крамола

на мятой простыне лежали его вещи. паспорт в затëртой кожзамовой обложке, размокшая недавно пачка сигарет, засохшие комья салфеток с соплями, золотистая крышка то ли от пива, то ли от лимонада, невнушительная горсть мелочи, косточка от абрикоса - аж с лета, погрызенный колпачок от ручки, недопитая и запотевшая бутылка тархуна, какие-то крошки и целый ворох трамвайных билетов. билеты лежали потрëпанные и поплывшие, иногда клочьями, некоторые совсем уже нечитабельные. где-то в этой куче лежал билет за девятое февраля - всего недельной давности. денис внезапно захотел его найти, но так же внезапно передумал. рюкзак нужно было вытряхнуть и подшить, потому что одна из лямок держалась на божьем слове. он старый, школьный ещё. вытряхивается прям на ту же кровать, поверх пожитков - денис как-то не сообразил, что надо было в окно. почувствовал себя очень глупым. замызганая наволочка была тут ещё до него. местами протëртая почти насквозь, желтоватая, с маленькими цветочками по всему периметру. теперь ещё засраная. перед сном тоже надо будет стряхивать. нитки, иголки и что-то ещё непонятное покоились в круглой жестяной коробке из под печенья. денису не сказать что много раз доводилось шить, и по нему это было наверное видно, видимо поэтому тëтя катя посмотрела на него почти сурово, протягивая выпрошенный швейный набор. - шо ты тут, матрос, рукодельничаешь? михаил вадимович - денисов сосед - возник в дверях и прошаркал к своей койке. - да вот. чиню. к пожилому сожителю денис успел привыкнуть, поэтому перестал дëргаться, когда он заходит. научился даже вполне спокойно заниматься своими делами в его присутствии. - вот и молодца. а на кой? под михаилом вадимовичем скрипит матрас, раздаëтся шуршание целофана и щелчок пульта. денис голову не поднимает и старательно слюнявит нитку. - завтра понадобится. работать устроюсь. разговаривать не очень хотелось, зато очень хотелось быть вежливым. возраст денис всë таки уважал. ушко у иголки слишком маленькое. - ай да умница, - голос у деда шершавый и тëплый, сиплый, и будто прорывался через что-то в глотке. дениса вот эта своя нередкая внимательность утомляла очень. не всегда уместная, объëмная и тяжëлая, забивающая череп наглухо и действительно важные вещи замыливающая. маслянистое пятно на ковре сейчас явно не имело значения. из пузатого экранчика глухо бубнили что-то про дожди и потепление, михаил вадимович изредка ворочался и кряхтел, в комнате тепло и дениса потихоньку разморило. сонливость процесс пришития чуть тормознула и исчезла только тогда, когда игла ткнулась в палец.