Denn heute Nacht erober’ ich dein Herz im Sturm

* * * Клятва была принесена и услышана, клятва на крови — и теперь судьбы Джуена и Кевина были переплетены и скреплены этой клятвой. Этот момент стал истинным началом их общего пути, теперь они знали, что пойдут в неизведанное рука об руку. И да свершится предначертанное! Поиски раненного оруженосца заняли не так уж и много времени. Погони то ли не было, то ли воины болотного короля были столь искусны, что их присутствие не удавалось обнаружить; Джуен хотел бы верить в первое, но полагал истиной второе, а потому старался не терять бдительность, хотя и утомился, сразившись с таким количеством соперников и пережив не самый приятный спуск из окна башни в тяжелых доспехах. От болотной сырости ломило кости, но рыцарь не подавал виду и выискивал на мягком зеленом мхе следы — и в конце концов они привели к Конкорду, который и правда чувствовал себя не так плохо, как сперва показалось. Удар стрелы сбил его с ног, но плотный дублет смягчил удар, да еще и наконечник ударил в ребро, что было болезненно, но вовсе не опасно, легкое повреждено не было, а значит и за жизнь верного оруженосца можно было не опасаться. Дожидаясь своего господина, он успел вскипятить воду, промыть свою рану и обработать ее целебным бальзамом, только хорошо закрепить повязку сам не смог, и с этим ему помог уже Джуен. Поскольку было уже за полдень, решено было остановиться совсем ненадолго, чтобы напоить лошадей и наскоро перекусить, а потом принц, рыцарь и его оруженосец снова тронулись в путь. До наступления сумерек им нужно было оказаться как можно дальше от болотного замка, а ведь нужно было еще разбить лагерь, разделить небогатые запасы уже не на двоих, а на троих... Когда закатное солнце окрасило небо багрянцем, от усталости и кони, и люди уже едва могли шевелиться. Джуен спешился первым и придержал стремя для принца, про необходимости он готов был и правда носить его на руках. Необходимости, правда, пока не наблюдалось, зато желание... Абсурдное желание подхватить Кевина на руки и отнести отдыхать на мягкий и пушистый мох было. Только зачем же так-то? Поскольку Конкорд чувствовал себя пока еще плохо, он остался расседлывать и кормить лошадей, а Джуен изломал засохший кустарник и развел огонь, а потом снял доспехи и занялся шатром. Все тело болело, натруженные мышцы требовали отдыха, но не ночевать же под открытым небом! После столь насыщенного событиями и впечатлениями дня похлебка из вяленого мяса, крупы и кореньев казалась пищей богов. Засыпавший от усталости Конкорд почти все время хранил молчание, Джуен тоже провалился в раздумья, но потом вспомнил, что у него есть то, что может сделать этот вечер немного лучше. — Я только что вспомнил, мой принц, что у меня припасен небольшой мех молодого вина. Давайте выпьем его за вашу свободу? Если согреть его на костре, добавив меду и пряностей, получится чудесный напиток, выпив его, вы будете спать как младенец, — в отдыхе нуждались все, но рыцарь прекрасно понимал, что проспать всю ночь сможет только Кевин, ему же и оруженосцу придется по очереди нести вахту. — Надеюсь, позже у нас будет возможность отпраздновать как следует... Сумерки сгущались, из багрового небо постепенно становилось фиолетово-черным, к тревожно пляшущему рыжему пламени костра слетались мерцающие болотные огни и мохнатые неуклюжие мотыльки. Ночь была наполнена своеобразной музыкой: квакали лягушки, верещал целый хор ночных насекомых, где-то вдалеке пронзительно и жутко кричала выпь, потрескивали ветки в костре. — Скажите, мой принц, мы скоро выберемся из этих болот, доберемся до какого-нибудь города или поселения... Нужно будет пополнить припасы, раздобыть шатер побольше, нанять для вас расторопного слугу, — несмотря на тревожно-романтичную атмосферу, рыцарь рассуждал пока о вещах исключительно приземленных и скучных. — Чего бы вам хотелось? Ну, после того, как мы позаботимся о насущном... Теперь ведь вы можете делать что угодно. Сам Джуен сейчас больше всего хотел бы принять горячую ванну и проспать суток так двое-трое. И больше ничего. * * * Когда они добрались до того места, где ждал оруженосец сэра Джуена, Кевин первым делом поспешил убедиться, что с Конкордом все в порядке. Ему правда не хотелось бы быть причиной гибели еще и этого человека, к тому же если бы Конкорда поразила его стрела, Кевин стал бы невольным убийцей, а пока ему еще не доводилось убивать людей — для этого у него всегда была стража. Вторым делом он наконец-то переоделся — ехать в домашнем костюме, в котором пришлось бежать из болотного замка, было очень неудобно, но Кевин не зря готовил с собой вещи заранее — смена одежды у него была. А потом был долгий и утомительный путь, и к вечеру Кевин почти допускал мысль о том, что сосватанная отцом невеста была не худшим испытанием этого дня. И это за ними еще не было погони! Нет, Кевина это даже не удивляло, он от отца многого и не ждал, но все-таки было обидно. Вот так вот странно, да. Он и не хотел, чтобы за ними гнались люди отца, и обижался на то, что тому настолько безразлично, что