Панзоотия. Театр одного Буйволсона

      Его голова раскалывалась.       Пульсирующие волны боли захватывали голову с самого утра. Это напоминало беспощадный океан, штормящий внутри черепной коробки. А иногда казалось, что тысячи молотков стучат по черепу изнутри, каждый удар оставлял ощущение пульсирующей тяжести. Мысли расплывались и смывались, словно под дождём краска. А на свет смотреть вообще больно, он будто резал глаза. Тогда становилось ещё хуже. Читать сообщения с утра отбил приступ мигрени, только одно сообщение прислал Дарий. «Наверняка при помощи Рузи отправил вчера», — подумал Буйволсон. Даже такой мощный медведь, как Дарий, сильно ослабел в двух шагах от… Отбежал оттуда.       «Голова трещит. Прости, позже спишемся. Пиши, а ещё — жду звонка!»       Держась за голову, Буйволсон прошёл на кухню, к аптечке. Иногда ему помогал кофе, а иногда — спазмолитик. Таблетками Буйволсон не увлекался, а на головную боль жаловался редко. Но в последний раз такой приступ мигрени у него случался в тридцать восемь лет. Двенадцать лет до второго приступа могли бы обратиться в другое число.       Буйволсон прислушался к себе. Ощущения жара не было, а от жены он узнал, что головная боль появляется вместе с лихорадкой — симптомы запершей город болезни. Всеми силами он надеялся, что не подхватил заразу каким-либо образом. Последние дни Буйволсон не скрывал страха перед болезнью — кто был свидетелем его проявления? Немые стены? Шкаф в прихожей, зеркало? Они расскажут другим жителям Зверополиса, что Эддрик Буйволсон чего-то боится? Преступники — это одно, но панзоотия — ещё хуже.       Открыв аптечку, Буйволсон прошёлся взглядом по полочкам. Бинт, антисептик, лекарства от простуды. Ага, вот нужный препарат. Буйволсон ухватил коробку, вытащил из неё блистер. И заметил, что на полочке что-то чернеет, прячется за другими лекарствами. Что это?       Буйволсон отложил спазмолитик на стол и вытащил на свет потрёпанный кошелёк. Что-то высовывалось из его основного отделения. Внутри Буйволсон обнаружил четыре сотенные купюры. Тут же и вспомнил — это старый кошелёк Гилберта, но откуда деньги здесь? Заначка? Вроде ему и незачем деньги в семье прятать. Разве что…       «Я прихожу вечером и вижу, как Берни бегает с купюрой и маркером!» — улыбалась Анабель в один из декабрьских вечеров.       Через боль Буйволсон выдавил что-то вроде улыбки — Берни действительно пыталась рисовать на всём, что попадалось под маленькие копытца. Но от светлой мысли легче не стало. Буйволсон положил кошелёк туда же, между лекарствами, и съел сразу две таблетки. Сейчас его ожидала не уборка или тренировка, а спальня с закрытыми шторами и мягкая кровать. И сон, если он сможет прорваться к Буйволсону сквозь стену боли.