million dollar baby x richman

С большим текстом приходит большая ответственность. И большие очепятки. ПБ выключена, буду рада вашей помощи! <3 — Дизайнерам руки оторвать? — кружка опасно подпрыгнула, откликаясь на несдержанный удар по столу. Чуя фыркнул и нервно дёрнулся, сбрасывая телефон с плеча в ладонь. — Или мне самому пойти сделать, раз у них извилины отняло? И заодно способность следовать своему же плану. Беспокоиться, что по ту сторону провода его не расслышали, не приходилось: жалкое девичье блеяние с заготовленными отговорками подтверждало отменную связь, и Чуе оставалось только закатывать глаза на паузах, когда собеседница судорожно набирала воздух. Сегодняшний день летел на самое дно мусорки. С клеймом сплошного провала. — Стоп, — строгим тоном вклинился он между спутанных в панике слов, — ближе к делу. Хочешь сказать, завтрашний дедлайн они тоже всрут? Стоило попросить повышение зарплаты на особых условиях. Чуя цокнул, слушая повисшую в трубке тишину, и упёрся невидящим взглядом в мягко мерцающий монитор. Скажем, уровень обязанностей останется прежним, а прибавка к сумме станет возможностью оплатить срочную психотерапию. Сразу на пороге работы, чтоб не приходилось далеко ходить и брать пример с коллег, сбрасывающих напряжение рыданиями в дальней кабинке туалета. Но каждый распоряжается обеденным перерывом как хочет, а Чуя — не обедает и не плачет вообще. — Думаю да, Накахара-сан, — наконец-то подала голос несчастная менеджер. — Прекрасно. Или попросить себе разрешение избивать одного сотрудника за день? Ну так, ради повышения общей дисциплины, особенно в отделе креатива. У Чуи даже есть особые основания, своего рода личная заинтересованность. А компания обязана поощрять инициативность сотрудников, да? Решено: прибавка к зарплате, а корпоративное насилие под оформление как новая должностная обязанность. Мечтательно запрокинув голову под фантазии о болезненных хрипах, Чуя смотрел в потолок, где вечерние лучи рисовали причудливые узоры. Говорят, в сумерках рождается нечисть, но Накахару мало пугали мифы и городские легенды — куда страшней было с этой нечистью работать. — И ты говоришь об этом только сейчас, — устало выдохнул он, качая головой вбок. На риторический вопрос не принято отвечать. — Да, Накахара-сан. Но кому какое дело, да? Чёрт. Не успевший родиться лучик надежды потух — точнее, сдох. Чуя ему очень завидовал, но вместо скоропостижного конца его светлый лик облепила мошкара всего рекламного агентства. В частности Хигучи, которую Чуя выставил за дверь без особых разговоров ещё полчаса назад. Она лепетала что-то о коробке в своих руках, про срочность и важного заказчика. Срочно. Срочно-срочно-срочно. У Хигучи всё срочно, и ни одно дело не способно подождать до завтра. Тяжелый вздох затормозил в болезненно искривлённых губах, и Чуя до скрипа продавил собой кресло, мечтая раствориться в вечерних солнечных лучах. Хрипы в мыслях затихли, сменяясь металлическим треском револьвера — барабан прокрутился... — Пиши дизайнерам, дедлайн до утра послезавтра, — пальцы промяли переносицу, когда он поднялся и развалился локтями на столе, прекращая играть в приличие. Бум! — С клиентом разберусь сам... — Спасибо, Накахара-сан! — тут же радостно протрещал ему телефон, свистя пулевым сквозь висок. — Я обязательно... — Сначала сделайте, а потом сопли благодарности, — прорычал Накахара, перебивая. — Просрёте вновь — подниму вопрос об увольнении. Спадающее за горизонт солнце явно перекликалось с голосом девушки, ставшим на несколько тонов тусклее: — Поняла, Накахара-сан. Спасибо. Прощание оборвалось на полуслове, застряло между пальцем и привлекательно яркой кнопкой сброса вызова. Отбросив телефон с глаз долой, Накахара с обречённым вздохом стряхнул руку на мышку. Кресло с обещанным релаксирующим эффектом справлялось со своей задачей на минус один из десяти, и Чуя скривился, перескакивая курсором с вкладки на вкладку. Если все вокруг продолжат разыгрывать его нервы вместо самой низкой покерной ставки, то повышать зарплату придётся клинингу. За заляпанные мозгом стены в самой дальней кабинке — Чуя корпоративным привычкам не изменяет. — Накахара-сан? — раздалось со стороны двери, когда перечитывание эмейла с извинениями пошло на третий круг. Пришлось остановиться и потереть пальцами виски, сдерживая скрипящие от раздражения