произошло с сыном. Пусть они никогда не были близки и друг друга искренне считали идиотами, это же не повод вот так сразу вычеркивать его! Или отец уже устроил ему пышные похороны, надеясь, что непутевый сын утонул в болоте? В общем, к вечеру Кевин был в отвратительном настроении. Болело все — таких долгих конных прогулок у него не было очень давно, да и отличался этот день от обычной прогулки. Хотелось есть, да только припасов у них было мало, а сам принц взял с собой кошель с деньгами, но не еду. Хотелось спать, но мягкие простыни остались в замке, этой ночью ему вряд ли удастся нормально отдохнуть. И все-таки Кевин не жалел о своем побеге. Возможно, только пока. Когда они остановились на ночлег, Кевин старался помочь с устройством их лагеря, но скорее мешал, так как такая походная жизнь была ему совершенно незнакома. В итоге он просто остался отдыхать под кустом, растолковав для себя комментарии сэра рыцаря примерно как «если хочешь мне помочь — отойди и не мешай». И ему было совсем не важно, что там кто имел в виду на самом деле. — Думаю, мы все можем отдохнуть этой ночью, — Кевин смотрел на рыцаря очень устало, но с улыбкой. — Я знаю моего отца, он никогда не был хитрым военачальником, и если за нами не пустили погоню сразу, значит, ее и не будет. Скорее всего, он уже объявил о том, что я умер, — да, Кевин действительно считал, что им можно не переживать о погоне, но вот о других возможных опасностях в пути он совсем не задумывался. Ах, если бы у него была сейчас его любимая лютня, он мог бы спеть о том, что с ними произошло... но лютни не было, сил тоже, и — даже — сил на песни. Отец бы порадовался. Выпить горячего вина он, конечно, согласился. Сейчас это было бы очень уместно. А еще — так было немного проще думать о будущем, которое вырисовывалось сейчас совсем туманным. — Не знаю, сэр Джуен, — Кевин задумчиво смотрел на огонь, вычерчивая какие-то узоры на земле подобранной веточкой. — Я много думал о том, как покину замок отца. У меня было несколько планов, и я рано или поздно сбежал бы, даже если бы не было этой невесты. Там... Думаю, вы немного успели понять, что за человек мой отец. И само это место — оно всегда казалось мне нездоровым, я смотрел на наших людей и понимал, что во многом такими их делает именно болото. И я не хочу сам превращаться в... это. Но что дальше... Что дальше — он действительно не знал. И сейчас его глаза мерцали печально и встревоженно в свете костра, он смотрел на Джуена, взволнованно приоткрыв губы — впереди лежала неизвестность, и сейчас она его пугала. * * * Джуен перелил темно-красное вино из меха в котелок, добавил душистого меда и пряностей, и воздух наполнился чудесным ароматом. Сразу стало уютнее и как будто бы даже теплее. — Мой принц, прошу вас, ни о чем не беспокойтесь, — разливая нагревшееся вино по скромным походным кубкам, рыцарь улыбался. Они оба очень устали, но вот так сидеть у огня и думать о будущем, таившем в себе не только множество опасностей, но и множество возможностей(1) (к счастью, не только сорок тысяч способов подохнуть — ну, наверное), было очень приятно. Теперь уже он даже радовался тому, что спас не прекрасную изнеженную принцессу, а вот этого удивительного юношу, нежного, но и стойкого, утонченного, но терпеливо сносившего все тяготы пути. Были, правда, и несколько неочевидных моментов... Если бы он ужинал вот так с дамой, он уже добивался бы разрешения запечатлеть поцелуй на нее нежной ручке, а вот с принцем что делать? Можно ли... И уместно ли? — Мой принц, вы отдыхайте, а я и Конкорд будем спать по очереди. Пусть погони пока не было, но в этих болотах водится много опасных тварей, прошлой ночью мы оба толком глаз не сомкнули, кто-то постоянно кружил возле лагеря, жутко завывая, рылся в объедках, — он не хотел напугать Кевина, но и не предупредить его не мог. Впрочем... Если бы юноша немного боялся, но чувствовал себя лучше рядом с ним... Джуену точно было бы очень приятно. — К тому же, у нас ведь все равно два матраса на троих. А вот, кстати... Если бы ему случилось разделить ложе с прекрасной дамой, рыцарь положил бы между ней и собой меч, чтобы она не опасалась за свою честь. А если придется спать в одной постели с принцем? Как тогда быть? — За вашу свободу, мой принц, — они пили горячее вино, слушая музыку ночи. Конкорд так и задремал, сидя у костра, но Джуену пока спать не хотелось. Слишком интересные он вел беседы с Кевином, чтобы думать о сне. — Вы очень отважный человек. Решиться на бегство, не располагая хотя бы верным оруженосцем... Почему он считал это не безрассудством, а смелостью... Ну, потому что сам всю жизнь страдал все этим же, и приятнее было полагать себя смелым, а не дурным. Осушив свой кубок до дна, рыцарь поймал в горячие ладони руку Кевина и бережно сжал ее, надеясь его таким образом успокоить, только это нежное прикосновение в итоге его самого взволновало. И теперь хотелось, чтобы оно продлилось как можно дольше. Тем более что принц так смотрел... Джуен поймал себя на мысли, что бессовестно засматривается на его губы. Но разве же