Хозяин серебряных бабочек

      Вэй Ин не впервые в жизни столкнулся с беспомощностью. Напротив, ему очень хорошо было знакомо это чувство — по горящей Пристани Лотоса, по ее остывающим руинам, в которых он разыскивал Цзян Чэна, по лишенному жизни взгляду брата, потерявшего Золотое ядро... По пустоте в области собственного даньтяня, по туману на склоне Луаньцзан, что демонстрировал ему Вэнь Чао прежде, чем столкнуть вниз... По мгновению осознания действий Вэнь Нина за секунду до того, как он ударил Цзинь Цзысюаня... И этот, нынешний, миг ничуть не отличался от всех предыдущих. Еще четверть кэ назад он бил не сопротивляющегося Вэнь Нина по лицу и в ярости орал о судьбе шицзе и ее осиротевшего сына, а теперь... обездвиженный иглой, вынужден был лежать и слушать прощальную речь брата и сестры Вэнь...       Слова плохо доходили до сознания. Вэй Ин улавливал совершенно неуместные благодарности и еще более неуместные извинения. Пытался возразить, но Вэнь Цин призывала молчать — лишила любой возможности остановить их самоубийственную жертву, призванную уберечь остальных Вэней и его самого.       Вэй Ин не был глупым. Да, порывистым и несдержанным. Да, мало задумывался о последствиях своих действий, ибо предпочитал жить сегодняшним днем и обходиться без сожалений. Но он не был не глупым. И прекрасно понимал, что пока Стигийская тигриная печать находится в его руках, его не оставят в покое, как бы он себя не вел. Дело было вовсе не в Вэнях — дело было в силе, которой он обладал. Именно это и стало основной причиной того, что он настоял на изгнании из Юньмэн Цзян. Цзян Чэн не хотел, но противостоять доводам не мог — вывести из-под удара едва поднявшийся орден было первостепенной задачей его, как главы.       Поэтому Вэй Ин прекрасно понимал, что жертва Вэнь Цин не спасет его. И никакая другая жертва тоже не спасет. Ни его, ни тех, кто находится под его крылом. Кланы заклинателей не сдержат своего обещания. От прямого истребления несчастных стариков сейчас спасает только Печать и силы Старейшины Илина. Но рано или поздно и они перестанут быть преградой. А ему придется либо убивать всех без разбора, либо... признать, что он не справился. Никого не спас, никого не защитил.       Вэнь Цин попрощалась. Вэнь Нин повторил за сестрой. Они ушли. Вокруг сомкнулась тишина, нарушаемая лишь собственным дыханием. И полумрак пещеры Фумо, в котором поблескивал полированный бок Чэньцин, лежавшей на краю рабочего стола у противоположной стены. В абсолютной недосягаемости...       Вэй Ин попытался сконцентрировать волю, чтобы нити Тьмы, текущие по его меридианам, нейтрализовали действие иглы. Безуспешно. Вэнь Цин не просто так считалась лучшей целительницей Поднебесной. К тому же... за время, проведенное на Луаньцзан, она прекрасно изучила особенности циркуляции потоков в его конкретном случае — в его теле, перенесшем удаление Золотого ядра и слияние с иньской ци в состоянии предсмертия. А значит... паралич продержится ровно три дня. Как она и сказала.       Следующие сутки прошли в попытках освободиться. Вэй Ин пробовал снова и снова. В конце концов, он неоднократно достигал невозможного в своей жизни. Но видимо... в этот раз удача отвернулась от него. Ибо попытки проваливались одна за другой, а времени на бесконечные эксперименты оставалось все меньше — его друзья отправились на казнь!..       После каждой новой неудачи пещерную залу наполняли ругательства — сначала яростные и резкие, затем — все более... отчаянные. Собственный голос — единственный звук под сводами — начинал дрожать. И к концу первого дня — по крайней мере, Вэй Ину казалось, что прошли почти сутки! — он захлебнулся в слезах отчаяния. Он ругал Вэнь Цин за ее глупую идею самопожертвования, Вэнь Нина — за согласие с сестрой, остальных Вэней — за то, что не остановили. Ругал Цзинь Цзысюаня за то, что он явился на Тропу Цюнци, Цзинь Цзысюня — за отсутствие мозгов, Цзинь Гуаншаня — за то, что он жаждал трона ублюдка Вэнь Жоханя, Вэнь Жоханя — за сам факт его существования… Ругал себя… за то, что не удержал контроль над ситуацией. Не справился, не защитил, не спас… За то, что верил в справедливость и всегда старался поступать по совести… в мире, в котором справедливости попросту не существует. Иначе как объяснить то, что сейчас в Башне Кои казнят Вэнь Цин, которая совершенно не причастна к смерти Цзинь Цзысюаня, а завтра… или, может быть, послезавтра непорочные заклинатели из Гусу Лань явятся на гору Луаньцзан убивать стариков и женщин!..       