зубы. — Можно зайти? Выглядывающая из-за двери Хигучи не заслуживала гнева, обещающего свалиться на светлую во всех отношениях голову. По вкусу Чуи она справлялась достаточно неплохо: учитывая, что на работу они принимали вчерашнюю студентку, Хигучи показывала высокую работоспособность и поразительно стойко выдерживала все перепады его настроения. А рабочий день Накахары предоставлял их на выбор, вкус и цвет. Воспользуйся любым из трех предложенных перерывов, включая обеденный, чтобы с чувством побиться головой об стену. Хочешь обмазаться слезами и соплями по самое горло? Бери работу на дом! Он с силами прожал пальцами переносицу. Где-то подсмотренный массаж не помогал, кресло отвратительное. Последний час на смене — и того хуже. Вместо ответа Хигучи удостоилась маха руки и засеменила к столу, держа в руках всё ту же коробку «от нашего дорогого, важного партнера». — И? — процедил Чуя, выжидающе изгибая бровь. Хигучи не рискнула медлить и откинула крышку, открывая взгляду уложенные среди упаковочной бумаги ошейники. Два. Черный и коричневый. Из плотной, явно дорогой кожи, украшенные поблескивающими в вечернем свете шипами. Чуя заметил полоску ткани на изнанке — наверняка мягкая, чтоб не тёрло шею. И… кольцо для поводка. Сюда бы подошла тонкая серебряная цепь? Или массивное, холодящее ладонь плетение? — Накахара-сан? — позвала Хигучи. Чуя моргнул. Реальность резко сдвинулась, щелкая картинками и возвращая на плёнку интерьер офиса. Чуя слепо моргнул. Вновь. Сглотнул, растворяя в слюне странное наваждение, и постарался не концентрироваться на подпрыгнувшей температуре тела. Жар пульсировал в нескольких точках, забирался за воротник рубашки, и он резко дёрнул пальцем за верхнюю пуговицу. У него был личный, корпоративный ошейник, и вид лежащих перед ним скорей возводил иронию в абсолют. Но душила его не педантично застёгнутая рубашка, а сжатые реакцией лёгкие — Чуя не помнил, когда успел задержать дыхание. — Это от, ну, — переведённый взгляд на непонимающую Хигучи немного плыл, но Чуя заметил её смущенно вжатую в плечи шею. Пока собственная пульсировала, отбивая сонной артерией нестройный ритм. — Недавнего партнера, помните? Реклама зоомагазинов... — А гонорар они выплатят собачьим кормом? — с хриплым смешком поинтересовался Накахара. Пришлось отвлечённо кашлянуть, сгоняя першение под ответы невпопад, и снова опасть спиной на кресло. Бред какой. — Отнести это... Взор против воли пополз в сторону, и он резко захлопнул коробку, никак не комментируя уродливо-помпезный бант. Неважно, у Чуи ещё полно работы. — Не знаю, отнеси в общий офис. Может, у кого собака есть, пусть забирают, — всё внимание Чуи мигом переключилось к мерцанию монитора, где висело неотправленное письмо. — Или пристегни Акутагаву к столу. Развлекайтесь сами. Притвориться крайне занятым оказалось как раз кстати. Ограничившись быстрым взглядом и кивком, Чуя повторным махом руки разрешил задыхающейся Хигучи откланяться и смыться из кабинета. Шутка вырвалась сама по себе, хотя ни для кого в офисе не было секретом, кто же стал предметом её воздыхания едва ли не с первого дня. Но Чуя дал себе слово держать язык за зубами, равняясь на мораль и свой образ старшего, и негласное правило повисло в воздухе: если хочешь верно исполненных поручений и поменьше перевёрнутых кружек, то попробуй поменьше упоминать Акутагаву Рюноске. Столько стараний, чтобы самостоятельно разрушить сложившуюся диктатуру? Разминать переносицу Накахара больше не стал: накрыл пальцами мышку и отослал эмейл, синхронизировав клик с обессиленным выдохом. Отвратительная смена, вдохновляющая написать заявление на увольнение. Хотя шум в ушах — что-то новенькое, конечно. Но на улице стало легче. Свежий воздух впутался в волосы, лизнул липкую от испарины шею, и Чуя наконец-то избавился от удушливого давления верхней пуговицы. В мечтах вечер должен стать лучше. — Думала, ты устроил ночёвку на работе, — по обыкновению Йосано Акико не осторожничала в выражениях. Пропахшая маслом забегаловка тускнела желтыми лампочками, гудя на весь квартал роем голосов. Неясно, как в небольшом помещении умещалось столько людей: теснящиеся друг к другу столы, завсегдатаи и ловко лавирующие в толпе официанты жили единым организмом, и Накахара совершенно не вписывался в расслабленную картину своим официальным видом. Не