это... Естественно? Думать о своих желаниях как о чем-то противоестественном и предосудительном ему не хотелось категорически. — Главное, мой принц, что теперь перед вами открыты все дороги, — улыбнулся рыцарь. — Я последую за вами куда угодно. Он так и придерживал запястье принца перевязанной платком рукой, а другой рукой нежно поглаживал его ладонь и пальцы. — Уже совсем скоро мы доберемся до постоялого двора, где вы сможете как следует выспаться. Все будет хорошо, мой принц, я буду рядом, чтобы ни случилось, — Джуен почти мурлыкал, любуясь Кевином, продолжая ласкать его руку. — Доверьтесь мне. Так он соблазнял бы женщину, но сейчас... Сейчас он просто не задумывался о том, как все это может быть воспринято. И к каким это может привести последствиям — тоже. * * * — Я стараюсь, — конечно, Кевин старался ни о чем не беспокоиться, но вряд ли это было возможно. Он мог доверять своему спасителю и его оруженосцу, мог предугадывать поступки отца, мог даже не бояться болотных тварей — но разве можно было не беспокоиться о том, что его ждет теперь? — Да, в этих краях водятся разные твари, об этом много шептались вечерами слуги, — особенно тогда, когда хотели рассказывать страшилки, но именно из-за этого Кевин не боялся этих тварей. Они для него были пока такими же выдуманными персонажами, частью народных историй, как и многое другое. Может быть, завтра все и изменится, но... — Вы отважный воин, если вы справились с людьми моего отца, вы справитесь и с любым чудовищем. Интересно, а с невестой сэр рыцарь справился бы?.. Вряд ли когда-нибудь Кевин перестанет считать ее чудовищем... — Я чувствую себя очень странно, — признался он позже, когда уже выпил вина и немного расслабился. Кевин пил маленькими глотками, давая вину согреть его, и в одной его руке был кубок, вторую держал в своих больших ладонях его спаситель. Это тоже было странно. — Я мужчина, я тоже должен сражаться — и не только за свою жизнь. Но я на самом деле умею совсем мало и не то. Возможно, в чем-то мой отец был и прав, хотя... — нет, глупости, это вот точно он сам надышался, пока они ехали по болотам! — Не знаю, отвага это или безнадежность, но разве можно было остаться? — и в его глазах читалось «А вы бы остались?» — и Кевин почему-то был уверен, что нет. Наверное, поэтому он и доверял Джуену, пусть и знал его совсем мало. Но если не доверять ему — то кому же? — Дороги открыты, — Кевин осторожно сжал пальцы рыцаря, не понимая, какие чувства вызывает у него то, что Джуен держит его за руку. Но это не было неприятно — и он решил, что так ему спокойнее. — Вы говорили о Камелоте — эта дорога кажется самой широкой. А потом... Расскажите о короле Артуре? О том, как вы живете при его дворе? Вы говорили о поисках Грааля — смогу ли я отправиться с вами? Или у каждого своя дорога? Я не хочу, чтобы мое присутствие мешало вашей священной миссии... Он допил вино позже, но теперь мог отставить кубок и прикоснуться к предплечью рыцаря, подтверждая — он доверился, ведь кому, если не ему? И это доверие делало Кевина сейчас очень открытым, совсем не похожим на того шута, которого Джуен увидел утром в болотном замке. * * * — Справлюсь, — кивнул рыцарь. — Чтобы защитить вас, я справлюсь с кем угодно. Вы... Я не ожидал, что все так обернется, но сейчас я счастлив, что рядом со мной сидите именно вы, и вам я принес свою клятву. Воистину наши судьбы связаны, иначе объяснить произошедшее я не могу... И он и не хотел бы искать другие объяснения, это было очевидно. Зачем, если лучшее он уже нашел? Вино с медом пошло Кевину на пользу: он не выглядел уже таким напряженным, и даже голос его звучал теперь иначе, мягче. Джуену все это очень нравилось. Похоже, он в самом деле очень легко смирился с повелением рока и теперь относился к принцу даже трепетнее и бережнее, чем к самой нежной леди. Но да, он тоже чувствовал себя очень странно... Только по совсем другим причинам. — Мой принц, большинство людей может только мечтать о возможности хоть какого-то выбора. Наши жизни проходят так, как решают еще до нашего рождения, мы делаем то, что нам говорят правители, старшие, законники, мудрецы... Мы почти не думаем и почти ничего не решаем. Вы же смогли добиться того, что идете своим путем, — о Кевине рыцарь говорил чуть ли не с восторгом, и в его темных глазах снова плясали лукавые искорки. Этот взгляд манил за собой, обещая нежность и блаженство, это был одновременно взгляд хищника и самого преданного пажа. — Зачем же вам сражаться, если ваша душа к этому не лежит? Если вам открылось другое, и вы достаточно смелы и решительны, чтобы следовать за своими желаниями? Сражаться за вас могут и другие. Я хотел бы этого... И не только этого, очевидно. Сейчас его желания легко читались в его глазах, но сам Джуен еще толком не осознавал их и принимал растущее притяжение за желание позаботиться о попавшем в беду человеке. — Да, начать с Камелота было бы безопаснее всего, — кивнул рыцарь. — Камелот... Это удивительное место. Рыцари со всех концов света могут общаться на равных, учиться друг у друга премудростям стратегии и тактики, искусству