А затем...

      Мишель никогда не был ответственным смешариком. Все его проблемы решались по щелчку весьма авторитетных в своих кругах родителей, зачастую не без помощи аргумента, стоимостью в пару сотен румбиков. Можно сказать, что до поры он совершенно не учился на своих ошибках. Миша никогда не знал тягот жизни, через которые прошли его друзья. К слову, этих самых друзей у него было не так много до определенного момента в его жизни, ведь тот почти все свое детство провел на гастролях с родителями, и подружиться с кем-то времени банально не хватало. Благо, помимо денег своему сыну дали отличное образование, а дедушка научил замечать даже самые мелкие детали в окружении. Будучи фактически оторванным от общества по очевидным причинам, Мишель вырос довольно замкнутым и социально неловким.       Всё стало несколько лучше, когда он осел в одной конкретной стране – Шарараме. Родители решили отправить его жить к дедушке Флю хотяб на период с 8 до 11 классов, чтоб он смог ну уже как-нибудь привыкнуть к одним и тем же лицам вокруг и научиться строить межличностные отношения. Неловкость в общении понемногу спадала, но ответственности он так и не научился. Музыкальную школу он посещать категорически не хотел, и в один момент родители просто смирились с тем, что Миша ходить туда не будет. Во время обучения его с однограппуником отправили в другой город на конкурс, и по вине Мишеля они пропустили последнюю обратную электричку, отчего ночевать пришлось на холодной остановке. Казалось, что он сожалел о проступке, но едва ли понимал всех возможных последствий, что очень огорчило его мать, которая очень сильно беспокоилась о своем единственном сыне.