помогала даже расстёгнутая на несколько пуговиц рубашка, демонстрирующая разлёт ключиц. Чуя мог только мечтать словить тот же дзен, что и по-свойски рассевшиеся мужчины, разыгрывающие очередную партию в маджонг. Откуда он знал? Кажется, он помнил каждое лицо — ведь всё здесь было особенным и давно знакомым. — Завались, — он тяжело вздохнул и развалился на стуле, не стесняясь запрокинуть голову с отчаянным рыком на грани приличного. Какая разница, когда за соседним столом разряжают полную обойму матов? А Накахара в них настоящий знаток. — Подзаёбыши налетели стаей, еле отбился. — Как-то ты не спешил, — Йосано пожала плечами, явно не шибко сочувствуя чужому горю. — Или не старался? Признавайся, я тебе надоела. Чуя выпрямился, оставляя на стуле локоть, и всмотрелся в подругу с конкретным выражением: нечто среднее между искренней любовью и глубочайшим презрением. За первое отвечал заставленный стол и пиво. Своё Йосано приговаривала большими, редкими глотками — каждый заканчивала мазком языка, собирая пену с губ. Чуя не блефовал: этот сюжет и локацию он знал лучше, чем написание иероглифов в собственном имени. — Страшно надоела, — согласился он, кивая в довесок. Пальцы обхватили заботливо заказанный стакан пива, и Чуя вздохнул, приподнимая над столом. — За что хоть пьём? За наши редкие встречи? Акико улыбнулась пенными губами и выпила вновь, прекращая до бесконечности цедить первый бокал. Что-то тут не клеилось. — Попозже, — лаконично отозвалась подруга, лукаво отворачивая голову. — Ты ешь лучше, а то развезёт в щепки. То, что Чуя на работе практически не ел, она знала так же, как Чуя этот сценарий. — Бля-я, ты гонишь, — Накахара неверяще помотал головой, не прекращая затягиваться сигаретой. Зрение пьяно расплывалось, и, чтобы не грохнуться, приходилось держаться за балку у входа. — Они же не такие мудаки. Взгляд, которым его удостоили, мог бы расцениваться как уничижительный — с одним упущением, что Акико смотрела так практически постоянно. Ответом она не расщедрилась, просто пожала плечами и выдохнула упругую струю дыма в порядком потемневшее небо. А сколько сейчас времени? Попытка вглядеться в часы не увенчалась успехом, и Чуя сполз ладонью на бедро, так и не отцепившись от своей надёжной подпорки. — Я или еду в Токио, или мне урезают ставку, — буднично бросила Йосано, повторяя затяжку. — Говорят, что не могут допустить меня к работе без практики в токийской больнице. Ощупав пальцами брюки, Чуя наконец-то выискал телефон. От яркого света, ворвавшегося в сумерки, пришлось зажмуриться — и, когда мир перестал дробиться белым шумом, он постарался рассмотреть время вверху экрана. Картинка нещадно расплывалась, и Чуя попробовал покрепче уцепиться за балку, словно вместо зрения у него шаталось всё тело сразу: прижался боком, а телефон упёр в живот, стараясь стабилизировать плывущие по экрану символы. sweet_schoolgirl: #teen #almostlegal #hotstepsister Мой блог... 6sCUMmer9: по дешёвке разбазариваешь искусство. FanOfBigTits: Знаешь я натурал но твоя задница... Выпрыгивающие друг за другом уведомления засыпали весь экран, и с пьяной координацией попасть по кнопке очищения удалось лишь с третьего раза. — Нахуй пошли, — с довольной улыбкой прошипел он, слистывая припозднившееся уведомление из банка. Какой это стакан? Третий? — И я о том же, — вклинилась в реальность Йосано. Точно, у неё там трагедия. А на часах даже не закончились отвратительные сутки: приближались к заветным нулям, но чересчур медленно. Эффект ужасного рабочего дня. — А как твой отреагировал на это? — участливо поинтересовался Накахара, засовывая телефон в карман и пробуя выпрямиться. На этот раз балку он обнял двумя руками, меняя точку соприкосновения с бока на бедро, и прижался к ней виском. Парочка прядок опала на глаза, и Чуя сдул их, что не шибко помогло обзору. Да и смотреть особо не на что. С ответом Йосано тормозила: затянулась, посмотрела под ноги и обняла себя, кутаясь в кардиган с чужого плеча. — Куникида-то? — спросила она так, словно был кто-то ещё. Чуя на это равнодушие давно не вёлся: единожды став свидетелем блестящих глаз Акико, ей бы больше никто не поверил. — Как-как... Ну. Её тонкая рука с сигаретой вдруг оказалась у Накахары перед лицом, и он непонимающе моргнул, прыгая взглядом от руки до лица подруги. — Как-то так. Точнее, до этих