Отметок вне

13В…13В…10…11…12…13В. даже не иллюминатор. а что видеть? вовне как и внутри. разговорчивая бабка так рада русской девочке. девочке с именем ксения. ксения летит в страну Диккенса. ксения видимо очень умная раз в саму страну Диккенса — с заглавной — поехала учиться студенткой по обмену. нет просто ксению изнасиловал сынишка светланы михайловны — с маленькой маленькой маленькой буковки. но ксения не говорит такого. ксения говорит что везучая. удача это хорошо, говорит бабка, оказаться в правильном месте в нужное время — навык. да да да, говорит ксения, в правильном месте и в нужное время — это ксения умеет. какая ужасная еда, злословит бабка на, по ее словам, пластиковую курицу. а ксения не видит разницы между курицей пластиковой и самим пластиком. студентка по обме-е-ену, мда-а-а, бормочет бабка, насытившись пластиковой курицей и дешевым вином, а дома разве хуже? там и накормят и напоят. и толчки толчки толчки. там лучше что-ли? там-там-там как тут-тут-тут одно и то же. ксения не хочет одно и то же. ксения не хочет толчки толчки толчки. но бабке нельзя верить. она и про накормят соврала и про напоят. хотя чем напоят. как сын сын сын светланы михайловны — с маленькой буковки — вином наркотическим? тогда напоят. ох, жизнь-то я поведала, нет там ничего. жизнь поведали, а не жизнь не видали, поэтому не знаете как там-там-там. мне бы к родному краю, говорит бабка, как у Бродского — с заглавной заглавной огромной буквы — ни страны, ни погоста/ не хочу выбирать/ на Васильевский остров/ я приду умирать. так зачем же вы летите? а к дочке лечу, она вот внука родила, Генрихом назвали, представляешь, ебанная-жизнь-докатились (так и сказала, ксения еще на миг стала счастливой), но ты молодец, правильно, Европа — с заглавной буквы — как-никак, хоть мы тоже европа, — с маленькой буквы — но СНГ. эх и одиноко наверное тебе будет, я когда в советское время в Ленинград поехала учиться, так скучала по своим. а ты во-о-он куда крылышки навострила, и маленькая такая еще. в чужих далях белой вороной летаешь. белой вороной. нет. глупым голубем. глупый голубь летит учиться, не место там-там-там, ведь там-там-там они, а русскому голубю в англии не место. где голубю место? нельзя придти туда мне во плоти/ лишь мертвой суждено взлететь туда мне. на паспортном контроле hello — hi да и все. не язык у ксени — железо. но лучше так. в одиноком лондоне русским голубем, чем в России — толчки толчки толчки. в зоне прилета встречающий парень с табличкой Pushkin — и здесь запихнули наше все — Pushkin Lyceum of Humanities, а ниже написано — Арсений Витько и ксения бледнова. Подходит ксения. Арсений уже стоит. Hi говорит ксения. ой можно и на русском, говорит встречающий. а можно молчать молчать молчать. это Арсений, он из Украины, это ксения, из России — в одном классе учиться будете. это сейчас в одном классе, а через четыре года Арсений так открыто не улыбнется, ксенины — а ведь путин не ксенины — Арсения родину вдребезги фарфоровая осколки. Привет, говорит красивый Арсений, и ксения на миг забывает толчки толчки толчки. на миг, как с бабкой и с ее ебанная-жизнь-докатились. нормальный миг где ксения девочка шестнадцати нет-нет-нет семнадцати лет. у ксении день когда она не должна была рождаться — шестое января. билет купили на шестое, говорит светлана михайловна — с маленькой буковки. хорошо скажите отцу он заплатит. нет-нет-нет, ксенечка, все траты берет на себя школа. легко же ты отделалась заботливая мамаша, говорит ксеня, я говорю, ксения и девочка вместе. светлана михайловна рот прикрывает ладонью, и ксеня немного прощает за неухоженный маникюр и отсутствие жемчужных серег светлану Михайловну — с маленько-средних буковок. будешь, спрашивает уже в машине красивый Арсений и протягивает шоколадку celebrations самую вкусную из разных-разных, с вафельными шариками. не ем сладкое. ясно-понятно. ничего тебе не ясно-понятно, говорит ксения шепотом и Арсений хмыкает и утыкается в окно. ничего тебе не ясно-понятно говорила за ксеню девочка которой понравился Арсений которая хотела чтобы он ее сразу понял а он не поймет сразу потому что нужно рассказать красивому Арсению разное-разное чтобы понял а ксеня не позволит девочке рассказать красивому Арсению как ей больно-больно-больно. о больно-больно-больно молчать молчать молчать. в первый раз в лондоне, спрашивает красивый арсений. девочка сказала бы да в первый раз а ты? но ксения затыкает и девочку и красивого Арсения грубым отвали пжлста. да пжлста. Нет, не пжлста, стучится девочка, Ксеня он такой красивый, давай мы с ним познакомимся, он же нам понравился, и мы ему тоже понравились. молчать! молчать! молчать! тупая! шлюха! и не рыпаться! лицей-замок не восхищает а девочка хочет восхититься. это только снаружи Европа, — с заглавной буквы — внутри хоть и европа, — с маленькой — но снг — русские, украинцы, казахи и так далее так далее, а все равно whats-up-how-u-doing — three three three а все равно не высришь как не хау ю дунькай. пять уроков английского и они не спасают от mathematics physics chemistry geography russian history russian literature и даже russian language проводится на english language. зато толчки толчки толчки только ночью беспокоят и когда соседка делает свои толчки толчки за стенкой визжа как русская майская кошка. подошла пожаловалась комендантше. ты хоть знаешь кто ее отец, спросила она. в целом комендант вовсе не комендант а отбой только для слабонервных. мигрени забавная штука — спустя два месяца не замечаешь, думает ксения, а девочка протестует и говорит, что нужно сходить к врачу, к тому же страховка есть. мозгов у тебя нет, парирует ксеня. А у тебя нервов, вот мы торчим в четырех стенах без друзей и без Арсения, а он, между прочим, нами очень сильно интересуется — а-то зачем бы он нам писал, приглашал гулять, за парту к нам подсаживался? чтобы в трусики наши залезть, безмозглая. а мы трусики где наши оставили, помнишь? напомнить? че, разлюбили Григория Львовича? А сколько нам еще его любить? — недоумевает девочка. Арсений тут-тут-тут, а Григорий Львович там-там-там! — визжит девочка. а мы где в этих координатах? — раздражается ксеня. девочка хнычет поверженная, но добавляет, но нам одиноко и больно-больно-больно, мы совсем одни, мы никому не нужны, зачем мы учимся? зачем встаем по утрам? зачем терпим мигрени? зачем ищем тут и там? зачем едим пластиковую еду? ведь только ксеня решила, без девочки, что еда будет пластиковая, а виды — в сепии. девочка хочет видеть Биг-Бен и красивого Арсения. девочка хочет смаковать пуддинг и йоркширский паркин. девочка хочет вдыхать ароматы приближающейся весны и такой подкашивающий одеколон Арсения. девочка хочет губы Арсения слегка-слегка, как цветок сирени. девочка хочет свои семнадцать лет, предвкушение вечеринок в чужом, но неизведанном городе, хочет знакомств с прохожими, гуляя по Пикадилли в легком пальто, а девочка — это мы, значит Ксеня тоже хочет. делай, что хочешь, девочка, но не плачь потом на нашем плече. И даже если сладкие песчинки в алый окрасятся, и даже если плакать — все равно буду, потому что я имею право.