Любовный сбой

​В это же время, в своей закрытой студии, Омгус бесцельно листал бесконечные логи обновлений контента. На голографическом экране мелькали цифры, графики и отчёты, но его взгляд то и дело соскальзывал в сторону окна, где виднелся баннер с Лайк. ​Хвост кота нервно дернулся, а пушистые лапы замерли над сенсорной панелью. Его дико бесило это состояние. Бесило, что его встроенные алгоритмы, способные просчитать и запустить любой вирусный тренд, пасовали перед поведением Идола популярности. ​После перезагрузки метавселенной она изменилась. Нет, для обычных аватаров и новичков она оставалась всё той же идеальной, сияющей и приветливой Лайк. Но для него... Стоило ему появиться на горизонте — будь он в обличии кота или в образе Конни, — как Лайк мгновенно замыкалась. На её лице на долю секунды проскальзывала какая-то странная, глубокая обида, после чего она подчеркнуто вежливо, но очень поспешно уходила. Она буквально избегала его, стирая саму возможность заговорить. ​ *Мысли Омгуса: Я знаю, что раздражаю её. Мой контент, мой характер, моё присутствие — всё это бесило её...* ​Но самым страшным багом было то, что это по-настоящему ранило его. Он, циничный и независимый идол контента, который всегда держался особняком, совершенно не понимал, почему Лайк заняла все фоновые процессы его системы. ​Омгус отчетливо помнил тот безумный день, когда ради неё — ради спасения «ТехноЛайка», — он пошёл на осознанный, критический риск. Он прекрасно знал: если он телепортирует себя вместе с остальными за текстуры, в зону необработанного бага, его собственный код может заглючить навсегда. Он мог просто стереться, перестать существовать, превратиться в цифровой мусор. Но в тот момент его система даже не сомневалась. Безопасность Лайк оказалась в абсолютном приоритете над его собственной цифровой жизнью. Почему? У него не было логического ответа. Ему просто нужно было, чтобы она была в порядке. ​А теперь ему чертовски не хватало её внимания. Доходило до абсурда: Омгус ловил себя на мысли, что если бы Лайк снова злилась на него, спорила, язвила или ругалась, как раньше, — это было бы огромным облегчением. Даже её явное раздражение или мимолётная ненависть были в тысячу раз лучше, чем это удушающее, ледяное безразличие и пустые взгляды мимо него. ​Заходя за Конни, он пытался вести себя как обычно — нагло, уверенно, вызывающе, — втайне надеясь спровоцировать её хотя бы на какие-то живые эмоции. Но всё было зря. Лайк упрямо строила между ними непробиваемую стену, а Омгус продолжал бессильно биться об неё. Как это было и до всей этой суиты с Аннет и Розой. Он и понятия не имел, не мог взять в толк, почему любимый Идол популярности так жестоко вычеркнула его из своей системы.