~Сирень в пепельнице~

День начался как обычно. И тянулся точно так же, как и все предыдущие. Минхо сидел за партой, крутил ручку в пальцах и смотрел в окно. А за окном уже начиналось лето. Игривый, ещё по-весеннему прохладный ветерок колыхал молодые изумрудные кроны деревьев. По лазурному небу плыли фарфоровые барашки, а солнечные лучи приятно согревали холодную кожу. Где-то в листве щебетали птицы. То ли пели, то ли спорили. А под деревом сидел рыжий кот и наблюдал за ними, виляя пушистым хвостом. Сирень уже отцветала, уступая место нежным голубым гортензиям и ирисам. — Ты меня вообще слушаешь? — обиженно сказал Хан. — Опять ты в астрал улетел? — А? Куда? — переспросил Минхо, наконец отрывая взгляд от окна. Хан, всё это время рассказывавший, как весело они поиграли с Феликсом в League of Legends и MapleStory, укоризненно смотрел на него. — Да… Я тебя слушаю, честно. Просто завис немного, — попытался усмирить тихую ярость друга Минхо. — Зависал вчера как раз-таки Ёнбок, — усмехнулся Хан. — О… Вспомнишь солнышко — вот и лучик. Хан помахал рукой Феликсу, который стоял в дверном проёме. Тот сделал настойчивый жест, подзывая Минхо. — Да?… — спросил Минхо, подходя к Феликсу и немного хмурясь. — Пошли. Помогать надо. Феликс шёл по коридору так быстро, что Минхо едва поспевал за ним. Никогда он ещё не видел его таким взволнованным и нервным. — Да что случилось-то? — спросил Минхо. Теперь и он начал беспокоиться. — Да я сам без понятия. Хёнджин целый день как труп ходит. Не говорит ничего. Сейчас вот есть не стал… И на первый урок опоздал, хотя всегда заранее приходит. Они наконец вошли в пустой кабинет. Видимо, все уже ушли на обед, кроме одного человека… Хёнджин сидел за последней партой. Положил голову на стол и смотрел в окно невидящим взглядом. Феликс остался снаружи и прикрыл дверь. Подойдя к другу, Минхо заметил, что тот сегодня выглядит измотаннее, чем обычно. Волосы растрёпаны, рубашка мятая, лицо опухшее, а глаза красные. — Эй… Хёнджин, — тихо позвал Минхо, садясь напротив и стараясь заглянуть другу в глаза. Он осторожно коснулся его плеча, и их взгляды наконец встретились. — Что случилось? — спросил Минхо, не убирая руки с плеча. Хёнджин молчал какое-то время, ища что-то в глазах напротив, а потом сел с тяжёлым вздохом и потёр красные глаза, будто это могло помочь убрать следы вчерашнего происшествия. Он знал, что ответ «ничего» не прокатит, поэтому уклончиво ответил: — Не выспался. — Голос его был бесцветным и непривычно хриплым. Минхо всё-таки убрал руку и строго посмотрел на Хёнджина. — Почему? И вот только не надо говорить, что из-за рисунков. Я не верю, что кувшины могли довести тебя до такого состояния. Хёнджин, уже придумывавший легенду про сложное задание от учителя, нахмурился. — С родителями поругались. Сильно, — буркнул Хёнджин. Минхо поджал губы. Всё же иногда он был рад, что его родителям всё равно и они заняты собой. — Опять из-за поступления? — Гениально, Шерлок. Но поздравь меня: на этот раз мы сдвинулись с мёртвой точки. — Да что ты? Неужели передо мной сидит будущий ортопед? — усмехнулся Минхо. Хёнджин очень постарался сделать вид, что зол и обижен, но улыбку сдержать не смог. — Да иди ты… Они условия поставили. Из разряда: сдохни или умри. — А… Я понял. Днём ты учишься на юриста, а ночью, в тёмном подвале, грызёшь гранит архитектурной науки… Ай! Дружеский удар по коленке осадил Минхо и вернул в класс более серьёзную атмосферу. — Сказали, что поступить я должен своими силами и первый год отучиться без их финансовой поддержки. А дальше они будут оплачивать учёбу, если я буду учиться хорошо, — мрачно сказал Хёнджин, смотря в никуда. Минхо сочувственно смотрел на друга. Он понимал, что тот сейчас чувствует. Страх перед неизвестным. Ощущение, будто идёшь по очень тонкому льду в полной темноте. Сам он знал, что либо будет учиться на архитектора со стипендией, либо станет бариста. — Ну и… Что собираешься делать? — осторожно спросил Минхо. — Вешаться, судя по всему, — раздражённо буркнул Хёнджин. — Пока что самое подходящее решение — брать учебный кредит. Но как и когда его выплачивать, я не представляю. Не уверен, что во время обучения у меня будут силы ещё и на подработку. А когда отучусь, понадобится время, и, возможно, много, чтобы встать на ноги. Я не знаю… Всё это очень сложно и непонятно… Минхо видел, как Хёнджин нервно теребит нижнюю пуговицу рубашки, как прикусывает нижнюю губу изнутри, чтобы опять не заплакать. Минхо положил руку на плечо друга и немного сжал его. — Слушай… Я очень сомневаюсь, что смогу как-то помочь тебе с кредитом или поступлением, но я могу пообещать, что буду рядом. Я не очень хорош в моральной поддержке… Но я буду пытаться. И если тебе нужно будет выговориться — знай: в любое время дня и ночи я готов быть рядом. — Минхо говорил спокойно, но в его тоне чувствовалась уверенность. Хёнджин посмотрел на Минхо, будто видел его впервые. Глаза его снова стали мокрыми, но он быстро утёр подступающие слёзы рукавом рубашки. В груди расплывалась благодарность. И хотя облегчение пока не наступило, ему достаточно было знать, что он будет на этом пути не один. — Спасибо, Минхо, — сказал Хёнджин, мягко улыбаясь. — Да ладно, пока не за что. И знаешь, я уверен, что ты бы и на бюджет прошёл. Ты, может, недооцениваешь свои навыки и старания, но ты реально крут. Хёнджин усмехнулся. Он знал, что Минхо не разбирался в рисовании, но искренняя уверенность, с которой он говорил, передавалась и ему. Минхо показалось, что он звучит недостаточно убедительно, и поэтому продолжил: — Да я серьёзно. У тебя и кувшин живой, и круг спокойный, как квадрат. А Кками ты как рисуешь! Он на рисунках больше на себя похож, чем в жизни. Хёнджин не выдержал и захихикал, прикрывая рот рукой. — Да я понял, понял. Спасибо. Минхо тоже расплылся в немного глупой улыбке. Ветер влетел в приоткрытое окно и взметнул занавеску. За окном, под ярким июньским солнцем, цвели и благоухали гортензии и ирисы.