родился омегой, ты будешь подчиняться, нравится тебе это или нет. Просто потому, что тебя так закодировали в «настройках». ​      Армин пытался объяснить, что всё может быть не так уж плохо, если посмотреть с другой стороны, но доказывать это Эрену, который упёрся рогами в своё мировоззрение — биться горохом об стену.       ​Жан игриво шлёпнул Микасу чуть выше ягодиц, целуя девушку в лоб. ​      — Фу, лошадиная морда, в тебе социального этикета столько же, сколько во мне от балерины. Прояви уважение, это же моя сестра!       Микаса была членом его стаи, как это принято называть в обществе, но в первую очередь она оставалась сводной сестрой Эрена.       ​— Успокойся, псих, — Жан усмехнулся и сел рядом с Армином, усаживая Микасу возле себя. — Не всем везёт.       ​— Срал я с рождения на удачу, — Эрен шумно вдохнул и выдохнул. Старые разборки никак не переходили к новым решениям. Под новыми Эрен имел в виду что-то цивилизованное, без мордобоя. Но они с Жаном решение конфликтов через спокойные переговоры видели только в фантастических фильмах.       В аудитории начали собираться студенты с разных направлений: океанологи, в числе которых был сам Армин, международные отношения и юриспруденция. Убойное сочетание. Кит Шадис не заставил себя долго ждать. Он явился в приподнятым настроении, и Эрен определил это по тому, что синяки под глазами заведующего стали на тон светлее. Или это уголки губ приподнялись на миллиметр выше обычного? ​      — Тишина, — крикнул мужчина. Но в этом даже не было необходимости. У альфы была чудо-способность мгновенно, одним своим появлением воцарять в помещении молчание. По ещё одной теории Эрена, только поэтому Шадис и нашёл здесь своё призвание.       ​Заведующий не стал долго тянуть и перешёл к объявлению имён тех, кто поедет на практику в другой город. В воздухе застыло волнение, сплетённое с напряжением, и Эрен то и дело танцевал ягодицами на стуле. ​      — ...Разумеется, Арлерт Армин, — объявил Шадис хриплым голосом.       ​— Кто бы сомневался, друг! — Эрен хлопнул блондина по спине и широко ему улыбнулся, получая в ответ восторженный взгляд и такой же запах. Жан и Микаса тоже поздравили парня, потрепав бету по волосам. ​      После ещё нескольких имён Шадис назвал фамилию Микасы, и шквал поздравлений от их троицы стал только громче, ведь естественнее всего, что громче всех орали они с Жаном. Морщинистая голова, возомнившая себя преподом, лишь бросила на них суровый взгляд. ​      Эрен вовремя придержал морду Кирштайна, когда тот снова потянулся поцеловать свою пару. Повод, конечно, достойный, но не для него! От одного взгляда на эту парочку тянуло облевать всю парту, а заодно и лысину Шадиса.       Своё имя он так и не услышал.       — Отстал как альфа, отстал от жизни во всём, — усмехнулся Жан, показывая ему средний палец.       ​— Это у тебя развитие мозга отстало, — Эрен скопировал его выражение, заставив Микасу и Армина закатить глаза. — Сам же не попал. ​      — Все студенты, которых я перечислил, должны явиться в среду к воротам университета ровно в девять. Берите с собой всё, что будет указано в сообщении, которое вам отправят старосты групп. Повторять ради одарённых не буду, все поняли? — спросил Шадис, выгнув бровную дугу. Самих волос на бровях у него не было, поскольку поговаривали, что в бытность кадетом в армии ему их сожгли. К какому виду извращений или мер воспитания это относилось, Эрен знать не хотел. ​       Хор «Поняли, сэр!» разнёсся по залу, после чего Шадис неторопливым шагом пошёл на выход. Эрен отчётливо чувствовал исходивший от него подавляющий запах дыма. Для преподавателей были установлены строгие правила держать феромоны под специальным спреем или пластырем, но, по всей видимости, благодаря высокой иерархической должности Шадис имел некоторые привилегии. До тех пор, пока каблук его чёрной туфли не скрылся за порогом, никто не смел шумно выдохнуть, и только после этого в аудитории раздались громкие голоса.       ​— Не расстраивайся, Эрен, — Микаса с трудом оторвалась от своей пары и сжала тонкими пальцами запястье брата. — Я думаю, стоит ещё спросить у него. Может, он не разглядел твою фамилию или её просто забыли вписать.       ​— Точно, — поддержал Армин. — У тебя хорошие оценки. Я мельком видел, как Шадис проверял твои контрольные, и там всё было не так уж плохо.       ​— Настолько уважаемый альфа не стал бы допускать таких ошибок, — Жан покачал головой и встряхнул пепельно-каштановые пряди. ​      — Ребят, я ценю вашу поддержку, но это уже слишком. Раз меня нет в списке, значит, на то есть причины, — Эрен закинул сумку за плечо и равнодушно пожал ими. Сдалась ему эта практика на другом конце света, ещё успеет там побывать. — Давайте лучше отпразднуем ваш успех!

