Эпоха Кровавых Жатв

«Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой».

      Мерцающий свет аварийных маячков, похожих на уставших мотыльков, плясал на отполированных стальных переборках Сектора 7. Снаружи «Странник» оставался величественным, скользя в безмолвии космоса, не замечая безумия внутри. За иллюминаторами холодно сияла туманность — прекрасная и безразличная. Воздух внутри стал густым от страха. Фильтры не справлялись с приторным запахом паники омег и металлическим привкусом адреналина бет.       В тесном пространстве убежища, словно загнанные звери, сбились в кучу омеги и беты. Некоторые из омег, с покрасневшими от слез глазами и дрожащими губами, истерически пытались прорваться сквозь строй остолбеневших людей к заблокированным переходам, ведущим в проклятый сектор содержания альф. Рыдания, мольбы и нечленораздельные всхлипы сливались в общий душераздирающий хор, обращенный к суровым бетам, что с каменными лицами преграждали им путь.       — Мой альфа… там! — Омега вцепился в рукав беты, дергая так, будто хотел вырвать ткань вместе с мышцами. — Пожалуйста, прошу вас! Генри… Он нуждается во мне!       Бета по имени Кайл отвернулся, комкая рукой край своего комбинезона. Он чувствовал чужую панику, словно свою собственную. Протокол, — твердил про себя Кайл. — Нужно соблюдать протокол.       — Сектор на карантине, — произнес он глухо. — Это ради вашей безопасности. Поймите…       — Но… он же страдает! — не унимался омега, пытаясь заглянуть бете в глаза. — Я… я чувствую его!       В стороне маленький омега прижимал к себе плюшевого зайца, наблюдая за отцом. Мужчина обнимал сына слишком сильно, боясь выдать себя, и дрожащими пальцами гладил его по волосам.       — Всё будет хорошо, звездочка, — прошептал он. Голос сорвался на полуслове. Ложь, как едкий дым, обжигала горло, и ребенок, чуткий к эмоциям, сразу почувствовал её.       Вдали от всеобщей истерики, словно скала посреди бушующего моря, стоял капитан Торн. Высокий и широкоплечий, даже в форменном комбинезоне он излучал силу и уверенность. Сейчас, однако, его лицо было напряжённым, а взгляд серых глаз — стальным. Его внутренний омега метался в панике, чувствуя волны страха, исходящие от тех, кто оказался в ловушке за стальными переборками. Он ощущал их отчаяние. Но он не мог поддаться. Не сейчас.       — Джеймс, — его голос, низкий и твердый, словно удар молота о наковальню, разнесся по сектору. — Удвойте патрули. Никаких исключений.       Лейтенант Джеймс, молодой бета с короткими, торчащими во все стороны волосами и пронзительным взглядом, кивнул. В глазах плескалось сомнение, но он профессионально отдал честь.       — Так точно, капитан.       Торн повернулся к медику:       — Лисса, приоритет — раненые и дети. Обеспечьте психологическую и медикаментозную поддержку, — он потер переносицу усталым жестом. — Хватит ли успокоительных?       Лисса, омега средних лет с добрыми и уставшими глазами, поправил очки. Решительность в его движениях боролась со страхом.       — Есть, капитан. Всё организуем.       Торн снова посмотрел на Джеймса, понизив голос:       — Держите ситуацию под контролем, лейтенант. Не допустите давки, это ухудшит положение.       Джеймс снова отдал честь и принялся раздавать четкие приказы. Лисса направился в столовую, где обустраивали медпункт. В Секторе 7 появилась хрупкая видимость порядка.       Торн покинул убежище и через несколько минут уже был в командном пункте. Его сапоги отбивали ритм по металлическому полу.       В командном пункте его ждал старший инженер Громов, пожилой альфа с седыми волосами и лицом в морщинах, словно карта галактики. Он нервно стучал пальцами по панели управления. Экраны, подсвеченные зеленым, показывали критические параметры системы жизнеобеспечения Сектора 9. Цифры падали.       — Доклад, — произнес Торн, опускаясь в капитанское кресло. В глазах бушевали холодные, серые молнии.       — Капитан, ситуация критическая, — без обиняков доложил Громов, не отрывая красных от недосыпа глаз от мигающего графика. — Уровень кислорода в Секторе 9 падает с каждой секундой, все системы жизнеобеспечения отключены. К тому же зафиксирована утечка фреона из системы охлаждения главного реактора. Если мы не восстановим подачу кислорода в ближайшие часы… Думаю, вы сами понимаете.       — Удаленная перезагрузка возможна? Без открытия переборок Сектора 7? — спросил Торн, зная ответ.       Громов покачал головой:       — Все системы заблокированы изнутри. Требуется физический доступ к консолям. Консоли расположены прямо в зоне поражения.       Торн на мгновение закрыл глаза. Вариантов оставалось немного, и каждый из них был хуже другого. Отправить штурмовую группу в зараженный сектор, кишащий обезумевшими от феромонов альфами, означало подписать им смертный приговор. Но оставить запертых людей умирать…       — Вентиляция, — внезапно произнес Торн, словно вытаскивая утопающую мысль на поверхность. — Можно ли увеличить подачу кислорода в Сектор 9 через систему вентиляции? Создать избыточное давление?       Громов задумался, почесывая подбородок:       — Теоретически — да, капитан. Но это крайне рискованно. Система вентиляции спроектирована так, что перегрузка может привести к полному отказу и последующему нарушению герметичности корпуса. Тогда дышать станет нечем уже абсолютно всем на борту.       Торн кивнул, признавая правоту инженера. Отчаянный вариант, на грани фола.       В командный пункт, задыхаясь, ворвался Джеймс. Униформа его сбилась, глаза были полны ужаса.       — Капитан! Рейнольдс! Сержант Рейнольдс захватил маршала Каана! Угрожает плазмой… Он в состоянии аффекта!       Торн с трудом сдержал проклятие. Только этого сейчас не хватало.

***

      В зале переговоров повисла звенящая тишина, прерываемая лишь гулом готового к выстрелу плазменного оружия, которое дрожащие руки молодого омеги-военного по-прежнему прижимали к боку маршала Каана. Остальные члены охраны, солдаты разных рангов и каст, казалось, застыли во времени, парализованные страхом и неопределенностью.       Капитан Торн стоял перед Герардом-Кааном с выправкой, отточенной годами службы, словно ледяная гора, сдерживающая лавину. Взгляд его серых глаз был тверд и спокоен, несмотря на хаос вокруг. Ярость жгла изнутри, но Торн знал: сейчас, как никогда, важна выдержка.       — Маршал Каан, — начал Торн, его голос звучал ровно. — Объясните, что происходит. Ваши подчиненные взломали наши системы и выпустили феромоны, дестабилизирующие гормональный фон экипажа. Многие сейчас заперты в секторе, пораженном гоном. Вы осознаете последствия? Или это была спланированная атака?       Герард-Каан приподнял бровь. Усмешка тронула его губы:       — Капитан, я открыл вашим геррам глаза. Альфы такие же звери, как и тхаары. Ими движет инстинкт.       — И чем вы лучше их, если судите за это? Если считаете их недостойными жизни? — Торн не отводил взгляда. — Тхаары угнетали вас. Но вы создали систему, где тхааров выращивают, как скот.       Лицо Герарда-Каана исказилось:       — Не смейте сравнивать! — прорычал он сквозь зубы. — Мы, герры, прошли через ад! Нас растоптали, унизили, использовали! Тхаары… эти звери… заслужили свою участь! Мы построили цивилизацию на обломках их зверств!       — Они звери? — переспросил Торн. — Вы уверены, что все они были такими? Неужели все они обращались с вашими предками так, как вы утверждаете?       Герард-Каан замолчал, словно удар пришелся не только по лицу, но и по его убеждениям. В глазах мелькнула тень сомнения, но она тут же была подавлена яростью и старой обидой.       — Не смейте сомневаться в нашей истории! Вы не знаете, что мы пережили!       — Историю пишут победители, — ответил капитан. — Но даже среди тех, кто причинил вам боль, были не заслужившие этого.       — Да бросьте! — Герард-Каан побагровел, его голос сорвался на крик. — Мы сдерживаем их! Это не угнетение, а… предосторожность. Они сами не остановятся!       — Контролируете? — голос Торна стал ледяным. — Вы выращиваете их, как скот, чтобы использовать генетический материал, а потом лишаете права на жизнь. И это вы называете контролем? Это рабство, маршал. Самое бесчеловечное из всех.       — Это… это необходимо! — Герард-Каан сглотнул, пытаясь вернуть самообладание, но в голосе уже сквозила паника. — Дайте им волю, и они снова нас поработят! Мы должны защитить себя!       Торн покачал головой, и уголки его губ дрогнули в презрительной усмешке:       — Защитить себя, уничтожая целую расу? Называйте вещи своими именами, Герард-Каан. Это не защита, а геноцид, прикрытый маской благородства. И вы это знаете.       В зале повисла мертвая тишина. Герард-Каан молчал, сверля Торна ненавидящим взглядом, но капитан чувствовал его неуверенность — слабое сердцебиение под толстой броней.       «Всё впустую», — подумал капитан. Он устало вздохнул: тяжесть ситуации давила на плечи.       — Полагаю, дальнейшие препирательства бессмысленны. Ваши доводы, маршал, оскорбительны и… нелогичны. Я настоятельно рекомендую вам и вашей делегации немедленно покинуть борт. Ваше присутствие здесь крайне нежелательно.       Торн отвернулся от маршала, подавая знак бете-инженеру — юноше с растрепанными волосами и робким взглядом:       — Подготовьте шаттл для господина Каана и его гостей. Срочно.       В этот момент раздался резкий щелчок открывающегося канала связи. По всему залу, прорезая тишину, разнесся взволнованный, почти срывающийся голос молодого лейтенанта:       — КВК всем постам! Капитан на КП! Срочное сообщение из Сектора Девять! Сканеры жизнеобеспечения зафиксировали несанкционированное присутствие! Один… один биологический субъект. Видовая принадлежность… Боже… Предварительная идентификация — герр!       Тишина стала осязаемой, как плотный саван, накрывший зал. Торн почувствовал, что по спине пробегает ледяной озноб. Он перевел взгляд на Герарда-Каана и увидел, как высокомерная маска мгновенно слетает с его лица, обнажая неподдельный, животный ужас.       — Вейлан? — прохрипел маршал, судорожно вцепляясь в рукав капитана. Пальцы впились в ткань с такой силой, что тот невольно дернулся от неожиданности. — Мой брат! В Секторе 9?! Но… как он там оказался? Что с ним, ради звезд?!       Инстинктивно Торн отшатнулся от болезненного прикосновения. Внутри него против воли поднялась волна омежьей тревоги, готовая вырваться наружу утешающими феромонами. Стиснув зубы, он подавил эту реакцию, сохраняя холодную дистанцию.       — Герард-Каан, вы утверждаете, что обнаруженный герр — ваш брат? В зараженном секторе, где сейчас нестабильный уровень феромонов? — голос Торна звучал ровно, но в глазах застыл лед.       — Да! Это Вейлан! Мой брат! — голос маршала сорвался на фальцет. — Он болен! Ему противопоказано любое воздействие феромонов, особенно от альф во время гона! Его иммунная система крайне слаба!       Торн пропустил истерику мимо ушей, вычленяя главное.       — Почему он там? Что ему понадобилось в карантинной зоне?       Герард-Каан пошатнулся и ухватился за ближайшую опору, пытаясь удержаться на ногах.       — Я… понятия не имею! Он должен был проходить плановое обследование в лазарете! Как он…       — Ваш брат знал о вашей маленькой диверсии? — перебил его Торн, пристально вглядываясь в лицо маршала. — Отвечайте. Вейлан знал, что вы подмешали феромоны в систему вентиляции и взломали сеть?       Маршал колебался. Лицо его искажала мучительная борьба: он то открывал, то закрывал рот, словно пытаясь выдавить из себя правду через сведенные судорогой челюсти. Наконец он сдался, поникнув плечами.       — Нет. Вейлан… ничего не знал.