***

      Разумеется, ответственность ему взять придется, ведь на Шарарам напали призраки. Когда это произошло, Миша внезапно решил стать "героем, который выведет страну из мрака". Нет, это не было проявлением той ответственности, которой ему не хватало. Это скорее диктовал чистый импульс, жажда стать чем-то в отрыве от родителей, и поэтому все их просьбы вернуться к ним он проигнорировал. Однако, он довольно быстро осознал, что в нем нет ничего того, что повлекло бы за собой народ. По-сути он ничем не выделялся и даже закрылся в себе ещё больше: темные тона, лицо скрыто, ни с кем не разговаривал... Довольно быстро его сразила бессонница и фрагменты жизни ускользали из памяти. Возможно, Мишель бы сломался под гнётом всей ситуации, но кое-кто не дал этому случиться.       – Я знаю, как решить эту проблему.       Так появился Он. В отличии от мрачного Миши Его нельзя было с кем-то перепутать. Он всегда выделялся на фоне темных улочек захваченного Шарарама. Он всегда знал что делать, что говорить, как повести за собой массы. Даже в вопросе одежды Он не был похож на Мишеля, ведь всегда, сколько последний помнил Его, Он предпочитал яркую и эпатажную одежду, отчего даже немного смахивал на праздничные огни, которых так не хватало стране в столь нелёгкие для всех времена. Однако же, у Него были и недостатки, которые были не так очевидны. Он был вспыльчив и так же импульсивен, как и новоиспеченный лидер СА, от чего сам же первый и страдал. Поспешно сделанные выводы частенько мешали Ему, благо, Он всегда быстро остывал.       Вскоре Мишеля насторожил один факт – Он будто не существовал для других. Никто не говорил о результатах Его работы, а иногда Его заслуги приписывались ему. Когда Миша вежливо поправлял других и говорил о том, что это не его лап дело, на него косо глядели и просили хотяб немного позаботиться о своем здоровье. Его это крайне раздражало, и он прекрасно понимал это, но помочь не мог не смотря на все свои усилия. Ситуация накалялась с каждым днём и Его агрессия теперь была направлена даже в сторону того, к кому Он в начале пришел на помощь, и они оба прекрасно понимали, что он без Него не справится.       А затем... Он исчез. Довольно быстро лидер СА отправился Его искать, ведь Он был абсолютно прав – самостоятельно управлять созданной структурой он не может. Он никого не взял с собой, аргументируя это себе тем, что это его личное дело, а может он просто что-то предчувствовал. Он обошёл все Его, как он сам думал, любимые места, в которых они чаще всего вместе проводили время за рассуждениями и он обнаруживал, что их мнения почти всегда схожи с лишь той разницей, что Он всегда был радикальнее. Обойдя весь маршрут он, обессиленный и едва различающий контуры объектов, наконец вернулся в свой, точнее их, кабинет и встретил там того, кого искал всё это время. Он буднично бродил по кабинету, о чем-то размышляя.       – Ты... – Мишелю пришлось взять паузу, ведь от усталости и негодования ему даже стало трудно мыслить. – Ты сперва бросаешь всё на самотёк, чтоб доказать мне мою беспомощность... а теперь снова готовишься работать, будто ничего не случилось?       – Ты как всегда прав! – с лёгкой улыбкой ответил Он. – Признаю, был не прав – не стоило оставлять тебя с Штабом, от этого могли бы пострадать неповинные смешарики, да и затем...       Нет, Он продолжил говорить, просто Миша Его уже не слушал. Он, как и всегда, почему-то знал, что скажет Он, и слушал исключительно из уважения к собеседнику. Но конкретно сейчас его взгляд зацепился за одну маленькую деталь, которая всегда почему-то ускользала из виду – Его не было видно в зеркале, которое зачем-то стояло в углу кабинета, и сам Он не видел в этом проблему, но сейчас он был слишком утомлен, чтоб бить из-за этого тревогу.       – Прости... Можешь повторить пожалуйста? – Мишель посчитал правильным попросить об этом, потому что ему самому показалось бы странным то, что собеседник, не слушая речь, знал бы ее содержание.       – Зачем? – в ответ Он получил недоумевающий взгляд. – Нет, правда, зачем? Ты всегда знаешь, о чём я говорю, даже если не слышишь.       И Он был прав. Он прекрасно знал, что Он сейчас говорил о том, что ему трудно дается управление Штабом, о проблемах с распределением бюджета, о работе с населением, жаловался на то, что Его работу не замечают, не смотря на ее значимость... Последнее он решил обсудить подробнее.       – Можно вопрос? – тут недоумение в ответ получил уже Мишель. – Почему все принимают меня за тебя?       – А ты не знаешь?       – Нет, не знаю.       – Нет, знаешь. Почему все вокруг путают нас с тобой?       Мишель задумался. Он появился внезапно, но при этом всегда вел себя с ним так, будто они были знакомы с самого детства. Он всегда отказывался от любых еды и питья. Он никогда не выполнял никакой работы при нем, и о всех Его достижениях он узнавал пост-фактум. Он никогда не присутствовал ещё с кем-то. Они всегда знали мысли друг друга.       – Мы – один смешарик?       – Наконец-то.       – Но ты же тогда не смог бы работать без меня? Все планы, чертежи, их все видели и...       – Это ты их писал. У тебя бессонница, Мишель. – Он прервал его. – Вот и всё.       Миша схватил со стола кучку бумаг, которые вроде бы написал Он, и убедился: да, это его почерк, его расчёты, его рекомендации... но он совершенно не помнил, что их писал он.       Осознание того, что произошло сейчас и происходило несколько лет до этого, будто сломало что-то внутри. Не было сил бороться, и с каждым днём его было все меньше в своей собственной жизни. От одного дня он мог прожить всего пару часов и запомнить совсем немного. Вскоре прошло ощущение вечной усталости – видимо, Он занял так много, что нашлось время для сна. Друзья и близкие коллеги не могли не отметить, что "он" стал себя лучше чувствовать и к "нему" вернулась уверенность. От понимания того, что на деле же речь идёт о Нём, Мишелю вовсе не становилось легче.       А затем... Мишель изчес, и остался только Он. От Миши не осталось даже имени, которое Он сменил на "Шеф", вычеркивая любой свой шанс на мирную жизнь, в которой банально не мог себя представить.