Очередная попытка — и очередная неудача — переключили мысли с не заслуживающих доверия людей на Небожителей, допускающих весь этот кошмар под Небесами… Почему-то вспомнилась старая легенда о наследном принце древнего государства Сяньлэ. Ее суть сводилась к тому, что принц вознесся совсем юным, а затем, когда в Сяньлэ пришла беда, вопреки правилу «не вмешиваться в жизнь смертных», спустился на землю и попытался помочь своему народу. Его затея провалилась — то ли принц был слишком юным, то ли беда была слишком большой, но он не справился. Государство пало, верующие обвинили его, пожгли все храмы. С Небес его изгнали за неповиновение. И из великого бога принц превратился в посмешище — дух поветрия, который с той поры скитается по дорогам и приносит несчастья тем неудачникам, что с ним встречаются.       В ситуации несчастного принца было нечто общее с собственной ситуацией Вэй Ина. Оба хотели, как лучше. Оба были слишком самоуверенны. Оба выступили против системы. Оба потерпели поражение. И ни один Небожитель не пришел на помощь. Впрочем, Вэй Ин никого и не просил. Наверное, как и принц. Правда, скорее всего, по разным причинам. Или, все же, по одной?..       Наследному принцу Сяньлэ вряд ли хоть кто-то пожелал бы помочь в запрещенной авантюре. А Вэй Ин… К кому из Небожителей мог обратиться он — темный заклинатель, создатель Стигийской тигриной печати, предводитель армий мертвецов?.. Ему стоило присматривать покровителя среди демонов!.. Такого, как Черная вода Погибель кораблей… Или Зеленый фонарь, блуждающий в ночи. Он, кажется, промышляет людоедством?.. После падения на Луаньцзан было самое оно. Или… Искатель цветов под Кровавым дождем… У этого даже храмы есть, как у Небожителя — Вэй Ину доводилось видеть.       Еще попытка — и еще неудача. Свечи, зажженные Вэнь Цин, давно погасли. А слабый дневной свет, достигаемый этой залы, померк — на гору Луаньцзан опустилась ночь... Уже вторая после ухода брата и сестры Вэнь... До прекращения действия иглы оставались еще целые сутки…

* * *

      — Сегодня... мы развеяли прах... двух последних предводителей клана Вэнь! — вещал с трибуны Цзинь Гуаншань. — А завтра... та же участь постигнет остальных вэньских псов... и... Старейшину Илина Вэй Усяня!       Его мерзкая рожа вызывала рвотный позыв и вспышку праведного гнева. Сердце горело не контролируемым желанием убивать... Мстить. Так же, как горело после гибели Пристани Лотоса...       — Ха-ха! — подал голос Вэй Ин, сидевший на крыше.       Кажется, его не ждали. И не хотели видеть. Орущая толпа, что четверть кэ назад поддерживала речь о его скором убийстве, притихла, а Цзинь Гуаншань испуганно отступил к противоположному концу трибуны.       — Вэй Усянь?! — Нет, Четвертый дядюшка!.. — Как ты посмел сюда заявиться?!       — А что, нельзя? Глава Цзинь, весело вам... самому рыть себе могилу? Кто обещал, что, если Вэнь Цин и Вэнь Нин явятся в Башню Кои с повинной, дело будет улажено? И кто теперь твердит, что сожжет и развеет по ветру и меня, и остатки клана Вэнь?       — Это другое! — Да, неужели?! — В резне на тропе Цюнци ты убил людей моего клана...       — Глава Цзинь, а не скажете... кого они поджидали на тропе Цюнци? И кого собирались убить?       — Даже если Цзинь Цзысюнь устроил на тебя засаду... ты не должен был отнимать столько жизней!       — О-о, вам, выходит, можно на меня нападать, а мне даже сдачи дать нельзя? Ловко придумано.       