обращения с оружием, делиться тем, что они узнали в своих странствиях. Когда я очутился там, меня это потрясло. Я наследник древнего, но давно уже обедневшего рода, мне и не снились такая роскошь, такие манеры. Поначалу я чувствовал себя неотесанным и очень глупым. Уверен, что вам, как человеку сведущему в искусствах, будет хорошо в таком блестящем обществе, вы услышите лучшую музыку, стихи лучших поэтов. Думаю, со временем вы могли бы сменить сенешаля... Да, сражения — это еще не все. Ни одно войско, ни один замок не могут функционировать, если не налажены поставки провианта, боеприпасов, лекарств... В Камелоте было хорошо, но там чувствовался гнет изживающих себя традиций, а человек со свежим взглядом мог бы вдохнуть в этот огромный замок новую жизнь. — Вы хотели бы отправиться со мной? — Джуен удивленно воскликнул и не удержался, сжал руку Кевина, порывисто поднес ее к своему лицу и коснулся кончиков пальцев горячими губами. Этот жест был непроизвольным, безотчетным, он в самом деле забылся. — Конечно, конечно, это возможно! Я был бы счастлив разделить с вами эти поиски. Признаться честно, мой принц, с того мгновения, как я принес свой обет, мне больно думать о том, что однажды мне придется с вами разлучиться. И если бы вы захотели и дальше со мною путешествовать... Я был бы очень счастлив! Вне всякого сомнения, вы человек с чистым сердцем, быть может, именно вам и уготовано найти Грааль? * * * Это было необычно — слышать такие слова, и все же Кевин был рад их слышать. И видеть, как горят глаза человека, спасшего его от участи худшей, чем смерть. Горят при взгляде именно на него, Кевина — такого принц не видел никогда, и это завораживало. Кевин ничего не говорил, но взгляд его был красноречивее слов. И в этом взгляде легко можно было прочесть и то, что он воспринимает произошедшее так же, и легкую растерянность от того, как для него это необычно, и предвкушение того, что же будет дальше. — Я только лишь ступил на свой путь — и то с вашей помощью, — мягко улыбнулся принц. Ему нравилось, что Джуен не осуждает его поступки и наоборот считает их такими важными и почти героическими, и все-таки он понимал, что ему еще очень многое предстоит впереди. — Я пошел против воли отца и старших, против законов общества — и, возможно, мне еще предстоит расплатиться за это, — даже наверняка, ведь ничего не дается просто так, даже принц болотного замка это понимал. — Но я не жалею. Ни о чем. Напротив... Напротив — то, что происходило сейчас, было слишком живым и манящим, и пусть думать о том, что желания, за которыми можно следовать, могут быть совсем незнакомыми, было сложно, принц, пожалуй, хотел бы, чтобы за него сражался этот рыцарь... — Вы — неотесанным и грубым? — удивился Кевин и покачал головой. — Это странно слышать. Конечно, я рос в совсем не таком блестящем обществе, как вы описываете, и все же у меня были и разные учителя, и гости, которые бывали в болотном замке — многие из них даже отдаленно не так учтивы, как вы, — и точно не так красивы, но такие вещи вроде бы не стоит говорить мужчине, поэтому принц не стал упоминать об этом, но скулы его покраснели. — Я очень люблю музыку. Жаль, я не смог взять свой инструмент... Я мог бы спеть для вас, воспеть ваши подвиги... Сменить сенешаля? О таком Кевину было слишком сложно думать сейчас, сам Камелот казался ему пока чем-то далеким и недостижимым, пусть они и держали путь к нему. А разделить дорогу и поиски с человеком, с которым уже связана его судьба — это ли не лучшее для него? — Хотел бы, — теперь у Кевина покраснели и уши, пусть это и было не слишком заметно в темноте. И все же... Убирать руку не хотелось. Он хорошо понимал, что не прекрасная дама, чтобы в его честь совершали подвиги, чтобы ему целовали руки и... но разве он сам не запустил цепь этих событий своей стрелой? Разве это не судьба, пусть и такая странная? — Я хочу отправиться с вами, сэр Джуен, — повторил Кевин, пристально глядя на рыцаря. — И разделить этот поиск, быть вам полезным в нем, — он не был уверен в том, что мог бы найти Грааль, не был уверен в том, что настолько чист сердцем, но ведь он, пожалуй, хотел бы разделить и воспеть не только этот подвиг своего рыцаря. * * * — Вы уже заплатили огромную цену, мой принц. Обрубить свои корни, увидеть, как истекают кровью люди, которые всегда были с вами рядом, люди, которые защищали вас... Этот шрам останется на вашей душе навсегда, — рыцарь понимал, что свобода досталась Кевину дорого, возможно, даже слишком дорого. — И кроме того вы теперь странник, которому некуда возвращаться. Ваш отец скорее всего объявит вас погибшим или же лишит и титула, и наследства. Для меня вы всегда будете моим принцем, но не для остальных... А еще в глазах остальных сэр Джуен станет то ли убийцей принца Кевина, то ли смутьяном, увлекшим сына болотного короля на кривую дорожку, заставившим забыть о долге, чести и совести. Понимал ли это юноша, готов ли был стать изгоем, путешествующим в компании другого изгоя? Джуен надеялся на мудрость короля Артура и его советника Мерлина, но его поступок