Панзоотия. Театр одного Буйволсона

      Жаропонижающее не помогало, а слабость нарастала чуть ли не с каждой минутой. И дышать становилось всё труднее, Буйволсон дышал так, как будто пробежал несколько миль. И всё равно не мог надышаться. Ему казалось, что весь воздух пропадал из квартиры, что в глаза будто сыплют песок, а горло изнутри жгут огнемётом. В груди было не лучше. Выход был единственно верным — вызвать врача. И он появился на пороге квартиры, когда часы показывали три минуты первого ночи. Анабель к тому времени не могла отвечать — телефон она отключила ещё при посадке в самолёт. Но оставался не менее надёжный доктор — её брат, Кэл. Он сам и приехал к Буйволсону. И не один, с целой группой.       — Быстро его в машину, — скомандовал Кэл, указывая на Буйволсона. Ему достаточно было нескольких мгновений, чтобы оценить состояние родственника. — Вызывайте химобработку квартиры!       — Ужин… — прохрипел Буйволсон, закрывая глаза от жара и ложась на носилки — силы уходили быстрее, чем он опасался. — Анабель возвращается…       — Ты о себе думай, Эд, а не о еде, — велел ему Кэл. — Её можно приготовить снова, а здоровье — нет.       Врач. Жена. Наверняка все врачи знали, кто такая Анабель Буйволсон, и ему нужна была только она одна. Имя жены держало Буйволсона в этом заражённом мире, оно удерживало его от падения в бездну, оно же обратилось в эти мгновения во всю его жизнь. Анабель. Тяжкий вдох. Анабель. Изнурённый выдох. Анабель. На него надели маску.       Анабель. Гил. Берни. Три имени жизни. Дайте мне её!       Оглядываясь назад, Буйволсон не без боли и внутренней дрожи вспоминал прошедшие дни и начало болезни. Он опасался за то, что любовно приготовленный ужин испортится, так и не будучи попробованным, но это было единственное, о чём он жалел и чего боялся. Кэл был прав — повторно его приготовить можно. Только придётся готовить самой Анабель — в честь уже его, Буйволсона, возвращения. А ему оставалось считать дни очередного заточения, но уже не в квартире, а в боксе для изолированных больных.       Но теперь он был не один. За стеной медленно, но верно на поправку шёл Дарий, и они не только переписывались, но и переговаривались. А ведь ещё разрешены посещения, но строго ограниченные. Анабель пришла одна к мужу, но поцеловать не смогла — стеклянное окно и дверь палаты отделяло их. Но для Буйволсона это препятствием уже не было. Самое главное, что его семья находится под наблюдением докторов. Утешением служило то, что форма болезни была не такой тяжёлой, как у Дария, но самое плохое для обоих уже миновало. Осталось вылечиться и вернуться в мир. Пусть изменившийся, но не теряющий надежд для стабилизации.       «Прикинь, Эд, если наша кровь с антителами послужит для создания вакцины!» — отправил шутку Дарий.       «Тогда нас будут звать Несгибаемыми Нарасхват», — ответил Буйволсон. И впервые за многие дни приписал к сообщению:       «XD»