Ghostbusters

Луч солнца пробивался сквозь щель в плотных шторах, падая на стол, заваленный бумагами и техникой. В гостиной пахло свежесваренным кофе и лёгкой напряжённостью, которая витала в воздухе. Даник стоял у окна, сложив руки на груди, и его взгляд был устремлён куда-то вдаль, на улицу, но при этом он был сосредоточен на том, что говорил его друг. — Серьёзно? — голос Даника звучал ровно. — Ты серьёзно сейчас это говоришь? Мы обсуждали этот проект три месяца. Три месяца, Дима. Я переписывал сценарий, искал локации для съёмок, договаривался с людьми. А ты сейчас просто берёшь и уезжаешь? Дима стоял у своего рюкзака, уже почти полностью собранного. Он перебирал в руках зарядное устройство для камеры. «Ну вот, начинается. А я знал, что так и будет. Знал, но всё равно надеялся, что он поймёт. Когда он понимал?» — Даник, послушай, — Дима поднял голову. — Я понимаю, как это выглядит. Со стороны это выглядит как полный провал и неуважение. Но ты должен понять. Есть возможность снять выпуск именно там, в этом замке. Понимаешь, какой это шанс для канала? — Для канала? — Даник резко развернулся. — Дима, я, может быть, тоже хотел снять сейчас что-то другое. Но я, в отличие от тебя, считаю, что нужно уважать не только свои желания, но и чужие. В комнате повисла тишина. Слышно было, как тикают часы на стене, и как за окном спешат куда-то машины. Дима глубоко выдохнул и медленно положил зарядное устройство в рюкзак. — Ты прав. Ты абсолютно прав, — его голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — С моей стороны это было ужасно. Я должен был предупредить тебя раньше, а не за два дня до вылета. Но это предложение было спонтанным, неожиданным. Я просто не мог упустить такой шанс. Ты думаешь, мне легко? Но это моя работа. Это моё дело. — А я, по-твоему, чем занимаюсь? — голос Даника чуть повысился, но в нём не было агрессии, только горечь. — Я тоже работаю. Мы вместе работаем. Дима провёл рукой по лицу. Он чувствовал, как в груди разрастается тяжесть. — Я не обесцениваю твою работу, — Дима подошёл к другу и положил руку ему на плечо. — И я знаю, что мы команда. Но в этот раз я должен поехать один. Ты нужен здесь. А я вернусь через неделю, и мы снимем что-то грандиозное. Что-то, что мы оба хотели. Я обещаю. Даник посмотрел на него. В его взгляде читалась смесь обиды, разочарования и, что странно, понимания. Он знал своего друга слишком хорошо, чтобы не понять, что тот уже всё решил и не собирается отступать. — Знаешь, что? — Даник усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Ты умеешь убеждать. Всегда умел. Иди уже, лети в свою Францию. Но знай: когда ты вернёшься, мы это обсудим. И это будет серьёзный разговор. Дима кивнул. — Я понял. И спасибо, — просто сказал он, застёгивая рюкзак. — Я позвоню тебе, как только прилечу. Даник уже взял свою кружку с остывшим кофе и направился к выходу из комнаты. У двери он остановился и, не оборачиваясь, произнёс: — Будь осторожен там. — Буду иметь в виду, — ответил Дима уже в пустоту, потому что Даник вышел.