Нашла кого любить!

      

— «Страшно. Вот живёшь ты обычной жизнью, а потом в один момент она становится для тебя недоступной, потому что тебя превратили во что-то другое.       — Добро пожаловать в мой мир».       М/с Мстители, общий сбор!

      Пожертвовала жизнью на Вормире Наташа сознательно. Ну не Бартону же было идти на смерть? Её гибель — самое логичное во всём том безумии.       Отправиться в прошлое… Собрать камни бесконечности и отменить щелчок Таноса — что может пойти не так, надежный ведь план, ага. Просто как швейцарские часы! Сколько раз Наташа видела, как те разбиваются на мёртвых руках каких-то негодяев… Циферблат, но механизм продолжал работать, тикать, бесить. Очень часто.       План и в самом деле держался на соплях. Но она верила в друзей. И в то, что если кто и может выпутать половину Вселенной из этого тотального конца, то только их команда. Потому что Таносу они уже отомстили — легче не стало. Совсем.       Как и от крашеных волос. Блондинка ли, рыжая, главное — не цвет головы, а что внутри. А там был раздрай. Может, не такой, как у Клинта, лишившегося всей семьи, но мощный.       Именно потому, что верила, потому что вытащила его, Наташа и приняла решение упасть с той скалы — стать необходимой жертвой для получения камня Души. Поскольку упасть и разбиться не так уж и страшно, если знать, что этим самым ты дала половине всего живого шанс. Приблизила их к решению. И приблизила лучшего друга, некогда спасшего тебя от саморазрушения, к обретению семьи.       Было не жалко.       Только вот вместо смерти или, на худой конец, заложничества в камне Души (мало ли!) Наташу, чьё сознание меркло, но она продолжала смотреть на висевшего на страховке Бартона, вдруг подхватила изумрудная нить… Подхватила и выбросила к какому-то трону.       Золочёному такому и всему окутанному канатами — не нитями даже — разного оттенка зелёного… И все это посреди… космоса, кажется. Только вот стоял трон на скале какой или каком ещё куске породы. Наташа не разбирала — она внезапно увидела виновника… Увидела и вцепилась ему голыми руками — да в рогатый шлем!       Увы, всё своё оружие она разрядила. Не было больше знаменитого шокера из рукава, а ножи… Ножи все выпали! Или этот гад, прежде чем затащить её в своё престранное логово, предусмотрительно их вынул. Но как… и когда?       И вообще, разве Локи, а это был именно он, не полагалось быть мёртвым? Хотя… Прошлое же — точно! В любом случае камень Клинт получил — это главное, она видела. А с Локи справится. Уже раз наваляли… Все вместе.       Ком подступил к горлу Наташи. Теперь она тут одна. Непонятно как выжившая, целая, невредимая… Стоит как дура и с упором на золочёный трон тянет за тёмно-изумрудные рога, которые на ощупь… тёплые. Будто живые. И являются частью с любопытством натуралиста взирающей на неё тушки.       Осознав это, Романофф резко отцепилась и села прямо на непонятную скалу.       Взгляд Локи не изменился. Всё то же любопытство пополам с… Наташа моргнула аж, а нет — не показалось. С жалостью. Это было так странно, что она забывала злиться.       И само место, и легкий гул от канатов, которые тот с явным усилием, видно было, но удерживал… И Локи. Этот пронырливый гад, что в две тысячи двенадцатом сравнил её с рыжим наглым муравьем… Ну или как-то так. Честно — в памяти то вторжение уже поблекло. После всего-то.       Локи казался наименьшей из их бед. Нет, серьезно… Но именно был тем, благодаря кому Мстители увидели свет. Каким бы гадом ни был, а тут надо отдать ему должное.       И всё-таки, что с ним стало? Имидж сменил — это ладно. Так ведь и выражение морды лица иное. Такое, что и разбить-то его неохота.       — Ты кто? — наудачу решилась спросить Наташа. — И зачем спас?       — А ты не узнаешь, смертная? — хмыкнул тот. — Хотя, конечно, ты знала несколько иной мой вариант. Из линии священного Таймлана. Того Локи, что был убит Таносом после разрушения Асгарда. Не знаю, рассказывал ли Тор…       — Рассказывал, — прервала Наташа, приподняв бровь. Что за бред тот несёт? Не тот Локи… Хотя они же вмешались в прошлое. И нити реальности разделились. У всего есть последствия. Почему бы ей сейчас с таковым не столкнуться? — Лучше скажи, зачем спас? — нервно поёрзала она. Ноги и правда устали… Путь был не близкий… Хотя сидеть так в изножье трона… мерзко. И она встала, с вызовом глядя, когда внезапно под задницу ей влетело мягкое кресло… Против такого Романофф возражать не стала. Что ещё может этот тип? Тот, что пришёл их захватывать, такого не делал — иные фокусы показывал.       Этот же серьёзнее, умиротвореннее и более располагающий к разговорам, что ли.       — Я Локи, хранитель мультивселенной, возникший случайно. Потому что вы своим вмешательством породили ответвления в великом таймлайне. А я сбежал — тогда, после поражения в Нью-Йорке, попал в Корпорацию Времени и… В общем-то долгая история, в результате которой был разрушен ткацкий станок, все размножившиеся бесконтрольно реальности едва не схлопнулись, а я… Занял место станка, замкнув на себе все нити. Раньше те отсекали — специальная служба вне времени и пространства. Теперь все имеют право на жизнь… Даже такие, как ты и я. Только я, — Локи горько усмехнулся, — тут один. Совсем один. И это непросто.       — Что за бред ты несё… — Одна из нитей внезапно хлестнула её по руке, и Наташа воочию увидела, как на Вормире падает со скалы не она сама, а Клинт, а она кричит, проиграв, от боли и отчаяния, чувствуя, как материализуется внутри тёплый камень.       Видение прекратилось так же быстро, как и началось. Наташа тяжело дышала. И смотрела на Локи… по-новому. Через что он проходит ежесекундно, замыкая всё это на себе? И почему её это внезапно волнует?       — Теперь убедилась? — спросил тот, не отрывая от неё своего магнетически прельщающего взгляда. Странно. Тогда в Нью-Йорке его глаза казались синими, а теперь они совершенно точно зелёные. Наташа, решив не забивать голову мелочами, кивает.       — Хорошо, потому что это важно, — негромко сказал тот. — Потому что я один тут уже очень давно. И так как мне жаль выдирать к себе кого-то близкого, жертвуя его судьбой в каком-то из миров, я вытянул к себе тебя. Всё равно принял жертву и дался Лучнику. Я просто не позволил забрать тебя до конца этой планете, питающейся заблудшими душами. Но могу вернуть. Хочешь стать кормом?       — Нет, — Наташа кусает губы. Почему-то сейчас она ему верит. Это странно, не похоже на неё, на него, но и Локи… не тот кем, был раньше. У Романофф на этот счёт отличная чуйка. — Но почему я, а не Гамора, к примеру? — Ей и правда любопытно.       — Выбирая между любимой дочерью Таноса и занятным рыжим муравьём — я выбрал тебя. С Таносом у меня не лучшие воспоминания… Когда я ещё жил сам, а не держал всё это! — хмыкнул Локи.       — Можно подумать, я оставила о себе приятное напоминание в виде надратой задницы, — проглотив муравья Наташа позволила себе усмехнуться.       — О, поверь… По сравнению с тем, что со мной делал Танос перед отправкой к вам, бой с вами — просто лёгкий массаж. Да и ты… Острая на язык. Я это запомнил. Мозги — это сексуально. Особенно когда варишься во всём в одиночку, — он внезапно прикрыл глаза.       — Так ты выдернул меня, чтобы поныть? — настала очередь Романофф хмыкать. — Тебе настолько скучно… — она оглянулась, — одному? Разве ты не можешь наблюдать за всем разом? Разве это не интересно?       — Поначалу — да, — отчего-то легко скушал всё её подначки этот невозможно бесящий её даже в таком виде тип. — Потом надоедает. Хочется немного отвлечься. Я даже с этого трона никуда отлучиться не могу. Скоро совсем в него врасту! — пожаловался он.       — Может, тебе ещё массаж сделать? Ну раз уж так устал, бедненький? — съязвила Романофф. Ей очень не хотелось этого признавать, но где-то глубоко внутри неё шевельнулось нечто похожее на жалость: она ведь знала, что такое одиночество. Как и свалившаяся внезапно ответственность.       — Может, — только и ответил этот гад. — И водички принеси. Холодненькой! — уточнил, широко улыбаясь.       Бешеный рёв Наташи слышало всё Вневременье. Но по факту — лишь всё так же улыбающийся снисходительно Локи.       — Успокоилась? — склонил тот голову набок и, дождавшись недовольного кивка, предложил: — Хочешь посмотреть, чем кончился ваш поход за камнями?       Конечно, Наташа хотела… А потом, обливаясь слезами, смотрела. Как у них всё получилось… Как они вернули половину всего живого, но Тони всё равно умер. Как их двоих (её — символически! Тело-то пропало) похоронили. Как плакал Клинт, но потом вернулся к своим родным. Это была светлая грусть… Когда её снова выдернули в реальность этого клочка космоса.       — А нельзя меня…       — Нет, — покачал головой тот, не дав договорить, и с сожалением вздохнул. — Совсем нельзя. Если буду так нарушать законы Вселенной — нити оборвутся. Их и так постоянно расшатывают… Или вы, мстители, или отдельно Стрэндж и Алая Ведьма. Сил моих не хватает!       — Можно подумать, твои варианты мультивселенную не расшатывают! — не осталась в долгу, фыркнув, Наташа.       — Ещё как, — Локи неожиданно не стал отпираться. — Мы — та троица, что постоянно мешает Вселенной спокойно жить, но и без нас баланс нарушается. Это очень хрупкая вещь.       — Не сомневаюсь, — пробормотала Наташа. А потом подняла на него глаза: — Так ты всё что угодно тут можешь создать?       — Воплотить… И да, — Локи просто взглянул, а вокруг стало уютнее. Появился диван, пледик, ноутбук, стол, холодильник, полный пива… За последним Наташа тут же и потянулась. Откупорила и с наслаждением отхлебнула.       — Будешь? — спросила она в ответ на внимательный взгляд. Она, конечно, кто угодно, но не девочка на побегушках… Но за такой приём может и донести пару шагов. Не переломится. Хотя тот вроде и так все прекрасно левитировал. Взглядом.       Локи едва заметно качнул головой. И промолчал, наверное, с минуту, пока с видимым пересиливанием себя не попросил:       — А можешь почесать спину? Нет! Не смотри так! Я серьёзно… — его щеки порозовели. — Я почти всё могу. Но вот такую малость — нет. А чешется ужасно, — совсем тихо закончил он.       Наташа очень многое хотела высказать этому наглецу, а потом всмотрелась внимательнее в его страдальческое лицо и… сдалась. Не переломится. А если узнает, что обманул, а она за вечность на этом клочке Вневремени точно узнает — прибьёт. И плевать на последствия.       У него ведь и правда… Конечности заняты. Делом. Так что она обошла трон сзади и, осторожно просунув руку, почесала под лопаткой… А потом и ниже… Нет — так играть было невозможно. Локи мурчал всё равно что кот, а лицом выражал такое блаженство от этих простых действий, что Наташе хотелось его ударить… Но вместо этого она почему-то продолжала его чесать, не замечая, что уже не трёт с силой, а гладит. Действительно, точно кота какого.       — Вообще-то, — пропыхтел весь пунцовый Локи, — был у меня такой вариант… — и послал ей с помощью изумрудной ниточки вариант, где в башне Мстителей жил большой, роскошный пушистый котище с яркими-яркими зелеными глазами и двумя подпалинками золотистыми на макушке типа рожек. А ещё это нечто разговаривало… И любило у неё на коленках сидеть!       — Это что за… — Наташа аж чуть не присела… на подлокотник трона, но вовремя опомнилась.       — Один соригинальничал. Наказал так. Заколдовал. Но вы-то не в курсе, кто я. Думаете, просто кот-инопланетянин, — хмыкнул Локи. — А ты там мне понравилась, — он внезапно стрельнул в неё странно заинтересованным взглядом.       — Сам себя чеши! Я тебе не слуга! — свалила от него на диван Наташа. Её все не отпускала мысль… Глаза у Локи уже в нескольких реальностях именно зелёные. Значит ли это, что он, как и Клинт, тогда был под властью Скипетра? Оттенок-то глаз у обоих был одинаков — холодный синий. И значило это… Очень нехорошее. Враг оказался не таким уж и врагом, просто гадом, что не дал ей спокойно умереть… Ну или стать кормом. Сам вот накормил. Пусть и пивом. Впрочем, там в холодильнике и другое было.       Просто руки не дошли. Но дойдут… Ей ведь тут торчать… А, кстати, сколько ей тут торчать?       — Боюсь, что ты здесь навсегда. Тут не властвует время. Ты не постареешь.       Странно: она не спрашивала вслух, а Локи ответил… Вот же сволочь!       — Хватит читать мои мысли! — в глупом и безнадежном жесте Наташа накрылась пледом с головой.       — Я не читал, — с грустью ответил этот тип. — У тебя на лице написано было.       Угу, так она ему и поверила… Удивительно, но уснуть в этом месте получилось. Снились Наташе отчего-то вполне конкретные вещи. Как живет и чем дышит Клинт, как постепенно берется за своё пузо Тор, что делает кэп, перевернувший судьбу и не только вернувший камни, но и возвративший себе свою жизнь. Свою Пегги. И проживший долгую-долгую жизнь. Счастливую.       Проснулась Наташа с осознанием того, что руку её обвил лёгкий побег большой зелёной ветки. Вот те и сон в руку… А на неё глядит, любуется и сам спонсор приятных видений осколков родной реальности — Локи. Ей бы поругаться, а вместо этого Наташа спросила:       — А ты сам-то спишь?       Тот едва заметно покачал головой. И то верно… Кто знает, что произойдёт со всем этим добром, если тот отрубится…       — И не хочется? — задала она глупый вопрос, но тут же прикусила язык.       — Хочется, чтоб ты подошла ближе, — снова странно посмотрел на неё этот тип.       — Ну, — выполнив просьбу, сказала она. — Подошла я, а дальше что? Опять почесать? Что на этот раз? — закатила глаза Наташа. — Учти, если что пошлое выкинешь — я тебе втащу, понял, да?       — Предельно ясно, — только сильнее сверкнули глаза его. — Нос почещи. Пожалуйста.       «Нос не член!» — решила Наташа и осторожно прикоснулась к чужому тёплому и слегка остреющему носу… Поводила аккуратно пальчиком туда-сюда… А потом не выдержала силы этого благодарного, тоже неожиданно тёплого взгляда… да и подалась вперёд, аккуратно перемещая ладони на чужие слегка впалые щёки, нежно огладила, замечая, что никакого дыхания нет — замерло, как и весь Локи; она лишь надеялась, что с Мультивсленной ничего не произойдет, когда наклонилась сильнее и поцеловала его.       Наташа шпионка: её внешность, магнетизм и умение очаровывать — оружие. Она многих так опутывала своей паутинкой Черной Вдовы… Дезориентировала поцелуем, потом нападала. Но с Локи вышло иначе. Совсем. Будто это её околдовали.       И в то же время было приятно. Как в тех снах о друзьях. Только она понимала, где находится и чей рот исследует её язык. Понимала и принимала. Не злилась, а лишь прикидывала, как половчее можно использовать её текущее положение… Их положение.       Зато теперь Наташа в центре всей информации — буквально руку протяни… И Локи, что угрожал поставить её на колени, сейчас жадно тянулся к её ласке, и это её задница сейчас удобно устроилась на его коленях посреди паутинок множественных реальностей… Где-то на краю Вселенной.       Было отчего сойти с ума — без сомнения. Но Наташа предпочитала даже это делать с удовольствием и пользой для здоровья, благо позиция позволяла.       