новостей. Пришлось вернуться вниманием к висящей перед носом ладони: пробежавшись взглядом от ногтей до запястья, Чуя нахмурился. Здесь было что-то, и это что-то гадливо ускользало от... — Что?! — рот удивлённо распахнулся, и Накахара вцепился в руку, выбирая Йосано следующей новой опорой. — Ты с этого сливалась? Мы пьём за твоё кольцо? — Закрой рот, а то туда проскочит чей-нибудь член. — Отвали, — отмахнулся Чуя. Раскалённый алкоголем восторг подмывал запрыгать на месте, но Накахара лишь притянул Йосано к себе, руками подминая кардиган. — Он сделал тебе предложение? — Слишком много вопросов, — с театральной усталостью отозвалась Акико. — Я не успеваю отвечать. Дела до её скромных из вредности ответов Чуе не было: мысленно он допивал десятую бутылку на свадьбе без даты и пригласительных, но пока ограничивался лишь объятиями для будущей невесты. И будущее маячило перед глазами, мягко сверкая небольшим камушком, когда Йосано продолжила буднично приговаривать сигарету до фильтра. И никаких тебе разговоров о девичнике. Мысленно Накахара отгулял и его тоже. — Задушишь, — по-кошачьи упершись рукой в плечо, Акико попробовала отстраниться, ожидаемо потерпев поражение в фальшивой схватке. Чуя не поверил страданию на её лице, когда объятие стало взаимным. — Да, сделал. — Поздравляю, — довольно проурчал Чуя, поглаживая подругу по спине. Ещё немного они постояли в тишине, рассматривая колечко на вытянутой руке: тоненькое и аккуратное, пропитанное любовью и восхищением обманчиво воздушной, грациозной Акико. Только Накахара отлично знал её суть и в голове маячила идея написать Куникиде, чтобы он поменял выбор на кастет или что потяжелее. Может, холодное оружие, украшенное резными розами? Очень романтично. — Но стоп, — Чуя моргнул, заново собирая вечер в мыслях. — И насколько тебе придётся уехать? Ты вообще поедешь? Йосано цокнула, и её ладонь расслабилась, безвольно повиснув в воздухе. Накахара капризно вернул её на место. Рано, он ещё не налюбовался. — Поеду, — Йосано поиграла пальцами в воздухе, мешая Чуе смотреть на кольцо. — Придётся проторчать там полгода. — Ничего страшного. Возьмёт отпуск, приедет к тебе... В его мечтания Йосано влетела резко: скорее вспорола словами так, как привыкла обращаться скальпелем на своей работе. — Доппо не знает. Ну вот. Обязательно что-то должно разрушить все воздушные замки, к которым у Накахары и так не было особой тяги — лишь по особым случаям и праздникам. Как-то причин резко поубавилось, праздники отменились, а нишу особого случая занял поминальный обед. Ладонь на талии застыла, и он повернул голову, рассматривая мягко проглядывающийся в свете из забегаловки профиль подруги. Пришлось приподнять лицо, но Чуя даже так видел горько поджатые губы и то, как Йосано старалась смотреть прямо. С виду бесстрастное лицо оказалось пронизано тревогой, тонкими и почти незаметными нитями вплетённой в умело натянутую маску — надо знать куда смотреть. И Накахара знал. — Ну-у, — протянул Чуя, возобновляя поглаживания по спине. — Он хотя бы додумался сделать предложение под новый маникюр, уже победа. — О, ты заметил, — невесело рассмеявшись, Йосано склонила голову, и они соприкоснулись висками. Перебрав пальцами по воздуху, она продолжила: — Скорей это он двигал мой маникюр к предложению: ныл неделю и сам переносил запись. Видите ли, у него планов куча и мои ноготочки никак не вписываются. Чуя улыбнулся. — Мудак. — Ещё какой, — ответила Йосано, звуча нежно-нежно. — Да-а, отличное место для празднования помолвки, — Чуя недовольно цокнул, когда они вернулись внутрь. Пиво, гёдза — хорошая поляна и по настроению к поводу подходит, что самое главное. Акико его капризом не впечатлилась, усаживаясь на свой стул и тут же вцепляясь в стакан: считать их Накахара даже не пробовал, хватало знания, что после затянутого первого бокала счёт шёл на десятки. И какое кольцо подойдет такой женщине? Только с увесистым камнем, чтоб удар был покрепче. — Не нравится? — слизав с губ пену, Йосано склонила голову и оценивающе посмотрела на пустую посуду. — Недостаточно эстетично? В твой «блог» такое не выложишь — дрочить не на что. Прервавшись, она резко охнула и приподняла один из давно опустевших стаканов. — Или... — палец обвёл окружность края. — Слушай, а похоже на твоё оч?.. Пришлось пнуть стол, чтоб бесталанный стендап прекратился.