***

      Они вчетвером вошли в кафешку недалеко от колледжа с латинским названием, которое Эрен не смог бы прочитать даже под угрозой смерти. Оно означало что-то вроде «Чрезвычайно добросовестно». Внутри не было ничего чрезвычайного, но обстановка была со вкусом: серый пол, имитирующий рисунок дерева, на котором удобно не было видно грязи. Эрен-то знает, ведь у него дома точно такие же полы, и моет он их как истинный творческий человек, исключительно по вдохновению. Вокруг стояли чёрные стулья с мягкой подкладкой и столы из такого же дерева, а из тонированных окон открывался вид на улицу, обрамлённый по бокам шторами цвета хаки. Потолок, конечно, иногда мог сыпаться, люстры были покрыты паутиной, а плинтусы источали запах сырости, но внутри не происходило ничего такого, чего невозможно было бы стерпеть.       Людей сегодня было мало. Недалеко от их университета строилось многоэтажное здание и иногда устраивали учебу в формате онлайн.       ​Здесь он и его друзья постоянно проводили время после университета, заказывая разный кофе, десерты и полноценные блюда. В этих стенах они праздновали день рождения Жана, победу Саши на конкурсе по стрельбе из лука, сданную с третьего раза высшую математику Конни и многое другое, вспоминать о чём Эрену было одновременно стыдно и приятно. Место было недорогим, вкусным, красивым и находилось близко к университету. Студенты на это здание молились больше, чем на экзаменах или тётки в церкви.       ​— Владелец наверняка был из наших, — сказал Жан, отдавая свой нетронутый чизкейк Микасе, — Мужик точно прошёл все трудности студенческого пути. Сначала срёшь кирпичами после мучной херни из столовки, а потом — бац! И мы узреваем достигнутую им благородную цель. ​       Эрен усмехнулся и понимающе кивнул:       — Теперь ты должен открыть медицинский центр, чтобы он желудок лечил. ​      — Типа блюдо своё схавал?       ​— Повара, блядь, из столовки устроились, — Эрен с Жаном заржали на всё помещение и дали друг другу пять, полностью игнорируя замечания Армина вести себя потише. Микаса закатила глаза, она никогда не понимала их приколов. ​      Другим людям могло казаться, будто эти два альфы только и делают, что чешут костяшки о скулы друг друга и срывают глотки в попытках выяснить, кто кого перерычит. Однако близкие понимали, что это всего лишь способ развлечения для альф. Что-то вроде скакалки, только вместо пластикового шнура они используют нервы тех, чьё мнение об их отношениях парней совершенно не интересует. Эрен мог бы раз сто надрать Кирштайну задницу, но если на его голову рухнет сложная проблема, он сразу бежит к Жану, сверкая пятками. Схема всегда была одинаковой: сначала излить гнев, пожаловаться, что Кирштайн — это говорящий кувшин для плевков, затем рассказать саму проблему, получить совет с поддержкой и счастливо вприпрыжку отправиться домой. Только в таком порядке.       ​— Хочешь ещё, Мика? — Жан настойчиво пододвигал своей девушке всякие вкусности со стола, глядя на неё влюблёнными глазами, в которых буквально пульсировали сердечки. ​      — Я наелась, спасибо, — Микаса лучезарно улыбнулась и деликатно прикрыла рот рукой.       ​Они встретились, когда в пятнадцать лет у Эрена случился сильный височный приступ. Он просто смотрел с друзьями по телевизору мультфильм, как вдруг началась какая-то французская реклама часов, и с ним произошло то же самое, что и сегодня. Тогда он жутко испугался, но, наверное, не так сильно, как Армин и Микаса. Армин, будучи самым умным из них, сразу потащил Эрена к своему дяде, когда-то работавший врачом. Но дед Арлерт в тот момент уже принимал гостей, каких-то бизнесменов, собиравшихся работать с фермерами. Их сын, долговязый и большеголовый мальчик, маячивший за спинами родителей, стоило ему завидеть вошедшую Микасу, тут же кинулся к ней со скоростю пятьдесят процентной от скорости света, чтобы пометить своим запахом словно зверь. Глаза его были точно такими же, как сейчас. Пульсирующие сердечки, сука.       ​Тогда все были в таком шоке, что даже сам Эрен позабыл, с какой целью они пришли. В итоге молодой паре разрешили видеться три-четыре раза в неделю. Эрен в то время возненавидел Жана всей душой, считая, что альфа совершенно не заслуживает его сестры. Жан был эгоистичным, трусливым, вспыльчивым и грубым, да и до сих пор во многом оставался таким. Но когда Микаса из-за этого впервые на него накричала, Эрену пришлось оставить их в покое.       Сейчас, в целом, Эрен понял, что Жан Кирштайн — это синоним слова «симп». Даже сам Жан мог бы подтвердить, что превращается в яростный паровоз, стоит какому-то ублюдку оскорбить его девушку. Злой паровоз с кулаками и зубами.       ​Микаса от своего парня тоже не отставала, скорее наоборот. У неё был чёрный пояс по тхэквондо, и она активно занималась боулдерингом, так что по физической силе могла опережать своего альфу. Его сестра вообще была сильнее традиционных омег, обладая крепким телосложением и не менее прочным характером. Впрочем, вся эта «твёрдость» мгновенно улетучивалась, стоило ей увидеть Жана-Мать-Его-Кирштайна. Эрена аж передёргивало, когда она начинала проявлять типичные омежьи наклонности рядом со своей парой: принималась ежесекундно помечать его своим запахом, ревниво скулить или мурлыкать. Бр-р-р-р!       ​— Эрен, как твоя голова? — спросил Армин, сводя брови к переносице.       ​— Нормально, Армин, не переживай.       ​— Они у тебя до сих пор бывают? — Жан прищурился, указывая на него маленькой чайной ложкой. — Не пора ли этим приступам покинуть тебя? В жизни не мешает? ​      — Они мне никак не мешают, а вот ты мешаешь похлеще, — Эрен довольно присосался к трубочке, попивая клубничный коктейль, который был редкостной сладкой хренью. — А вообще, нет. Это бывало редко, а сейчас случается от силы раз в три месяца. Доктор сообщил, что я почти вылечился.       ​Височная эпилепсия не была страшным диагнозом, несмотря на пугающее слово в названии. В десять лет Эрен проснулся в больнице с забинтованной головой и совершенно не помнил, как там оказался. Доктора объяснили, что у него лёгкое сотрясение и бояться нечего. О случившемся ему рассказал Гриша. На пороге их дома произошёл взрыв из-за дорожных работ, и Эрен, к счастью, оказался лишь рядом, а не в самом эпицентре. С тех пор и начались эти приступы головной боли, длившиеся от двух до тридцати секунд. Врачи говорили, что это связано с сотрясением и что фрагменты воспоминаний из прошлого могут вызывать подобные эффекты дежавю. ​      Телефон на столе зазвонил, и каждый машинально проверил свой мобильный. Звонили Микасе.       ​— Это папа, — она удивлённо вскинула брови, но потом улыбнулась. По их столу сразу разнёсся согретый солнцем запах древесной коры и шерсти, а Жан тут же припал к её макушке, жадно вдыхая аромат. — Привет, пап! Как у тебя дела? Как проходит отдых в Хизуру?       ​— Сколько прошло с их отъезда? — спросил Эрен у Армина, отстраняясь от трубочки и принимаясь ложкой собирать со дна кусочки клубники. Родители Микасы были для него как вторые отец и мать. Он проводил с ними время с самого детства и всегда вспоминал о них с теплотой. ​      — Они улетели позавчера утром и приземлились в тот же день вечером, — тихо ответил Армин.       ​— ...Да, я прошла! — Микаса улыбнулась уголками губ, и её лицо стало более расслабленным. — Спасибо, мам. ​      Однако после каких-то сбивчивых слов на другом конце линии лицо сестры помрачнело.       ​— Что? Но я не могу отказаться! Неужели нет других родственников? А в больнице?       ​Почувствовав, что его паре сообщили что-то неладное, Жан отстранился и стал внимательно прислушиваться. ​      — Каким это он может быть важным хуем, чтобы ему разрешили покинуть стены больницы так рано?! — в сердцах воскликнула Микаса, после чего нажала кнопку сброса и бросила телефон на стол.       ​— Что случилось, Микаса? — Армин сцепил пальцы в замок, наблюдая, как Жан утешительно массирует своей омеге плечи.       ​— В больницу попал наш какой-то родственник. Он перенёс операцию, и теперь его выписывают. Ему рядом нужен помощник, чтобы адаптироваться, — она недовольно выдохнула, буквально выплюнув слово «помощник».       ​— Кто именно? — спросил Жан, поглаживая её руку. — Кроме вас у больного действительно нет других близких?       ​— Это кузен, — Микаса перевела взгляд на друзей, и Эрен, Армин и Жан одновременно вытаращили на неё глаза, поскольку никогда о каких-то кузенах не слышали. — Я сама его не знаю. Отец сказал, что это сын его старшей сестры. Дядя Гриша сказал, что это ненадолго, и его заберут через неделю-другую.       ​— Погоди, — Эрен отвлёкся от несчастных кусочков клубники и полностью сосредоточил внимание на сестре. — Я знаю, что Аккерман — это клан с прирождёнными боевыми навыками, но никогда не слышал, чтобы у мистера Аккермана была сестра! ​      Армин и Жан согласно закивали как болванчик на автомобильном капоте.       ​— Мой отец был самым младшим в семье и не любит говорить о родственниках. Его старшего брата звали Кенни Аккерман, потом шла сестра Кухель, а уже затем мой отец, Каспар. Где все они сейчас и что с ними стало, не знает даже он сам, а о том, что происходило в прошлом, отец просто не рассказывает.       За столом установилась минутная тишина. Эрен мог её не просто руками потрогать, но и увидеть. Вокруг Жана, например, она казалась коричневой, как дерьмо.       ​— Я не буду отказываться от поездки, — Микаса нахмурила чёрные накрашенные брови и поджала губы в тонкую нитку. ​      — Тебе и не надо, — сказал Эрен. Его бравада сразу привлекла внимание друзей. — Он может пожить со мной. У меня своя квартира, места хватит для меня, для него, для Франца и ещё парочки кошек вместе с их джентльменами. Будем дружной зоосемьёй и станем жить долго и счастливо!       ​Эрен даже сам воодушевился от собственной речи. ​      — Эрен, это опасно! — Армин со всей дури дал ему подзатыльник, да так, что друг чуть не боднул лбом стакан из-под клубничного коктейля. — Впускать к себе незнакомца или незнакомку! Вдруг он окажется просто однофамильцем? У тебя дом, а не общественный туалет! Жан расхохотался.       ​— Эй, я просто спрошу у отца! — Эрен вскинул руки вверх и пожал плечами. — Если это папа сказал родителям Микасы забрать его, значит, он знает об их родстве. И вообще, Армин, — парень строго посмотрел бете в глаза, — даже будь это незнакомый человек, совершенно чужой, это не отменяет факта, что ему требуется помощь. ​      — Балда, обкрадут тебя до ниточки, будешь потом так же строить из себя Мать Терезу? — спросил Жан с кривой усмешкой. Он кивнул подошедшей официантке, которая коснулась пустых тарелок и принялась собирать их на поднос.       ​— Что он может найти в моей хате? Мои поношенные трусы в шкафчике, козявки на одеяле или старые диски с сопливой романтикой? ​      Конечно, не стоило упоминать, что над этими самыми сопливыми фильмами Эрен в своё время проливал литры слёз и столько же соплей, если не больше.       ​— Обговори всё с отцом: какой это человек, что чудит, разузнай все подробности и только потом пускай на порог дома, — выдал чёткую инструкцию Армин, а Микаса серьёзно кивнула в знак согласия.       ​— Знаю я, грибочек. Нам, кстати, пора в парикмахерскую, а то ты сейчас выглядишь как Джим Керри в девяносто четвёртом, — Эрен махнул рукой и вальяжно развалился на стуле.       ​— Тупой, — огрызнулся Армин, угрожая скинуть его, пнув по ножкам стула. ​      — И ещё тупее! — Эрен с Жаном выдали это абсолютно синхронно и снова заржали. Громкий хохот Йегера смешался с конским гоготом Кирштайна, разрывая перепонки всем несчастным посетителям кафе.

