Билеты

      Зима выдалась по-настоящему снежной, и коммунальные службы явно не были к ней готовы. Как и в прошлом году, и в позапрошлом. Снега навалило по колено, так что по тротуарам пробираться было невозможно. Поэтому Женя плёлся по дороге, где машины уже успели проложить несколько дорожек.       Он добрался до остановки, впихнулся в автобус. Из холода его сразу же бросило в жару, так ещё и со всех сторон облепили люди. Сзади стоял высокий мужчина, который дышал на Женю невероятной смесью курева, спирта и ещё чего-то противного, о чём Женя думать не хотел. Иначе его недавний завтрак точно выйдет наружу.       До вокзала он доехал без проблем. Его буквально вытолкали из автобуса, зато он был цел и невредим, но самое главное, чтобы самодельные снежинки и снеговики остались в порядке. От вокзала Женя пешком добрался до работы.       Библиотека занимала половину первого этажа четырёхэтажного дома. Рядом с ними был стандартный продуктовый магазинчик, который уже открылся. В окнах библиотеки было ещё темно, значит, Татьяна Георгиевна не пришла, а ключ, как назло, Женя забыл дома. Поэтому он заскочил в магазин, чтобы не мёрзнуть на морозе, и купить себе на перекус булочку с маком и замену закончившимся вчера пакетикам чая.       В библиотеке горел свет, когда Женя вышел из магазина. Он открыл дверь, зазвенел подвешенный над ней колокольчик. На звук повернулась Татьяна Георгиевна, старший библиотекарь, снимавшая свою тяжёлую тёмную шубу. Она поздоровалась с ним и разгладила сиреневый свитер с вышитыми на нём цветами лаванды. Он выглядел не так нелепо, как тот со слоном, что был на ней вчера.       Женя повесил свой пуховик рядом с её шубой и уселся за ресепшен, пока главный библиотекарь пошла включать свет в залах.       — Татьяна Георгиевна, — позвал её Женя, — чайник вскипел.       — Уже бегу, — послышался голос женщины из читательского зала.       Они вместе сидели за ресепшеном, старенький компьютер неспеша запускался, дольше открывались только приложения на нём. Рядом с ним стояло невысокое алоэ, которое Татьяна Георгиевна принесла сюда несколько лет назад, чтобы ей было не так скучно встречать посетителей. Перед Новым Годом на нём всегда появлялись небольшие шарики и другие игрушки. Вот и сейчас оно уже было украшено золотыми бусами.       В этом году залы решено было украсить в сине-золотых тонах. Также здесь было место и белому, куда без него. Пока библиотека не открылась, Женя достал из рюкзака бумажные снежинки, которые он вчера вырезал весь вечер, и снеговиков из белых носков в разноцветных шапочках с глазками-бусинками. Ему пришлось разориться и на носки, и на бусины, но зато теперь он мог поставить их в детском зале.       Женя открыл тёмно-красные шторы, которые висели вместо вечно ломающихся жалюзи. За окном медленно сыпал снег, подхватываемый порывами ветра и уносимый дальше по улице. Мимо окон библиотеки прошла группа детей с рюкзаками, которую вела невысокая женщина. Они остановились напротив входа в библиотеку.       — Татьяна Георгиевна! — крикнул он. — Дети во сколько должны прийти?       Несколько секунд тишины, а после со стороны ресепшена раздался высокий голос:       — В девять.       Женя посмотрел на часы, висевшие на стене над дверью. Время было без десяти девять. Он наспех раскидал снеговиков по подоконникам и туда же зашвырнул снежинки. После он на мыло налепит их на окно, а пока им придётся затаиться среди белой мишуры.       Женя побежал ко входу. Он отпёр дверь, впуская группу. Всю неделю в их небольшой библиотеке будут проводить утренники для детей, посвящённые Новому Году. Ребята шмыгали красными носами, смахивали снег с курток и рюкзаков. Они звонко смеялись. Женя сидел в гардеробной и принимал их вещи. Пуховик учительницы он повесил рядом со своим, чтобы тот не затерялся в одежде посетителей.       Татьяна Георгиевна ушла в детский зал, включила компьютер и принялась настраивать проектор. Несмотря на возраст, она отлично разбиралась в нём и даже многому обучила Женю за те несколько месяцев, что он работал здесь. Хотя обычно о людях её возраста говорят как о не разбирающихся в технике. Татьяна Георгиевна поприветствовала детей и рассадила на маленькие разноцветные стульчики, для которых она связала яркие и тёплые сидушки. Одну из них даже сделал Женя под чутким руководством старшего библиотекаря, конечно же.       