***

Конец их посиделок вышел настолько тухлым, что по дороге до дома Чуя вырубился в такси и вернулся сильно за полночь. Даже героически дошёл до душа, цепляясь за стену: вода обжигала плечи, и Чуя несколько минут просто стоял, вжавшись лбом в кафель и собирая остатки сознания по закоулкам своей пустой головы. Отсутствие меры в алкоголе неизменно доводило до кондиции молчаливых взглядов в стену и под конец каждый думал о чём-то своём. Но в этом определённо была своя прелесть. За вечер они с Йосано обсудили столько, что её лицо Чуя предпочёл бы не видеть ещё полгода. И именно поэтому он завалился на кровать с телефоном в руках, открывая их диалог. Она уже успела засыпать чат бессвязными благодарностями и эмоджи невпопад, выражая все эмоции одновременно. Преимущественно сердечки, смешивающиеся с остальной белебердой: Чуя ответил похожим набором, не тратя время на набор внятного сообщения. Его внимание быстро переключилось на загруженные в чат фотографии и видео: перед прощанием Йосано пообещала скинуть как на самом деле прошло предложение, и Чуя приготовился рассматривать всё с придирчивостью детектива. А алкоголь в крови отвечал за сентиментальность — кольнуло ещё на первой фотографии. Неудивительно. Чуя допился до своей самой сопливой кондиции и дал волю своей внутренней даме из бульварных романов. Куникида в третий раз пробовал установить камеру. Два предыдущих заканчивались падением, сбитым шепотом и ругательствами, но к концу первой минуты телефон наконец устоял. Чуя придирчиво осмотрел фон, состыковал с их недавней поездкой к горячим источникам, и догадка подтвердилась, когда в кадре появилась Йосано. С собранными влажными волосами она выглядела по-домашнему уютно, ранимо и по-настоящему. Глядя, как подруга шокированно закрывает руками лицо, Накахара не удержался от тёплой улыбки. 6sCUMmer9: правда, слишком мало берёшь. Сообщение свалилось с панели уведомлений, закрывая обзор на восторженные объятия, и Чуя, цокнув, смахнул его в сторону. Йосано на экране вцепилась в шею Куникиды и уже не старалась удержать равновесие, встав на носочки. 6sCUMmer9: а как дешевка не выглядишь. странно. Чуя больше не видел лиц, паскудные слова перекрыли обзор на скреплённое поцелуем счастье. 6sCUMmer9: проблемы с самооценкой? Перекатившись на живот, Чуя махом свернул видео и вышел из мессенджера. Остервенело пролистал до нужного приложения и в бешенстве ввёл пароль, снимая баррикаду. Его «блог», как деликатно выразилась Йосано, за вечер вышел из-под контроля, и непрочитанные сообщения сыпались через край шторки уведомлений. 6sCUMmer9: или берёшь количеством, а не качеством? 6sCUMmer9: ставлю на первое arahabaki: ты сам повёлся на скидку, еблан. съеби нахуй Впрочем, он сам виноват. Было недальновидно оставлять аккаунт на произвол и бухать в вечер публикации привата — но Чуя не жаловался, честно. Каждое сообщение подтверждало его выработанную стратегию, взращенную из суток наблюдения за аккаунтами из ленты. И работа над чужими ошибками окупалась сполна, капая суммами на счёт: Чуя знал, какие сеты наберут наибольший охват, какое время публикации обеспечит наибольший отклик аудитории. Каждая из расставленных приманок сработала идеально — как по часам, превращая его личные сообщения в крошечный филиал ада. Открывать личку после покупки привата — тоже его блестящая идея. 6sCUMmer9: неееет. 6sCUMmer9: я пришёл открыть тебе глаза. arahabaki: но лучше закрой ебало Сутки после публикации Чуя неизменно разгребал донаты разной степени отвратительности: где-то ему желали смерти, а какие-то Накахара даже не открывал, закидывая все сальные предложения потрахаться прямиком в бан. Таких же общительных он предпочитал посылать, развлекаясь с их раздутым эго. richman: хуйню запостил arahabaki @ richman: а твоя мать её родила А что? Его «маленький блог по интересам» не базировался на нежном сострадании, фотографиях завтраков-ужинов, приправленных слащавой цитатой из книги, которую автор не удосужился даже открыть. Но аудитория всё же тянулась. Он закрыл чат и отточенным движением перешёл на свой профиль, бездумно открывая первую фотографию, где он седлал подушку, и алая пижама тесно обтягивала поджарые бёдра. Чую не цепляли пожелания смерти или сальные комментарии. Слова, брошенные в пустоту, не могли задеть того, кого нет. А его там не было. Формально. Был лишь Арахабаки и его впалый бледный живот, мелькающий за расстёгнутыми пуговицами. Тени стекали по линиям ключиц, спутывались в складках брюк и очерчивали талию на снимках, где он приподнимал рубашку чуть выше. Он помнил, как снимал этот сет: полночи выставлял свет, чтобы кожа казалась фарфоровой, а полутона соблазнительно скользили по рельефу тела. И ещё сутки провёл в