мог и не найти понимания, и тогда и его, и Кевина с позором выставили бы из Камелота, причем рыцаря еще и осмеяли бы и лишили бы шпор. И если он не сможет больше быть рыцарем, то... Кем же? Кем он станет? — Я ни о чем не жалею, мой принц, — рыцарь тепло улыбнулся Кевину, сощурив глаза и внимательно на него посмотрев. — Нас связала сама судьба, и я счастлив, что... Что это именно вы. Кто еще смог бы понять, как сильно я люблю свободу и как тесно мне в рамках, которые нам всю жизнь навязывают? Опережать свое время — тяжкий крест, но если нести его вдвоем... Вдвоем многое пережить легче. И даже если они не смогут вместе отправиться на поиски Грааля, все остальные дороги они разделить на двоих смогут. — Мой принц, в наследство от славных предков мне досталось только имя, — покачал головой Джуен. — Почти всему я научился, став оруженосцем при старом рыцаре, практически заменившем мне отца. Если бы он не позволил мне учиться вместе с его сыном, боюсь, я производил бы еще более... Своеобразное впечатление. Вы ведь заметили, мой принц, что я пренебрегаю очень многим... Сейчас нам это на пользу, но это успело сослужить мне дурную службу, ведь многие воспринимали мои слова как оскорбления. Множество раз приходилось мне платить за них железом и кровью... Но шрамы, говорят, украшают мужчину. Джуена — да, пожалуй, украшают, но Кевина... Его нежную кожу украшал румянец, и на это рыцарь готов был смотреть бесконечно. — Что вы, мой принц, какие подвиги! Но я был бы счастлив услышать песни, которые вы поете, хотя и нельзя сказать, что я разбираюсь в музыке... Но я хотел бы научиться понимать ее, — о, он многое хотел бы узнать в компании этого человека. И узнать его самого. Узнать очень близко... А пока что он любовался румянцем на щеках Кевина, становившимся все ярче, нежно поглаживал его руку и думал о том, что и правда не хочет разлучаться с этим удивительным юношей. То, что он говорил... Благодаря этой искренности, этой трогательной непосредственности Джуен был в него уже почти влюблен. — Я счастлив, — рыцарь снова прижался губами к руке Кевина — теперь уже осознанно, понимая, что это важное мгновение для них обоих. — Мой принц, могу ли попросить у вас... В этот момент пронзительно закричала какая-то ночная птица, и лошади беспокойно зафыркали, зато остальные звуки как будто стихли. Через несколько мгновений ночь взорвалась тревожным стрекотом насекомых, к костру устремились болотные огни, осветившие весь лагерь мерцающим желто-зеленым светом, а потом совсем рядом с шатром кто-то завыл — тоскливее и пронзительнее, чем воют собаки в доме, где лежит покойник. Джуен тут же вскочил на ноги и выхватил меч из ножен. — Мой принц, держитесь рядом, прошу вас, — рыцарь одной рукой расстегнул пояс с ножнами, в которых покоился длинный кинжал, и не глядя протянул его Кевину. Конкорд тоже проснулся и поспешил приготовиться к бою. Теперь зловещие завывания раздавались уже со всех сторон, судя по всему, лагерь был окружен ночными тварями. Рискуя угодить в когти одной из них, оруженосец пробрался к куче хвороста и подбросил в костер еще веток и сучьев, а сверху набросал сухой травы, и пламя вспыхнуло ослепительно ярко, выхватив из темноты силуэты то ли огромных одичавших собак, то ли волков. Переглянувшись с рыцарем, Конкорд передал принцу горящую ветку, потом отдал еще одну Джуену и, наконец, вооружился таким образом и сам, а в другой руке он держал топорик. Через несколько мгновений первая тварь с зелено-черной шерстью, похожей на старый мох, распласталась в прыжке и устремилась к людям. — За спину! — крикнул Джуен, выступая вперед и закрывая собой Кевина. Клинок сверкнул в пламени костра, и ночь обагрилась первой кровью. * * * Да, это действительно огромная цена, и хотя весь день Кевин старался не думать об этом, он понимал, что мертвые лица еще придут к нему ночью, будут часто посещать его сны. Та ли эта цена? Та ли это расплата? Пожалуй, нет, ведь это не расплата, а наоборот — то, за что он еще должен будет заплатить. Все переплетено слишком сложно, и все же — он ни о чем не жалел. Эти люди погибли, но погибли, исполняя свой долг — это хорошая смерть. А их жены и дети... Большинство из них остались в замке, многие будут проклинать и принца, и сэра Джуена, но все же они утешатся. Со временем — утешатся. Или же поэтичная и романтическая душа принца просто не хотела признавать другое. — И вы уже прославили это имя, — Кевин нежно улыбался, слушая Джуена. Их жизнь была очень разной, и все же они сейчас оказались на одной дороге, в одном ночном лесу, и теперь они связаны клятвой и кровью, а такая связь крепче всего, что было у принца раньше. — Непонимание... На самом деле, я не представляю, как жить без него. Меня тоже всегда считали почти блаженным, ведь я рос другим, мне было интересно совсем не то, что по мнению отца подобало принцу. Вы научились жить в обществе и стали тем, кто есть, я же только научился скрывать истинные мысли и играть роль того самого блаженного, которым меня считали. Если бы не это, мы бы с вами сейчас не встретились... Если бы Кевин жил