Что в него выпущена стрела, Вэй Ин понял только тогда, когда... она вспыхнула у самой его груди... и рассыпалась в пепел. А стрелок в желтых одеждах рухнул на пол там, где стоял. Кажется, замертво. Темная ци, обладатель которой это сделал... была такой силы, что Вэй Ина слегка отрезвило. Его гнев поутих, а внимание переключилось на поиски неизвестного... доброжелателя. Впрочем… долго искать не пришлось.       На трибуне будто из ниоткуда появился высокий молодой мужчина. Чрезвычайно красивый лицом, несмотря на ощутимую бледность кожи и повязку, скрывающую правый глаз... В кроваво-алом наряде, дополненном серебряными украшениями в форме бабочек и серебряными наручами... Внешнюю сторону его сапог украшали цепочки, которые с каждым шагом покачивались, издавая мелодичный звон. Длинные черные волосы свободно рассыпались по спине, придавая образу некоторую диковатость... Сложно было не догадаться, кто это, когда сам недавно думал о нем, как о своем возможном покровителе!.. Но это Вэй Ин догадался. Остальные... не узнали Собирателя цветов под Кровавым дождем.       — Ты кто такой?! — рявкнул Цзинь Гуаншань, вокруг которого забегали телохранители. — Пособник этого пса Вэй Усяня?!       — Я настолько давно не заглядывал в мир смертных, — Хуа Чэн насмешливо вздернул бровь, — что заклинатели меня узнавать? Что ж... исправляю оплошность.       В колеблющемся освящении фонарей Безночного города закружил вихрь серебристых огоньков, в которых угадывались призрачные... бабочки. Задние ряды толпы в панике бросились прочь, передние — боялись пошевелиться.       — Это он... — Цзинь Гуаншань в ужасе попятился, — он... призвал тебя? Проклятый Вэй Усянь...       — Я настолько давно не напоминал о себе, — без выражения повторил хозяин серебряных бабочек, — что меня приравняли к рядовому демону? МЕНЯ стало возможным просто призвать?! Или три десятка Небожителей — ничто в сравнении с силами... Вэй Усяня? Ах, да... жажда власти отупляет. Вэй Усянь стоит между тобой... и твоим трамплином к мировому господству — Стигийской тигриной печатью. И он так мешается тебе, что виноват... всегда и во всем. Полагаешь, я не знаю, чем ты занимаешься... в подвалах Башни Кои? Что праха... Призрачного генерала не было в этой коробке? Что ты оставил его... в качестве объекта исследования, потому что... тебя самого интересует... Темный путь?       — Мы... должны... знать, чему... противостоим, — прохрипел Цзинь Гуаншань, теперь напуганный еще и перспективой разоблачением перед соратниками.       — Да ну? — Хуа Чэн откровенно рассмеялся и протянул ладонь Вэй Ину, что все еще сидел на крыше. — Печать.       Требование звучало однозначно и бескомпромиссно. Противопоставить ему было нечего. Противопоставить Непревзойденному князю демонов вообще нечего — это уровень не простых смертных и не заклинателей. А в случае Собирателя цветов под Кровавым дождем — даже не большинства Небожителей. Легенды гласили, что на равных с ним может сражаться один лишь Небесный император… Это в некоторой степени подтверждала и темная ци, что растекалась вокруг фигуры в красном. Она пульсировала и пела сильнее, чем после любых экспериментов Вэй Ина, включая создание Печати. Сильнее, чем… на полях сражений, по которым шествовали армии мертвецов… Демону с силами Хуа Чэна, десятками уничтожающему богов и тысячами сжигающему их храмы, Печать была за ненадобностью. Если ему приспичит устроить хаос, он его устроит и без нее — одними своими бабочками, о которых ходило столько легенд. Для него Печать — лишь детская игрушка...       В темное небо взвилась песнь гуциня. На соседней крыше мелькнула фигура в траурных одеждах. Вэй Ин мысленно застонал. Ну что за идиот этот Лань Чжань?! Что он здесь забыл и куда он лезет?!       Похоже, Хуа Чэн был полностью согласен с невысказанными ругательствами Вэй Ина — еще пара нот и струны гуциня полопались, а серебряные бабочки набросились на младшего Нефрита ордена Гусу Лань. По изрезанной белой одежде заструились алые потоки... Защищаться от них у Лань Чжаня выходило очень неважно — ведь бабочки Собирателя цветов под Кровавым дождем не рубились мечом и на них совершенно не действовали заклинания или талисманы смертных. Сразу же было понятно, что до Небесного императора Лань Чжаню далеко!..       — Есть еще желающие? — ухмыльнулся Непревзойденный князь демонов, когда бабочки оставили в покое сильно потрепанную жертву.       Вэй Ин обежал взглядом ложу позади трибуны и вздрогнул. Трясущийся от гнева Цзян Чэн сжимал кулаки, но не двигался с места — загораживал собой... беззвучно плачущую шицзе, облаченную в белое траурное платье. По-настоящему траурное, ибо по его вине — вине Вэй Усяня — его шицзе овдовела. Его племянник остался без отца...       Отдать Печать значило лишиться своего главного оружия в защите остатков клана Вэнь. Да и себя самого — тоже. Но Вэй Ин неожиданно почувствовал, что ему все равно. На себя-то уж точно. А Вэни... Он вернется на Луаньцзан и попробует уговорить их бежать, выступит в роли живого щита... Потому что он устал. Ужасно устал. От веса Печати, от мук совести, от давления двуличной морали мира заклинателей... К тому же... из рук Собирателя цветов под Кровавым дождем Печать точно не попадет к кому-то вроде Цзинь Гуаншаня — у этого Непревзойденного была очень специфичная репутация. Он никогда не вредил простым людям...       — Не надо, — Вэй Ин вытащил из внутреннего кармана ханьфу Печать. — Не трогайте... никого.       Хуа Чэн поманил пальцем — и артефакт по широкой дуге плюхнулся ему в ладонь. Цзинь Гуаншань чуть не захлебнулся в слюне, но благоразумно промолчал. А Хуа Чэн, все так же насмешливо щурясь, пропустил через Печать мощнейший поток темной ци — куда более мощный, чем мог бы позволить себе Вэй Ин, когда думал о потенциально возможном уничтожении своего творения. Половинки, выполненные в виде тигров, заискрились и засветились. Когтистая рука сжалась. Темная ци вспыхнула с мощностью хорошего взрыва... и рассеялась. На половицы трибуны посыпались осколки вперемешку с металлической пылью...       — Если ты попробуешь создать аналог, — Хуа Чэн повернулся к побледневшему Цзинь Гуаншаню и демонстративно отряхнул ладони, — я лично... навещу Башню Кои и побеседую с тобой по душам. А теперь бывайте, смертные.       Он легко прыгнул с трибуны на крышу к Вэй Ину и схватил его за плечо.       — Ты идешь со мной.       Призрачные бабочки закружились вокруг них. Их количество все возрастало, скорость — увеличивалась. Последним, что Вэй Ин увидел прежде, чем стена серебра стала сплошной, было лицо Цзян Чэна. Брат обнимал откровенно рыдающую шицзе и не сводил с него полного боли взгляда...

***

      Пол появился резко. Настолько, что Вэй Ин не устоял и рухнул прямо под ноги своему неожиданному... благодетелю. И только, когда с горем пополам сел, понял, что они вернулись в пещеру Фумо.       — Собирай вещи, — князь демонов остановился напротив стола и с любопытством осмотрел завал... проектов, — твои Вэни уже должны быть готовы.       — К чему? — выдохнул Вэй Ин.       — К переселению. Или будешь сидеть тут и ждать, пока великие кланы, которым Цзинь Гуаншань запудрил мозги, придут по твою душу?       Мысли совершенно разбежались — Вэй Ин в прямом смысле не знал, за какую из них хвататься!..       — Вэнь Нин... Он действительно... жив? Ну, то есть... цел? Если так, то я...       — Я заберу твоего мертвеца, — бросил Хуа Чэн. — Но только тогда, когда Цзинь Гуаншань сам к нему заглянет. Хочу, чтобы он наверняка убедился, что я — тот, за кого себя выдал. А ты собирай вещи, пока здесь никто не объявился.       — С чего вдруг... такое... такая помощь? — хрипло выдавил Вэй Ин, поднимаясь с пола. — Что вы хотите взамен?       — Деловой, значит?       — Демоны ничего не делают по доброте душевной. А, тем более, Непревзойденные...       — И много ты знаешь демонов? Лично. Особенно — Непревзойденных. Чтобы подобное утверждать?       — Э-э-э... — Вэй Ин рассеянно потер затылок. — Хорошо, уели.       — Естественно, уел, — хмыкнул Хуа Чэн. — Но, в целом, ты прав. Взаимная выгода — основа большинства взаимоотношений.       — Тогда чего вы хотите? Теперь... у меня и Печати нет. Я даже... предложить ничего не смогу, зайди я... к вам в Игорный дом.       — Почему же? — князь демонов вздернул бровь. — Скажем, двадцать лет службы. А я заберу твоего мертвеца из Башни Кои и переправлю этих людей вместе с ним и его сестрой в деревеньку далеко от территорий великих орденов, где они смогут спокойно устроиться.       — Вэнь Цин? — Вэй Ину показалось, что он ослышался. — Она... жива?!       — Я подменил ее марионеткой перед казнью, — ухмыльнулся Хуа Чэн как ни в чем не бывало. — И ни один из «великих заклинателей» не заметил разницы. Она — довольно ценный кадр, не находишь? Раз сумела провести операцию по пересадке Золотого ядра. Такими не разбрасываются.       — Где... она? — сглотнул Вэй Усянь, с трудом осмысливая тот факт, что его тайна известна еще кому-то. Понятно, что от существа уровня Хуа Чэна скрыть отсутствие Золотого ядра невозможно, но он не думал, что...       — Снаружи. Собирает своих людей в поход. И нет, она мне ничего не рассказывала. Я просто давно за тобой наблюдаю — слышал ваши с ней душевные беседы.       — Что... я должен буду делать? — с трудом выдохнул Вэй Ин. — Я... не хочу больше убивать.       — Четверть шиченя назад у тебя были совершенно иные мысли, — фыркнул Хуа Чэн.       — Я пожалел бы об этом сразу, как остыл.       — В любом случае, убивать я могу и без тебя, — продолжил он. — Я действительно давно не показывался смертным, раз в этом возникают сомнения! Надо позаботиться о своей репутации. И начать с Цзиней.       — Там мой племянник, — выдохнул Вэй Ин. — И моя...       А имел ли он теперь право называть Цзян Яньли своей шицзе?.. После того, что натворил?..       — Я устрою, чтобы твой придурок-брат забрал их в Пристань Лотоса.       Вэй Усянь застыл с открытым ртом. Это все было слишком хорошо для него. Слишком хорошо для многих дней беспросветного отчаяния, которое он преодолевал только за счет привитой матерью привычки смеяться в лицо любым проблемам...       — Что я буду за это должен?       Кажется, смерть Цзинь Цзысюаня все-таки заставила его повзрослеть. Раньше он сначала делал, а потом... не сожалел о содеянном. И этого не изменили ни Луаньцзан, ни Темный путь. Именно так он освобождал Вэней... И если бы тогда он получил подобное предложение... скорее всего, согласился, не задумываясь. Но теперь... теперь Вэй Ин откровенно опасался последствий. Он думал о последствиях принятого решения!..       — Скажем так... — Хуа Чэн насмешливо ухмыльнулся, — у меня есть исследовательский проект, в котором может очень пригодится твоя голова. Если результат будет раньше, чем истекут двадцать лет, будешь свободен сразу. Если нет... Возможно, ты сам не захочешь бросать работу. Жить будешь в Призрачном городе, в условиях куда лучших, чем сейчас. Платить буду хорошо, навещать своих Вэней сможешь в свободное время. Если дергаешься, мертвеца можешь взять с собой — ему там самое место. Но тебя никто не тронет — большую часть сброда, который там обитает, ты способен обезвредить одной нотой. Ну, так что, идешь?       — Это будет какой-то... договор?       — Клятва верности. Мне не нужна твоя душонка. Если я не выполню хоть один пункт из того, что пообещал, ты волен будешь идти куда угодно. Но если ты... попытаешься меня надуть... ты пожалеешь, что родился на свет.       Этого стоило ожидать от Непревзойденного князя демонов, да? Впрочем, Вэй Ин вдруг понял, что уже попался на крючок своего любопытства — ему дико захотелось узнать, что же это за проект!..       — Тогда еще вопрос, — решил напоследок уточнить он. — Этот проект... не навредит ордену Юньмэн Цзян, моему брату... и семье шицзе?       — Этот проект не касается ни смертных, ни заклинателей, — хмыкнул Хуа Чэн. — С твоим братом он пересечется только если... то, что понадобится для его реализации, окажется вдруг у него. Но я в этом сильно сомневаюсь.       — Хорошо, я... согласен.

***