фотошопе, придирчиво выравнивая тон кожи и стараясь оставить ровно столько несовершенства, чтобы фотография не перестала выглядеть настоящей. Его золотая жила, стабильно рубящая высокие охваты. Уведомления из соседних чатов посыпались сверху, но Чуя только фыркнул, смахивая их и возвращаясь в приложение. Он даже не прятал его в засекреченной папке, ограничившись паролем на вход — иначе пахло чем-то параноидальным. Какой смысл ходить по тонкой грани, боясь сорваться? До телефона Накахары никому не было дела, а в рабочие часы он неизменно отправлялся в верхний ящик рабочего стола. Вот и вся конспирация. Когда-то давно возможность быть пойманным вызывала у него мурашки по спине. Он находил в своём секрете что-то восхитительно постыдное. Что-то, откликающееся жаром внизу живота, когда на экране телефона появлялся тот самый заветный кадр. Чуя хотел понравиться тому, кто взглянет на него по ту сторону экрана. Когда-то давно. Почти в прошлой жизни. 6sCUMmer9: хм. рот закрыть? 6sCUMmer9: если с твоей помощью — готов заткнуться. 6sCUMmer9: но я не за этим. 6sCUMmer9: за сколько ты согласен удалить пост? я хочу его только себе. Новые сообщения целой кучей свалились на экран, прерывая любование и чтение комментариев. Чуя не успел оценить и четверти, подавившись воздухом и возмущением, испепеляя взглядом проступающие на экране буквы. Беззаботно покачивающиеся в воздухе ноги остановились и Накахара опустил их на постель. arahabaki: не жирно? я могу заработать на нём десять миллионов йен, с чего мне удалять фотки ради твоих жалких пяти тысяч? Самая яркая причина не баловать аудиторию лоуфай нюдсами стремительно прочитала сообщение, словно чат с Накахарой не удосужились закрыть, и он живо представил, как на том конце провода жадно ждали его реакции, сжимая в соседней руке член. От мерзкой картинки перед глазами его передёрнуло, и Чуя отложил телефон перед собой. Нельзя вестись на каждую провокацию — очередное правило, нарушенное за день. Очередное подтверждение, что новорожденные сутки будут такими же отвратительными, прямо-таки близняшки с предыдущими. 6sCUMmer9: тебе не советовали не кусать кормящую руку? кто-то явно налажал с твоей дрессировкой Новое уведомление Чуя одарил закатившимися глазами, перекатываясь на спину, пусть его отстающий в развитии собеседник этого и не видел. Домашняя пижама собралась складками на бёдрах, неудобно стискивала кожу, но Накахара только свёл ноги и принялся набирать ответ. arahabaki: разве? ещё скажи, что нельзя откусывать члены, я посмеюсь 6sCUMmer9: м-м, не скажу. толерантность, все дела, если тебе нравится. arahabaki: фу. я больше фанат удушения. arahabaki: таких придурков, как ты. На мгновение в чате повисла недвусмысленная тишина и Накахара с отвращением представил, как дёрнулась метафорическая рука на члене. Никто не заставлял его флиртовать с залётными смельчаками. Но Чуя не святой и просто не мог отказаться от возможности побуллить парочку идиотов, сунувших нос в пасть акуле. И Чуя не мамочка, заботой и нежностью никогда не отличался: весь блог пронизывало надменное настроение, играющее на руку охватам, и воображение само дорисовывало на фотографиях без лица скалящиеся зубы. И он знает — это подбивало сунуть на пробу палец. Но что будем делать, когда его перекусят пополам? 6sCUMmer9: занятно. Брови поползли вверх. Всё? Вся реакция? 6sCUMmer9: и всё же Накахара не успел вписаться с ответом, как граната с сообщениями разорвалась в чате. 6sCUMmer9: за сколько удалишь пост? Градус выпитого размазывал спальню до узнаваемых по контурам, но всё же пятен, когда в очередной раз глаза пообещали совершить полный круг по своей орбите. Нельзя сказать, что Чуя устал от странной темы и ещё более странного собеседника: даже улыбнулся, выражая больше насмешки, чем остальных чувств. arahabaki: расценки озвучены. дерзай пересчитывать монетки Пауза растянулась на минуту, притащившую за собой вторую и третью. Чуя успел выйти из чата и мысленно отсчитал сколько времени останется спать, если он ляжет прям сейчас — оказалось критически мало для человека, которому предстоит явиться в офис при всём параде. Тирада не успела оформиться в нечто связное, как Накахара подавился очередным вздохом, когда с панели уведомлений свалилось сообщение о поступлении. Уже знакомый чат ожил следом, перекрывая пугающее количество нулей. 6sCUMmer9: не-а. бухгалтерия на тебе. Правда, самое время наконец-то лечь спать. Растянуться на кровати и зарыться под одеяло, складывая руки на манер захоронения: Чуя откинул от себя телефон, чувствуя подступающую к горлу спиртовую тошноту, и зарылся лицом в выдернутую из ног подушку. Нельзя вестись на каждую из провокаций, напомнил он себе, стараясь не думать о двадцати миллионах йен.