Учительница стояла в дверях и что-то записывала. Женя принёс стул для неё, а сам вернулся на ресепшен. До обеда день проходил спокойно, пришло ещё две группы школьников, и почти все были спокойными. Только пара недовольных нашлась в полдень, но их классная руководительница оказалась женщиной строгой, и одного её взгляда хватило, чтобы успокоить проказников.       Обедали Женя и Татьяна Георгиевна по очереди, чтобы кто-то всегда оставался встречать посетителей и помогать им с книгами. А после они вместе пили чай прямо за стойкой. Находились недовольные этим, мол нельзя так, но Татьяна Георгиевна на это заявляла им:       — Я на все «нельзя» отвечаю — можно!       И при этом она так довольно хохотала, пока их лица то смущались, то наливались красным от гнева. Весёлая женщина. Женя на это лишь мило улыбался и продолжал жевать свои булочки и печеньки на зло недовольным. Здесь именно Татьяна Георгиевна устанавливала правила, без неё, казалось, эта библиотека давно бы уже развалилась. Некоторые даже специально заглядывали, чтобы побеседовать с ней.       Когда Женя дожёвывал последний кусочек мяса и закрывал контейнер, в тесную кухню зашла Татьяна Георгиевна. Она улыбнулась и протянула Жене пёстрый конверт, на котором были изображены снегири.       — Что это?.. — неуверенно спросил Женя, принимая конверт.       — Подарок на Новый Год.       — Ох, но у меня ничего нет, я…       — Не переживай, я ничего не жду взамен, — перебила она его. Когда Женя открыл конверт, Татьяна Георгиевна продолжила: — Это два билета на концерт. Мне всё их дарят и дарят каждые праздники. При чём ладно бы на разные, но нет же! У них совершенно нет фантазии!       Татьяна Георгиевна возмущённо вскинула руками, но всё это выглядело наигранно. Женя улыбнулся, читая информацию на билетах. В эту пятницу.       — Но мне не в чем идти, да и не с кем, — вздохнул он, убирая их обратно в конверт.       — Раз так, то иди в чём есть, — ответила Татьяна Георгиевна. — Дресс-код это, конечно, хорошо, но ведь главное не как ты выглядишь, а зачем пришёл. Ну подумаешь, поймаешь несколько недовольных взглядов, главное, чтобы тебе понравилось. К тому же прийти можно и одному, это мне дарят два билета для меня и мужа.       — А почему сами не пойдёте?       — Я уже ходила на него на прошлой неделе, — сказала она, выглянув с кухни и взглянув на ресепшен. — Отдать мне их некому, а жалко, что пропадают. Может, тебе понравится. Будем прививать тебе вкус к искусству, не всё же в библиотеке закапываться.       — Мне уже двадцать пять…       — Никогда не поздно, даже наоборот, какой прекрасный возраст! Вот я только тридцать лет назад…       — Здесь есть кто-нибудь? — низкий мужской голос раздался со стороны ресепшена.       Татьяна Георгиевна встрепенулась и побежала туда, но напоследок посоветовала Жене всё-таки сходить на концерт. Он сдался, спрятал контейнер и конверт в рюкзак и тоже вышел с кухни. В читательском зале уже ждала пачка бумаг, из которой он до конца рабочего дня будет вырезать снежинки и гирлянды.       Вечером четверга Женя перелопатил весь свой шкаф с одеждой. Из подходящего нашёлся только костюм, оставшийся со школьного выпускного. В нём же он выпустился из вуза и, вероятно, когда-то женится. Мама специально положила его с собой, надеясь, что её сыну он ещё пригодится. Спасибо ей, снова пришло время для старого врага.       Женя стоял перед зеркалом. Он накинул рубашку, но не успел её застегнуть, как нервно улыбнулся. На груди с правой стороны у него красовалась перекошенная татуировка бегемотика. Он набил её по пьяни. На спор. Он честно не хотел, но это получилось так неожиданно, что на утро в шоке были и он, и друзья, и встретившая его мама. И человек с этим на себе пойдёт на концерт?! Как он до такого докатился.       Он застегнул рубашку, которая была тесновата в районе груди и талии, но рваться не грозилась. Можно идти в ней, только после стоит купить новую. А вот костюм сел как родной и не зря. На выпускном, семь лет назад, он был ему великоват.       В десять вечера Татьяна Георгиевна написала, что даёт ему на завтра выходной. Женя растерялся, потому что это в его планы не входило, и он не представлял, чем себя занять. Поэтому просто проспал до обеда. Лучший способ скоротать время, не всегда получается им воспользоваться, но зимняя темнота очень неприятно действовала на организм. Поэтому Женя спал как убитый и много.       До обеда он успел постирать, высушить и погладить костюм и рубашку. Туфли он брать с собой не стал, придётся концертному залу любоваться его старенькими ботинками, которые разве что каши не просят.       