А любовь… А что любовь? Она, конечно, нашла кого любить. И, как потом убедилась, не только здесь и сейчас, но и во многих других линиях. Не зря Локи именно её сюда притащил.       В этом они убедились хотя бы потому, что Наташу не тянуло его убить каждую секунду их Вечности. Только каждую тридцатую. Всего лишь навсего, ага. Как сам Локи неловко пошутил, у них были сильные взаимные чувства. Например, раздражение, которое всё ж было лучше скуки, досада, что с ними всё так приключилось и, наконец, любопытство.       Любопытство: как скоро они окончательно сойдут с ума, изначально не являясь полностью здоровыми ментально существами. А вместе с ними и вся Мультивселенная. Локи оттянул неизбежное, вытащив её к себе, но он не мог остановить процесс совсем.       И всё же они были самими собой, пока пикировались язвительными шуточками, припоминали друг другу события этой и совершенно альтернативных жизней… Активно обсуждали, делали ставки и незаметно сближались.       Любопытство — то, что толкнуло Наташу поцеловать Локи. Гнев, что втянул в это, — то, что держало её в тонусе. Ответственность и страх за Мультивесленную — то, что мешало послать Локи ко всем чертям, а самой шагнуть с края скалы, и будь что будет… Понимание, что они не так уж и различны по своей сути — то, что пришло не сразу, но неожиданно уменьшило желание сделать лишний шаг в бездну.       Желание снова чувствовать и жить, объединившись с любопытством, привели к тому, что Безвременье услышало не только их смех и колкости, но и ритмичные стоны, которые едва не обрушили пару десятков миров… С тех пор сексом они с Локи не занимались. Физическим.       Ментально они скрещивали свои умы постоянно. Тут совершенно нечем больше было заняться. Абсолютно. Только наблюдать и комментировать. И так веки вечные. Этого не мог выдержать не только её смертный разум — надо уж это признать, но и разум самого Локи, который был на пределе, кажется, в шаге от того, чтобы все порвать и бросить… Или снова прийти к тому, откуда начал…       Механизм. Ткацкий станок реальностей. Не починить старое, а создать новое.       Поставить департамент времени следить за работой, а самим сбежать в какую-нибудь реальность… Это было мечтой. Увы, недостижимой. Они перебрали тысячи вероятностей, перекрутили множество вариантов — ни к чему хорошему создание такого механизма не приводило.       А посему выходило: выбора не было. Всё должно было остаться как есть: живой моторчик в центре Мультивселенной. Потому что — и Наташа это замечала — она, может, и не менялась в этом Безвременье, но к Локи приращивались все новые и новые нити… Скоро те его облепят полностью и замуруют, точно бинты зомби.       Она и сейчас-то с трудом дотягивалась до его губ… Наблюдать за неизбежностью было больно. Наташа ненавидела быть настолько бессильной перед чем-либо. Особенно в вопросе того, кого она полюбила.       Нашла кого любить, верно? Обречённого вечность пропускать сквозь собственное сердце все эти нити реальностей. Она сошла с ума, да. Но нашла.       Пока однажды Локи, уже из кокона своего, пока что неплотного и позволяющего ей видеть его глаза и часть лица, не сказал ей:       — Наташа, ты только не злись… Я давно должен был это сделать. И главное — мог сделать. Сразу, — он облизал свои ссохшиеся губы. — Просто не хотел проживать процесс превращения в живую машину с одной лишь функцией в одиночестве.       — О чём ты? — в глазах застыли слёзы. Романофф и правда не понимала.       — О том, что я верну тебя в ту реальность, откуда забрал. Верну сразу, как капитан воздвигнет камни на место. Пусть думают, что состоялся обратный обмен, счастливый случай, что угодно… Ты проживешь свою жизнь в своей реальности.       — Погоди-погоди! — Наташа с трудом продралась сквозь перекрученные нити и взглянула в яркие изумрудные глаза, казавшиеся единственными живыми в его иссохшемся, почти поглошённым переплетением теле. — А как же ты?       — Я перестану существовать как личность. Растворюсь в отмеренной мне судьбой задаче. Перестану быть Локи окончательно и стану механизмом. Совершенным, в отличие от созданного рукотворно. Таков единственный путь. Ты же должна двигаться дальше. Стать счастливой, понимаешь? Хотя бы ты верни свою жизнь! — его голос сел.       Села и Наташа перед коконом, упрямо качая головой и смаргивая слёзы.       — Должен же быть другой выбор! Ну хоть какой-то! — она посмотрела на него зло. — Ты же у нас хвалился гениальными мозгами, вот и придумай что-то! Я не хочу тебя терять!       — Ещё скажи, что полюбила такого скользкого гада, как я… Наташа, это я тебя выдернул сюда. Я виноват — ненавидь меня! И живи дальше! — с отчаяньем требовал Локи, но этим самым только сильнее вызывал в Наташе желание треснуть его чем-то тяжелым, вытащить из этого кокона и не отпускать.       — Не пойду без тебя, — упрямо качнула она головой. — Тут останусь.       — Скоро я не смогу тебя вернуть назад. В твой таймлайн. Не смогу я и разговаривать — ты просто сойдешь тут с ума от одиночества, рассматривая свои чужие жизни. Наташа, это страшная судьба. Такой я и врагу не пожелаю… И тем более — тебе! — глаза Локи тоже подозрительно блестели.       — Придумай что-то, раз так, — упрямо требовала Наташа, уперев руки в бока.       — Подойди, — внезапно глухо сказал тот. — Ближе, — глаза его сверкали колдовским огнём, а ещё откуда-то взявшейся уверенностью.       — Придумал? — с безумной надеждой спросила Наташа, но вместо ответа нити-лианы вдруг выпустили его лицо… Локи наклонился и легонько коснулся её губ. Что-то тёплое обуяло всё существо Наташи, а потом знакомая сила осветила изумрудным тело — секунда, и всё схлынуло, будто и не бывало.       Нити начали разрастаться с утроенной мощностью, Локи скрылся, а её подхватила одна из них… Да и выкинула прямо на стул перед удивлённо пережевывающим свой завтрак Клинтом где-то в гостинице… На задании, значит. Погодите-ка! О чём она вообще думает? Всё тело прошили страх, горечь и боль.       Локи — проклятый ублюдок! Обманул её, заговорил поцелуем, а сам отправил сюда одну, сгинув ради других. Какая сволочь!       — Сама будто на Вормире не была готова сделать то же самое! — язвительный голос, что она услышала внутри себя, спутать было невозможно. Всё-таки придумал…       — Да, передал тебе частичку себя, чтобы не скучала и не убилась раньше времени. Оказалось, так можно. Эй, Рыжая, отомри… А не то сейчас Бартон умрёт! Бедняга серьёзно подавился!       Только применив на друге приём Геймлиха, Наташа внезапно поняла, на что именно подписалась… И пока Бартон её обнимал, надсадно кашляя, внутри неё смеялся Локи, которого она сама к себе, можно сказать, и пригласила… Более того, получается, спасла его от полного растворения в служении! И тем самым обрекла себя до конца жизни терпеть его не просто рядом, а у себя в голове!       Романофф глухо застонала. Может, не поздно вытрясти паразита? Потравить тараканишку у какого-нибудь колдуна?       — Поздно, дорогая! Сама ведь просила? А теперь, когда появился выбор, ты меня разлюбила? О, я ранен в самое сердце! — вовсю издевался этот гад. — Но вот обратиться можешь, да. Только помни, если тебе заодно не выжгут добрую половину мозгов — для меня это будет означать окончательную гибель.       — Сволочь! — прошипела Наташа по-русски. И вслух. Клинт аж отпрянул, глядя не понимающе. — Не ты, — тихо пояснила она другу, как положено, по-английски, а уже мысленно прибавила: — «Ладно, располагайся. — Наташа вздохнула про себя: — Нашла кого полюбить…»       И больше она никогда не страдала от одиночества.