иначе, его судьба давно была бы решена. Увы, против воли предков могут идти лишь безумцы — или такие, как они, те, кому слишком тесны рамки. Говорят, это одно и то же... — Правда? — Кевин расцвел, когда Джуен сказал, что хотел бы послушать его музыку. Никто еще не хотел этого, только его старый учитель, но тот скорее радовался успехам ученика, чем искренне хотел узнать Кевина на языке музыки. — Не нужно разбираться в музыке, сэр Джуен. Но мне бы очень хотелось, чтобы вы ее услышали, почувствовали... Вы позволите мне петь для вас? Если они признанные всеми безумцы, оба, можно ли не думать о том, как ненормально и, наверное, даже грешно возникшее между ними притяжение? Можно ли не корить себя за то, как приятны прикосновения губ сэра Джуена? Можно ли... Все изменилось мгновенно — вой дикий неведомых тварей и начало боя. Кевин, не привыкший к таким опасностям, быстро оказался за спиной рыцаря, но он боялся, что от кинжала в его руках будет мало пользы. Он, конечно, мог защищаться и брал уроки боя, но никак не мог сравниться с рыцарем и его оруженосцем. А вот горящие ветки в его руках должны были стать более серьезным оружием, и он старался не только отгонять неизвестных ему тварей, но и прикрывать огнем своих защитников. * * * После долгого и насыщенного впечатлениями дня внезапное сражение было тяжелым испытанием и для вымотанного рыцаря, покрытого, кстати, множеством ушибов и ссадин, и для его оруженосца, который был пусть и не опасно, но все же ранен; принц и вовсе должен был быть потрясен атакой болотных тварей, ведь он вырос в этих краях, и до сих пор болота были для него безопасными. Но не теперь. Теперь все трое оказались на грани жизни и смерти. При ближайшем рассмотрении твари были все же больше похожи на волков, чем на одичавших псов, но их шерсть была длиннее и напоминала мох, а глаза светились жутковатым зеленым светом. Они распространяли вокруг себя запахи тины и гниения, а с шерсти капала то ли грязная вода, то ли и вовсе болотная жижа. Думать о том, насколько они отвратительны, однако, было некогда. Блики горящего пламени плясали на клинке сэра Джуена, который метался от твари к твари в каком-то безумном танце. Горящая ветка в левой руке и меч в правой руке двигались одновременно, независимо друг от друга, рыцарь делал все возможное, чтобы не подпустить зверей к принцу. Конкорд тоже старался изо всех сил, превозмогая боль от раны, и его топорик раскроил череп не одной твари. Когда опасность, казалось бы, уже миновала, и у ног троих мужчин распластались истекающие черной кровью туши поверженных чудовищ, Джуен наклонился, чтобы рассмотреть одно из них — и в этот миг из темноты выпрыгнула еще одна тварь. С жутким рычанием она опрокинула его на спину, желтые острые зубы клацнули у самого его носа, а потом тварь снова подняла голову и нацелилась ему в горло. Рыцарь ударил ее мечом и горящей веткой почти одновременно, сырая шерсть не загорелась, но боль от ожога заставила монстра пронзительно взвизгнуть, а еще через несколько мгновений меч безжалостно врезался в ребра, круша их и разрывая легкое. Тварь забилась в конвульсиях, но даже в агонии она пыталась укусить Джуена, а ее когти рвали его дублет. Конкорд кинулся было на помощь, но поскользнулся на влажной от крови траве и упал, ударился больным боком и встать не смог, боль вышибла из легких весь воздух вместе с последними силами. Теперь жизнь рыцаря зависела только от Кевина — Джуен выронил оба своих оружия и пытался схватить тварь за горло, но руки бесполезно скользили по мокрой шерсти. Хватило бы одного удара, чтобы прекратить агонию этого безобразного монстра, но сможет ли принц нанести его? * * * Пока шел этот бой с незнакомыми ранее Кевину тварями, думать было некогда. Ни о чем. Принц сколько мог разгонял их огнем, но все же если бы не смелость и воинское искусство сэра Джуена и его верного Конкорда, он бы давно погиб. И когда казалось, что все кончено, что врагов больше не осталось, Кевин смог оглянуться и подумать о том, что он не может быть бесполезным в следующем бою, что он все же мужчина и должен сражаться... Когда выскочил последний болотный волк и напал на его рыцаря, Кевин почувствовал небывалую злость. Может быть, для того, кто всю жизнь в дороге, кто сражается с тварями и привык рисковать жизнью это и привычно — когда вот так, на волоске, когда только чудо спасет от смерти. Но не для Кевина! Он закричал, чтобы отвлечь волка, но тот по-прежнему нацеливался разорвать рыцаря. Единственное, что мог сделать Кевин сразу — метнуть свой кинжал, это давалось ему лучше, чем бой на мечах, его всегда хвалили за меткость. Но как же он боялся, что тварь дернется, и кинжал попадет в сэра Джуена! Ему казалось, что он попал — но он уже бежал к твари, чтобы подпалить ее шерсть — даже если он не попал, сейчас принц не мог быть ни в чем уверен, он сможет хотя бы отогнать ее от Джуена и его оружия. Ему всегда говорили, что в бою нельзя терять голову. Это было правильно, но сейчас в себя Кевин пришел тогда, когда волк уже валялся рядом с остальными — то ли он действительно попал туда, куда