Изгой

      Виктория не понимала, что с ней происходит.       Помешательство?       Безумие?       Психоз?       Что ж, Браун хотелось бы в это верить.       Влетев домой, подобно урагану, она первым делом заперла дверь изнутри, трясущимися руками провернув ключ в дверном замке ровно два раза. Скинув твидовый пиджак и лимонно-желтую сумочку на диван, Виктория моментально почувствовала витающий в воздухе специфический запах — слабый, едва уловимый, но для нее явственно ощутимый.       — Когда это закончится?       Вопрос скорее был риторическим.        На самом деле Браун и не предполагала, что для нее все только начинается.       Убедившись, что все окна в доме по-прежнему заперты, немного успокоившись, она опустилась на высокий стул, подперев щеку ладонью. На кухне горел свет, похоже, она забыла выключить его перед уходом, а монотонное тиканье часов на стене заглушало, казалось, слишком громкие липкие мысли, что клубились у нее в голове.       Она вдруг вспомнила, что совсем забыла проверить сочинения и, осознав всю бренность бытия, устало поплелась в свою комнату, надеясь, что работа хоть немного отвлечет ее от таких желтых и таких, на удивление, притягательных глаз.       Ночью Виктория спала плохо: то проваливалась в беспокойное забытье, то выныривала обратно, тяжело дышала, невидящим взором окидывала просторную комнату, полную мрачных теней, и, укрываясь одеялом с головой, засыпала снова. Ей снился клоун. Будто бы они вместе шли по направлению к школе, она рылась в своей маленькой сумочке, пытаясь найти ключи от класса и мятные пластинки жвачек, а клоун лишь беззлобно улыбался, и глаза у него были не ядовито-желтые, а серо-голубые, будто небо, затянутое дымкой. Во сне Браун хмурила брови, улавливая звуки открывающейся и закрывающейся двери, зависнув где-то на грани сна и яви.       Уже в классе клоун, усевшись прямо на парту, вытянул свои длинные ноги и, не моргая, смотрел, как Виктория чертит мелом на еще не успевшей просохнуть поверхности доски четырехзначные цифры, прикусывает алые губы и говорит.... говорит, что это дурной сон. Что в жизни она бы ни за что на свете не осталась с ним в одном помещении. А Пеннивайз все продолжал смотреть, по-птичьи склонив голову, будто задумал шалость.       К слову, сочинения Браун так и не проверила. Она просто сидела у открытого окна, наслаждаясь ночной прохладой и мерцанием звезд на черном небосводе. Тьма накрыла западный лес подобием толстого одеяла, и Виктория могла поклясться, что слышала волчий вой, вдруг совершенно позабыв об усталости.       Виктория проснулась раньше будильника, блаженно вытянув руки и ощутив, как хрустят позвонки. Она чувствовала себя на удивление бодро, несмотря на то, что сон все не желал идти. Опустив ноги на мягкий ковер, Браун ощутила приятный холодок, что коснулся ее ступней. Похоже, она забыла закрыть окно, хоть и отчетливо помнила, как повернула маленький засов.       Зайдя в ванную комнату, Браун привычным движением скинула халат и опустилась в наполненную горячей водой ванну, ощутив приятное покалывание на коже. Горячая вода медленно наполняла ванную, а небольшое пространство, заволоченное густым паром, убаюкивало своей тишиной. Хотелось снова закрыть глаза, предавшись воспоминаниям и послать к черту злободневный рабочий день.       Нет, разумеется, Браун нравилась ее работа. Она легко находила общий язык с детьми, и те, почувствовав заинтересованность, охотно шли на контакт. Виктория вдруг вспомнила дни в колледже. Они были насыщенными и светлыми. Немногочисленные, но все же друзья. Пусть и не любимый, но все же близкий человек, способный ее выслушать. Ей вдруг вспомнилась первая практика. Браун тогда жутко нервничала, то и дело одергивая терракотовый пиджак, явно на размер меньше. Первый семестр и первые впечатления. Первое знакомство и первые оценки, которые Виктория ставила немного дрожащей рукой. И первое спустя много лет письмо от дяди, похожее на бред сумасшедшего. Дядя Джон больше не справлялся о ее здоровье. Не интересовался успехами в профессиональной сфере.... Его болезнь прогрессировала, и порой Виктория не могла уловить ход его мыслей и тревожных предостережений, никогда не появляться в Дерри.       Сморгнув наваждение, Браун резко села, и поток воды, всколыхнувшийся от ее движений, пролился на кафельный пол, оставив брызги на лазурной стене.       Виктория быстро приводит себя в порядок: сушит густые черные волосы, брашингом формирует легкие волны, рисует стрелки черным карандашом, густо прокрашивает ресницы....       Одевшись и собрав сумку, выходит на улицу, надеясь добраться чуточку раньше. На стриженом газоне замечает черного кота, который смотрит на нее своими зелеными глазищами; вальяжно прогибается, демонстрируя пушистый хвост, непринужденно зевает, издав протяжный мяв, и уходит, ругаясь на своем кошачьем.       