Ехать в город днём оказалось куда приятнее, чем утром или поздно вечером. Не было ни пробок, ни вечно спешащих куда-то людей, а автобус оказался на половину пуст, и Жене удалось сесть у окна. В метро тоже было спокойно, пока он не добрался до центра. Здесь он окунулся в привычную суету и быстрым шагом полетел по улицам зимнего города. Над дорогами уже были растянуты праздничные украшения. Сейчас они не бросаются в глаза, но Женя знал, что, как только стемнеет, город по-настоящему засияет.       Он добрался до театра минут за пятнадцать. Это было огромное трёхэтажное здание, которое выбивалось из общего ряда неприметных домов. Оно было по-настоящему интересным: множество колонн и статуй украшали его фасад, яркий цвет выделялся на фоне серого города, а из высоких окон лился тёплый свет. Женя остановился, чтобы полюбоваться этой красотой, но время поджимало.       Он сдал пуховик в гардероб, на несколько секунд задержался напротив зеркала, чтобы оценить, насколько его потрепала дорога. Всё было неплохо, но его чуть не пробила паника, когда он расстегнул пиджак и заметил предательски проглядывающего сквозь тонкую ткань рубашки бегемотика, который глупо улыбался и смотрел на хозяина, словно кричал: «Покажи меня!» Никогда Женя так быстро не застёгивал пуговицы, как в этот момент.       Он прошёл в концертный зал. Вокруг площадки, расположенной в центре, вверх уходило множество рядов кресел. Женя еле нашёл своё место — хорошо, что на входе в зал мужчина подсказал, в какой стороне его секция. Иначе бы он просто сел на ступеньках и там и остался.       Женя устроился в своём кресле. Далековато, но ему было всё равно. Он пришёл сюда, чтобы слушать. Хорошо, что место оказалось рядом с лестницей и не пришлось пробираться через других зрителей.       До начала оставалось несколько минут. Женя разглядывал прибывающих гостей. Все были одеты нарядно, и он был благодарен себе, что нашёл в шкафу костюм и не пошёл в джинсах и рубашке в клетку. Многим людям в голову уже ударило новогоднее настроение, и на их шеях красовалась мишура, а на головах торчали ободки и красные колпаки. Некоторые приходили семьями, были здесь и маленькие дети, напоминавшие о тех озорниках, которых приводили к ним в библиотеку.       На площадке для оркестра стояли музыкальные инструменты и стулья, уже собирались музыканты. Через несколько минут зазвучала музыка. Женя ещё никогда не был так рад тому, что сидит далеко. Её было настолько прекрасно слышно, что внутри всё вздрагивало.       Женя сидел, затаив дыхание. Он не знал, что будет играть дальше, ведь никогда не интересовался оркестровой музыкой настолько, чтобы ходить на концерты. Он только слышал её в детстве по телевизору и встречал в фильмах, но ничего из этого и в сравнение не шло с живой музыкой. Каждый новый инструмент наполнял сердце Жени каким-то новым чувством.       Когда звучали скрипки, ему хотелось завывать им в такт, пианино уносило его куда-то вдаль, словно он попал в сказку. А громкие удары барабанов заставляли его вздрагивать. Он пригляделся к ним и понял, что никогда не видел подобных. Четыре барабана стояли вокруг музыканта.       Только после того, как раздались аплодисменты, а музыканты принялись кланяться в благодарности, Женя понял, что всё закончилась. Он встал и захлопал в ладоши. В фойе театра слился с толпой и кое-как забрал свой пуховик.       Он не мог думать ни о чём, кроме той музыки, что даже после окончания концерта продолжала играть в его голове. Женя особенно отчётливо запомнил эти барабаны. Он полез в интернет и нашёл их название. Литавры. Каждый удар, как раскат грома, отдавался внутри. Чувствовалась их сила, их… Женя не мог ничего не сказать, но то напряжение, которое они создавали, было незабываемым.       Женя вышел на улицу и огляделся. Фонари зажглись, город засиял новыми красками. Теперь отчётливо виднелись огоньки, висевшие над дорогой и напоминавшие сверкающий на ёлке дождика, а вокруг фонарных столбов гирлянды были похожи на мишуру. Зажглись и ёлки, стоящие у магазинов. Главная на площади перед театром тоже осветила всё вокруг. Даже в такое позднее время здесь было оживлённо.       Женя, не задумываясь, зашёл в магазин и купил большую коробку конфет, а в воскресенье ему надо будет взять и букет для Татьяны Георгиевны, ведь именно она подарила ему билеты. В понедельник он расскажет ей всё то, что испытал в этот зимний вечер. Но до него ещё было далеко, поэтому, сев в метро, Женя достал телефона и, глупо улыбаясь, набрал короткое «Спасибо».