целился, и смог столкнуть его с рыцаря, то ли это сам сэр Джуен дотянулся-таки до своего меча. Отвратительно воняло кровью и паленой шерстью, а сам Кевин сидел на коленях возле Джуена и заглядывал ему в глаза — жив? Не ранен неизвестной, но опасной тварью? Чем может помочь ему такой оказавшийся только обузой принц? * * * Сражение с болотной тварью длилось считанные секунды, но Джуену они показались целой вечностью. Он задыхался под тяжестью огромной зловонной туши, он боролся из последних сил, даже лишившись оружия. Его пальцы сомкнулись на горле монстра мертвой хваткой, но даже несмотря на ужасную рану, оно продолжало бить его лапами и рвать когтями его дублет, и в нескольких местах стеганая ткань поддалась, и теперь когти разрывали одежду и кожу. Рыцарь был уже весь залит темной кровью этого чудовищного волка, ее запах был удушающим и тошнотворным, и он боялся, что от этого зловония может даже лишиться чувств. А потом вдруг все кончилось. Болотная тварь повалилась на бок, Джуен едва успел разжать пальцы и выпустить ее, чтобы она не утянула его за собой. Теперь он лежал на спине, бессильно уронив измазанные темной кровью руки, и часто дышал, пытаясь прийти в себя. Рядом был Кевин, и он был вроде бы не ранен. — Мой принц... — рыцарь даже смог улыбнуться. Он дотянулся кое-как до руки Кевина и сжал ее, перепачкав нежные пальцы кровью. — Вы спасли меня. Сложно сказать, справился бы Джуен с этой тварью сам или нет. Скорее всего справился бы, но получил бы гораздо более опасные раны, чем несколько глубоких царапин от когтей. Они, впрочем, тоже отнюдь не были безобидными, ведь когти эти были покрыты болотной тиной. Он приподнялся на локте и потянулся теперь к лицу Кевина, коснулся щеки кончиками пальцев, пристально глядя в глаза, приоткрыл губы, уже собираясь коснуться ими мягких губ Кевина, но силы покинули его, и он с тихим стоном упал обратно на пропитанный кровью мох. — Сейчас... Сейчас я встану, простите, мой принц, — Джуен медленно выдохнул, собираясь с силами. — Сейчас... Всего минуточку... Рядом со стоном поднялся на ноги Конкорд — он был очень бледен, его рана открылась, и он с трудом держался на ногах. Оруженосец подбросил в костер еще сухих веток и притащил бурдюк с водой, только наклониться и напоить своего господина сам не смог — тяжело осел на мох и поспешил поправить повязку. Кровь нужно было остановить как можно скорее, и он знал, что рыцарь его поймет. В конце концов, ему мог помочь и Кевин. Позже, когда все раны были промыты, смазаны целебным бальзамом и перевязаны, Джуен и Конкорд отволокли туши убитых болотных тварей в сторону, натаскали еще сухих веток для костра и снова согрели вина с медом и пряностями — напиток должен был придать сил и успокоить. Первую чашу рыцарь все равно поднес принцу — иначе и быть не могло. — Надеюсь, остаток ночи пройдет спокойно, — вздохнул Джуен, коснувшись руки Кевина. — Постарайтесь все-таки заснуть, мой принц. Завтра предстоит долгая дорога, оставаться здесь для отдыха нельзя, мы отправимся в путь с первыми лучами солнца. * * * Кевин качал головой, все еще не до конца понимая, что все закончилось. Он спас? Если бы до этого Джуен не сражался бы так отважно, ничего этого бы не было, никто никого бы не мог спасти. — Молчите, вам нужны силы, — и все-таки Кевин улыбался, видя, что бой действительно закончился. Рыцарь потянулся было к нему, и Кевину даже показалось странное... но сил подняться у Джуена не хватило, и уже Кевин гладил его по измазанной кровью щеке. — Лежите, сейчас я помогу вам, — он видел, что Конкорд поднялся, видел, что оруженосец тоже весь в крови, и был рад, что сам он не ранен — даже не столько из-за того, что не хотел бы этого, а потому что мог помочь своим спасителям. И о том, что хорошо перевязывать раны и оказывать первую помощь ему тоже нужно будет научиться, Кевин тоже думал. Он ведь уже решил разделить со своим рыцарем такую полную опасностей дорогу — значит, он должен быть полезен, должен помочь. И, наверное, должен просто смазывать раны сэра Джуена целебным бальзамом, а не думать о том, насколько нежными получаются его прикосновения. Когда он закончил, уши принца пылали, но он все еще верил в то, что здесь темно — даже несмотря на огонь. — Кто это был? — когда они устроились снова у костра, Кевин взял чашу с вином и вдохнул аромат пряностей — это помогало хоть немного заглушить те неприятные запахи, которыми пропиталось это место. — Я не видел здесь раньше таких тварей. Возможно, это из-за того, что сейчас ночь. Или... Второй вариант, который пришел ему в голову, был даже хуже — и он сжал ладонь Джуена, словно ища в нем опровержение своих страшных догадок. — Или это — та самая погоня, — голос его дрогнул. — Я могу не знать об отце многого, как и он обо мне. Что если он заключил сделку с болотными духами? И из-за меня вы снова оказываетесь в такой опасности... * * * Стоило Конкорду выпить вина с пряностями, как он сразу же заснул, и рыцарь не стал будить верного оруженосца. Ему нужно было отдохнуть, им всем нужно было отдохнуть, но все-таки всем спать было