***

— Напомни-ка, — Чуя попробовал терпеливо втянуть носом воздух, но нервно стучащие по кофейному стаканчику пальцы выдавали его с поличным. — Мы вообще кто? Коё всеобщего настроения не разделяла. Носящиеся по площадке люди то и дело приветственно кланялись, и она неизменно отвечала каждому коротким кивком, не теряя спокойствия и не меняя позы. Только цедила свой латте. Настоящая статуя, выточенная талантливыми руками античных скульпторов: Накахару чужая безмятежность восхищала настолько, что места для раздражения и зависти попросту не оставалось. Но бросить попытки поделиться своим взвинченным, сжатым пружиной напряжением, выдержки не хватало. — С утра были пиарщиками, нет? Даже не креативщиками, — в пустоту невысказанного ответа цокнул Чуя, сталкиваясь губами с пластиком крышки. Большой глоток капучино ситуацию не поменял. — Рекламщики — другое. Ритм пальцев по бумаге начинал напоминать мотив какого-то трека из восьмидесятых. — И я уж точно не нанимался в продак, — не забыл добавить Накахара, прожигая взглядом стойки оборудования. Не нанимался, да… Но идея своровать пару студийных ламп казалась соблазнительной. — Да чёрта с два, у меня дедлайны горят. — Пусть горят, теплее будет. Спящая красавица, странно похожая на гендира пиарщиков, наконец-то избавилась от злого проклятия и пошевелилась. Настоящее чудо, древняя статуя не просто заговорила, а прям зацвела жизнью: Чуя залип на мягком покачивании юбки, когда Коё двинула бёдрами, так и не выпустив из рук стакан с кофе. Если он напялит на себя такой же аутфит, может надеяться перенять хотя бы каплю чужого равнодушия? Или сорвать очередной джекпот по выкупу платного блока фото. Кросспол и мужчины в юбках набирали странную популярность, Накахара знал. Следил, но чисто в рамках рабочего интереса, «хобби» обязывало. — А? — возмущенно воскликнул Чуя. Закончить тираду не получилась: тонкая женская ручка закрыла его рот, балансируя на грани смачного шлепка и призыва заткнуться в рамках этикета. Коё тяжело вздохнула, переводя взгляд с суетливо мелькающих людей на Накахару. — Тебе какая разница? — она пожала плечами и убрала ладонь раньше, чем Чуя попробовал использовать зубы для освобождения. — Платят ведь, на остальное плевать. Наслаждайся своим кофе, двойной ставкой и, будь добр... Строгий взгляд щелкнул Накахару по носу. — Успокойся. Конечно. Говорить легко, а ты попробуй сделай? Остаток своего отвратительно остывшего кофе Чуя допивал в ненадёжном на вид и по факту стульчике, красочно распиаренном разнообразием документалок и видом махровых, знающих своё дело режиссёров. Накахара себя к ним не причислял, пусть имел достаточный уровень насмотренности и базу в теме композиций — то-то же. Но в продакшен всё равно не нанимался: слишком неудобные стулья и обилие шарахающихся перед носом людей отбивали всякое желание попробовать новое амплуа на вкус. Чуя и не рвался. Отсел к вендинговым аппаратам и лениво скролил ленту новостей, невпопад рассыпая фуру лайков на всё попадающееся. Делать нечего, а надеяться на снисхождение не приходилось — раз на съёмках присутствовал гендир, зам пиарщиков прилагался бесплатным бонусом. Точнее, с двойной оплатой — как мантру повторила Коё, уподобляясь медсестре в остром отделении. Но ни на йоту не подсластила горькую пилюлю. Как и участь. С панели уведомлений неустанно ссыпались сообщения чата отдела и мельком Накахара цеплял общие тезисы, на каждый реагируя глубоким вздохом разной степени нервозности. — Всё готово, Мори-сама, — девичий голос задел сознание, когда Чуя уже заходил в диалог с Хигучи, не справившись с управлением. Собой или метафорическим рулём машины, летящей прямиком с обрыва — пока не решил. Пришлось приподнять голову и осоловело поморгать, возвращаясь в реальность под поднявшуюся на площадке шумиху. Взгляд перескочил по возросшему количеству затылков, проследил эпицентр катастрофы, и Чуя с опозданием додумался, что стоило подойти и поздороваться. Не сказать, что с боссом их связывали особо тёплые отношения: одна настоятельная рекомендация, рабочий оффер с подписью и