***

      Браун проходит через охранника, добродушного и розовощекого мистера Мортимера, который, завидев ее на проходной, приветливо машет рукой и протягивает большой, вкусно пахнущий бумажный сверток. При мысли о еде ее желудок довольно урчит своим пустым нутром, ведь позавтракать она не успела.       — Моя Марта испекла вишневый пирог, — мистер Мортимер протягивает сверток, сияя, словно начищенный до блеска медный пятак.— Угоститесь, мисс Браун. К чаю самое оно.       — Передайте жене, что она золото, — Виктория берет сверток двумя руками, — как ваше колено?       — Да шалит, черт бы его побрал. Да еще и эти сопляки измазали краской парковочные места. Видали там красный Понтиак?       — Как-то не обратила внимания, — нахмурилась Браун. — У нас гости?       — Гости или нет, но я видел одного, — мистер Мортимер понизил голос. — Широкоплечий и здоровый, как гора. С кожаным портфелем, все дела. Важная, стало быть, птица.       Поблагодарив охранника за пирог, Виктория направилась в свой кабинет, расположенный на третьем этаже, аккурат между кабинетом биологии и физики.       — Доброго дня, мисс!       — Здравствуйте, мисс Браун!       — Мисс Браун, классный костюм!       Губы Виктории изгибаются в легкой улыбке. Ее новый брючный костюм насыщенного лазурного цвета и красные лаковые лодочки на высокой шпильке, от которых она просто в восторге, притягивают внимание. Добравшись до нужной двери, Браун открывает кабинет ключом, кладет пирог на пустой стол и, едва присев на стул, слышит топот и оглушительное:       — Мисс Браун, директор вызывает вас в учительскую!        Повернув голову, Виктория видит перед собой долговязого темнокожего паренька.       — Что случилось, Уилл?       — Кажется, кто-то приехал, мисс. Я не знаю.       — Уже иду, — кивнув, Виктория возвела глаза к потолку. — Боже, дай мне сил.

***

      Собравшись с духом, Браун уверенно толкнула дверь, что вела в учительскую, и решительно вошла внутрь. Учительская была сплошь заставлена книжными стеллажами, а из открытого окна справа проникал яркий солнечный свет. Закрыв за собой входную дверь, Виктория моментально почувствовала витающий в воздухе специфический запах — слабый, едва уловимый запах дикого зверя. На диване оливкового цвета сидел высокий, ранее незнакомый ей мужчина, а рядом, у стола со стеклянной столешницей, с чашкой уже остывшего чая сидел мистер Данливи.       — Ох, мисс, мы вас ожидаем! — отставив фарфоровую чашку на небольшой столик, директор ловко встал с дивана. — Проходите же; кое-кто желает с вами познакомиться.       Виктория перевела взгляд на незнакомца, который медленно, даже немного вальяжно, поднимался с дивана.       Он был на редкость хорош собой: тонкое, чисто выбритое лицо, хорошая светлая кожа, аккуратно зачесанные назад темные волосы, красивые брови, сходящиеся на переносице под небольшим углом, правильной формы губы и невероятно выразительные серо-голубые глаза, возбужденно сверкающие почти фосфоресцирующим блеском. Приветственно улыбнувшись, мужчина обнажил изумительно ровные, крепкие белые зубы, а когда он медленно протянул руку, Браун удивилась изяществу его исполинской руки с длинными ровными пальцами и тщательно ухоженными ногтями.       — Роберт Грей, — мужчина добродушно улыбнулся. — Однако я предпочитаю, когда меня зовут Боб. Приятно познакомиться, мисс...       — Виктория Браун, — отзеркалив приветственный жест, Виктория не могла не отметить силу его рукопожатия. — Взаимно, мистер Грей. Вы здесь проездом?       — Нет, мисс Браун, — мистер Данливи снисходительно улыбнулся. — Мистер Грей приехал к нам из Пенсильвании. Отныне он будет преподавать историю в старших классах. Думаю, вы уже знаете, что мисс Беркли безвременно покинула нас?       — Что? — Виктория в ужасе распахнула глаза, отчего они стали еще больше. — Но это невозможно! Мы виделись на прошлой неделе. Это же...       «— Что-то происходит, — Энна шепчет в трубку, — он здесь.       — Что? — Виктория хмурится. — Мисс Беркли, вы в порядке?       — Я знаю, он здесь. Он смотрит, когда я сплю. Чувствую его зловонное дыхание. Если однажды я не выйду на работу, знай, это был он...»       — Ужасно, — закончил Роберт, поджав губы. — Понимаю, вы в шоке, как и все мы. Но уверяю, я постараюсь заменить мисс Беркли и надеюсь, что вы мне в этом поможете.       Незнакомец одарил ее улыбкой, когда вновь заговорил хорошо поставленным голосом, устремив на нее невозмутимый, почти гипнотический взгляд:       — Я совсем не знаю города, — в его голосе был едва уловимый иностранный акцент, хотя речь у него была беглая, грамотная и изысканная. — Выражаю надежду на то, что вы составите мне компанию и покажете этот удивительный город.       «Когда он появился, все решили, будто он представитель старинного рода, но я видел его раньше.»       Совершенно растерявшись, Виктория одарила незнакомца, пожалуй, одной из самых милых своих улыбок.       — Видите ли, в чем проблема, мистер Грей, — на миг, Браун показалось, что глаза незнакомца недобро блеснули, — я и сама здесь гостья.       Виктория невольно задалась вопросом: почему столь утонченный и изысканный джентльмен предпочел работу учителя в весьма посредственноми немноголюдном городке?       — Неужели? — Грей шагнул ближе.       — Я, как и вы, приехала сюда совсем недавно.       А между тем солнце за окном уже выползает из-за горизонта; яркие лучи мажут небо багряной краской, иглами пробиваясь сквозь тяжелые ветви деревьев.       — Не желаете выпить кофе после занятий?