***

      ​В парикмахерскую они всё же сходили, и после этого Армин стал больше походить на человека, а не на родившегося гибридом от союза мужчины и жёлтого гриба. Эрена чуть было тоже не подстригли, поскольку Жану, видите ли, не нравились патлы Йегера. Однако Эрен хотел отрастить волосы до плеч. Сейчас они полностью закрывали только шею, а по бокам ещё не отросли. Сам он представлял, как горячо будет выглядеть с завязанным на затылке пучком, хотя существовал риск стать похожим на бомжа, и тогда он точно отрежет их к чертям собачьим.       ​Кстати о собаках. Направляясь к своей квартире, Эрен с улыбкой крутил в руке пакет с дорогим кормом для Франца. Этого лабрадора-ретривера ему подарил отец сразу после выписки из больницы. Маленького Эрена тогда полностью покорила пушистая мохнатая задница, и он был сражён наповал. После энергичного дня парень больше всего на свете желал покормить Франца, а потом вместе лечь спать, зарывшись носом в мягкую светлую шерсть. На душе стало так тепло, что Эрен даже не пытался сдерживать поплывшую по лицу глупую улыбку.       ​И тут же эта улыбка пропала, а сам он резко остановился. Пакет с кормом глухо стукнулся о колено. В его доме находится незнакомец!       Блять.       ​— Блять... — вслух озвучил свои мысли Эрен, так и замерев посреди улицы с открытым ртом.       ​В ушах панически зазвучал строгий, уставший голос Гриши из их недавнего телефонного разговора.       «...Да, Эрен, я абсолютно точно уверен, что это кузен Микасы, на свете не так много людей с фамилией Аккерман, в Парадисе так точно. Должен тебе сказать, что даже для этой безумной семейки он слишком странный. Я бы вообще предпочёл, чтобы ты с ним не связывался. Лучше сразу попридержи свой характер, не вздумай ругаться с ним и упаси тебя бог устраивать кулачный бой. Зубы потом по полу не соберёшь, а твой отец хирург, не стоматолог. Я оставлю его у твоих дверей сразу после твоих занятий, ровно в шесть часов вечера...»       ​Эрен бросил взгляд на часы и похолодел: стрелки показывали без пяти минут семь.       Пиздец. ​      — Ебаный в рот! — Эрен рванул с места так, что любой профессиональный бегун позавидовал бы стартовой скорости.       ​Франц! Пёс может покусать незнакомца до смерти!       ​Эрен отчаянно молился, чтобы отец сам привёз пациента, заметил отсутствие своего непутёвого сына и забрал несчастного обратно в больницу. Но ему бы позвонили. Внутренний альфа, которого Эрен так презирал, сейчас буквально рвал и метал, заставляя волосы на теле вставать дыбом. Животные инстинкты, почуявшие угрозу, начали бесконтрольно сочиться наружу, из-за чего редкие прохожие — альфы, беты и омеги — в панике обходили Эрена по широкой дуге, за метр чуя его взвинченное, агрессивное состояние. Это бесило до скрежета зубов. Эрен ненавидел, когда эта биологическая химия управляла им, выставляя напоказ всё то, что он так тщательно пытался в себе подавить.       ​Он бежал к дому так, как никогда не носился на физкультуре, даже когда в подростковом возрасте удирал от полиции за кражу сладкой хрени. Пластиковая ручка пакета врезалась в запястье, но Эрен совершенно не чувствовал боли. По спине градом катился пот, кости словно вибрировали изнутри, а сердце бешено колотилось в грудной клетке.       ​Даже представлять не хотелось, что могло случиться, если пациент всё-таки добрался до квартиры, сосланный туда каким-нибудь сердобольным таксистом, который помог немощному больному подняться на нужный этаж. Франц, конечно, был дружелюбной собакой, но Эрен сильно сомневался, что пёс одарит чужака ласковым лаем, особенно в отсутствие хозяина. Хозяин из него получился хуёвый.       ​Мысли путались, а бушующая внутри сущность грозила захватить остатки самообладания, требуя выпустить когти и зарычать на весь район. Эрен с силой прижал руку к груди, с отвращением стискивая зубы и заталкивая эти порывы глубоко внутрь себя. Он справится. Он сможет вести себя как цивилизованный человек, а не как безмозглое животное. Не как дикий зверь.       ​Влетев в лифт, парень судорожно забарабанил пальцами по кнопке четвёртого этажа, нетерпеливо постукивая подошвой кеда по полу. Второй этаж. Эрен попытался успокоить себя мыслью, что пациент мог оказаться привыкшим к животным и сейчас они с Францем мирно устроились на диване в гостиной. Третий этаж. Или этот кузен по счатсливой случайности кинолог и они наверняка сейчас нюхают друг другу заднички. Четвёртый этаж. Едва двери успели разойтись, Эрен протиснулся в узкую щель и пулей помчался к сто четырнадцатой квартире.       ​Остановившись перед дверью, он принялся лихорадочно шарить по карманам и в итоге обнаружил ключи в заднем кармане джинсов. Надо будет их постирать. Потом. Эрен аккуратно приоткрыл дверь и замер в ожидании, что Франц сейчас с бешеным тявканьем бросится ему навстречу, обслюнявит с ног до головы и не даст пройти. Однако в прихожей царила гробовая тишина: его никто не встретил.       ​Шумно вдохнув и выдохнув, чтобы усмирить готового к драке альфу, парень вошёл внутрь и наклонился на коврике, сразу разуваясь. В квартире было темно. Не горел ни один источник света, если не считать бледных лунных лучей, падающих из окна. Возможно, пациента забрали другие родственники, а Франц просто спит на кровати и не услышал шагов.       ​Но прежде чем Эрен успел как следует осмотреться в поисках светлой шерсти, он едва не разошёлся на всю глотку с бабьим криком. ​       Посреди комнаты спиной к нему стоял человек низкого роста. Его силуэт четко очерчивал лунный свет. Незнакомец был одет во всё белое, и только его макушка отливала глубоким иссиня-чёрным глянцем. От испуга у Эрена буквально сжались яички, а пальцы предательски дрогнули. Ладонь соскользнула с дверной ручки, и от раздавшегося в тишине резкого щелчка замка Эрен вздрогнул. В этот же миг незнакомец медленно, словно из малобюджетного хоррора, повернулся в его сторону.       ​Всё лицо пришельца было плотно замотано медицинскими бинтами, сквозь которые тусклым, сука, белым блеском светился единственный открытый глаз. ​      — Блять, — Эрен то ли просипел это, то ли выдавил шёпотом, поскольку в горле мгновенно пересохло. Перед ним стоял самый настоящий полтергейст, явившийся отомстить ему за ночной храп.       ​В этот момент Йегер готов был оказаться где угодно: хоть в борделе, воняющем туалетом смесью мочи чужих феромонов, хоть в окружении альф с уязвлённым эго, которые пытались бы подчинить его своей воле во главе с Доком-Болтоком. Да в любой дыре, только бы не здесь.       ​— Эй, — хриплый голос прозвучал удивительно чётко в темноте притихшей квартиры.       ​Эрен буквально мог учуять, как от самого себя исходит тяжёлый, удушливый запах железа и застарелой крови, сквозь который едва пробивался природный аромат зелёных яблок, кажущийся сейчас почти тухлым. Однако человек-призрак спокойно стоял на месте, совершенно не пугаясь агрессивной ауры хозяина квартиры и даже не морщась от его атакующих феромонов. ​      — Ты... — Эрен кое-как сглотнул скопившуюся на языке слюну, заставляя онемевшие мышцы челюсти двигаться. — Ты пациент от Гриши Йегера? Моего отца. Он говорил о тебе.       ​— Да, — ходячая мумия едва заметно кивнула, — Пока не включай свет.       ​Эрен на автомате хотел огрызнуться, что это вообще-то его дом и он имеет право зажечь хоть все лампочки в этой чёртовой квартире. Но тяжёлый пакет с кормом, всё ещё висевший на его запястье, напомнил о более насущной проблеме.       ​— Франц! Ты видел мою собаку?       ​— Собаку? — призрак, оказавшийся мужчиной, произнёс это слово с удивлением, будто инопланетянское слово. ​      В этот момент из темноты гостиной робко показалась знакомая морда.       ​— Франц! Ко мне, мальчик! — позвал Эрен, но пёс не спешил отходить от странного гостя. Лабрадор боязливо, сильно припадая к полу, и рыча попятился к Эрену, всем своим видом показывая, что в любой момент готов кинуться.       ​— Успокойся сам и уйми собаку. От тебя несет как от пугливого оленёнка. Страх альфам не к лицу, — бесстрастно прошелестел незнакомец. По голосу это определенно был взрослый мужчина, хотя из-за дурацких бинтов лица было не разглядеть, а по телосложению он походил на подростка. Эрен, кажется, даже в пятнадцать лет не был таким мелким.       ​— Это был не страх! Я был готов разорвать тебя на куски! — яростно бросил Эрен, и это не было пустой бравадой. Пусть его рациональная, человеческая часть чуть не наложила кирпичи в штаны от ужаса, но упрямые инстинкты альфы внутри уже вовсю требовали загрызть чужака, посмевшего занять его законную территорию.       ​Кстати об инстинктах. Они бушевали под кожей как тысячи голодных тараканов. Буквально метались из стороны в сторону, испуская ненормальное, удушающее количество доминирующего феромона, который должен был заставить чужака немедленно прогнуть спину и признать альфу. Однако гость совершенно не реагировал. Сам Эрен при этом делал короткие, рваные вдохи, едва не кашляя от собственной же химии. ​      — Извините, я погорячился, — Эрен силой заставил себя вспомнить, что перед ним пациент, отчаянно подавляя инстинктивный гнев от того, что ему не подчиняются. — Я просто испугался, что Франц мог навредить вам. ​      Правда, теперь он отчётливо понимал, что бояться следовало за собаку. Лабрадор изо всех сил старался успокоить взвинченного хозяина: скулил ему прямо в руку, преданно лизал пальцы и требовал ласки.       ​— Полчаса с момента моего прихода он не двигался с места, — пациент слегка наклонил голову набок, разглядывая пса.       ​Эрен задумчиво промычал что-то в ответ и принялся усердно трепать золотистую шерсть. Франц охотно подставлялся под ладонь, ещё сильнее извиваясь всем телом и счастливо потявкивая. Но глубоко под кожей у Йегера всё ещё ворочались упрямые инстинкты. Они кружили вокруг незнакомца, точно запертый в клетке тигр, который упорно чует скрытую угрозу.       ​— Идём, Франц, я тебя покормлю, — Эрен аккуратно зажал ручку пакета в зубах собаки, и довольное животное само потащило ношу на кухню. — Ты уже осмотрелся в доме? — спросил парень у гостя, который продолжал стоять посреди прихожей как статуя. Жуткая, неподвижная статуя.       ​В ответ незнакомец едва заметно кивнул.       ​— Почему нельзя включать свет? — поинтересовался Эрен, проходя на маленькую кухню. Он остановился перед миской и насыпал туда порцию корма. Лабрадор тут же принялся с аппетитом уплетать еду, к счастью, не раскидывая шарики по полу.       ​— Глаз устаёт, — раздалось у него за спиной. Гость тихо прошёл мимо, опёрся поясницей о подоконник и слегка наклонил голову вниз, видимо, от усталости.       ​Разогретые агрессией инстинкты альфы ошибочно восприняли эту позу как признание силы и знак покорности, поэтому настороженно отступили назад. Эрен едва не застонал в голос от дикого облегчения. Клыки наконец перестали зудеть, а ведь ещё секунду назад его пальцы были болезненно сжаты в кулаки, а ноги сводило судорогой. Он был буквально на грани насильно заставить подчиниться.       ​— Со светодиодами всё будет в порядке? — теперь голос Эрена наконец-то стал нормальным и больше не напоминал глухой звериный рык.       ​После очередного кивка кухню озарило мягкое сияние светодиодной ленты, пущенной по контуру потолка. Эрен включил чайник и принялся мыть руки прямо в раковине для посуды, не заметив, как от этого слегка дрогнули черты лица незнакомца.       ​— Как тебя зовут?       ​— Леви.       ​— Аккерман? — предположил Эрен. В ответ гость лишь моргнул, не став отрицать очевидное. — А я Эрен Йегер. Будешь кофе или чай? Чёрт, а с этими бинтами вообще можно что-то нормально пить и есть?       ​Всю правую сторону лица незнакомца, включая часть губ, плотно окутывала марля. Стрижка андеркат явно была сделана ещё до травмы, линии висков выглядели очень аккуратными. Теперь в тусклом свете диодов Эрен смог разглядеть, что кожа у парня была практически белоснежной. Открытые участки вокруг левого глаза почти сливались по цвету с бинтами. То ли у него нарушился кровоток, то ли это был побочный эффект после тяжёлой операции, то ли он сам по себе являлся бледной поганкой. Судя по открытым тонким кистям рук, Леви таким просто родился. Ледяной Джек, ебучий его. У него, небось, и зубы белые, как «свежевыпавший снег»       ​— Чай сойдёт, — хрипнул гость.       ​Леви оттолкнулся от подоконника и бесшумно уселся за маленький обеденный стол. Франц, который к этому времени уже наелся и окончательно успокоился рядом с хозяином, мирно улёгся на полу прямо у ног пришельца.       ​Поставив на стол две дымящиеся кружки свежезаваренного чая, Эрен в довершение выставил тарелку с мелким печеньем. Его гостю было бы несложно жевать, учитывая перевязанную челюсть.       ​Повисшее в комнате напряжение буквально душило. Эрен сделал уже добрых десять глотков, но в горле всё равно предательски пересыхало. Леви же напротив сидел неподвижно, как глыба льда. Он обхватил горячую кружку обеими ладонями и молча гипнотизировал взглядом красно-коричневую жидкость. Как только его пальцы не превратились в поджаренный бекон? А, точно, Ледяной Джек. ​      — Эм, — Эрен отчаянно пытался нащупать хоть какую-то тему для разговора, лишь бы прикусить крутившийся на языке вопрос: «Когда тебя заберут отсюда нахуй, полтергейст ты хренов?». — Сколько тебе лет?       ​— Двадцать четыре.       ​— Ого, ты старше меня на пять лет, — признался Йегер, хотя по общему телосложению дал бы гостю от силы возраст старшеклассника. И то завысил планку исключительно из-за низкого, взрослого голоса. — Я учусь в университете «Крылья» на международных отношениях.       ​Держа чашку за верхний край, Леви отпил чай и аккуратно вернул чашку на стол. Один мутно-черный глаз посмотрел Эрену в глаза. ​      — Я обычно освобождаюсь в три или четыре часа дня, — продолжил хозяин квартиры, — но могу задержаться, если гуляю с друзьями. Так что чувствуй себя свободно, можешь брать продукты из холодильника и смотреть телевизор.       ​— Понял.       ​Леви определённо нельзя было похвалить за излишнюю общительность. Но слушать он, по крайней мере, умел.       ​— Э-э... я альфа, — вдруг абсолютно тупо ляпнул Эрен и мысленно застонал от невыносимого стыда. Этот позорный выкрик мгновенно напомнил ему себя в тринадцать лет, когда у него только-только полноценно проявились инстинкты вместе с первым гоном. Тогда он готов был хвастаться перед каждым встречным прохожим, радуясь непонятно чему.       ​— Заметил, — коротко отозвался Леви и сделал ещё один глоток, так и не притронувшись к печенькам.       ​— А ты?       ​— Никто.       ​— Что? — Эрен нахмурился и резко отстранился от своей чашки.       ​В этот же миг он и его внутренний альфа синхронно принюхались, отчаянно пытаясь уловить хоть какие-то скрытые феромоны оппонента, чтобы понять его природу. Альфа, бета или, может, всё-таки омега?       ​— У меня нет вторичного пола, — абсолютно спокойно, ровным голосом произнёс Леви. — По вашей системе я никто.       ​Это, блять, невозможно.