знакомство сначала через одно рукопожатие, а следом напрямую — в первый рабочий день. Но питал ли Накахара уважение к человеку, держащему под своим крылом столь могущественную на рынке компанию? Может быть? Лицо, не единожды венчающее газетные первые страницы по самым разным поводам, отличалось особой узнаваемостью — хватило секунды поисков, чтобы среди толпящихся людей выхватить взглядом Мори Огая. Тот оставался верен себе во всех отношениях: начиная с вежливой улыбки и общего классического стиля. Странная картина при отсутствии строгого дресс-кода компании. Странная вдвойне, если рассматривать людей чуть пристальней: Чуя был уверен, что несколько раз выхватывал взглядом чьи-то отживающие последний понедельник спортивки. — Вижу, работа кипит, — спокойно произнёс Мори, магически заглушая своим негромким тембром ворох остальных голосов. — Мы к вам ненадолго. —Спасибо, обнадёжили, — Коё нашлась неподалёку, сверкающая своей шелковой юбкой и разгоняющая по округе ауру тотального равнодушия. Чуя почувствовал, как завистливо поджался желудок. — Ты по обыкновению мила, — Мори с улыбкой склонил голову, на что в ответ получил только холодный взгляд. — Что ж, куда мы можем присесть? Он участливо огляделся по сторонам и это стало спусковым крючком шумовой гранаты. Успевшие успокоиться голоса взорвались нестройным роем и затылки разбежались в разные стороны, со всем упорством изображая крайнюю степень занятости. Несколько раз Чуе приходилось уворачиваться от несущихся в него тел, отступая в сторону возвышающейся над хаосом Коё, снова ушедшей в режим красивого каменного изваяния. И общая истерия не закончилась, пока Мори не принесли два стула — разительно отличающихся, с цоканьем подметил Чуя — и только тогда он заметил безмолвную фигуру. Вторую часть того самого «мы» Огая. Высокий юноша скучающе тыкался в телефоне, принимая предложенное место молчаливым игнорированием и опадая на стул с грацией залипнувшей в дудл-джамп пятилетки. Ему бы смотреть под ноги почаще: перевязанный широкими бинтами глаз привлекал внимание и Накахара спешно спрыгнул взглядом с мелко вьющейся макушки, когда незнакомец наконец-то выпал из телефона и принялся вертеть головой по сторонам. Ничего интересного не происходило, и Чуя принял решение вернуться к себе на место, аккуратно сдвинутое подальше от линии поражения: он отлично себя чувствовал, не вовлекаясь в чуждую ему работу, а добраться до босса всё равно не получится. В мыслях возродилось желание написать Хигучи пару ласковых, и Накахара по пути вытянул телефон из кармана, с блокировки сразу вылетая к чату. 6sCUMmer9: я же выполнил все условия :( Уведомление выпало на экран ровно с отправленным Хигучи сообщением, и Чуя смахнул его пальцем прочь, поджимая губы. Поразительно знакомый ник, не так ли? Знакомый настолько, что Чую замутило. Отменный сервис, ничего не скажешь — Чуя поставил бы все десять звёздочек. arahabaki: я не ставил никаких условий, — пальцы машинально набирают ответ и Накахара блокирует телефон, зажимая ладонями между сведённых коленей. Он не знает, почему ответил. Наверное, подкрадывающаяся к горлу тошнота или спутанность сознания виноваты, вариантов уйма — перебирай хоть до бесконечности, никогда не надоест. 6sCUMmer9: ты назвал сумму, — экран блеснул в сжатых пальцах, и Чуя опасливо мазнул глазами по буквам. Он не потратил ни йены и предпочёл сократить время в приложении до дежурных пяти минут в день. Суд, примите во внимание! Накахара Чуя невиновен. Наверное, может быть… Разблокировав экран, Чуя уставился на буквы и нервно прикусил кончик указательного, стараясь игнорировать завязывающееся в желудке мерзкое чувство. Жадность, соседствующая с совестью... Боже, какая трогательная мелодрама. 6sCUMmer9: окей. ты не обещал, но это всё ещё нечестно, — ещё несколько раз экран панически моргнул, сгущая слюну и перекручивая внутренности. Чуя не знал, сколько длилась его экзекуция, но с последним уведомлением наконец-то смог сделать выбор: он кинет идиота в самый глухой черный список. 6sCUMmer9: обманывать нехорошо Но сначала вернёт деньги.