нельзя. Хотя бы один человек должен был следить за костром. — Я не знаю, мой принц. Прошлой ночью кто-то ходил вокруг лагеря, кто-то выл и рычал, но все-таки не подходил слишком близко. Возможно, это стражи этих болот, и они не хотят отпускать вас, — эта идея казалась не лишенной смысла, хотя и звучала странно. — Возможно, будь вы один, они бы не напали. И, может быть, они действительно подчиняются вашему отцу... Он ведь не так прост, как кажется, это могущественный человек, знающий все тайны этих болот. До тех пор, пока мы не выберемся на твердую землю, мы в опасности. Джуен дотронулся руки Кевина, но прикосновение получилось коротким и смазанным — рыцарь совсем выбился из сил. Глаза его закрывались, он готов был заснуть прямо с кубком в руках, так и не допив вино. — Мой принц, простите мне мою слабость, но если я сейчас не посплю хотя бы полчаса, я буду для вас никудышным защитником завтра, — с сожалением произнес он, снова пытаясь коснуться пальцев Кевина. — Могу ли я попросить вас, мой принц... Об очередной милости, очевидно, незаслуженной, но все же... Не могли бы вы еще немного посидеть здесь и последить за костром, а я бы лег спать, положив голову к вам на колени. Если что-то случится, я сразу же проснусь... Дайте мне полчаса, всего лишь полчаса, и вы сможете уйти отдыхать в шатер и спать спокойно, а я останусь здесь на страже. * * * Это было слишком похоже на правду, и Кевин действительно ничуть не удивился бы, если бы стражи болот, если это действительно они, не тронули бы его, будь он один. Возможно, сейчас они видели все иначе, возможно, они не подчинялись даже отцу, а просто не могли позволить ему вырваться? Как бы там ни было, это не должно было их остановить. И теперь, когда Кевин увидел путь к свободе, особенно. — Отдыхайте, сэр Джуен, — конечно, Кевин был рад тому, что будет полезным хотя бы так, дав возможность Джуену и Конкорду немного отдохнуть. — Не полчаса — я разбужу вас тогда, когда у меня не останется сил и я буду засыпать. Или когда нам снова будет грозить опасность, — с которой очевидно принц не справится сам. — Может быть, вам тоже стоит отдыхать в шатре? Или здесь, у костра, будет теплее? Он, конечно, не был против того, чтобы рыцарь спал, положив голову ему на колени. После того, что произошло за этот день, это казалось и естественным, и необходимым. Когда Джуен уснул, Кевин долго смотрел в огонь и думал о том, что его ждет дальше. Камелот, о котором так вдохновенно говорил Джуен, казался далеким и манящим, но в то же время Кевин думал о том, примет ли его король Артур, признает ли его выбор? Или же велит возвращаться к отцу, и Кевин, который этого, конечно же, не сделает, будет вынужден не только скитаться по миру, но и прятаться всю жизнь? Такой жизни ему определенно не хотелось. И то, что Джуен связан с ним клятвой... Если самого Кевина не примут и осудят, это ляжет пятном на репутацию его рыцаря. Так стоит ли ему стремиться в Камелот? Или принц Кевин должен остаться тут, среди этих болот, должен числиться погибшим, а дальше должен отправиться просто Кевин-менестрель? На большее он вряд ли может претендовать. Но сможет ли он жить такой жизнью? И — будет ли такая жизнь отличаться от того, что ждет принца? Это были вялые и текучие мысли, Кевин смотрел то на огонь, то на Джуена, и его пальцы перебирали волосы рыцаря — им всем нужно будет выбраться с болот и найти чистое озеро, после такого количества волчьей крови особенно, но это совсем не мешало, пусть и было непривычным. Уставшее лицо Джуена было слишком красивым, и Кевин думал о том, что он согласен забыть о том, что он принц, ведь он уже отрекся от своего наследства, но путешествовать вместе с этим человеком. Но он не знал, что говорит рыцарский кодекс, нужен ли он такой будет своему рыцарю. Он вообще многого не знал и не понимал, живя в болотной глуши, но был готов учиться и меняться. Разбудил Кевин Джуена не скоро — подкидывая веток в костер понял, что внимание его рассеивается, а вокруг слышатся шорохи — то ли просто леса, то ли новая опасность, так что будет лучше, если эту опасность они не пропустят из-за него. Разбудил ласковым поглаживанием по щеке, и первое, что увидел Джуен, проснувшись — отсветы костра в глазах Кевина. * * * Усталость навалилась на Джуена свинцовой тяжестью, и он заснул в то же мгновение, когда его голова коснулась коленей Кевина. Спал он крепко и, к счастью, без сновидений. Благословенная теплая чернота поглотила его полностью, и выбираться из ее объятий ему категорически не хотелось — даже ради нежных рук принца. Спросонья рыцарь соображал совсем плохо, не отличал явь от сладостной грезы, а потому сразу попытался поцеловать кончики касавшихся его лица пальцев. Кто бы устоял перед таким искушением? Да и зачем бы ему противиться... — Скоро рассвет, — прошептал Джуен, все же осмотревшись. — Все пробуждается. Значит, нас может подстерегать новая опасность. Мой принц, вы так долго не спали... Пойдете отдыхать в шатер или останетесь здесь, у огня? Я достаточно отдохнул, я смогу защитить вас. Все будет хорошо. Спите и ничего не бойтесь.