***

      У вас два непрочитанных уведомления.

      ​Чат «Пук ДокШадиса»

      В сети: 2

      ​Мика: Эрен, как ты там?       Жёлтый Гриб: Какой этот пациент? Поладили?

Вы: Нихрена и ещё мало.

      ​Это мягко сказано. Как тут поладить, когда Эрен буквально спать не может, когда его инстинкты считают Леви прямой угрозой? Ну ладно, как минимум кем-то крайне подозрительным, но попробуй объясни это тупой животной химии. Будь Эрен хотя бы бетой, всё было бы в разы проще. Проблема бы не исчезла полностью, но её масштаб точно стал бы меньше.       ​Отцу Эрен в итоге соврал, что всё хорошо и навещать его не нужно. А на расспросы о том, какую операцию перенёс Леви, как он докатился до такого и кто или что он вообще такой, Гриша лишь коротко отрезал: «Конфиденциально». То, что у его собственного сына из-за их секретиков напрочь пропала конфиденциальность в его же личном жилье, папашу, видимо, вообще не волновало. Эрен теперь реально ходил по собственной квартире исключительно на цыпочках.       ​Жёлтый Гриб: С ним что-то не так?       ​Эрен не хотел лишний раз беспокоить друзей, ведь у них впереди была важная практика. Особенно Армина. Микаса ещё могла отодвинуть какие-то дела на второй план, а вот блондинистый бета начнёт бесконечно прокручивать мысли в голове и в итоге становился рассеянным.

​Вы: Не особо общительный. Может, ему просто неудобно говорить из-за бинтов. У него либо явный фетиш на мумификацию, либо у местных медсестёр появилось новое хобби.

      Мика: Нельзя так говорить, Эрен.

Вы: Вы уже сели в автобус?

      Армин: Да, мы выехали от университета двадцать минут назад. Пожелай нам удачи!

      Вы: Тебе она не понадобится.

​      Эрен заблокировал телефон и с силой провёл ладонями по лицу. Он сидел на второй паре по «Деловому общению и этике». Эта несчастная дисциплина никак не могла помочь ему наладить контакт с Леви или хотя бы просто выстроить нормальный диалог.       ​Если раньше Йегер с огромным трудом отрывал задницу от кровати и едва волочил ноги до универа, то сейчас он будил будильник. Парень чуть ли не бегом мчался на учёбу, только бы поскорее глотнуть свежего воздуха. Присутствие Леви в квартире установило в пространстве вечный режим: «напряжение». Эрен понятия не имел, о чём с ним разговаривать, пока его внутренний альфа яростно требовал наброситься на чужака и силой вышвырнуть его со своей территории. ​Йегер чувствовал, что медленно сходит с ума. Из-за того, что ему приходилось сталкиваться с проявлениями своих инстинктов гораздо чаще, чем когда-либо раньше, волна самобичевания накрыла его с головой.       ​Поначалу Эрен искренне думал, что Леви — бета, который идентифицирует себя как «никто». Однако со временем к нему начало приходить понимание. У бет всё равно были свои, пусть и приглушённые, феромоны. У Леви же не было вообще ничего. Пахучие железы на запястьях у него точно имелись, Эрену даже удалось их мельком разглядеть, но они абсолютно молчали. Такого эффекта невозможно было добиться никакими блокаторами, спреями или пластырями. К тому же любой бета сразу понимал, когда перед ним стоит агрессивный альфа, готовый пустить ему кровь, и если были себе дороже, то инстинктивно подчинялись. Леви же вел себя так, будто вообще не улавливал исходящие от Эрена угрожающие волны. Он реагировал, нет, не реагировал как... робот.       ​Он в полной заднице.       ​Постойте.       ​«Успокойся, от тебя пахнет как от пугливого оленёнка, страх альфам не к лицу».       ​Леви, получается, всё-таки может чувствовать запахи?! ​      Эрен в волнении вскочил со стула, на котором уныло просидел весь последний час. Значит, парень не полностью лишён проклятия вторичного пола. Возможно ли, что Леви когда-то был кем-то — альфой, бетой или омегой, — но просто переборщил с блокаторами и в итоге лишился собственных феромонов? Как же от этого расслабились бы его булки.       ​Лихорадочно вытащив из кармана телефон, Эрен открыл поисковик и прямо в строку запроса вбил свою крутившуюся в голове догадку. Приложение тут же выдало кучу статей, но на самом верху страницы красовалась выдержка из какого-то научного исследования.       ​«...Теоретически это возможно, но подобное является тяжелейшей патологией. Употребление человеком нелегальных или слишком жёстких блокаторов с подросткового возраста или даже раньше приводит к тому, что рецепторы в гипоталамусе и в носу, а именно вомероназальный орган, могут полностью отмереть. Железы, вырабатывающие феромоны, со временем просто атрофируются из-за ненадобности».       ​Да! Это возможно! Эрену даже стало приятно узнать, что его странный сосед — не ебаный робот из пластика и микросхем.       ​«Но несмотря на приобретённую биологическую слепоту и глухоту, человек как личность не лишается своего истинного вторичного пола или заложенных инстинктов...»       ​Блять.       ​«...Бывшие альфы, беты и омеги, лишившиеся феромонов, всё равно сохраняют глубокие нейронные связи и паттерны поведения. Пациенты с приобретённой биологической глухотой продолжают подсознательно реагировать на раздражители. Например, омега даже на слух может распознать "командный голос" альфы: у него рефлекторно учащается пульс, падает кровяное давление и возникает непреодолимое желание подчиниться или сжаться. Бывшие альфы на чужую агрессию по-прежнему отвечают мощным выбросом адреналина, вспышкой ярости или территориальным инстинктом.       ​Самое удивительное, что даже при полной атрофии вомероназального органа мозг бывшего альфы, омеги или беты при встрече генетически совместимого партнёра испытывает сильнейший когнитивный диссонанс. Человек физически не чувствует запаха, но его психика считывает другие микромаркеры, впадая в состояние необъяснимой, мучительной тяги к конкретному субъекту».       ​Блять. С большими буквами.       ​В другой статье также упоминалось, что инстинкты у человека могут притупиться из-за определённых наркотических препаратов, отчего и собственный запах сильно ослабевает.       ​И что теперь делать Эрену? Тайком найти грязное бельё соседа и попытаться его понюхать? Да ну нахуй, делать ему больше нечего! Он не настолько психнулся.       ​Уже стоя перед дверью своей квартиры, Йегер наспех строил планы, как организовать эту авантюру так, чтобы в процессе не выглядеть как законченный маньяк, или извращенец, еще лучше, сексуальный маньяк.       Когда это стало актуальным, притворяться не тем, кем являешься?